Русский человек: сущность, своеобразие и перспективы развития (стр. 7 )

К особенностям русской ментальности можно отнести и огромную роль политических факторов в истории. Политика, а не экономика в российской цивилизации была базисом, доминировала в обществе, делала цивилизационный выбор. Личности вождей, лидеров всегда играли особую роль. Ведь они, а не народ, по сути, делали выбор, решали судьбы страны на всех этапах ее развития: Олег, перенесший столицу из Новгорода в Киев, Владимир, избравший православие, Александр Невский, сделавший «ставку» на орду в противовес католическим орденам, Петр I, прорубивший «окно» в Европу, И. Сталин, укоренивший тоталитарный режим, М. Горбачев, начавший перестройку, и т. д. Для русского человека власть всегда была «личностна», и отношение к ней было эмоционально окрашено. Лев Николаевич Толстой в своих философских размышлениях писал: «Русский народ всегда относился к власти иначе, чем европейские народы. Он никогда не боролся с властью и, главное, не участвовал в ней, не развращался участием в ней».

Одной из главных характеристик российской государственности на протяжении столетий стала общинность. Русский человек не мыслил себя вне общины. Община была его защитой, средством выживания. Слияние с «миром», коллективом становится важной чертой русской православной цивилизации. Но община отрицала личность одного человека, отсюда стремление к уравниловке, к тому, чтобы «не высовываться», быть как все. Кроме того, общинность ведет к отсутствию чувства собственности. Русский человек не различал особо «мое» и «не мое». Для традиционного русского человека богатство не могло быть нажито честным трудом («от трудов праведных не наживешь палат каменных»). В понимании русского, общество складывается из бедных (таких, как я) и богатых (они). В понимании русского богатым и честным одновременно быть невозможно.

В русском языке почти все народы обозначаются существительным, и только «русский» идет как прилагательное. считал, что «в своем политико-психологическом прошлом наша общность шла не путем четкого выделения себя, а путем прежде всего определения других. Вот так когда-то и появились «немцы» - «не мы», «немые», т. е не говорящие по-нашему. Остальные же из близких соседей, кто изначально, а кто постепенно, с течением времени и расширением собственной государственной колониальной экспансии считались «нашими», «русскими» [6, 71].

Говоря о характере и ментальности русского человека историки во все века отмечали двойственность, полярность мышления и поведения русского человека, что определялось не в последнюю очередь сложностью исторической судьбы, столкновением и противоборством в ней восточного и западного элемента.

Русское сознание отрицает срединное состояние, никаких полутонов. И к самому себе, и к России русские демонстрировали двойственные, иногда противоположные чувства одновременно. Существует точка зрения, что русскость – это отсутствие европейского индивидуализма, рационализма и оптимизма, накопительства, политичности, это отсутствие в то же время азиатской целеупорядоченности, растворенности индивидума в социуме.

В последнее десятилетие многие ученые, да и политики стали обращаться к «русской» теме. По мнению известного историка, профессора , это положительный факт [5, 49]. Здесь, в первую очередь, необходимо проникнуть в понятие «русские и россияне». Большая ошибка думать, что лучший рецепт для многонационального государства - это безнациональная философия истории. Россияне - это и русский, и башкир, и калмык, и татарин: это гражданское состояние. Кстати, это великое завоевание человечества - от понятия «подданный» перейти к «гражданину». Быть россиянином - быть носителем прав и обязанностей гражданина России. Но если гражданская нация рождает и совершенствует парламентские традиции и общественные институты, то она не рождает ни сказок, ни песен, ни традиций, ни Гете, ни Шиллера, ни Моцарта, ни Достоевского, ни Пушкина - их, гениев человеческой культуры, воплотивших и выразивших цели и ценности национального бытия, неповторимую национальную интерпретацию всечеловеческих ценностей, рождает только национальная - русская, немецкая, татарская и иная культура. Нация как субъект культуры и самоопределения - это русские, а гражданская нация - это россияне. Ошибочно думать, что национальное подрывает общегражданское. Они взаимодействуют и составляют две ипостаси исторической жизни. Без национальной привязанности, без общих духа, исторических переживаний, обычаев и всей красоты национальной жизни «гражданин отечества» неизбежно превратится в «гражданина мира», родина которого «там, где ниже налоги», а главная забота - комфортабельная несопричастность делам и бедам своего отечества.

Примечания

1.  Бердяев России. – М.: Изд-во АСТ, 2004. – 333 с.

