Демократические транзиты в политическом процессе стран латинской америки: особенности реализации (стр. 8 )

Существующая ситуация – кроме социальных проблем, которые, несомненно, являются наиболее насущными (39,8% населения, то есть 209 миллионов человек, живут в бедности, а 15,4% латиноамериканцев, то есть 81 миллион – в крайней нищете), – основана на структурном дефекте: отсутствии сильного государства. Фернандо Эскаланте, рассматривая случай Мексики, отмечает, что во время авторитарного правления «политики имели огромную власть, и политический класс в целом был крайне силен как раз потому, что государство было слабым»[185]. В соответствии с таким утверждением авторитарные режимы были возможны потому, что не существовало солидных институтов, способных сдерживать, обнаруживать или, смотря по обстоятельствам, наказывать злоупотребления властью. Такие злоупотребления в условиях социального неравенства и фрагментированности, характеризующих Латинскую Америку, обычно связаны как с политической властью, так и с различными случаями личной власти.

Таким образом, в Латинской Америке произошла необычная трансформация: демократия была достигнута независимо от построения государства с господством права. С приходом демократии авторитарное государство оставило после себя множество сфер безнаказанности и злоупотреблений, несовместимых с тем, что может называться господством права или конституционным образом правления, которые характеризуются как раз существованием институтов, предназначенных для предоставления гарантий, таких, как действительное разделение властей, непредвзятая и независимая судебная система и существование инструментов контроля и учета. Отсюда следует необходимость «второго транзита» – строительства государства с господством права, которое, с одной стороны, приручило бы государственную и личную власть, а с другой – предоставило бы формальные гарантии соблюдения основных прав граждан – не только политических демократических прав и основных свобод, но также и насущных социальных прав, в первую очередь это право на работу, образование и здоровье.

Осуществление этого нового транзита – на этот раз от демократии – вот та задача, которая должна быть решена безотлагательно. Это необходимо для предупреждения выхода интенсивного социального и политического противостояния в регионе за рамки законных и формальных каналов, что означало бы возврат к авторитарному правлению, а также, прежде всего, для предоставления действительных гарантий соблюдения основных прав человека, признанных современными конституциями стран Латинской Америки.

Демократии в Чили, Коста-Рике и Уругвае являются наиболее консолидированными в Латинской Америке благодаря высокому уровню экономического роста и расходов на социальные нужды и низкому уровню бедности и социального неравенства, более уважаемым и прозрачным общественным организациям и широким возможностям личностного развития. Неудивительно, что во всех этих странах наблюдается серьезная внутренняя поддержка политического строя.

Мигель Чентано провел исследование историй латиноамериканских государств в XIX веке и пришел к выводу, что только Чили удалось развить сильное государство с профессиональными институтами[186]. Коста-Рика построила сильное государство, способное вести переговоры, с относительно сбалансированными классовыми интересами[187]. Уругвай смог преобразовать традиционные феодальные ценности корпоративизма в сильное государство, а затем установить демократию уже в XIX веке. Кроме того, в Уругвае наладилось автономное и хорошо организованное движение профсоюзов, что способствовало развитию социальных услуг и человеческого капитала через государственные затраты и дальнейшему укреплению государства. Эти сильные государства развивали человеческий капитал, вмешивались в экономику для перераспределения богатства и вели переговоры с силами глобализации для нейтрализации рисков, связанных с либерализацией экономики. Большинство остальных стран Латинской Америки имеют средний уровень дохода, а их демократии действуют лишь в отдельных структурах. Лучше, чем у большинства, дела обстоят в Бразилии, Аргентине и Мексике, которые периодически возглавляют таблицу показателей или находятся на верхних позициях. Разумеется, другие латиноамериканские страны и иностранные правительства, организации и бизнес-секторы относятся к ним с большей осторожностью, нежели к более мелким государствам Латинской Америки. Эти латиноамериканские «гиганты» имеют федеральное правительство, этнические прослойки (за исключением Аргентины) и высокий уровень бедности в сельских районах. Все они владеют значительными природными ресурсами, значительными достижениями в развитии нишевой экономики и экономической инфраструктуры. Во всех этих странах было зафиксировано реформаторское движение «Розовый прилив», которое захватило власть в Бразилии и Аргентине и почти добилось этого в Мексике. Тем не менее, их рейтинг довольно непредсказуем и состоит из успехов, периодов застоя и поражений. И в Бразилии, и в Аргентине, и в Мексике уровень бедности сократился, и они сильно приблизились к ведущим латиноамериканским государствам по индексу трансформации Бертельсманна. Более подробные данные по индексу Бертельсманна приведены в приложении №3 к диссертационному исследованию.

