Предисловие (стр. 11 )

В области внешнеэкономической деятельности [166] источником рисков для предприятий является реализация разрешительного порядка экспорта отдельных видов товаров. В частности, такой риск связан с отнесением предлагаемого на экспорт товара к продукции военного назначения [167] (ПВН) с включением в перечень, утверждаемый Правительством РФ и наделением исключительным правом на экспорт государственных посредников. В комиссионной схеме работы, предлагаемой промышленным предприятиям в этом случае, зачастую скрыты экономические риски, связанные с недоступностью достаточной исходной информации о проектах и условиях финансирования. При этом предприятиям предлагается сформировать цену продукции и услуг для иностранных заказчиков, включающую все накладные расходы, коммерческие, банковские, гарантийные и т. п. платежи.

Другим возможным риском является введение или изменение ставки таможенного тарифа [57] на критически важные компоненты и комплектующие изделия, которые включены в продукцию, поставляемую по долгосрочным государственным контрактам.

Консолидация промышленного потенциала России, укрупнение предприятий в целях повышения эффективности и устойчивости экономики в целом является существенным звеном проводимой Правительством РФ промышленной политики. Одним из главных инструментов при этом является создание интегрированных структур управления (ИСУ) в форме государственных корпораций, холдингов и акционерных обществ с государственным участием. Риски для конкретных предприятий промышленности могут возникать как на этапе интеграции, так и на этапе участия предприятий в ИСУ. На этапе включения существенным риском является потеря контроля над предприятием со стороны менеджмента, что актуально, в основном, для предприятий с частным капиталом. Известны случаи включения таких предприятий в государственные ИСУ в ситуации конфликта интересов с частным собственником или менеджментом, реализовывавшим или планировавшим иную стратегию развития бизнеса предприятия. Докапитализация промышленных предприятий, в т. ч. в рамках антикризисных мер, очевидно, предполагает участие государства в управлении бизнесом предприятия. Это также является потенциальным источником риска в силу невозможности четко определить как границы вмешательства государства в управление, так и его результат в долгосрочной перспективе, поскольку какой-либо определенный регламент в этом отношении в настоящее время отсутствует.

На этапе участия предприятий в ИСУ вероятны риски не приоритетного финансирования со стороны материнской компании, различие в видении руководством материнской компании и предприятия стратегии развития последнего, в т. ч. размера участия в общей производственной программе, роли конкретного предприятия в производственно-коммерческой кооперации; масштаба делегирования руководству предприятия ключевых задач управления (стратегия, финансы, маркетинг и сбыт, производственно-технологическое развитие, исследования и разработки и т. д.). По поводу последнего уместно говорить о необходимости управления, перераспределения и минимизации рисков предприятий в рамках ИСУ, что само является обширной темой для исследования.

Объективно необходимые меры поддержки, предпринимаемые государством по отношению к отечественной промышленности в условиях экономического кризиса [124], развившегося в 2008 г., существенно нивелируются характером их практического применения, с одной стороны, и несут скрытые риски, с другой.

Индивидуальная поддержка предприятий, внесенных в перечень системообразующих организаций («список 295»), практически производится в 2009 году за счет сокращения государственных инвестиций в рамках ФЦП. Однозначные критерии наделения статусом «системообразующих», перечень требований к предприятию-получателю средств, апробированный механизм предоставления финансирования и контроля его целевого использования в настоящее время отсутствуют. При этом участниками выпуска конечной продукции для ФЦП являются несколько сотен промышленных предприятий РФ, которые первыми испытывают недополучение выручки в силу уменьшения размера государственного заказа через механизм ФЦП. Тысячи предприятий лишаются заказов по ФЦП, будучи участниками производственной кооперации второго-третьего уровней.

