«Яркое Завтра» (стр. 9 )

Спасибо тебе, Ева. Я рад, что твоя ненависть не уничтожила тебя. Я не боюсь, что ты когда либо вновь уступишь столь разрушительным чувствам.

«Не уступлю, обещаю». Улыбка Евы слегка угасла. «Но мой папа все еще не знает правды. Я не знаю, как рассказать ему то, что ты показал мне. Он до сих пор думает, что ты как-то вовлечен».

Спирит серьезно посмотрел в стену при упоминании о Доне Вэе. Его сердце все еще наполнено ненавистью, злобой, и... печалью. Он до сих пор не простил себя за гибель своей супруги. Возможно, однажды он научится и отпустит свою ненависть. Только тогда я смогу прийти к нему.

Ева положила носовой платок обратно в свой карман. «Они вместе с Ракешем плохо уживаются. Я удивляюсь, что он будет делать со всем этим».

Я чувствую враждебность между ними, но я не могу понять, где лежат ее корни. В сердце Ракеша также много ненависти. Он - человек без будущего, продолжающий жить своим прошлым. Я боюсь за него не меньше.

Ева вздохнула и опустила плечи. «Какой беспорядок. Это приключение становится более сложным, чем я думала».

Ева почувствовала, как другая его рука ласково погладила ее по макушке. Не отчаивайся, дитя. Ты владеешь чудесным даром. У тебя есть способность затрагивать сердца других. Я верю, что твои Хранители научатся понимать друг друга благодаря тебе, Ева.

Ева немножко улыбнулась и почувствовала приток тепла на своем лице. «Я очень надеюсь, что ты прав. Я не думаю, что смогу перенести еще одно подобное утро».

Спирит улыбнулся ей своими глазами. Оно было весьма захватывающим, не правда ли?

Ева улыбнулась. «Да, было довольно весело, когда свежая рыба приземлилась на волосах у Рика».

Голос Спирита внезапно приобрел боязливый оттенок. Тот человек... Я чувствую тени вокруг него.

Удивившись, Ева выпрямилась. «Что? С Риком тоже что-то не так? Я думала, что он в полном порядке!»

Я впервые почувствовал нечто странное во время нашего побега на космодром. Его разум внезапно стал пустым в тот момент. Я чувствую темное присутствие вокруг него. Я не могу объяснить это. Он заметил вид на лице Евы и наклонил голову. Прошу прощения. Я сбиваю тебя с толку, верно?

Ева нахмурила брови в мыслях. «Хмм... Я попробую спросить об этом Джордана, когда вновь его увижу. Возможно, он расскажет, что происходит. Пока что, я просто хочу, чтобы все поладили друг с другом и начали действовать как команда».

Спирит кивнул в знак согласия. Верно. Мы все должны научиться понимать друг друга. Только тогда мы сможем друг другу доверять. Я чувствую, что со временем мы станем как семья, нежели будем как незнакомцы. Это то, на что я надеюсь.

«Да, и я тоже». Ева улыбнулась и мягко сжала его руку. Было странно, как быстро она подружилась с этим существом. Совсем недавно она боялась быть близко с ним, а сейчас она чувствовала, что может целиком довериться ему.

Внезапно, Ева была отрезана от своих мыслей звуком открывающейся двери. Ракеш сделал несколько шагов вперед и остановился, завидев две фигуры на койке.

«Привет, Ева, Спирит». Он поднял бровь и улыбнулся. «Я прервал что-нибудь?»

Ева посмотрела на себя и поняла, что все еще держалась за руки вместе со Спиритом. Смутившись до краев, она отпустила его и отпрыгнула с кровати, замахав руками.

«Нет, нет, нет! Клянусь, это не то, на что было похоже, ничего не случилось, но, пожалуйста, не говори моему папе, а то он сойдет с ума!»

Спирит поглядел на нее, как на безумную, а Ракеш просто посмеялся от этой истерики. «Не бойся, Ева. Твои секреты останутся со мной. Хотя в следующий раз я предложил бы использовать замок. Он спас бы вас от лишних затруднений».

Тепло вновь прилило к щекам Евы. Она развернулась к Филс, который встал с койки следом за ней. «Прости, Спирит. Мне лучше идти теперь». Ее голос слегка расслабился. «Рада, что мы, наконец, разрешили трудности. Спасибо за разговор».

Он потянулся, чтобы коснуться ее плеча, но она развернулась и побежала в свою каюту. Спирит не успел сказать ей последнюю фразу. Всегда пожалуйста. И благодарю за внимание.