Компромиссы между усовершенствованием демократии и экономическим ростом – это попытка разрешения одного из демократических противоречий: политической системы, основанной на равенстве и свободе, при экономической системе, основанной на неравенстве. Для значительного усиления демократии и увеличения экономического роста необходимо принять новый общественный консенсус для расширения полномочий государства в сочетании с политикой перераспределения налогов, увеличения заработных плат и формирования среднего класса вследствие поддержки малого и среднего бизнеса. Однако социальный консенсус перераспределения должен быть принят прозрачными, эффективными и надежными государственными институтами параллельно с серьезным экономическим ростом[188]. В таких обстоятельствах социальный консенсус перераспределения должен привести к сокращению социально-экономического неравенства, развитию человеческого капитала и политической культуры доверия и терпимости. Это поможет укрепить гражданское общество и мощь государства, а также основы демократии. Однако на данный момент приход к общественному консенсусу перераспределения кажется маловероятным.

Более правдоподобный сценарий развития событий для государств «Розового прилива» – схемы Чили и Коста-Рики. Сочетание таких факторов, как постепенное развитие, гарантия жилья, этика социальной справедливости и сильное государство приводят в результате к социальному консенсусу, а точнее, к серии продуманных, обговоренных, краткосрочных малых компромиссов. В этих условиях возникает острая необходимость совершенствования механизмов государственного регулирования, которые позволили бы реализовать национальную программу, дающую перспективу для развития экономики и производства, с одной стороны, гарантирующую социальную защиту широким слоям трудящихся — с другой. Данные меры позволят укрепить доверие к институтам демократии и станут основой консенсуса, столь необходимого для успешной реализации демократического транзита.

В случае Латинской Америки необходимо понимать, что сильное государство не является гарантией его устойчивого развития, поскольку общественное восприятие государственных институтов может сказаться на их работе.

В первую очередь необходимо, чтобы граждане обрели доверие к существующим институтам и использовали их для удовлетворения своих личных и коллективных потребностей. Укрепление доверия к властям и государственным институтам, кроме того, будет содействовать улучшению их работы, поскольку от общественного восприятия таких институтов может зависеть их функционирование.

Следует отметить, что недавние экономические и политические неурядицы в некоторых странах Латинской Америки представляют собой серьезную угрозу для будущего демократии в этом регионе. Кроме того, бедность, социальная несправедливость, растущее неравенство и стойкое общественное мнение о том, что условия жизни ухудшились или, по крайней мере, не улучшились, как было обещано новым либеральным латиноамериканским режимом, могут подорвать поддержку общественностью как экономической политики, основанной на рыночных отношениях, так и демократических правительств, ее проводящих.

Консолидация демократии в контексте демократического транзита – это «процесс, в результате которого демократия находит столь широкую поддержку среди граждан, что ее падение представляется невозможным»[189]. Успех или неудача в экономической сфере неизбежно сказывается на политической сфере и наоборот, поэтому правительства латиноамериканских государств, содействуя решению проблем экономического развития, проводят стратегию дальнейшей демократизации общества и государства. Однако укрепление демократии зависит не только от экономического роста и равномерного распределения благ. Согласно исследованиям Стефана Хаггарда и Роберта Кауфмана, «оно зависит также от создания политических институтов, способных служить эффективными посредниками при принятии политических решений и регулировать отношения между противоборствующими социальными и экономическими силами»[190].