Остается проблематичным доступ промышленных предприятий, не включенных или не планируемых к включению в ИСУ, к государственным программам финансирования, по крайней мере, принцип равного доступа к субсидируемому кредиту и государственной помощи для субъектов экономической деятельности исполнительной властью даже не декларировался. Данный подход со стороны государства объясним, но закрепляет неравные условия ведения экономической деятельности для различных экономических субъектов без объективного учета их экономической эффективности и перспективы.

Инструмент субсидирования промышленного экспорта в РФ существует с 2005 г., однако реальный доступ предприятий к нему существенным образом затруднен как в силу недостаточных объемов финансирования мероприятий по поддержке российских экспортеров, так и в силу непрозрачности и избыточности процедур администрирования при получении субсидий. Критерии отбора (экспорт продукции с высокой степенью переработки; в течение не менее 3 лет, и т. д.) вызывают обоснованное сомнение. Другая проблема, связанная с неприемлемо длительным сроком возврата экспортного НДС предприятиям-экспортерам, не решается органами государственного управления в течение многих лет, и в условиях экономического кризиса еще более осложняет финансовое положение предприятий со значимой долей экспорта в общем объеме выручки. При этом существует риск отказа в возмещении экспортного НДС и перспектива оспаривания решения в судебном порядке длительностью в несколько лет.

Очевидным средством поддержки отечественных производителей в явной либо скрытой форме, применявшимся и до экономического кризиса 2008–2009 гг. во многих отраслях промышленности, является протекционизм при осуществлении государственных закупок. Это явление характерно не только для российской экономики, но и для экономик многих других стран с достаточно развитым промышленным потенциалом. Предприятия, традиционно ориентированные на отечественных государственных заказчиков, как военных, так и гражданских, с одной стороны, вправе рассчитывать на преференции. Предприятия под ресурсоемкие государственные заказы вынуждены из собственных средств создавать заделы, закупать материалы, компоненты, комплектующие изделия, авансировать запуск производств с длительным циклом изготовления продукции, фактически кредитуя государственных заказчиков. С другой стороны наблюдаемые явления показывают реальное ухудшение условий ведения экономической деятельности для большинства предприятий – исполнителей государственных заказов.

В качестве меры государственной поддержки отечественной промышленности предлагается введение квот для обеспечения приобретения продукции для государственных нужд у отечественных  промышленных предприятий. Практика действий государственных органов при введении протекционистских мер, тем не менее, оставляет много вопросов в отношении их долгосрочной эффективности для определенных отраслей экономики. Характерным примером является селективное субсидирование государством процентных ставок по кредитам отдельных видов продукции автомобильной промышленности в совокупности с запретительными пошлинами на импорт продукции зарубежного автопрома. Принимая во внимание потребительский характер рынка, сложившийся уровень требований и динамику изменения предпочтений покупателей, отсутствие конкуренции для фактически единственного отечественного производителя может привести к стагнации данной отрасли в целом на длительный период времени.

Аналогично, квотирование при закупках производственно-технологического оборудования для промышленных потребителей может оказывать прямое негативное воздействие на их экономическую эффективность в том случае, если отечественное оборудование не обеспечивает конкурентоспособную совокупность характеристик по сравнению с импортируемым, на что указано выше. Очевидна обоснованность квот либо прямых ограничений на импорт при закупке товаров, работ и услуг для нужд обороны страны и безопасности государства.

Однако характер проблем российских промышленных предприятий во многих отраслях связан не с конкуренцией со стороны зарубежных поставщиков, а с невозможностью эффективной реализации статуса единственного поставщика, или с непродуктивной конкуренцией с другими отечественными предприятиями промышленности даже при отсутствии реальной конкуренции зарубежной продукции.

Практика применения таких мер государством связана с не меньшим числом рисков, возникающих у предприятий – производителей. Одним из инструментов, призванным ускорить и упростить доступ предприятий промышленности к государственным заказам, является размещение заказа у единственных поставщиков в соответствии с гл. 6 Федерального закона от 01.01.2001 г. № 94-ФЗ (далее – 94-ФЗ) [168]. В частности, п. 16 ст. 55 указанного закона предусматривает размещение государственных заказов у поставщиков, включенных в реестр единственных поставщиков ВВТ. Однако значительное число видов продукции, включенной в ГОЗ, выпускается единственным предприятием-производителем, но не отнесено к ПВН и не может закупаться в соответствии с упрощенной процедурой размещения государственного заказа.