2.  От Руси до России. – М.: Изд-во Астрель, 2005.

3. История материальной и духовной культуры России / Под. ред . – СПб.: Питер, 2005. – 720 с.

4. Мавродин Древнерусского государства и формирование древнерусской народности.–М.: Высшая школа, 1971.– 192 с.

5. Нарочницкая и русские в современном мире. – М.: Алгоритм, 2009.–416 с.

6. Рыбаков века русской истории. – М.: Наука, 1964.–240 с.

7. Соловьев Вл. Русская идея // http:// / soloviev/index/html.

Елабуга

СВОЕОБРАЗИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА

В связи с нарастающей глобализацией все большую актуальность приобретает проблема сохранения и развития национальных и локальных культур и менталитета отдельных народов. Вопрос сохранения нации как «единого Мы» еще и обусловлен другой причиной: с развитием капитализма люди стали все более индивидуалистичны и преобладает понятие “privacy” (неприкосновенность личной жизни), что, препятствует развитию нации как единства людей, и ослабляет национальное самосознание. Что бы избежать негативного влияния глобализации и капиталистического менталитета, проявляющегося в «обезличивании нации» необходимо в каждом члене русской нации воспитывать национальное самосознание. Нация представляет собой единство индивидов, объединенных общими менталитетом, культурой и духовными ценностями. Нация – исторически-сложившаяся форма общности людей, которой свойственны общность территории и экономической жизни, общность языка и черты психологического и духовного облика [1, 338].

Национальное самосознание должно рассматриваться на нескольких «уровнях-моментах»: индивидуальном, групповом и общенациональном, взятых в контексте их единства и взаимообусловленности. При этом «уровни» отражают последовательность этапов формирования самосознания в процессе взросления и развития человека. На индивидуальном уровне развитое национальное самосознание представляет собой сознательное определение собственной национальной и этнической идентичности, осознание связанных с этим проблем и задач в совокупности с наличием представления о своем месте в нации и этносе и о своей роли в решении стоящих перед ними задач. Занимая активную жизненную позицию, человек будет искать пути решения указанных задач и проблем, пытаясь при этом определить собственный возможный вклад в их решение. И в случае более пассивного отношения к жизни носитель развитого национального самосознания будет вносить реальный вклад в развитие своего народа, поскольку осознание проблем и понимание задач уже является первым шагом к их решению. На групповом уровне национальное самосознание присовокупляет к выше сказанному осознание роли собственной социальной группы в решении проблем и задач этноса и нации. На общенациональном уровне национальное самосознание может быть выражено совокупностью социальных и культурных институтов, деятельность которых направлена на его гармонизацию, выявление проблем, стоящих перед нацией и входящими в нее этническими группами, актуализацию задач, возложенных на нацию ее ролью в общечеловеческом развитии. Естественно предположить, что осознание проблем и задач влечет за собой и попытки найти их решение, только теперь уже объединенными усилиями отдельных личностей и социальных образований с развитым национальным самосознанием и на общенациональном уровне.

