Демократические транзиты в политическом процессе стран латинской америки: особенности реализации (стр. 3 )

Второй этап – конец 1980-х – начало 1990-х годов. Данный этап развития транзитологии ознаменовался осмыслением крушения коммунистических режимов в странах социалистического лагеря и был отмечен выходом универсальных работ по теории и практике демократических транзитов (Сэмюэл Хантингтон, Терри Карл, Адам Пшеворский и др.)[66]. Наибольшую известность среди исследований того времени получила монография американского политолога Сэмюэла Хантингтона «Третья волна. Демократизация в конце XX века», в которой впервые выдвинута теория волн демократизации, ставшая классической в современной политологической науке[67].

Третий, современный, этап транзитологии – конец 1990-х – настоящее время. С началом нового тысячелетия наблюдается возрастание научного интереса к вопросам, связанным с консолидацией демократии и становлением устойчивых демократических режимов. Одновременно с этим происходит осознание того, что реальное развитие политической среды не укладывается в рамки традиционных транзитологических схем. В связи с этим наблюдался рост скептических настроений по отношению к транзитологии как науке. В 2002 году выходит статья Томаса Карозерса «Конец транзитологической парадигмы», в которой отражена критика концептуальных аспектов транзитологии[68]. Автор вводит понятие «серая зона», куда он относит «транзитные государства», не имеющие диктаторской составляющей, но в то же время и не имеющие четко выраженной направленности в сторону полноценной демократии. По мнению Томаса Карозерса, данные государства обладают некоторыми атрибутами демократического режима, включая политическое пространство для оппозиционных сил, независимое гражданское общество и регулярные выборы, однако они по-прежнему страдают от низкого уровня политического участия, систематических злоупотреблений законом со стороны чиновников и от недостатка доверия общества к государственным учреждениям[69]. Основным недостатком транзитологической парадигмы является то, что она основана на универсальных принципах и не учитывает частные специфические особенности демократических транзитов. Томас Карозерс поднимает вопрос о том, должны ли политические системы, которые уже не являются авторитарными режимами, но еще не пришли к либеральной демократии, по-прежнему классифицироваться как страны в состоянии транзита, или следует признать, что гибридные институты многих так называемых «переходных стран» в действительности представляют некую точку устойчивого равновесия, а вовсе не этап на пути к демократии.

Несмотря на широкие дискуссии, в методологическом арсенале исследователей до настоящего момента, как показывает анализ, отсутствует четкая интегрированная концепция, которая могла бы описать все многообразие разнородных социально-политических и экономических явлений, возникших в мире в связи с крахом различного рода режимов, в том числе и коммунистического, на рубеже ХХ-ХХI веков. Вместе с тем в последние десятилетия были предложены разнообразные исследовательские подходы к содержанию явления демократического транзита как феномена, вскрывающие его вполне реальные сущностные черты и корреляцию с другими понятиями и категориями[70].

С одной стороны, это попытки концептуализации явления на фоне существующих транзитологических моделей, форм, типов и др., авторы которых пытались выявить общую логику транзитов от авторитаризма к демократическому режиму, происходивших в разных государствах в последние два с лишним десятилетия (Г. Пальма, А. Пшеворский, С. Хантингтон, Ф. Шмиттер, Т. Карл, Г. О’Доннелл, Х. Линц, А. Степан и др.)[71]. С этой точки зрения, демократические транзиты в различных государствах могут рассматриваться в качестве звеньев достаточно разнородного, но в то же время глобального процесса – всемирной демократизации и консолидации.

Однако существует и совершенно иное понимание демократического транзита – как настолько национально-специфического явления (по исходным условиям, целям, участникам), что нет никаких оснований, в частности, сравнивать его северное, западное или восточное «европейское состояние» с транзитами в условиях поставторитарной демократизации, характерной для Южной Европы и Латинской Америки[72].