Конституционный процесс в странах Латинской Америки демонстрирует, что конституционные приемы предоставляют источники законности и для демократической, и для авторитарной систем, отражают обостренные отношения между демократической политикой и устремлениями закона и порядка. Если интересы «прогрессивных» верхушки и среднего класса, сталкиваясь с демократической политикой, могут быть нарушены «властью толпы», то посредством конституционных методов (в том числе и конституционных приемов, стимулируемых военной силой) низший класс и иные радикальные силы вытесняются из политической жизни, что становится своеобразным выбором[191]. После начала процесса транзита страны Латинской Америки за счет участия в строительстве международной, региональной и гражданской систем прав человека, а также за счет обеспечения институционализации личных и коллективных прав попытались избежать вышеизложенных злоупотреблений конституционными принципами. Конституционный режим и управление на основе законов в течение этого периода рассматриваются в качестве гарантии того, что все граждане в равной мере обладают основными правами, и становятся непременным условием реализации демократии и качественного управления[192].

Однако в странах Латинской Америки существует серьезный разрыв между политической практикой и принципами конституционного режима. Хотя в процессе транзита гражданское общество постепенно развивается и крепнет, однако традиционная политика знати, а также серьезное общественное неравенство вызывают все большее и большее распространение в народе чувства разочарования демократической политикой[193]. Самым решающим фактором здесь является то, что в большинстве стран Латинской Америки демократические режимы совершенно не обеспечивают создание подлинно правового общества. Одним из последствий длительного господства власти является сформировавшаяся среди людей, облеченных властью, субкультура «преступление без наказания». Установление демократической системы вовсе не означает достижения повсеместного уважения гражданских прав. Уклонение от уплаты налогов, отмывание денег, использование детского труда и даже торговля наркотиками зачастую не относятся к объектам преследования государственными правоохранительными органами. Что касается этих органов, то их обычной обязанностью является только защита интересов власть имущих от посягательств «опасных элементов».

Одновременно с этим даже после установления демократической системы насилие все еще является тяжелой застарелой болезнью общественной жизни стран Латинской Америки. Это насилие, корни которого находятся в растущем неравенстве и отсутствии среднего класса. Если говорить о недостатке гарантий для низших слоев общества в таких сферах, как ЖКХ, медицина и даже безопасность личности, то это самое обычное явление, которое отражает состояние «утраты достоинства, силы и ценности» существования и чувств этой прослойки населения.

В Мексике физическое устранение политического соперника отвечает общепринятым нормам поведения, и к тому же сплошь и рядом это осуществляется при поддержке государственных структур. Отсутствие государственного преследования сотрудников, прибегающих к насилию, означает, что по отношению к тем журналистам и судьям, которые пытаются разоблачить преступные действия, применяется насилие с целью их устрашения, поэтому они хранят молчание. Одновременно происходит рост коррупции, что приводит к дальнейшему ухудшению налаженности демократической политики. Безразличие всего общества (включая бедных и богатых), вплоть до соучастия, свидетельствует о том, что восполнение недостатка законности является совсем не простым делом. Среди случаев, вызывающих отклик в международном сообществе, также следует выделить многократно повторяющиеся случаи применения пыток сотрудниками правоохранительных органов, насилие по отношению к бездомным и нищим крестьянам, вплоть до убийств, создание незаконных военных формирований, а также торговлю наркотиками, активизацию преступных группировок и даже партизанских отрядов.

Неудачи в области достижения устойчивого экономического роста и сокращения масштабов бедности и неравенства доходов могут иметь катастрофические последствия для консолидации демократии. За последние десять лет имелось на удивление мало случаев возврата к авторитарному правлению, однако тот факт, что большинству новых демократий удалось выжить в тяжелых экономических условиях, не должен стать источником оптимизма. Демократия несовместима с углублением социальной дезинтеграции, ведь именно в обществе, характеризуемом бедностью, низким качеством жизни и социальной нестабильностью, сохраняется почва для призывов к авторитарному правлению[194]. Выживание – это не то же самое, что укрепление демократии, и может случиться так, что шаткая экономическая ситуация может снова подвергнуть риску законность существующих политических институтов. Несмотря на то, что они смогли пережить долгие годы социального противостояния в сочетании с экономической нестабильностью и спадом экономической активности, некоторые новые демократические режимы Латинской Америки, возможно, падут в долгосрочной или даже среднесрочной перспективе, если их правительства не смогут в значительной мере и в возможно короткие сроки сократить высокий уровень бедности, неравенства и социальной несправедливости, которые их сегодня характеризуют, и заложить фундамент для устойчивого экономического роста.