Говоря о национальном самосознании, надо учитывать и степень развитости самосознания отдельных индивидов, что зависит от глубины идентификации личности с самой собой и общностью. полагает, самосознание означает способность «Я» сознавать самого себя как индивидуальность и как члена определенной общности. Самосознание есть способность индивида идентифицировать себя с самим собой и с определенной общностью [2]. По мнению В. Махнача, этнос является необходимым стержнем формирования нации. Этнос – непреложная категория для исторических наук, объективная и фундаментальная, так как этнос – категория не социальная, а природная.... [3] Под этносом понимают (от греч. ἔθνος – народ) – группа людей, объединённая общими признаками (язык, культура, территория проживания, самосознание и др.) Некоторые исследователи считают существование феномена, обозначаемого термином «этнос», в лучшем случае гипотезой ввиду того, что, непротиворечивого определения понятия не предложено [4]. Этнос существует до тех пор, пока сохраняется внутриэтническая солидарность. Утрата ее приводит к обскурации, распаду этноса, т. е. его смерти. Люди, составляющие обскурировавшийся этнос, в качестве лишенного этнической принадлежности субстрата поступают на формирование других этносов. Упразднение, расчленение, трансформация государства, замена одного государства ведет к определенной трансформации, но не краха общества и не сказывается на существовании этноса. Но утрата внутриэтнической солидарности и гибель этноса непреложно приводит к гибели общества и государства. Согласно этнологической теории Л. Гумилева, русский этнос с начала XIX века пребывает в фазе этнического надлома. Аналогичную фазу немцы проходили в XVI-XVII веках. Утрата внутриэтнической солидарности была столь значительна, что в войнах погибло 2/3 всех живших тогда немцев. В фазе этнического надлома англичане пережили революцию. И тот и другой народ благополучно восстановились и создали весьма значительную культуру и ее производное – государство, существующее и в настоящий момент. Национальное самосознание не может существовать без осознания человеком ответственности перед государством и без осознания своей гражданственности и гражданских прав другого человека. Вторичную роль в отношении самосознания играет язык нации. В России необходимо различать русских и русскоязычных. полагает, что для того, чтобы быть не просто русскоязычным (каковыми являются многие этнически русские люди), необходимо приобщиться в максимальной полноте к русской культуре, которая составляет третий важный компонент национального самосознания. Принадлежность же к русской культуре приятие и практическое утверждение ее основополагающих ценностей [2]. Для русской культуры характерно свое специфическое понимание и переживание таких общечеловеческих ценностей как добро и зло, свобода, справедливость, смысл жизни, любовь и другие. Важно отметить, что эти ценности по-разному преломляются в конкретных формах культуры: философии, морали, праве, искусстве, фольклоре, мифологии и науке. Чтобы их усвоить в процессе социализации, обучения и воспитания, необходимы специфические приемы и методики, органичные для каждой из названных форм культуры. Одно дело получить знания по математике, другое – усвоить нравственные нормы и ценности, третье – овладеть правовой культурой, четвертое – приобрести художественный вкус и т. д. Самый лучший способ овладения русской культурой и параллельно с ним формирования национального самосознания – это участие в процессе культурного творчества в парадигме национальной традиции [5].

Огромное влияние на развитие национального самосознания оказывает гражданская позиция народа и его отношение к государству. В России восприятие государства всегда было двояким: с одной стороны – это вера в «Царя–батюшку», т. е. добросовестного, справедливого, которого окружают подлые бояре. Вера в «хорошего царя» как противовеса злокозненным «боярам» прошла сквозь века. С другой стороны сформировалось понятие, что все высшие государственные посты занимаются людьми хитрыми, ищущими только свою выгоду. Отношение к восприятию государственного аппарата тоже характеризовалось двойственностью. С одной стороны, этот аппарат, государственный чиновник как его представитель, были силами, во многом враждебными простому человеку. С другой стороны, государственная организация представлялось человеку необходимостью; оно гарантировало законность, "порядок" и даже защиту. Благодаря этим двум противовесам именно у нас состоялась попытка установить государство социальной справедливости. И. Солоневич писал, что «русская идея государственности, нации и культуры являлась, является и сейчас определяющей идеей всякого национального государственного строительства России. И, хотя уже не в первый раз, в истории России эта идея искалечена иностранной интервенцией – она все-таки остается определяющей идеей». Для русского человека государство – это общественный организм, «физическое тело», в котором существует нация. Это «тело» могло устраивать или не устраивать, но это было его тело. Вне его он себя не мыслил. Приоритет «державности», «государственности» – это, по большому счету, и есть проявление нашей свободы, нашей гражданственности, в конечном итоге – свободный, исторически обусловленный гражданский выбор [6]. Большую роль в развитии национального самосознания играет религия. Русское национальное самосознание нельзя себе представить без покаянного принятия своей судьбы. Смирение и покаяние являются предпосылкой для искупления грехов, для нравственного совершенствования, для развития во всех областях человеческой деятельности. Огромное влияние на формирование национального самосознания оказала противоречивость русского характера. Причудливое смешение в рамках одного национального архетипа язычества, православия, атеизма, мифических образов и реальных исторических фигур из всех периодов истории России, традиционных и современных ценностных установок дает национальному характеру устойчивость [3].