Вышесказанное свидетельствует о том, что современный демократический транзит как феномен по своей сущности многоаспектен. Время для создания комплексной теории и концепции демократического транзита, по мнению многих исследователей[73], еще не пришло, в том числе и по причине того, что его развитие в странах мира продолжается и не получило в какой-либо степени завершенных форм. Эта содержательная неопределенность затрудняет сущностную однозначную теоретическую трактовку данного термина. Кроме того, в большинстве случаев демократические транзиты носят прерывистый характер, то есть становление демократии чередуется с периодами возврата к авторитаризму.

Поскольку мы разделяем точку зрения российского профессора Андрея Юрьевича Мельвиля[74], нам представляется логичным отталкиваться в нашем научном исследовании от теоретического понимания того факта, что сущность демократического транзита с процессуальной точки зрения как таковая не означает гарантированного успеха и прихода к его конечной точке – консолидации демократии. Этим термином целесообразнее обозначить разнородные процессы перехода от одной общественно-политической системы к другой, причем конечным пунктом данных преобразований не обязательно выступает демократия. Кроме того, в процессе демократического транзита могут произойти трансформации, способствующие откату к прежнему режиму. Процесс возврата может начаться с потерь качества демократии, что грозит не только молодым демократиям, но может затронуть и старые. Потеря качества характеризуется ухудшением уровня одной из двух центральных ценностей демократии – свободы и равенства, а также дополнительной, например контроля власти; это характеризуется отрицательным изменением типа демократии. Демократии могут претерпеть потери в качестве и перейти в один из трех режимов: гибридный, авторитарный или тоталитарный. Процесс может быть медленным и постепенным, начинаясь с потери качества и перехода в «гибридный режим», а затем возможно эволюционирование в один из недемократических режимов.

Терри Карл применяет термин «гибридный режим» для обозначения политических систем с элементами электоральной демократии, но при этом обладающих чертами авторитарного режима (милитаризация, клиентелизм и т. д.), которые существуют в некоторых странах Центральной Америки[75]. Под гибридным режимом понимается самостоятельный тип режима, находящийся между демократией и автократией, а не сокращенный подтип одного из других режимов[76].

Демократический транзит как трансформирующий процесс не может быть рассмотрен только как явление сугубо политическое, так как он охватывает целый комплекс общественных отношений (социально-политических, экономических, культурных и т. д.). В связи с этим для более четкого понимания сущности «демократического транзита» необходимо выявить ряд критериев, к которым следует отнести, в частности, причины, периодизацию, влияние внутренних и внешних акторов и т. д. Данные коррелирующие факторы отражаются во всем многообразии типологий и классификаций демократического транзита, требующих рассмотрения в качестве отдельной научной проблемы.

1.2 Типология демократических транзитов

Различные по своему характеру и результатам общественных трансформаций явления, которые объединяются исследователями в категорию демократических транзитов, протекающих в русле современной демократической волны, не могут, как нам видится, объяснить различия в типах и практике их функционирования. Современная политологическая наука все еще затрудняется представить однозначный ответ на вопросы о том, почему в одних странах транзит начинается раньше и проходит результативнее, чем в других государствах, и почему одни режимы сами предпринимают попытку демократического перехода, а другие сопротивляются демократическим процессам вплоть до непосредственного распада режима.

Типологизация демократических транзитов, как и терминологический аппарат феномена в целом, сопровождающий его функционирование, не отличается однозначностью. В попытке многоаспектного анализа явления учеными выделяются различные типы и модели демократического транзита.

В современной демократической транзитологии наблюдаются два концептуальных подхода, обуславливающих разнообразие типологизации исследуемого политологического феномена. Так, в построении общих моделей, или идеальных типов, видов демократических транзитов одни авторы акцентируют внимание на структурных факторах (прежде всего на социально-экономических предпосылках демократического транзита), а другие на – на процедурно-процессуальных факторах (прежде всего на конкретных действиях политических акторов, от которых зависит процесс транзита)[77]. Более подробно содержание данных подходов в контексте формирующих их факторов и критериев будет рассмотрено ниже. Далее же нам видится необходимым обозначить превалирующие в науке и сформировавшиеся под их влиянием типологии демократических транзитов как политологических феноменов.