Таким образом, проведенное исследование особенностей реализации демократических транзитов в политическом процессе стран Латинской Америки позволяет сделать следующие выводы:

1. Государства латиноамериканского региона балансируют между авторитарной диктатурой и выборной демократией. При этом можно выделить два типа промежуточных режимов. Для первого типа (конкурентной олигархии) характерно практически полное отсутствие норм избирательного права: все кандидаты являются выходцами из социально-экономической элиты, а правом голоса наделена ограниченная часть взрослого населения. Другой переходный тип можно охарактеризовать как выборная полудемократия, когда в стране существуют свободные выборы, но лишь избранные могут участвовать в голосовании, а выборы призваны оставить у власти текущего лидера (или назначенного им преемника), либо выборы являются честными и открытыми для всех, однако эффективная политическая сила не приходит к власти и оказывается неспособной продвинуть своих делегатов.

С конца 1970-х годов и до настоящего времени процесс транзита в каждой из стран Латинской Америки имеет свои отличительные черты. Политические изменения в каждой стране региона могут развиваться в русле следующих категорий: демократический режим, в котором государственные лидеры приходили к власти в результате свободных, честных и соревновательных выборов при участиии значительной части взрослого населения страны; полудемократический режим, где выборы были свободными, но не совсем справедливыми – с явным преимуществом одного из кандидатов, либо же когда избранные лидеры были вынуждены делиться или передавать часть полномочий группам, которые не получили достаточного количества голосов (землевладельцам или военным); олигархический режим, в котором выборы были в целом честными, но не свободными; кандидаты на таких выборах являются выходцами из элиты, а право голоса предоставлено очень малому количеству взрослого населения страны; недемократический режим – во всех других случаях, а также в годы военных переворотов.

В рамках исследования нами разработаны три модели демократического транзита в Латинской Америке. К первой модели транзита относятся Аргентина, Эквадор и Уругвай – государства, которые прошли прямой путь от авторитарного правления к либеральной демократии. Вторая модель транзита характеризуется постепенным переходом к демократии (Бразилия, Мексика). Третья модель включает в себя изменения, которые особенно заметны в период нелиберальной демократии, когда они напоминали сделку: выборы могут быть честными и свободными, но при этом ограничения прав человека остаются в силе (страны Центральной Америки и Парагвай).

2. Особенности функционирования стран Латинской Америки обуславливают, по нашему мнению, необходимость разделения субъектов демократических транзитов на две группы: внешние (иностранные государства и корпорации, общественные организации и т. д.) и внутренние (народ, партии, этнические и социальные группы).

Наличие и состав внешних субъектов демократических транзитов в странах Латинской Америки обусловлен международным влиянием на режимные изменения в изучаемом регионе. К числу основных субъектов можно отнести: США, Европейский союз, ООН, Всемирный банк, Межамериканский банк развития, международные неправительственные организации, интеграционные объединения, такие как МЕРКОСУР (Южноамериканский общий рынок) и УНАСУР (Союз южноамериканских наций)», а также CELAC (Сообщество стран Латинской Америки и Карибского бассейна), ОАГ (Организация американских государств). Внешние субъекты демократических транзитов в странах Латинской Америки достаточно разнообразны, это обуславливает порой возникновение противоречивых интересов относительно перспектив транзита в регионе. При этом большинство внешних акторов обладает значительным политическим и экономическим влиянием, что позволяет им оказывать существенное давление на национальные системы государств.

Несмотря на все недостатки и сложности, стабильное функционирование внешних акторов является необходимым, хотя и недостаточным условием для успешного транзита в странах Латинской Америки.