В настоящее время определены [143] государственные заказчики и координаторы 30 ФЦП , а также (что стало прецедентом в 2009 г.) государственных корпораций («Росатом»). Размещение заказов на поставки для государственных нужд по ряду ФЦП фактически выведено из-под действия 94-ФЗ. Федеральными органами исполнительной власти определяется единственная организация – поставщик продукции для федеральных государственных нужд. Все иные предприятия – производители имеют возможность заключить контракты в рамках ФЦП только с единственным поставщиком. При этом для предприятий – производителей становится недоступен даже формальный механизм конкурентной борьбы, предусмотренный 94-ФЗ. В то же время, ни иного способа конкуренции за заказ, ни системы квотирования, ни форм защиты прав и законных интересов (апелляции, обжалование и т. п.) для промышленных предприятий – участников таких ФЦП до настоящего момента не определено. Также не регламентированы процедуры закупок, проводимые государственными корпорациями.

Практика размещения заказов и заключения государственных контрактов в рамках ГОЗ критикуется уже много лет, однако системные проблемы до настоящего времени не решены, являясь источником серьезных рисков для экономики предприятий – исполнителей ГОЗ. В настоящее время в систему ГОЗ входят болееорганизаций-исполнителей, в т. ч. около 1200 предприятий оборонно-промышленного комплекса, и более 40 федеральных органов исполнительной власти – заказчиков ГОЗ; ежегодный объем ГОЗ превышает 1 трлн. руб. [94], что подчеркивает масштаб возникающих в этой системе рисков.

На этапе подготовки к размещению заказа основным риском для предприятий по-прежнему является несовершенство системы контрактного ценообразования. Единая методика расчета начальной цены государственного контракта на настоящий момент отсутствует. При этом государственные заказчики согласовывают цены на продукцию в размере, не обеспечивающем предприятиям–исполнителям достаточную для расширенного воспроизводства основных факторов производства рентабельность. Как правило, используется затратный метод, при этом добиться согласования заказчиком цены на обоснованном предприятием уровне затрат на производство и реализацию, как правило, не удается без корректировки в меньшую сторону. Данная практика экономически необоснованна и убыточна для предприятий в условиях, когда цены на закупаемые предприятием сырье, материалы, комплектующие и компоненты постоянно растут при фиксированной цене заключенного государственного контракта. Таким образом, еще более возрастает риск неконтролируемого роста издержек предприятия, препятствуя возможности его устойчивого развития.

В 2009 г. впервые при проведении процедур размещения государственного заказа в рамках ГОЗ существенно сокращен объем документации, в которой исключен ряд избыточных требований к участникам и к их заявкам. Фактически, впервые содержание конкурсной (аукционной, котировочной) документации в определенной степени унифицировано и приближено к требованиям 94-ФЗ. Тем не менее, сами сроки проведения размещения заказа в конце 1-го – 2-м квартале текущего года являются источником рисков как несвоевременного финансирования, так и несвоевременного исполнения обязательств по государственным контрактам предприятий промышленности. К этому, в свою очередь, приводит неудовлетворительная предконтрактная проработка частью государственных заказчиков заданий, включенных в ГОЗ и ФЦП, отсутствие механизма заключения долгосрочных контрактов как для НИОКР, так и для серийного производства. Например, для продукции с нормальным циклом производства 7 календарных месяцев при проведении государственных процедур закупки в марте, государственный контракт в соответствии с 94-ФЗ может быть заключен не ранее мая, что определяет минимальный срок начала финансирования контракта в июне. При этом в соответствии с требованиями к бюджетополучателям, в государственный контракт автоматически включается требование о сдаче продукции к 25 ноября текущего года. Таким образом, для обеспечения своевременного исполнения государственных контрактов предприятия – производители вынуждены в течение нескольких месяцев формировать заделы и запускать производство продукции на дорогостоящие заемные средства (в 2009 г. – 18–25 % годовых, в т. ч. со стороны российских банков с государственным участием). При этом процедуры субсидирования части процентной ставки государством (введенные только в 2009 г.) сложны и существенно затянуты по времени.