Современные русские – это расчлененная нация, с достаточно низким национальным самосознанием как великой нации [3]. По мнению , одной из многих причин, способствующих этому, является то, что в обществе имеет хождение круг идей, чрезмерно упрощающих сложные реалии современной жизни, а иногда откровенно фальсифицирующих их. Стремление многих политических деятелей сводить все и вся исключительно к экономике, рыночным отношениям крайне негативно влияет на национальное самосознание. Именно потребность в обосновании жизни ценностями высшего надматериального порядка, удовлетворить которую уже более 10 лет не могут ни государство, ни власть, ни общественные институты, гонит его в секты, заставляет менять вероисповедание и гражданство, моральные и житейские устои [2]. Ориентируясь в своих реформах на Запад и восхищаясь деловитостью Востока, мы не желаем понимать, что все их успехи не сводимы ни к либеральной демократии, ни к рынку как таковому, но стоят на прочном фундаменте выверенных веками культурных традиций, духовных и нравственных идеалов. Россия же, пережившая в XX столетии две глобальные социокультурные катастрофы (1917, 1991), фактически лишена теперь самого жизненно необходимого – ясной и конкретной системы позитивных этических ценностей, органичных ее великому прошлому и соответствующих ее настоящей и будущей исторической жизни.

Примечания

1.  Словарь иностранных слов под ред. , , М.: Русский язык, 1983. – 607 с.

2.  О Национальном самосознании //URL: elar. *****/bitstream/1234.56789/577/1/urgu0060s. pdf

3.  о национальном самосознании народа/Русский архипелаг *****/index/htt/authors/mahnach/?library=1

4.  Русский характер в эпоху постмодерна// URL: http://www. *****/2005/05/19/209389.html

5.  Филиппов этничности (моё постконструктивистское непонимание этнической идентичности) // Дневник Алтайской школы политических исследований. № 21. Современная Россия и мир: альтернативы развития. – Барна5. – C.167-171.

6.  Никонов самосознание русского народа и традиции отечественной государственности // URL: http://*****/

Елабуга

ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И ПОТЕНЦИАЛ РАЗВИТИЯ МЕНТАЛИТЕТА РОССИЙСКОГО ЧЕЛОВЕКА

Менталитет российского человека является характерной темой русской философской мысли. Не останавливаясь на тонкостях славянофильского и западнического подходов к определению пути и миссии российского народа, рассмотрим философские представления о типичном и нетипичном в свойствах (менталитете) русского человека. Выскажем также рабочие гипотезы о причинах возникновения тех или иных особенностей менталитета российского народа.

Важнейшими обычаями славян еще в догосударственный период следует считать гостеприимство («к иноземцам они относятся ласково… оказывая им знаки своего расположения»), отказ от рабства («предлагают на выбор: желают ли они за известный выкуп возвратиться восвояси или остаться там, где они находятся на положении свободных и друзей»). Названные исторические особенности определили соответствующие ментальные черты русского человека.

Одной из первых исторически сложившихся черт славян является стремление к крайностям. Примечательно, что древнерусское государство формировалось в рамках двух центров, принципиально отличающихся по своим формам организации власти – авторитарного Киева и демократического Новгорода. Думается, что эта особенность политического устройства древнерусского государства и определила стремление к крайностям как ментальную черту славян, русских, россиян.

Другой характерной чертой российской ментальности является неуважение к закону, но преклонение перед представителем власти. Продолжая ряд гипотез, предположим, что возникновение указанной особенности связано с эпохой золотоордынского ига, когда правовая база Руси игнорировалась наместниками монголо-татар. Таким образом, справедливость и законность определялась не нормами права, а мнением людей, наделенных властью.

В новое время обычаи и традиции проходят этап консервации и приобретают вторичный характер. Освободившиеся позиции постепенно занимают нормы и установки государственного законодательства, которое имеет тесную связь со становлением и развитием властных институтов. Для нас особый интерес представляют такие способы реализации власти, которые в своем культурологическом содержании отвечают потребности социума в сохранении целостности. На протяжении российской истории применялись следующие способы реализации власти, отвечающие указанным задачам: 1) договорной («пусть каждый держит отчину свою…не поступати в жребий братень»); 2) силовой («колокол вечной свесили»). Можно предположить, что первый способ явился источником таких ментальных свойств российского народа, как замкнутость, закрытость в своем микромире (дом, семья и т. п.), вера в случай. Второй способ определил традицию игнорирования мнения народа (вече) и установления следующих ментальных черт: «от нас ничего не зависит», «мы бесправны, а потому ни за что не ответственны», «во всех бедах виновато государство и власть».