Внутренние же субъекты, хотя и играют первостепенную роль в процессе транзита, а также демонстрируют способность к модернизации, все еще находятся в стадии формирования политических институтов, в результате чего происходит процесс самоорганизации в политике различных социальных групп с их специфическими интересами. Учитывая взаимосвязь рыночных отношений и демократических транзитов, можно выделить и еще один внутренний субъект – класс олигархов. Немаловажную роль среди внутренних субъектов также играет и армия.

3. За последние два десятилетия некоторыми государствами Латинской Америки (Уругвай, Чили, Коста-Рика) были достигнуты серьезные успехи в области укрепления демократии и перехода к гражданским и более прозрачным формам правления. Однако перспективы демократических транзитов в регионе в целом по-прежнему остаются противоречивыми.

В настоящее время в регионе наблюдается слияние процессов экономической и политической либерализации. В целом можно сказать, что Латинская Америка встала на путь развития, который включает в себя и свободный рынок, и политическую демократию, однако в регионе по-прежнему существуют серьезные риски для развития экономики, установления всеобщего равенства, социальной справедливости и демократической консолидации.

Хотя социальные беспорядки и растущее неравенство в Латинской Америке пока не привели к авторитарному режиму, демократическая консолидация в регионе все же находится под серьезной угрозой. Так происходит из-за существующего социального насилия и из-за создания благодатной почвы для популистских и антидемократических политических движений.

Несмотря на то что в процессе транзита гражданское общество постепенно развивается и крепнет, однако традиционная политика знати, а также серьезное общественное неравенство вызывают все большее и большее распространение в народе чувства разочарования демократической политикой. Самым решающим фактором здесь является то, что в большинстве стран Латинской Америки демократические режимы совершенно не обеспечивают создание подлинно правового общества.

Неудачи в области достижения устойчивого экономического роста и сокращения масштабов бедности и неравенства доходов могут также иметь катастрофические последствия для консолидации демократии. За последние десять лет имелось на удивление мало случаев возврата к авторитарному правлению, однако тот факт, что большинству новых демократий удалось выжить в тяжелых экономических условиях, не должен стать источником оптимизма. Демократия несовместима с углублением социальной дезинтеграции, поскольку именно в обществе, характеризуемом бедностью, низким качеством жизни и социальной нестабильностью, сохраняется почва для призывов к авторитарному правлению.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В настоящее время роль латиноамериканских государств в качестве одного из центров мировой политической и экономической активности в современном мире повышается. Во многом это связано с тенденцией к демократическим транзитам в данных государствах. Опыт их перехода от авторитарных режимов к демократии уникален и интересен: страны, которые долгое время считались территориями, на которых царил произвол военных диктатур, за последние двадцать пять лет добились значительных успехов в социально-экономической сфере, а также стали одним из полюсов формирующегося многополярного мира.

В этой связи изучение демократических транзитов в странах Латинской Америки истории имеет важное научное и практическое значение. Проведенное диссертационное исследование данных вопросов позволило прийти к следующим выводам:

1. Понятие демократического транзита возникло как ответ на критику абстрактности теории модернизации. В современной политологической науке отсутствует однозначное определение данного процесса. В общем виде суть транзита видится в установлении демократического режима в каком-либо государстве, в изменении политической системы в сторону демократии.

Исследователями используются различные термины для описания данного политологического феномена. Среди основополагающих концептов при этом превалируют такие понятия, как «транзит», «переход», реже – «трансформация», «преобразование». И связано это с тем обстоятельством, что слово «переход» является переводом английских терминов «transit» и «transition».

На фоне существующего многообразия терминологии демократический транзит как процесс в современной науке рассматривается в качестве содержательной основы процесса модернизации, которая раскрывает ее суть в политическом контексте. Так трактуется демократический транзит в широком смысле слова. В более же узком и специальном понимании данный термин в современной политологии означает переходный процесс, связанный с изменениями политической системы государства, направленными в сторону более совершенной формы демократии.

Демократический транзит, по нашему мнению, не может рассматриваться как просто абстрактный переход от одного общественного состояния к другому, от авторитарного общества к демократическому и свободному. Он является важнейшим элементом, одной из ключевых форм целостного процесса развития недемократического устройства общественной жизни вплоть до такого уровня развития демократии, когда она, с одной стороны, в себе самой находит все необходимые ресурсы для саморазвития, с другой стороны – оказывается способной превратить эти ресурсы в основания для расширенного воспроизводства своего исторического потенциала.