Потенциальные коррупционные риски, в т. ч. при размещении заказов на поставку продукции и услуг для государственных нужд, находятся за пределами настоящего исследования. Однако, по большинству оценок, уровень этих рисков для промышленных предприятий чрезвычайно серьезен, учет предприятиями в экономической деятельности очевидно необходим, а их масштаб даже без учета латентной составляющей виден из официально доступной информации и соответствующих исследований по поводу обжалования действий государственных заказчиков (см., например, http://zhaloby-gz. *****).

Механизмы кредитования производителей продукции, заказы на которую предусматривают заключение государственных контрактов за пределами бюджетного года, и предоставления государственных гарантий также не отлажены. Для предприятий – производителей эти инструменты финансовой поддержки до настоящего времени являются практически недоступными, а для банков неудобными и высоко рисковыми, и данные наблюдаемые явления непосредственно связаны между собой. Вопрос о солидарной ответственности перед банками государства вместе с предприятиями – получателями средств до настоящего момента не решен.

Имеются риски и в технической подсистеме размещения заказов для государственных нужд. В частности, официальный сайт РФ в сети Интернет о размещении заказов [212] до настоящего момента не обеспечивает полнофункциональный поиск информации по проводимым процедурам размещения государственного заказа с гарантией нахождения всех интересующих потенциального участника элементов. Отсутствует система автоматического уведомления потенциальных участников размещения заказа об открытии интересующих категорий закупок. Имеющаяся система генерации результатов поиска не обеспечивает получения полной и приемлемой для использования информации из реестра государственных контрактов. Предусмотренные федеральным законом альтернативные электронные торговые площадки к настоящему моменту не функционируют. В целом, при отсутствии иных механизмов информирования, предприятие – производитель несет риск неполучения государственных контрактов уже на этапе принятия решения об участии в процедурах размещения заказа.

В настоящее время функционирует немалое число «штабов» государственного антикризисного управления, в т. ч. комиссия при Президенте РФ по модернизации и технологическому развитию экономики, комиссия Правительства РФ по повышению устойчивости развития российской экономики, Межведомственная комиссия по мониторингу за финансово-экономическим состоянием организаций, входящих в перечень системообразующих организаций, Межведомственная комиссия по поддержке оборонно-промышленного комплекса, комиссии министерств и т. д. Эти и другие государственные органы с учетом специфики условий финансово-экономического кризиса осуществляют мониторинг состояния отечественной промышленности и принимают определенные меры администрирования в «ручном» режиме. Несмотря на это, системные проблемы государственного управления экономикой в настоящее время остаются источником существенных рисков для конкретных предприятий – производителей. Реальными бенефициарами проводимой государством экономической политики видятся государственные корпорации и головные компании холдингов с государственным участием. Очевидно, что без устранения, по меньшей мере, основных рисков промышленных предприятий достижение целей государства по сокращению сроков внедрения нового перспективного оборудования, основанного на инновационных технологиях; снижению капиталоемкости соответствующих работ и переходу к интенсивному сценарию развития экономики страны в целом является, как минимум, проблематичным.