Для анализа различных типов транзита американский политолог Терри Карл использует два измерения. Первое основывается на том, был ли транзит инициирован и совершен под руководством элиты или массовой общественности. В центре второго – стратегия перехода: основан ли он на компромиссе или на силе. Компромисс под руководством элиты – это «пакт». Если элита применяет насилие или иным образом форсирует транзит, результатом становится переход по принуждению. Если транзит совершается под управлением общественных масс посредством компромиссов, в результате мы имеем реформу; если же массы применяют насилие – это революция[78]. Терри Карл и Филипп Шмиттер считают, что транзит под руководством масс, будь то пакт или принуждение, в большинстве случаев заканчивается установлением демократии, хотя и только определенным ее видом, в отличие от транзитов посредством реформы или революции[79]. Таким образом, пакт, заключенный между центральными участниками, является важнейшим аспектом транзитологии. Пакты включают в себя взаимные гарантии на жизненно важные интересы участников и имеют ряд составляющих: пакт охватывает всех политически значимых участников и включает в себя ряд соглашений, вследствие которых образуется взаимозависимость участников друг от друга. Вначале все они касаются процедурных вопросов, однако затем затрагивают и более существенные. Кроме того, пакты являются одновременно неограниченными и исключающими, поскольку они ограничивают границы представления для того, чтобы жизненно важным интересам правящей элиты ничто не угрожало. В данном контексте пакты делают транзит более уверенным, поскольку в результате его никто не выигрывает и не проигрывает[80]. Наиболее распространенный тип пакта заключается между сторонниками мягкого курса в рамках авторитарного режима и регулирует отношения с демократической оппозицией. Так, военные могут отказаться от власти в обмен на амнистию за нарушение прав человека во время авторитарного режима. Тем не менее, пакты сопряжены с рядом трудностей с демократической точки зрения, поскольку они ограничивают границы представления и ответственности.

Одна из первых попыток создания моделей в демократической транзитологии на основе процедурно-процессуального подхода была предпринята, в частности, Данкуортом Растоу[81]. По его мнению, демократический транзит включает в себя три фазы:

1) подготовительная фаза, во время которой осуществляется поляризация политических интересов;

2) фаза принятия решения, в рамках которой происходит заключение пактов, включающих осознанное принятие решений, в дальнейшем влияющих на процесс транзита;

3) фаза привыкания, в состоянии которой происходит становление политических институтов и процедур, а также закрепление демократических ценностей.

Анализ теоретических источников показывает, что в классической отечественной научной литературе по транзитологии ХХ века под влиянием процедурно-процессуального подхода, в частности, выделяются также следующие типы транзитов (трактуемых в данном случае в расширительном плане как переход к демократии)[82]:

а) эволюционный (при котором происходит осознанное и поступательное движение в сторону демократического режима);

б) революционный (крушение старого режима и становление демократического);

в) военное завоевание.