В период формирования Московского государства сложились или проявили себя значимые ментальные черты, в числе которых вера в доброго царя. Она обусловила легкий приход к власти Лжедмитриев и устойчивое мнение народа о «незапятнанности» биографий авторитарных российских правителей. По мнению , особенность российского государственного строя состоит в том, что весь русский народ сосредоточен в своем Государе, «который вследствие этого есть живое осуществление политического самосознания и воли народной, так что мысль, чувство и воля его сообщаются всему народу процессом, подобным тому, как это совершается в личном самосознательном существе» [1, 389-390]. Искренне слово Государя может привести весь народ в состояние «дисциплинированного энтузиазма». В результате образуется «сила, которой мир давно уже или даже вовсе еще не видал» [1, 389-390].

Сложно не согласиться с мнением и ряда других исследователей о том, что российский народ характеризуется антиномичностью. Так, распространенность в России идей анархизма легко уживается с засильем государства и бюрократии, отсутствие национализма – с русским самомнением и бахвальством, а свобода духа – с рабством и покорностью. Тезис о внешней и внутренней противоречивости как ключевой составляющей российского менталитета на сегодняшний момент имеет наиболее глубокое философское обоснование.

Значимое отличие русского человека от западного раскрыто в книге «Критика и эстетика». Он указывает, что «западный человек искал развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков. Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд» [2, 306-307].

Некоторые философы обосновывали мысль о том, что русский народ склонен к бунтам и чужд гуманизма. Например, полагал, что «бунт или мятеж в душе народной – это то же, что эмоция гнева или раздражения в душе отдельного человека или даже зверя» [3, 229]. При этом философ указывает, что бунт в отличие от революции не предполагает планомерное и заранее обдуманное действие человека, не имеет идеологической основы. Революция же обусловлена всегда известной работой ума и воли и потому имеет характер специфически культурный и гуманитарный. Исходя из этих посылок, делает вывод о том, что «русский народ оставался по существу чужд гуманизму, зародившемуся и пребывавшему лишь в русской интеллигенции» [3, 237-238].

Однако нередко в трудах русских философов можно увидеть не только положительные, но и критические оценки в адрес российской интеллигенции. По , «русская интеллигенция в огромной массе своей никогда не сознала себя имманентным государству, церкви, отечеству… Все эти ценности представлялись ей трансцендентно-далекими и вызывали в ней враждебное чувство, как что-то чуждое и насилующее. Никогда русская интеллигенция не переживала истории и исторической судьбы как имманентной себе, как свого собственного дела и потому вела процесс против истории как против совершающегося над ней насилия» [4, 285]. Иными словами, русская интеллигенция не способна вести за собой народные массы. Философ подчеркивает, что стал вождем революции преимущественно по той причине, что он не был типичным русским интеллигентом и в нем присутствовали народные черты.

Анализируя характерные черты моральной настроенности русского человека, определяет «болезнь русского духа» или «болезнь русского нравственного сознания», состоящую в отрицании личной нравственной ответственности, дисциплины, в слабом развитии чувства долга и чести, в отсутствии работы над формированием собственных нравственных качеств. Вследствие этой «болезни» переживания русского человека трансцендентны, а не имманентны, что открывает дорогу к рабскому сознанию.

Можно утверждать, что сознание российского народа тяготеет к соборности, которая возникает преимущественно на православной почве. В западном христианстве большинство религиозных положений имеют четкие формулировки, поскольку богословские споры проходили в понятийной форме и апеллировали к разуму. Иррационалистические особенности православия в совокупности с отсутствием абсолютных авторитетов в вопросах веры приводили к разнообразным мнениям в рамках церковного богословия. Истинность суждения определялась не столько логической доказательностью, сколько распространенностью мнения в церковной среде. Так возникает «соборный характер» русского мышления и особое значение коллективного, соборного начала в определении истины. Вместе с тем неверно утверждать, что соборность как модель человеческого общежития нашла полное воплощение в истории российского народа. В эпоху социализма единство было возведено в ранг абсолюта, не допускающего никакой множественности. В современной России наблюдается поток множественности (преобладание групповых и личных интересов), разрушающей всякое единство. И то и другое является искажением истинного духа соборности. «Единство во множестве», социальность, не уничтожающая индивидуальные черты, и есть основная характеристика соборности. При этом соборность не требует внешнего соединения, она существует потенциально. Идея соборности дает возможность совместить провиденциализм с активностью человека.

Однако, как справедливо указывает , «соборность – задание, а не данность…» [5, 137]. На реализацию этого задания должны быть направлены усилия философской общественности с тем, чтобы созидать «единство во множестве» как гарантию целостности, устойчивости и гармоничного развития российского человека и общества.