По мнению автора, внедрение мер по минимизации воздействия рисков на предприятие является эффективным способом управления его экономической деятельностью, а исключение ущерба от рисков допустимо рассматривать в качестве источника дополнительного дохода. Риски промышленных предприятий, связанные с государственным правовым и экономическим регулированием, не управляемы непосредственно, но могут при надлежащих идентификации, корректной оценке тяжести последствий и прогнозировании служить основанием ключевых стратегических решений в отношении экономики предприятия. При этом все элементы базовых стратегий промышленных предприятий, предложенные автором в более ранних работах, должны адекватно учитывать текущие и перспективные риски. Особенно актуальна данная задача для промышленных предприятий, традиционно и в большой степени ориентированных на государственных заказчиков, на выпуск критически значимой продукции для нужд обороны страны, безопасности государства, обеспечения правопорядка и военно-технического сотрудничества с иностранными государствами. Разработка мер по минимизации (нейтрализации) рисков экономической деятельности предприятия, как внутренних, так и внешних, является задачей дальнейшего исследования.

Важнейшим инструментом, призванным обеспечить системное управление рисками для предприятий, организаций и органов государственного управления, являются технологии информационно-аналитической деятельности. Идентификация и объективная оценка информационных ресурсов, извлечение из них достоверной актуальной информации, достаточной для структурирования и подготовки аналитических материалов, выполнение анализа и формирование выводов, сценариев и рекомендаций образуют непрерывный цикл деятельности, необходимый для успешного достижения организациями целей деятельности в общем и минимизации рисков, в частности.

Серьезной задачей видится подготовка в системе высшего профессионального образования специалистов, способных в условиях высоких рисков и быстро меняющейся рыночной среды эффективно действовать в управленческих и экспертных структурах государственных органов и предприятий промышленности. Кафедра «Информационная безопасность» Южно-Уральского государственного университета, проводящая обучение студентов специальности «Регионоведение», может выступать базовым учебным и научно-методическим центром, которому по силам обеспечить решение этой задачи. Понимание характера и специфики системных проблем отечественной экономики, ее сильных и слабых сторон по отношению к экономике зарубежных стран, их влияния на безопасность экономических субъектов в информационном, экономическом и правовом контексте должно стать еще одним из конкурентных преимуществ выпускников кафедры на рынке труда. Перспективным направлением их будущей работы представляется, в частности, многофакторный анализ массивов страновой, отраслевой, конкурентной информации в целях идентификации возможностей и угроз для бизнеса предприятий, проектирование соответствующих сценариев развития событий, разработка комплексных моделей поведения и, в конечном счете, обеспечение руководства организаций достоверной основой для принятия стратегических решений и минимизации рисков в долгосрочном периоде. При этом очевидна необходимость обширного применения специалистами информации и коммуникаций на иностранных языках, знания международного права, законодательства РФ и зарубежных стран, отечественной экономики и международных экономических отношений, а также особенностей стран специализации. По мнению автора, кафедра способна в полном объеме соответствовать требованиям к квалификации выпускаемых профессиональных специалистов со стороны органов государственного управления и промышленных предприятий, в т. ч. являющихся участниками государственного рынка, а также участвующих во внешнеэкономической деятельности.

3.5. Инновационный потенциал специалиста-регионоведа

в деятельности по обеспечению антитеррористической

безопасности в регионе

В настоящее время терроризм, приобретя статус социально-политического явления, стал главным вызовом всему человечеству. Масштабы, бесчеловечность и жестокость превращают его в одну из самых острых и злободневных проблем глобальной значимости. Следовательно, и антитеррористическая безопасность и ее обеспечение приобретают всевозрастающую значимость. Антитеррористическая безопасность стоит особняком в системе обеспечения национальной безопасности. Это особый вид национальной безопасности, поскольку она имеет всеобъемлющий характер: каждый элемент любой из сфер общественной жизни реально подвержен опасности стать объектом совершения террористического акта.

Антитеррористическая деятельность в России представляет собой систему государственных органов, юридических лиц, а также общественных объединений и граждан в пределах своих полномочий по предупреждению, выявлению, пресечению, раскрытию, расследованию и минимизации последствий террористической деятельности, направленной на нанесение ущерба личности, обществу и государству.