-------

Глава Десятая: Непреклонный Как Дон Вей

Автор: MasterOfThePen Перевод: Essence

На борту Разрушителя Крогов наступил новый день. Ева проснулась рано и почувствовала себя очень бодро. Она, потянувшись, вышла из своей каюты, чувствуя в себе счастье и свежесть. Ей не снился Джордан на этот раз, но она знала, что остался всего один день до того, как она и ее спутники прибудут на Нуразию. Мысль увидеть своего друга Айку была более чем достаточной, чтобы поддерживать ее в очень хорошем настроении. Девушка шла в сторону столовой палубы, воображая себе, какую же на этот раз восхитительную еду приготовил всем им Кодзи. Ева даже начинала подумывать, что Джордан выбрал Кодзи как раз больше за его хозяйственные навыки, чем за способности сражаться.

Все собрались в столовом зале и были восхищены, увидев, что Кодзи создал другой великолепный завтрак для всех, на этот раз с меньшим количеством морских ингредиентов. Здесь были оладьи и гренки, вместе с беконом и вареными яйцами, а также несколько сочных разрезанных апельсинов. Кратос вновь присоединился на завтрак ко всем, и был благодарен за то, что получил одобрение пользоваться более привычными для него инструментами. Атмосфера была намного более дружеской, чем в последний раз, хотя Ракеш все оставался довольно замкнутым, а Спирит вновь просто сидел в тишине. Кратос предусмотрительно сел рядом с Пара-Дайс, для уверенности в том, что озорства больше не произойдет. Девушка-кошка осторожно ела, боясь дать Крогу малейшее оправдание бросить ее в карцер. Ева вела небольшой разговор со своими друзьями. В целом, она почувствовала, что со временем и с небольшим терпением, все ее Хранители станут чувствовать себя друг с другом комфортно. Она помнила свой вчерашний разговор со Спиритом, и надеялась, что он был в порядке. Если все так и не научатся друг другу доверять, группа будет разрозненной, и Канолетто непременно воспользуется этим.

После того, как все вкусно позавтракали, Стен и Кодзи остались убираться, а Ева пошла обратно в свою комнату. Дон Вэй продолжал беспокоиться за свою дочку и все предупреждал ее не бродить в одиночку по коридорам. Хотя они видели совсем немного других, кроме Кратоса, Крогов в течение своего полета, Дон не мог избавиться от чувства опасности, находясь среди заклятых врагов Земли.

Ева легла на кровати в своей каюте и постаралась скоротать время. Пара-Дайс куда-то пропала после завтрака, и Ева была рада этому маленькому чуду. Она воспользовалась возможностью обновить свой дневник и сделала в нем несколько новых записей, пока вокруг были тишина и покой. После этого, она выпустила Мишу из клетки и пустила ее поскакать по полу. Кролик обнюхал багаж и заполз под кровать, исследуя каждый сантиметр комнаты. Ева улыбнулась этим причудам, а потом подняла Мишу на руки и понежилась о ее мягкий мех. Спустя некоторое время, Ева вернула кролика в клетку, проверив наличие у нее свежей воды и еды, а затем шлепнулась на кровать. Следующую пару часов Ева невыразительно смотрела в потолок и старалась думать, что же можно было поделать. Она уже начинала хотеть, чтобы Пара-Дайс вернулась, что могло хотя бы отвлечь ее от скуки, заполнившей до верху их комнату, словно миазмы.

Наконец, терпение Евы окончательно лопнуло. Я не могу больше сидеть здесь взаперти, думала Ева. Я лучше пойду к Крогам, чем проведу здесь очередную секунду. Она открыла дверь и выглянула из-за нее, посмотрев в обе стороны коридора. Кругом было пусто. Ева вышла в коридор, дверь в каюту закрылась позади нее. Девушка стала бродить вокруг, не особо понимая, куда она идет. Может быть, ей стоило вновь проверить Ракеша и продолжить их вчерашнюю беседу. Казалось, что каждый раз, когда Ева разговаривала с ним, он мог высказать ей очередное загадочное замечание, которое она была не в силах осмыслить.

Ева прошла мимо одного из многих круглых окон, походивших на иллюминаторы в морском лайнере. Остановившись, она подошла к нему и заглянула за свое отражение в черные глубины космоса. Корабль плыл сквозь пространство к следующей точке прыжка, и Ева отчетливо видела за иллюминатором планетарную систему. Скопления звезд сияли, словно россыпь бриллиантов, а планеты мягко светились среди них, словно гладкие мраморные шарики на черном бархате. Ева глядела на все это в благоговении. Ближе всех, была большая красная планета, окруженная несколькими лунами. Одна из лун была частично накрыта тенью планеты, и выглядела, как коричневый полумесяц. Ева вспомнила свою маму, на щеке у которой было такое же изображение.

Прежде чем Ева поняла, что она начала делать, она стала петь. Это была колыбельная, которую ее мама пела ей всегда, когда Ева была испугана, или не могла уснуть. Прошло уже столько времени, с тех пор, как мама в последний раз пела ей эту песню, но Ева помнила каждое слово, а мелодия легко давалась ей, словно эту колыбельную она слышала минувшим вечером.