Сущность соборности раскрывается в ее основных формах. По мнению , «первичной и основной формой соборности является единство брачно-семейное…» [6, 58]. Это означает, что укрепление института семьи является корнем, из которого прорастает духовно-соборное единство общества. Формами соборности выступают также религиозная жизнь и общность судьбы всякого множества людей. «Работники в каждом общем деле спаиваются между собой чувством товарищества, некой внутренней близостью; солдаты, участники одних походов и сражений, навсегда становятся братьями…» [6, 60]. Уместно здесь вспомнить и концепцию «общего дела» .

Опорой соборности является родство, выраженное в уважении к дедам и прадедам, истории и традициям страны. Забвение, безродность «есть начало неосуществимое… антихристова печать, и везде, во всех идеях, во всех построениях, ею отмеченных, – можно безошибочно сказать: это царство не жизни, а смерти…» [7, 421]. Неслучайно, по мнению , глупость и невежество русской революции основано на безродности, забвении прошлого, «внутренней короткости, одномерности настроений и влечений» [7, 422].

Что мешает современному российскому обществу стать соборным? Первая причина – не умение доверять своему опыту. Россия, стремясь заимствовать лучшее, зачастую превращает акт заимствования в самоцель, и, увлекаясь процессом, копирует чужой опыт без критического разбора и внутренней оценки. Широкие заимствования проявлений иных культурно-исторических типов приводят к эклектичности российской культуры. Сочетание трудносочетаемого порождает конфликт между самобытным и инородным. В то же время следует иметь в виду то, что даже самые обширные заимствования не вызывают эклектичности при условии их глубокой адаптации под основы российской культуры. В этом случае инородное ассимилируется без негативных последствий и даже может стать движущей силой прогресса. По мнению , акты национального самоотречения определяют наиболее динамичные и значимые этапы развития отечественной истории. Например, призвание варягов на Русь или реформы Петра I – это примеры обращения к инородному как первооснове стабильности, порядка, модернизации и т. д. На этих исторических этапах инородное претерпело глубокую адаптацию и потому гармонично прижилось без разрушения целостности культуры. В то же время онемечивание России в период правления Анны Иоанновны вызвало противоречия в общественном сознании. Но разве не наблюдаем мы акт национального самоотречения государственных деятелей того времени, призывавших инородную власть и понимавших всю юридическую и моральную слабость кондиций? Следуя постулату , можно было ожидать динамичного развития страны, ее витка к новым высотам. Однако история распорядилась иначе. Значит ли это, что формула работает в отношении одних и бессильна в объяснении других исторических фактов? Скорее формула философа свидетельствует о том, что прогресс исторического развития напрямую определяется степенью адаптации инородных структур к столпам российской культуры. Скажем еще более предметно. Если инородная тенденция не пытается изменить в худшую сторону нравственно-религиозный облик россиянина, то она действительно может выступить движущей силой прогресса российского общества. Причем национальное самоотречение, открывающее дорогу инородной тенденции, в данной ситуации является благом. Наше представление об инородном и критерии его прогрессивности несколько дополняет позицию . Думается, что это позволяет смягчить основания полемики, которая была развернута философом с представителями старого славянофильства, а также с , и .

Вторая причина, мешающая российскому обществу обрести соборность, заключается в слабом развитии институтов гражданского общества и недостаточном привлечении населения к самоуправлению. Гражданское общество и самоуправление постепенно должны снять необходимость использования государством своей принудительной силы. Самоуправляющиеся системы могут нуждаться в регулировании, но не нуждаются в принуждении.

Третья причина состоит в отдалении интеллигенции от властных структур. В России должны получить дальнейшее развитие механизмы, позволяющие интеллигенции участвовать в работе властных структур, например, в качестве экспертов. Важнейшей задачей государства, гражданского общества и самой интеллектуальной элиты должно стать поднятие социального статуса российской интеллигенции на уровень «властительницы дум». Для этого идеологию государства следует ориентировать на ценности интеллигенции, тем более что последние, в сущности, есть ценности народа, но с более высокой степенью нравственной осмысленности.

Четвертая причина находится в области правового нигилизма и неуважения граждан к нормам права. Законопослушность является почвой для развития чувства ответственности перед собой, обществом, природой, что в свою очередь препятствует складыванию «ложной цивилизации», живущей по принципу «после нас хоть потоп». В то же время правовая система должна быть основана на нравственных ценностях, а нормы права в своем содержании раскрывать общечеловеческую мораль.