Целями антитеррористической деятельности в Российской Федерации являются:

1)  обеспечение надежной защиты граждан, общества и государства от внешних и внутренних террористических угроз;

2)  активная борьба с террористическими и экстремистскими организациями, криминальными структурами, использующими средства и методы терроризма;

3)  предупреждение, выявление, пресечение террористической деятельности и минимизация ее последствий;

4)  выявление, ограничение и устранение факторов, обуславливающих террористических угроз;

5)  выявление и устранение причин и условий, способствующих осуществлению террористической деятельности.

Анализ объектов и методов терроризма показывает, что, посягая на различные стороны внутренней и внешней безопасности страны, он главным образом угрожает ее конституционному строю. С учетом этого обстоятельства в последние годы существенно изменился сам подход к антитеррористической деятельности российских органов власти – со смещением акцентов в борьбе с терроризмом с уголовной репрессии на весь спектр антитеррористических мер и переводом терроризма из числа одномерных (сугубо криминальных) явлений в многомерное, требующее соответственно многофункционального подхода .

В России действуют антитеррористические доктрины двух уровней: федеральная – основанная на конституционных положениях, федеральных законах, концепциях национальной безопасности Российской Федерации и борьбы с преступностью, научно обоснованная система официальных установок и взглядов высших органов законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти; ведомственная – применительно к деятельности правоохранительных органов и силовых структур. И современная тенденция такова, что в российской системе противодействия терроризму наблюдается перекос в сторону второй доктрины. Противодействием терроризму занимаются, главным образом, военные и силовые структуры. Подготовку специалистов такого уровня осуществляют в учебных заведениях, которые являются специализированными образовательными учреждениями государственных военных и силовых ведомств Российской Федерации: Министерства внутренних дел; Министерства Обороны; Министерства Чрезвычайных Ситуаций; Федеральной Службы Безопасности; Федеральной Службы Охраны.

Однако в настоящее время актуальным становится и необходимость рассмотрения системы обеспечения безопасности и антитеррористической безопасности в частности в гуманитарном аспекте. Это предполагает предупреждение терроризма, а не только непосредственно проведение контртеррористических операций. Именно профилактика терроризма образует собой слабое звено в цепи по противодействию терроризму, вследствие чего этому этапу в борьбе с терроризмом российское правительство отдает приоритет. Эти два обстоятельства обуславливают актуальность нашего исследования.

В российском государстве в 2006 году Федеральным законом «О противодействии терроризму» (от 06.03.06 г. № 35) положено начало построению принципиально новой системы координации антитеррористической деятельности. В целях совершенствования государственного управления в области противодействия терроризму и создания механизма реализации указанного Федерального закона Указом Президента Российской Федерации «О мерах по противодействию терроризму» (от 15.02.06 г. № 000) образован Национальный антитеррористический комитет (НАК), а в субъектах Российской Федерации созданы Антитеррористические комиссии (АТК) и оперативные штабы (ОШ).

На АТК Челябинской области, как и любого другого субъекта российской Федерации, возлагаются функции координации деятельности территориальных органов исполнительной власти и органов местного самоуправления по профилактике терроризма, а также минимизации и ликвидации последствий его проявлений. Эти функции детализированы в задачах, установленных «Положением об антитеррористической комиссии в субъекте Российской Федерации». Решением указанных задач, занимается определенный круг должностных лиц, утвержденный Указом Президента Российской Федерации «О мерах по противодействию терроризму» (от 15.02.06 г. № 000). В состав АТК в субъекте Российской Федерации обязательно должны входить:

(1)  высшее должностное лицо (руководитель высшего исполнительного органа государственной власти) субъекта Российской Федерации (председатель комиссии);

(2)  начальник территориального органа ФСБ России (заместитель председателя);

(3)  представитель законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации;

(4)  начальник территориального органа МВД России;

(5)  начальник Главного управления МЧС России по субъекту Российской Федерации.