В зарубежной классической транзитологии присутствуют другие классификации. Так, в частности, Сэмюэл Хантингтон[83], совмещая в определенной степени оба концептуальных подхода, выделяет три типа демократических транзитов: трансформация, замена и трансплейсмент (трансформация с заменой). Он утверждает, что трансформация возможна, когда «элиты у власти ведут государство к демократии». Иными словами, сам авторитарный режим (главным образом, реформаторы внутри режима) играет решающую роль в процессе транзита. Замена имеет место, когда «оппозиция ведет государство к демократии, а авторитарный режим рушится или свергается». Наконец, трансплейсмент – это тип транзита, при котором оппозиция и режим принимают стратегию переговоров[84]. Основные участники процесса трансплейсмента – это реформаторы в авторитарном режиме и умеренные в оппозиционном блоке. Успех трансплейсмента зависит от способности реформаторов и умеренных контролировать сторонников жесткого курса при авторитарном режиме и радикалов в оппозиционном блоке. По С. Хантингтону, при успешном трансплейсменте «доминантные группы в правительстве и оппозиции» понимают, что «они [были] неспособны в одностороннем порядке определить характер будущей политической системы в своем обществе»[85]. Обе стороны осознают, что это начало перехода. Вначале режим полагает, что сможет эффективно контролировать или подавить оппозицию. Однако когда оппозиция мобилизует людей и становится достаточно сильной, чтобы представлять угрозу для режима, ситуация меняется. В этом случае режим должен принять решение, пойти ли на риск и подавить оппозицию либо вступить в переговоры с ней, чтобы заключить новое политическое соглашение. Похожим образом и оппозиция должна поверить в то, что сможет свергнуть режим, мобилизовав людей. Таким образом, до проведения успешных переговоров между режимом и оппозицией обе стороны должны пройти через процесс «перетягивания каната», который не может закончиться революцией или односторонней победой режима. Разумеется, между режимом и оппозицией в этом случае должно быть безусловное равенство. Как отмечает Сэмюэл Хантингтон, необходимо «постоянное возвратно-поступательное движение, включающее в себя забастовки, протесты и демонстрации, с одной стороны, и репрессии, заключение под стражу, полицейское насилие, осады и военное положение, с другой стороны»[86]. Именно в такой ситуации, когда «оппозиция может мобилизовать поддержку, а правительство – выдержать давление оппозиции», и возможен трасплейсмент.

Сходную типологию демократических транзитов мы также можем наблюдать в научных работах Терри Карл и Филиппа Шмиттера[87], в которых выделяются следующие их типы:

– навязанный переход, при котором наблюдается наибольшее несоответствие между первоначальными ожиданиями от процесса транзита и реальным развитием событий;

– реформистский переход, основные процессы которого происходят за счет давления низов на правящие элиты;

– пактированный переход, суть которого заключается в достижении соглашений с представителями правящих групп прежнего режима;

– и четвертый тип транзита – достижение демократии путем революции.

В числе превалирующих «чистых» типов демократических транзитов при этом выделяются:

– внешнее воздействие – послевоенные преобразования в Германии, Японии, Италии;

– транзит сверху, осуществляемый благодаря действиям правящих групп;

– демократическая революция снизу.

В рамках проблем, рассматриваемых в настоящем исследовании, необходимо особо подчеркнуть тот факт, что от типа демократического транзита зависят последствия трансформации социально-политической системы. Наиболее неблагоприятными для учреждения демократических институтов и укоренения демократических ценностей представляются при этом революционные и навязанные транзиты.

Практика свидетельствует, что навязанный транзит в отличие от пактированного, целью которого является достижение согласия между сторонами-участниками транзита, может спровоцировать эскалацию конфликтов в будущем[88].

Возвращаясь к вопросу типологии, нужно заметить, что с процессуально-эволюционных позиций в науке выделяются следующие виды демократического транзита: либерализация, демократизация и консолидация.

Типология Адама Пшеворского[89] включает в себя только первые два периода:

1) либерализация;

2) демократизации.

Адам Пшеворский объясняет, что демократическое равновесие достигается, когда одна совокупность организаций в состоянии генерировать самообеспечивающее равновесие в контексте транзита. Он также поясняет, что в большинстве случаев переходу в демократический режим предшествует так называемая либерализация процесса, то есть создание автономных организованных групп в гражданском обществе[90]. Данный процесс либерализации является результатом взаимодействия между пошатнувшимся авторитарным режимом и организованным гражданским обществом. Некоторые группы, находящиеся у власти, чувствуют неудовлетворенность общества и извлекают из этого выгоду для консолидирования собственной власти путем формирования альянсов с некоторыми секторами общества. Процесс либерализации нестабилен и не всегда может закончиться переходом в демократию, но он может заложить основы для подобного перехода. Транзит является результатом борьбы элит, действующих в условиях неопределенности. Существуют некоторые виды элит, желающие отменить или реформировать авторитарный режим, но при этом есть два типа конфронтации. Первый – между элитами, борющимися за авторитарный режим, и теми, кто отстаивает демократическую систему. Второй – результат борьбы между прото-демократическими элитами, объединившимися против авторитарных элит, но желающими оставаться у власти и при установлении демократии.