Думается, что значительную роль в формировании соборности должна сыграть российская интеллигенция, в том числе философское сообщество. Сущность этой роли в теоретическом плане будет состоять в глубоком и разностороннем обосновании феномена «соборности» и построении моделей его воплощения в жизни. При этом все проектируемые модели должны быть основаны на принципах сохранения универсального языка и отказа от постмодернистской паралогики.

Таким образом, особенности развития российского менталитета имеют глубокие исторические корни, а потенциал его развития находится в сфере постепенного раскрытия соборных качеств российского человека.

Примечания

1. Данилевский и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения Славянского мира к Германо–Романскому. – СПб.: Глаголъ, 1995. – 433 с.

2. Киреевский и Эстетика.– М.: Искусство, 1998. – 58 с.

3. Аскольдов смысл русской революции // Вехи. Из глубины: сб. ст. – М.: Правда, 1991. – 608 с.

4. Бердяев русской революции // Вехи. Из глубины: сб. ст. – М.: Правда, 1991. – 608 с.

5. Иванов и вселенское. – М.:Республика, 1994. – 362 с.

6. Франк основы общества.– М.:Республика, 1992.–147 с.

7. Муравьев племени // Вехи. Из глубины: сб. ст. – М.: Правда, 1991. – 608 с.

Елабуга

МЕНТАЛИТЕТ РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА

Проблема понимания сущности русского человека, его характера, мировоззрения и духа всегда считалась актуальной в трудах отечественных мыслителей. Постановка данной проблемы, привела в 40-50е годы XIX века к становлению крупного философского направления – славянофильства (, и др.), рассматривающего менталитет русского человека как фактор, обусловливающий своеобразие исторического пути русского народа, его уникальность и неповторимость. Мировоззрение русского человека являлось также объектом пристального внимания представителей русской религиозно-идеалистической философии (, ), русского почвенничества (, ), писателей-гуманис-тов (, ). В работах данных мыслителей рассматривались такие проблемы как природа, сущность русского человека, смысл его существования, проблема выбора путей исторического развития российского государства.

В условиях современной постсоветской России, население которой на протяжении последних двадцати лет существует в условиях жизненной и бытовой неустроенности вследствие ситуации перманентного реформирования, проблема понимания менталитета русского человека становится одной из важных проблем, превращаясь в условие, необходимое для выбора дальнейших путей социально-экономических преобразований.

Когда говорят, о менталитете русского человека имеют, прежде всего, в виду, загадочную, таинственную и неповторимую русскую душу – душу, которая является именно русской: не западной рационально-преобразовательной, не восточной духовно-созерцательной, а представляющей собой особое ментальное образование, сочетающее в себе элементы обоих цивилизационных «стихий». В России, отмечает , «сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории – Восток и Запад. Русский народ не есть чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира» [1, 78].

Исходя из этого, «два противоположных начала легли в основу формации русской души: природная, языческая, дионисическая стихия и аскетическое монашеское православие» [2]. Эти начала сформировали противоречивость характера русского человека. Эта противоречивость в том, что в русском народе удивительно сочетаются казалось бы противоположные качества и жизненные устремления: деспотизм, стремление к порядку и закону и, в тоже время, анархизм, мечта о вольнице; жестокость и цинизм, и, одновременно, сердечность, отзывчивость и милосердие; индивидуализм и эгоизм и в тоже коллективизм, общинность и соборность; шовинизм и национализм и в антитезу им – универсализм; смирение, вплоть до монашеской аскезы и в тоже время, стремление к борьбе, извечное искание правды.

На формирование менталитета русского человека оказала влияние целостная совокупность факторов: это и срединное евроазиатское положение страны, вынуждавшее его постоянно метаться из крайности в крайность в выборе путей исторического развития государства; и историческая миссия русского народа, всегда стоящего на страже как европейских, так и азиатских интересов, вынужденного постоянно противостоять культурной и политической экспансии Запада и Востока; и экстремальные условия выживания на бескрайних лесных и степных просторах Евразии, требующими физической закалки и крепости духа; и коллизиями собственной истории, наполненной веками борьбы с внешними врагами и самодурством собственных правителей.

Совокупность данных факторов привела к формированию особых качеств русского человека: его эмоциональной, страстной и неуемной натуры, сметливости, выносливости и твердости, непредсказуемости, мессианства и фатализма.