Так, в Челябинской области для координации деятельности территориальных органов исполнительной власти и органов местного самоуправления по профилактике терроризма, а также минимизации и ликвидации последствий его проявлений в состав АТК включены: прокурор Челябинской области; начальник Южно-Уральского управления внутренних дел на транспорте, начальник управления Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Челябинской области; начальник Челябинской таможни; начальник Пограничного управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Челябинской области; начальник ГОУ ВПО «Челябинское высшее военное автомобильное командно-инженерное училище (военный институт) имени главного маршала бронетанковых войск »; министр радиационной и экологической безопасности Челябинской области, главный федеральный инспектор по Челябинской области; советник Губернатора – руководитель аппарата АТК Челябинской области; министр здравоохранения Челябинской области; глава города Челябинска.

Кроме этого, в соответствии с п. 8 «Положения об антитеррористической комиссии в субъекте Российской Федерации» для осуществления своих задач Комиссия имеет право привлекать других должностных лиц территориальных органов федеральных органов исполнительной власти (по согласованию), органов исполнительной власти субъекта Российской Федерации и органов местного самоуправления, а также представителей организаций и общественных объединений (с их согласия).

Таким образом, можно расширить традиционный круг субъектов обеспечения антитеррористической безопасности в гуманитарном аспекте.

При отсутствии необходимости доказывать значение аспекта безопасности в нашей жизни, мы можем утверждать, что специалист, в подготовке которого не учтен сегодня аспект безопасности, оказывается не приспособленным к стремительно изменяющимся требованиям современности. Таким образом, снижается его ценность по сравнению со своими конкурентами и коллегами. Как устанавливает государственный образовательный стандарт высшего профессионального образования специальности «Регионоведение» (2000) «профессиональная деятельность выпускника направлена на комплексное изучение соответствующего региона, группы стран или страны: их населения, истории и этнографии, экономики и политики, науки и культуры, религии, языка и литературы, традиций и ценностей». Мы убеждены, что такое многоаспектное понятие как «безопасность» является неотъемлемой частью всех перечисленных категорий, что отражено в государственном образовательном стандарте высшего профессионального образования специальности «Регионоведение». В нем предусмотрено изучение таких дисциплин как «Национальная и региональная безопасность», «Региональные конфликты в современном мире», «Процесс формирования внешней политики и дипломатия», «Геополитические проблемы современности». Более того, в некоторых вузах России, где осуществляется подготовка и выпуск специалистов-регионоведов, посредством регионального компонента названного стандарта введены специфические дисциплины, касающиеся разных видов безопасности. Так, например, студенты кафедры «Информационная безопасность» Южно-Уральского государственного университета изучают дисциплины «Основы конкурентной разведки», «Информационная безопасность».

Именно специалист-регионовед содержит в себе нереализуемый пока потенциал, имеющий огромное значение для обеспечения какого-либо безопасности. Использование потенциала специалиста-регионоведа в такого рода деятельности обусловлено тем, что он обладает качественной особенностью, выражающейся в определенной степени своей подготовленности к решению вопросов, связанных с понятием «безопасность», «региональная безопасность». Специалист-регионовед, по сути своей аналитик, становится одним из ключевых субъектов информационно-аналитической деятельности в системе обеспечения антитеррористической безопасности. Он выполняет ее в рамках осуществления мониторинга политических, социально-экономических и иных явлений и процессов в субъекте Российской Федерации, что является одной из задач АТК. Это направление, на наш взгляд, имеет особую значимость, так как именно благодаря мониторингу политических, социально-экономических и иных явлений и процессов в субъекте становится реальным выявление угроз антитеррористической безопасности субъекта Российской Федерации, соответственно предупреждение возникновения или усложнения уже существующих проблем, и, наконец, выстраивание грамотной политики обеспечения антитеррористической безопасности.