Адам Пшеворский утверждает, что существуют также различные типы транзитов с разными институциональными последствиями; так, некоторые из них могут окончиться автономным военным режимом, в свою очередь создающим нестабильную ситуацию. Тем не менее, все эти транзиты имеют одну общую черту: они являются результатом переговоров элит[91]. Организация демократических институтов будет зависеть от того, насколько каждая из соревнующихся политических элит знает о соотношении сил между собой и остальными элитами. Подводя итог анализу модели транзита по Адаму Пшеворскому, можно сказать, что для достижения и сохранения демократического равновесия необходимо обеспечить защиту всех значимых политических интересов и в то же время создать ситуацию экономической стабильности. Эти два фактора играют важную роль, поскольку именно они стимулируют соблюдение демократических норм. При их отсутствии элиты могут сменить стратегию и пойти против установившегося режима. Данное решение обуславливается не только возможностью успеха и связанными с этим расходами, но также зависит от материального благополучия элит при данном режиме.

Расширенное разделение, полностью включающее три вышеперечисленных этапа, предполагает классическая теория транзитов Гильермо О’Доннелла и Филиппа Шмиттера, определяющая транзит как «промежуток (интервал) между одним политическим режимом и другим»[92].

Здесь либерализация подразумевает эрозию несущих конструкций (в первую очередь политико-идеологических) авторитарного режима.

Демократизация является стадией, следующей за либерализацией. Основное отличие либерализации от демократизации заключено в том, что под либерализацией подразумевается расширение свобод в контексте существующего режима, в то время как в процессе демократизации предполагается смена режима.

Однако наступление стадии демократизации не является гарантией создания прочных основ демократии. Значимую роль в этом смысле играет теоретически финальная стадия – консолидация. Она может быть определена как многоуровневый процесс укрепления демократических институтов, становления системы демократических ценностей в обществе, означающий позитивное завершение транзита и учреждение демократической системы. Причем консолидация в данном случае распадается на два этапа: негативную консолидацию, то есть сдерживание, снижение, если не устранение, любых серьезных вызовов демократии, и позитивную консолидацию – внедрение и закрепление демократических ценностей и установок в сознании и поведении масс и элит[93].

Некоторые из недавно возникших демократических режимов далеки от консолидации, без которой они всего лишь выживают. В частности, эти слабые демократические режимы столкнулись со значительными неопределенностями правил игры в менее развитых регионах мира. Прежде всего это связано со слабой экономикой и острыми социальными проблемами. Хотя многие страны «третьего мира» на пути к процедурной демократии и испытали ряд изменений, таких как свободные выборы с несколькими турами с массовым участием и значительной межпартийной конкуренцией, эти демократические перемены определенно не гарантируют демократической стабильности. Некоторые демократические режимы были либо свергнуты путем переворотов и других жестоких событий, либо постепенно уступали место однопартийным авторитарным режимам[94]. Многие эксперты пытались найти объяснение переменным факторам, которые влияют на демократическую консолидацию, например тип авторитарного режима, формы трансформации режима, организационное планирование и структурные контексты. Эмпирические исследования взаимосвязей между определенным типом демократии и отличительными формами транзитов по-прежнему относительно немногочисленны.

Тем не менее, нельзя отрицать факт влияния формы демократического транзита на этап консолидации, поскольку эти особенности транзитного процесса различными способами оказывают воздействие на принципы, содержание и степень демократической консолидации. Многие исследователи классифицируют переменные факторы транзита от авторитарного правления по темпу, способам демократических изменений, отношению элит авторитарного режима к демократии, стратегиям перехода и относительной силе игроков. Так, Скотт Мейнворинг выделяет три пути от либерализации к демократизации:

1) переход путем сделки;

2) переход путем высвобождения;

3) переход путем поражения режима[95].