Тише, Юная Звезда, страх уже исчез

Я буду сиять как луна, и проведу тебя сквозь ночь

Тише, Юная Звезда, я прижму тебя крепче, и не будет слез

Закрой глаза, спи теплым сном, а мой яркий свет будет рад тебе помочь

Скажи прощай вчерашнему дню, прошлое ты оставляешь позади

Твои беды растворятся, как тучи после дождя

Верь в чудеса, ведь когда два сердца переплетены

Тогда, даже если я оставлю этот мир, моя любовь не оставит тебя

Спи, моя Юная Звезда, вспомни те дни

Когда под звездным небом вокруг нас летали светлячки

Спи, моя Юная Звезда, Луна и Ты здесь не одни

Мечтай во сне о счастливейших днях, пока Солнце не покажет лучи

В самых дорогих моих воспоминаниях, я вижу, ты бежишь ко мне

Расправив к небу руки вверх, ко мне спешишь

Запомни эту мелодию, пообещай мне

Тогда придет тот самый день, ты обретешь крылья, и тоже полетишь

Мечтай во сне, моя Юная Звезда, мечтай о белоснежных облаках

Пари над ними под луной, расправив свои крылья скорей

Мечтай, Моя Юная звезда, лети навстречу к свету в небесах

Оставляй позади минувший день, смотри, что завтра будет в жизни твоей

Обрати свой взгляд на горизонт, он даст тебе призыв

Расправить шире свои крылья и устремиться к дальним неизведанным мирам

И помни, в один день, ты обретешь свой шанс сиять. Тогда, уйдя от всех в отрыв,

Ты сможешь ухватить свой яркий день, когда он подлетит к твоим рукам

Тише, Юная Звезда, закрой свои глаза

Спи, Юная Звезда, спи всю ночь напролет

Мечтай во сне, Юная Звезда, смотри в яркие синие небеса

Когда-нибудь, твой самый яркий день придет

Без ведома для Евы, огромная фигура слушала ее песню. Кратос делал плановый обход корабля, но, как только первые мягкие ноты коснулись его ушей, он остановился и затих, завороженный звучанием голоса Евы. Он никогда раньше не слышал ничего подобного, странное ощущение спокойствия скользнуло мимо него. Эмоции, которых он не мог описать, начали заполнять его сознание. Его уши повернулись вперед, чтобы лучше улавливать очаровательные звуки.

Ева все не замечала присутствия рядом с собой слушателя. Протянув последнюю ноту, она привела своё пение к завершению. После этого, она развернулась от окна, и увидела Кратоса. На глазах Крога не было прищура, а его уши слегка опустились.

«Ох, Кратос, » сказала Ева, слегка залившись румянцем. «Я не заметила вас…»

Уши Кратоса быстро оживились, воин выпрямился и вновь обрел должную сосредоточенность. «Прошу прощения, если беспокою вас, но, могу я спросить: что вы сейчас делали?»

«А? Что вы имеете в виду?»

«Та музыка, из вашего голоса, » сказал Кратос. «Я не слышал ничего подобного раньше».

«Ох! Это называется ‘пение’». Ева слегка наклонила голову от смущения. «А у вас, в вашем мире, нет песен?»

«Нет, таких нет. Мой народ имеет очень слабый интерес к таким вещам». Кратос шагнул к ней вперед, но Ева уже не чувствовала в нем угрозы. Он встал рядом с ней, напротив иллюминатора. Голова Евы едва дошла до его локтя. Ева вытянулась вверх, чтобы посмотреть Кратосу в лицо, но его выражение было нечитаемым. Крог смотрел на звезды сквозь стекло.

«Это ужасно, » сказала Ева, не представляя себе, как она могла бы жить без своего плеера. «Вы никогда раньше не слышали песен? Но у вас ведь есть музыка, верно?»

«Марши, военные гимны, все, что готовит наш народ к войне. Но у нас совсем нет ничего, что звучало бы так… мирно». Его голос терял свою жесткую остроту, он становился задумчивым, и словно тоскливым. Ева улыбнулась, увидев перемену в голосе Крога.

«Это называется ‘колыбельная’. Моя мама пела мне ее на ночь, когда я была маленькой, для того, чтобы помочь мне уснуть».

Кратос громко пробурчал. «Чудно. Какие же странные вы, люди».

«Хм. Кто бы говорил!» Ева положила руки на бедра, усмехнувшись ему. «Для нас, людей, вы самые странные. Как можете вы ни о чем не думать, кроме войн и насилия? Это не наскучивает вам со временем?»

Крог пожал своими огромными плечами, от чего поскрипела его броня. «Я не думаю. Война это все, для чего мы живем. Конфликт дает смысл всему нашему существованию. Но, за время своего изгнания, у меня было много времени для размышлений над такими вопросами».

«И нашли ли вы какие-нибудь ответы?»