Результатами информационно-аналитической деятельности регионоведа являются информационно-аналитические отчеты, справки, на основе которых принимаются управленческие решения. По нашему мнению, специалист-регионовед может быть автором отчетов всех уровней, а, именно: оперативных, то есть экстренных отчетов небольшого объема для срочного принятия решения; стратегических отчетов, содержащих исчерпывающую информацию, подробную предысторию проблемы, прогноз; периодических отчетов, которые составляются по заранее установленному графику. Из этого следует, что и на операционном, и на функциональном (тактическом), и на стратегическом уровне специалист-регионовед может успешно себя реализовать. Однако мы предполагаем, осуществление профессиональных обязанностей на стратегическом уровне регионоведа наиболее соответствует квалификации специалиста. Это подтверждает и государственный образовательный стандарт высшего профессионального образования специальности «Регионоведение» «Областью профессиональной деятельности выпускников специальности «Регионоведение» может быть работа в государственных структурах, отраслевых министерствах, ведомствах, посольствах, политических организациях, научных и образовательных учреждениях Российской Федерации, на крупных совместных предприятиях, предприятиях области всех форм собственности. Также согласно указанному государственному образовательному стандарту квалификация специалиста-регионоведа предусматривает «выполнение функций референта, эксперта, консультанта в данной области, переводчика (переводчика-референта) по соответствующему языку (языкам) изучаемого региона (страны) при работе в государственных органах, научных и образовательных учреждениях Российской Федерации». Будучи экспертом в определенной области, специалист-регионовед, таким образом, правомочен участвовать в законо - и нормотворчестве. Например, в области противодействия терроризму.

В настоящее время общепризнанно, что эффективная борьба с терроризмом возможна только совместными усилиями всех членов мирового сообщества. Это обуславливается, прежде всего, особенностями терроризма, который носит в настоящее время поистине транснациональный характер. Главным инструментарием, облегчающим деятельность специалиста-регионоведа, является иностранный язык. Невозможно представить регионоведа, который не владеет хотя бы одним иностранным языком. Такого просто не должно быть. А если такое происходит, то специалист утрачивает свои конкурентные позиции. Как правило, регионовед владеет двумя иностранными языками. Какими именно, зависит от изучаемого региона. Но один обязателен даже для тех, кто специализируется и по регионам России. Например, студенты кафедры «Информационная безопасность» Южно-Уральского государственного университета изучают три иностранных языка – основной английский, второй – немецкий, испанский или французский и третий из них по выбору студента на факультативной основе. Таким образом, для специалиста-регионоведа доступным становится еще один ценнейший источник информации. Такая особенность дает возможность не только изучать опыт иностранных коллег в решении вопросов безопасности, перенимать его, но и выявить общемировые и региональные тенденции развития всей системы безопасности, осуществляя постоянный мониторинг в первую очередь, предпосылок возникновения проблем безопасности.

Благодаря своей профессиональной подготовке, лингвистической в том числе, специалист-регионовед способен выступать проводником в каналах коммуникации и облегчать процессы интеграции, развивая антитеррористическое сотрудничество со всеми странами и интеграционными объединениями, в результате чего российская система обеспечения антитеррористической безопасности органично войдет в систему обеспечения антитеррористической безопасности всего мирового сообщества.

Так, например, реально активизировать развитие сотрудничества с центрами, включенными в обмен информацией, связанной с терроризмом: в СНГ – Антитеррористический центр (АТЦ); в США – Центр сбора информации о террористической угрозе National Counterterrorism Center (NCTC, бывший TTIC);  в Великобритании – Объединенный Центр анализа терроризма (The Joint Terrorism Analysis Centre); в Австралии – Национальный центр распределения угроз (National Threat Assessment Centre); в Канаде – Объединенный центр распределения угроз (The Integrated Threat Assessment Centre);  в Новой Зеландии – Совместная группа распределения угроз (The Combined Threat Assessment Group); в Испании – Национальный центр координации борьбы против терроризма (Centro Nacional de Coordinacion Antiterrorista).