Переход путем сделки подразумевает, что «авторитарное правительство начинает процесс либерализации и остается самым весомым игроком в процессе перехода. Это не означает, что оппозиция играет менее значительную роль в процессе, или что правительство контролирует процесс полностью». Переход путем высвобождения означает, что «авторитарное правительство ослаблено, но не настолько, как в процессе перехода путем поражения. Имеется возможность провести переговоры по ключевым особенностям перехода, но с меньшей эффективностью, чем в случае перехода путем сделки». Переход путем поражения режима означает, что «переход происходит, когда крупное поражение авторитарного режима приводит к краху авторитаризма, и характеризуется началом правления демократического правительства»[96].

Согласно Скотту Мейнворингу, эта классификация указывает на различное положение власти в переговорах, а также отмечает разницу взаимодействий между режимами и оппозицией, подчеркивающую решающие различия в том, в какой мере авторитарные режимы влияют на процесс транзита. То есть способ транзита – это важный фактор, который может быть полезен в целях прогнозирования будущего новых демократий.

Некоторые эксперты подчеркивают существенную роль политических элит в процессе перехода от авторитарного правления к демократии[97]. По их мнению, успех транзита определяется участниками политических процессов и их стратегиями. Большинство экспертов определяют политический пакт как полезную стратегию для достижения демократии, подразумевая, что это «соглашение между выбранным набором субъектов, которые стремятся определить правила, регулирующие существование власти на основе взаимных гарантий для «жизненно важных интересов» вступающих в нее»[98]. Такие пакты изначально рассматриваются как временные решения, предназначенные для того, чтобы избежать нежелательных результатов и подготовить почву для создания более постоянных механизмов решения конфликтов. По мнению Гильермо О’Доннелла и Филиппа Шмиттера, «некоторые из элементов этих пактов могут со временем стать законами страны путем включения в конституцию или нормативные правовые акты, другие могут быть учреждены в качестве стандартных процессуальных действий государственными органами, политическими партиями, объединениями интересов и т. п.»[99].

Подводя итог вышесказанному, необходимо констатировать тот факт, что специфика демократических транзитов, осуществленных в 80-90-х годах ХХ века, связана с превалирующей ролью элит, инициировавших преобразования в системе политических институтов. Данное обстоятельство позволяет сделать вывод о том, что итогом демократического транзита, независимо от его типа (как уже отмечалось ранее, в данном случае следует учитывать и влияние коррелирующих внешних и внутренних факторов), может являться внедрение демократических процедур, не подкрепленных формированием соответствующих норм и ценностей среди масс. Однако вполне допустимо, что данные режимы могут преодолеть разногласия элит и даже добиться стабильного состояния, но уже не в качестве полноценных демократий (модель «делегативной демократии» Гильермо О’Доннелла)[100].

В связи с этим можно выделить еще один тип демократического транзита, все более характерный для современных условий. Речь идет о так называемом комбинированном или смешанном типе. Смешанный характер преобразований проявляется в сочетании радикальных перемен в системе политических институтов и эволюционных реформ, проводимых элитами. Сложившаяся практика также привела к тому, что сегодня в политической науке продолжают предприниматься попытки создания синтетических моделей демократического транзита, обобщающие сценарии построения демократических режимов в разных государствах.

В завершении также необходимо особо подчеркнуть тот факт, что демократический транзит, на наш взгляд, не может рассматриваться как просто абстрактный переход от одного общественного состояния к другому, от общества авторитарного к обществу демократическому и свободному. Он является важнейшим элементом, одной из ключевых форм целостного процесса развития недемократического устройства общественной жизни, при котором демократия достигает такого уровня, когда она, с одной стороны, в себе самой находит все необходимые ресурсы для саморазвития, с другой стороны – оказывается способной превратить эти ресурсы в основания для расширенного воспроизводства своего исторического потенциала.

Нужно также акцентировать внимание и на том факте, что демократический транзит не является абстрактным развитием демократии в целом, а существует как конкретный этап, или особая форма ее превращения. После того, как демократический транзит в полной мере реализован во всех своих типах и моделях в зависимости от конкретных условий, наступает следующий этап развития демократии, для которого будут характерны определенные, присущие только ему особенности демократической организации общества и власти. Такие особенности, которых не было и не могло быть на этапе собственно демократического транзита[101].