Две фигуры в тишине стояли напротив иллюминатора, каждая из них смотрела на звезды. Ева начинала думать, что нечаянно оскорбила чувства Кратоса, и собралась извиниться, но его глубокий голос убрал тишину.

«Я не могу сказать точно». Его желтые глаза задумчиво сузились. «Без войны, моя жизнь казалось мне пустой. Но у меня словно не было ни цели, ни направления, до тех пор, пока Аватар не призвал меня защищать вас».

«Джордан… » Взгляд Евы упал в ноги. Она сжала номерные жетоны, сквозь свою блузу. «Джордан был военнослужащим, также как и вы».

Крог вздрогнул, а его уши подернулись от удивления. «Военным? Но почему тогда он не уничтожил меня?» Кратос поднял перед собой свою массивную руку и сжал ее в кулак. «Он и я должны быть врагами!»

Ева наклонилась вперед, чтобы дотронуться до кулака Кратоса, и улыбнулась ему. «Потому что, несмотря на свою роль солдата, Джордан всегда был очень добрым и мягким человеком. Он никогда никому не причинял вреда, без должной на то причины, и по правде говоря... Я думаю, что он ненавидит войну. Он потерял своего деда в войне между людьми и Крогами, много лет назад».

Кратос повернулся и взглянул в иллюминатор. «Это более чем весомая причина для него, чтобы ненавидеть Крогов. Со своей нынешней силой он мог легко уничтожить всю нашу Империю! Почему он до сих пор не сделал этого? Для него это все равно, что наступить на муравейник».

Ева начинала беспокоиться за перемену в настроении Крога. Возможно, Дон был прав; возможно, Крогам и вправду нельзя доверять. Но почему тогда Джордан выбрал Кратоса на роль ее Хранителя? Джордан выражал Крогам столько ненависти во время Больших Гонок Обана, так почему же он стал доверять им теперь? Для этого должна была быть хорошая причина, в этом Ева была уверена.

«Став Аватаром, » сказала Ева, «он очень изменился. Джордан говорил мне, что Творцы многому научили его о смысле службы Аватара, и я не думаю, что ему когда-либо хотелось злоупотреблять своей силой. Кроме того, я не думаю, что все Кроги злые. Может быть, они просто не знают о том, что можно жить лучше».

Кратос остановился на своем отражении. Ева почувствовала облегчение, увидев как его кулак разжался. «Это похоже на правду. Всю мою жизнь меня готовили сражаться и учили тому, что мощь и сила это самые важные вещи. Но наверняка в жизни есть намного больше важных вещей!»

«Да, есть». Кратос повернулся, чтобы взглянуть на маленькую Землянку. Ее красные глаза были полны надежды. «На Земле, мы делаем все возможное, чтобы достичь мира, чтобы защитить наши интересы, не причинив вреда интересам других. Я могу сказать, что смысл жизни состоит в том... Я думаю, что никто наверняка еще не знает этого. Но я уверена в том, что когда-нибудь этот смысл откроется вам!»

«До тех пор я сосредоточусь на своей настоящей миссии, и буду служить Аватару, » сказал Кратос. «Возможно, если моя служба будет достойной, доля потерянной мною чести будет восстановлена».

«Я не буду сомневаться в этом. Я знаю, в один яркий день, вы не упустите возможности достигнуть заветного».

Кратос немного отошел от иллюминатора и поклонился человеческой девушке. «Я вынужден оставить вас, Мисс Ева. Через несколько часов мы достигнем точки финального прыжка, и тогда Нуразия окажется в непосредственной близости от нас».

«Рада слышать это. Я не могу дождаться момента, когда мы достигнем ее. Айка будет так счастлив, увидев, что я сдержала свое обещание и посетила его королевство».

«Я уведомил его высочество об ожидаемом времени нашего прибытия. Похоже, он готовил дворец в течение нескольких прошедших дней. Я надеюсь, что мы встретим теплое приветствие».

«Нуразийцы славятся своим гостеприимством, » сказала Ева, подмигнув ему. «Айка не подведет меня, я знаю. Ну, я должна отпустить вас. Встретимся позже, здоровяк». Затем Ева сделала нечто, чего Кратос никак не мог ожидать: она обняла его за пояс, но ее руки были слишком короткими, чтобы полностью обхватить его талию. Обняв своего Хранителя, Ева быстро поспешила вперед по коридору, попутно помахав ему. «Увидимся!»

Кратос стоял в совершенном оцепенении несколько мгновений, будучи не в состоянии понять того, почему Землянка дала ему столь странный жест. С широкими глазами, он глядел, как она убегает, а затем потряс головой.

«Эти люди… такие своеобразные».

-------

Ева была рада, что ей выпала возможность так приятно пообщаться с Кратосом. Она все еще не могла понять, почему Джордан выбрал боевой крейсер Крогов для ее путешествия на Нуразию, особенно с учетом того, что между двумя этими нациями в последнее время разгорелась ожесточенная вражда. Но если у Кратоса есть хотя бы слабое представление о том, каким должен быть «добрый» Крог, тогда, возможно, надежда на мир между людьми, Нуразийцами и Крогами имеет право на существование. Ева знала, что это были чересчур оптимистичные мысли, но они были приятной вещью, о которой можно было подумать.

Девушка неторопливо прогуливалась по коридорам, в сторону кают своих друзей. Может быть, стоило убедить Стена и Кодзи пойти и поисследовать корабль вместе с ней. Им была не по душе идея быть запертыми в своей каюте, и Ева могла легко убедить их в том, что их боязнь перед Крогами сильно уступала их желанию подробно рассмотреть одну из наиболее продвинутых во всей Галактике инопланетных технологий. Неисчерпаемое неравнодушие к машинам было единственной и более чем достаточной вещью, способной целиком одолеть их. Перспектива проскользнуть в машинное отделение и получить возможность поглядеть на его внутренности была слишком хороша, чтобы ее упустить.

Уверенная в том, что механики согласятся с ее планом, Ева поспешила навстречу к их каюте. Но тут она услышала чьи-то приближающиеся шаги, и сбавила темп, чтобы случайно ни с кем не столкнуться. Звук шагов сопровождался звуком насвистывания. Это была негромкая и умиротворяющая мелодия. Ева застыла на полушаге и раскрыла глаза. Это была та же самая мелодия, что и колыбельная ее мамы. Единственным человеком, который еще знал эту песню, был Дон Вэй, но он никогда не пел ее после гибели Майи.

Ева, застыв как вкопанная, смотрела на то, как к ней приближался Ракеш, все еще насвистывающий красивую мелодию. Он держал руки за спиной, на его лице была небольшая улыбка, и казалось, что он совсем не замечал того, что происходило вокруг него. Ева уронила челюсть; пораженная, в полном удивлении, она смотрела на него. Дойдя до середины очередной ноты, Ракеш наткнулся взглядом на Еву, и прервался. Его улыбка угасла, он стал неуверенно смотреть на нее, не зная, что сделать. Они вдвоем стали смотреть друг на друга, и между ними повисла тишина.

После небольшой паузы, которая показалась вечностью, Ева заговорила с дрожанием в голосе. «Ракеш… Где ты выучил эту песню?»

Ракеш посмотрел вниз на свои черные ботинки, придумывая наилучший способ ответить. Наконец, он сказал, «Давным-давно, некто очень важный научил меня этой песне».

Ева, сжав кулаки, уставилась на него своими красными глазами. «Это была моя мама, верно?»

Прошла долгая пауза. «Да. Это была Майя, кто научил меня этой песне, и она, в свою очередь, научилась ей от своей матери. Лавиния пела нам эту песню, когда мы были детьми».

«Вы были… но это значит…» Глаза Евы расширились, когда ее разум начал расставлять смысл этих слов. Она перестала двигаться, застыв, словно статуя. Ракеш осторожно подошел к ней ближе; при первой неосторожности она могла убежать от него, словно лань от охотника. Лунариец остановился в дюймах от Евы, но она все оставалась неподвижной.

Ракеш сказал, «Твоя мама, Майя, была не с Земли…»

Ева замотала головой. «Нет… нет, это неправда!»

«Майя была Лунарийкой, и другом моего детства». Он поднял свою голову и увидел недоумение в глазах Евы. «Вижу, тебе нужно лучшее доказательство. Вот». Он положил руку за воротник своей робы и достал кулон, который всегда носил у своего сердца. Ракеш взял Еву за запястье, слегка притянул к себе ее руку, и положил в ее ладонь свой кулон. «Подумай о своей матери сейчас, когда будешь держать этот кулон».

Ева посмотрела на мгновенье на кулон. Это был гладко отполированный синий кристалл в форме овала, подвешенный на серебряной цепочке. Ева подумала о маме: о ее розовых волосах и мягких глазах, о полумесяце, изображенном на ее щеке, и о звуке ее голоса, когда она называла ее имя. В своем воображении, Ева могла ясно увидеть Майю в ее гоночной форме, ее розовые очки были надеты на ее голове, она широко расправляла свои руки, в ожидании, что маленькая Ева сейчас в них упадет.

Как только Ева начала обо всем этом думать, кулон поднялся в воздух, на несколько сантиметров над ее ладонью. Он начал светиться слабым синим светом, и над ним начало мерцать объемное голографическое изображение. Оно показывало двоих детей, сидящих на поле из желтых цветов, и улыбающихся друг другу. Один был мальчиком с белыми волосами и серебряными глазами, одетый в лазурную робу, более простую, чем та, которую Ракеш носил сейчас. У девочки были розовые волосы и красные глаза, и на ней было белое платье, надувшееся от того, что она сидела на коленях. В ее волосах были цветы, а в своих руках она держала венок из таких же цветов.

Ева шокировано смотрела на изображение улыбающейся девочки. Несмотря на то, что Ева никогда не видела изображений своей матери, когда та была ребенком, эту теплую и мягкую улыбку было невозможно не узнать.

«Это не может быть…» Сказала Ева. По руке, в которой она держала кулон, пошла дрожь. «Этого не может быть. Этого просто не может быть…»

«Это изображение меня и Майи, когда мы были молоды, » сказал Ракеш. «Мы были очень близки, и я обещал, что буду всегда смотреть за ней и защищать ее». Он вновь наклонил голову, сделав серьезное выражение лица.

Ева закрыла кулон в своей руке; изображение замигало и погасло, вместе со светом. Почувствовав комок в горле, Ева стала смотреть в пол.

«Ева, » сказал Ракеш. «Я понимаю, что для тебя это должно было стать настоящим шоком, но все, что я сказал, это правда. Я знаю, я не смог защитить твою маму, но я обещаю, что я смогу защитить тебя, ее дочь, даже если для этого потребуется моя жизнь». Он протянул вперед руку, чтобы прикоснуться к ее щеке».

Как только его кончики пальцев провели по ее щеке, Ева отбила его руку в сторону и отпрянула назад. Она посмотрела на него сквозь заплаканные слезы. Ракеш в удивлении убрал назад свою руку. Это была не та реакция, которой ждал он.

«Не подходи ко мне!» Кулон, звякнув, упал на пол, а Ева убежала вниз по коридору.

«Ева!» Ракеш протянул руку в ее сторону, но девушка уже исчезла. Опрокинув руку, Ракеш заметил кулон, лежащий на полу. Лунариец поднял кристалл и осторожно его осмотрел, проверив на наличие любые сколы и трещинки. Убедившись в его полной целостности, Ракеш вновь одел его на себя и направился вниз по коридору, в котором пропала Ева.

Ева продолжала бежать, а ее мысли успевали бежать не медленнее, чем она. Ракеш лгал; он не мог не лгать. Майя была человеком, не каким-нибудь пришельцем из другого мира. Если бы Майя действительно была инопланетянином, она сказала бы об этом Еве, или своему супругу, в конце концов. Никаких секретов никогда не было между матерью и дочерью. Ева чувствовала, как слезы шли из ее глаз, размывая видимость. Она не думала о том, куда бежит, лишь бы подальше от Ракеша, настолько, насколько было возможно.

Не обращая внимания на окружение, Ева не заметила Дона Вэя, который стоял посреди коридора, и был весьма напуган, увидев свою дочку, так быстро бежавшую навстречу к нему. Ева врезалась в него, вцепившись пальцами в его рубашку, и зарылась в нее лицом.

«Ева!» Дон обхватил дочку за руки. «Что происходит? Почему ты плачешь?»

«Пап...» Ева вцепилась в него, что показалось ей единственной реальной вещью в ее расстроенном состоянии. Она стала рыдать в его плечо, от несдерживаемых эмоций все ее тело покрывала дрожь.

Дон обернул руки вокруг дочки, прижал ее поближе и стал мягко покачивать ее в стороны, успокаивая своим голосом. Она даже не могла говорить, и Дон не имел никакого понятия о том, что же могло так ее расстроить. Его единственной мыслью было утихомирить ее и дать ей ощущение безопасности. Дон поднял голову и увидел Ракеша, приближающегося к ним, с нечитаемой маской на лице. Лунариец замедлился, когда увидел Еву, спрятанную в руках ее отца. Дон враждебно посмотрел на беловолосого мужчину, понимая, что это он должен был быть причиной дискомфорта Евы.

«Ева…» мягко сказал Ракеш.

Дон крепче прижал к себе дочку. «Не подходите ближе ни на шаг. Что вы сделали с моей дочерью?»

Ракеш был обижен предположением о том, что он мог причинить Еве боль. Он сузил глаза. «Я не сделал ничего неправильного. Я только открыл ей правду о ее матери, но я боюсь, что это стало для нее слишком большим шоком».

Дон освободил Еву и шагнул к беловолосому. «Какую правду? О чем вы говорите? Вы ничего не знаете о Майе!»

«Вы единственный, кто ничего не знает о собственной жене! Говорила ли она вам когда-нибудь о ее доме, о семье, о своей жизни до того, как она встретилась с вами?»

«Это не важно сейчас!» Дон ткнул пальцем в Ракеша. «Вам совершенно нельзя доверять! И что бы вы не говорили, одного вида Евы достаточно, чтобы это доказать!»

Ракеш сжал зубы и сделал глубокий вдох носом. Он мог чувствовать, как ярость закипала внутри его сознания. Со своей врожденной сдержанностью, ему удалось сохранить спокойный и ровный голос. «Ваша жена не была человеком; она была Лунарийкой. Лунарийцы и Люди очень схожи, мы идентичны друг другу практически во всем, поскольку принадлежим одному роду и имеем одного Создателя. Мы не являемся чуждыми друг другу. Мы просто живем на разных планетах и узнали друг о друге совсем недавно. Майя и я были друзьями детства. Если вам будут нужны доказательства, я дам их вам».

«Что? Вы не в своем уме! Если бы это было правдой, Майя обязательно сказала бы мне».

Ева закрыла глаза и обхватила себя руками. «Прекратите ссориться! Вы оба! Вы делаете только хуже!»

Ракеш шагнул вперед, серебряные глаза полыхали. «Я знаю вас, Дон Вэй! Вы привели к гибели Майю и бросили свою единственную дочь в жуткой тюрьме, даже не подумав о ее здоровье!»

Дон отшагнул, так, словно получил физический удар. Его черные глаза расширились в шоке, а руки в бессилии опустились. Ева затряслась от боли и злости. Почему Ракеш потревожил эти тяжелые воспоминания? Она и ее отец уже давно помирились с этим, и оставили свое прошлое позади. Ева начинала чувствовать себя так, словно в сердце раскрывалась старая рана. Не выдержав, она побежала от них прочь, роняя со щек горячие горькие слезы.

«Посмотрите теперь, что вы сделали!» Дон яростно смотрел на Ракеша и побежал вслед за своей дочерью. «Ева! Вернись!»

Ракеш вновь остался в одиночестве. Закрыв глаза, он приложил руку к лицу. Это была совсем не та долгожданная встреча с Евой, которую он себе представлял. Почему тот невыносимый человек все разрушил? Лунариец сделал несколько глубоких вдохов и спокойно последовал за Вэями. Так или иначе, он должен был заставить их увидеть правду.

-------

Спирит сидел на краю своей койки, глубоко погрузившись в медитацию. Ракеш оставил его несколько часов назад, но Филс не возражал против уединения. Оно давало ему время на мысли о многих вещах. Однако сейчас, его мысли начали тревожиться сильной рябью эмоций. Кто-то приближался к его каюте, переполненный болью и печалью. Спирит встал с койки и открыл дверь. Как только он вышел в коридор, некто врезался в него с такой силой, что Филса повалило на пол. Спирит потер голову и увидел Еву, со слезами на щеках, также развалившуюся на полу. Филс мог ясно чувствовать печаль, боль и злость, которые волнами разбивались об него.

Спирит наклонился к Еве и коснулся ее плеча. Ты в порядке?

Ева уставилась на него, так, словно впервые его увидела. Лицо ее было все красное и исполосано в слезах. Ее плечи затряслись, и она опять начала плакать. Без промедления, Спирит прислонил рыдающую девушку к своей груди и мягко прижал ее к себе. Слезы потекли по его плащу, но он не возражал. Белая маска, служившая лицом, появилась на его голове, и маленькие глаза посмотрели на Еву.

Уши Спирита навострились при звуке быстрых шагов, но он мог почувствовать страх и тревогу той персоны еще до того, как услышал ее приближение. Спирит поднял взгляд, чтобы увидеть Дона Вэя, резко затормозившего перед ним. Его лицо было в ярости, и Спирит чувствовал волны холодной ненависти, направляемые прямо на него. Ракеш появился несколькими моментами спустя, спокойный и собранный как всегда.

Дон неотрывно смотрел на монстра, схватившего его дочь, и все его тело покрывалось дрожью от гнева. Сжав кулаки, Дон зашагал вперед. «Убери от нее свои руки!»

Ненависть Дона Вея была не похожа ни на что, что Спирит когда-либо чувствовал, лишь в гонке с Евой происходило нечто подобное. Спирит чувствовал холод в черном взгляде Дона, он прислонил Еву ближе к себе, и повернулся спиною к разъяренному человеку. Решив защитить собой Еву от ярости ее отца, Спирит закрыл глаза и стал ждать надвигающихся ударов. Ева вцепилась в него еще сильнее, зарывшись пальцами в ткань его плаща.

Ракеш осторожно хлопнул Дона по плечу. «Успокойтесь; разве вы не видите, что вы пугаете свою дочь?»

Дон обернулся два раза. «Вы не вмешивайтесь! Этот зверь убил мою жену, и теперь он угрожает моему единственному ребенку!»

«Спирит не убивал Майю. Он пытался спасти ее в день ее крушения». Ракеш поднял руку и установил палец в грудь Дону Вэю. «Единственным, кто ответственен за гибель Майи, являетесь вы».

Что то треснуло внутри Дона Вея. Он мог чувствовать это. Словно из разорвавшейся вены, вся его злость и ненависть просочились в его правую руку. Размахнувшись, он ударил Ракеша в лицо, с такой силой, что Лунариец пошатнулся и втолкнулся в стену. Прислонившись на плечо, Ракеш осторожно потрогал губу и посмотрел на свои испачканные пальцы. Дон слегка удивился, увидев, что кровь Ракеша была такой же красной, как и человеческая. Но больше его удивило то, что Ракеш усмехнулся на него, словно Дон был предметом глупой шутки. Лунариец отодвинулся от стены и вытер капли крови обратной стороной руки.

«Посмотрите на себя, » сказал Ракеш. Его слова стали походить на кинжалы, и он стал орудовать ими с ловкостью натренированного фехтовальщика. «Как жалко. Вы сломились так легко, совсем не удивительно, что вы были столь непригодным родителем».

Дон был потрясен от сущей наглости в тоне Ракеша. Дон знал, что совершил ужасную ошибку, которую ничто не могло искупить. Каждым днем прошедшего года он пытался наверстать упущенное время, в стараниях оставить позади прошлое и устремиться в новое будущее рука об руку со своей дочерью. А сейчас, этот чужестранец, глубоко вмешивающийся в их личную жизнь, смеет осуждать его как безнадежного отца.

«Закройте свой рот!» Кулак Дона был все еще сжат, готовый вновь сделать удар. «Что вы можете знать о воспитании? У вас нет никакого понятия о том, что я перенес!»

«Я не могу постигнуть, почему Майя нашла любовь в столь слабом и жалком человеке». Ракеш получал большое удовольствие от обиженности во взгляде Дона, по мере того, как тяжелые слова кололи по его сердцу. «Она заслуживала большего. Она все пожертвовала ради вас, все ради своей любви. Запечатав свою судьбу, она стала смертной ради вас». Он вновь ухмыльнулся, сделав кинжалам очередной поворот на сердце Дона. «А вы посрамили ее жертву, бросив единственную связь, оставшуюся от вашей возлюбленной жены: вашу собственную дочь, Еву!»

Спокойный, но дрожащий голос разрезал воздух. «Ракеш… хватит».

Лунариец заглянул за Дона и увидел Еву, стоящую рядом со Спиритом. Дон повернулся к своей дочери, забыв на мгновенье о ссоре с Ракешем. Ева провела по глазам розовым рукавом своей блузы, и слегка всхлипнула. Она посмотрела на обоих мужчин спокойным и аккуратным лицом, но на нем оставался разгоряченный румянец, а глаза еще блестели влагой.

«Ева…» Ракеш был так поглощен ссорой с Доном, что совершенно забыл о ней. Спирит бережно встал позади нее.

«Я не знаю, правда ли то, что ты рассказал мне о моей Маме». Ева приостановилась, чтобы подтянуть свой голос. «Но это не то, чего хотелось бы ей».

Ракеш стыдно наклонил голову. «Прости меня, Ева. Я знаю, правда может быть мучительной, но если ты только послушаешь--»

«Мне нужно побыть одной». Ева сжала жетоны сквозь блузу, набираясь из них сил. «Только, пожалуйста, не деритесь больше. От этого все становится хуже».

«Я понимаю. Я удалюсь. Пожалуйста, отдыхай, сколько будет нужно».

Отец и дочь посмотрели друг на друга, не зная, что можно было сказать. Дон расслабил кулак и смотрел, как Ева, развернувшись, ушла в свою каюту и закрыла за собой дверь. Ракеш дал Дону заключительный, важный взгляд, прежде чем прошел мимо и завернул в свою каюту. Дон остался один со Спиритом; он дал Филсу тяжелый взгляд, но ничего не сказал. Развернувшись, Дон направился к своей каюте, потирая ушибленную руку.

Спирит наблюдал за уходящим человеком. Ему хотелось подойти и прикоснуться к Дону, чтобы показать ему правду о гибели Майи, но в том сердце было все еще слишком много ненависти. Спирит грустно помотал головой и последовал в каюту за Ракешем.

Дон вошел в комнату и почти обрушился на край койки. Он был рад, что Рик отсутствовал. Дон не смог бы заставить себя рассказать ему о произошедшем, только не сейчас. Рик, в конце концов, догадается; он всегда умел хорошо чувствовать настроение бывшего командира. Дон наклонился вперед, положив руки между коленей, и тяжело посмотрел на свою свадебную ленту. Подняв голову вверх, он заметил, что свет от ламп размылся в его глазах. Дон удивился, увидев каплю воды, упавшую ему на руку, и понял, что он плакал. Закрыв свое лицо обеими руками, он зарыдал.

Между тем, Ева сидела на своей койке, положив себе на колени полученную на свой день рождения шкатулку для драгоценностей. Проведя ладонью по затертой поверхности, она медленно открыла маленький замок. Девушка подняла старую фотографию, изображавшую то далекое время, когда ее семья посещала парк и угощалась мороженным. Ева держала снимок обеими руками и в благоговении рассматривала три улыбающихся фигуры, так, словно каким-нибудь образом могла найти ответы на новые вопросы, которые разгорались внутри нее.