2. Типологизация демократических транзитов, как и терминологический аппарат феномена в целом, сопровождающий его функционирование, не отличается однозначностью. В попытке многоаспектного анализа явления учеными выделяются различные типы и модели демократического транзита.

В транзитологии наблюдаются два концептуальных подхода, обуславливающих разнообразие типологизации демократических транзитов. В построении общих моделей, или идеальных типов, видов демократических транзитов одни авторы акцентируют внимание на структурных факторах (прежде всего на социально-экономических предпосылках демократического транзита), а другие - на процедурно-процессуальных факторах (прежде всего на конкретных действиях политических акторов, от которых зависит процесс транзита).

Одна из первых попыток создания моделей в демократической транзитологии на основе процедурно-процессуального подхода была предпринята, в частности, Д. Растоу, который выделял три фазы демократического транзита: 1) подготовительную фазу; 2) фазу принятия решения; 3) фазу привыкания.

Учеными также выделяются следующие типы транзитов (трактуемых в данном случае в расширительном плане как переход к демократии): а) эволюционный; б) революционный; в) военное завоевание.

В зарубежной классической транзитологии присутствуют и другие классификации. Так, в частности, С. Хантингтон, совмещая в определенной степени оба концептуальных подхода, выделяет три типа демократических транзитов: трансформация, замена и трансплейсмент (трансформация с заменой). Сходную типологию демократических транзитов можно также наблюдать в работах Т. Карл и Ф. Шмиттера, в которых выделяются следующие их типы: навязанный переход, реформистский переход, пактированный переход и достижение демократии путем революции.

Можно выделить еще один тип демократического транзита, все более характерный для современных условий, – комбинированный или смешанный. Смешанный характер преобразований проявляется в сочетании радикальных перемен в системе политических институтов и эволюционных реформ, проводимых элитами.

3. На демократические транзиты оказывают влияние как внутренние, так и внешние факторы. В настоящее время успешный демократический транзит происходит под влиянием в первую очередь внутренних факторов. Так, создание устойчивой партийной системы, развитие институтов гражданского общества, проведение эффективных экономических и социальных преобразований способны оказывать прямое влияние на процесс консолидации демократии и повышать ее качество.

Влияние же внешних факторов на демократический транзит является косвенным и зачастую носит негативный характер. Одним из внешних факторов, влияющих на демократический транзит, является диффузия. При диффузии демократии государство находится под влиянием норм и убеждений другого государства. Другим внешним фактором является международная структура. Отношения между государствами оказывают заметное влияние на процесс транзита и могут либо поспособствовать развитию демократии, либо замедлить его.

На международном уровне процесс транзита главным образом формируется внешней политикой государств, международных институтов и норм, а также стратегически конкурирующими интересами. В последнее время на демократические транзиты стала все большее влияние оказывать глобализация, однако экономические аспекты интеграции в мировой экономике могут привести к упадку национального демократического правительства.

4. Страны латиноамериканского региона балансируют между авторитарной диктатурой и выборной демократией. При этом выделяются два типа промежуточных режимов. Для первого типа (конкурентной олигархии) характерно практически полное отсутствие норм избирательного права: все кандидаты являются выходцами из социально-экономической элиты, а правом голоса наделена ограниченная часть взрослого населения. Другой переходный тип можно охарактеризовать как выборная полудемократия, когда в стране существуют свободные выборы, но лишь избранные могут участвовать в голосовании, а выборы призваны оставить у власти текущего лидера (или назначенного им преемника), либо выборы являются честными и открытыми для всех, однако эффективная политическая сила не приходит к власти и оказывается неспособной продвинуть своих делегатов.

С конца 1970-х годов и до настоящего времени процесс транзита в каждой из стран Латинской Америки имеет свои отличительные черты. Политические изменения в каждой стране региона могут развиваться в русле следующих категорий: демократический режим, в котором государственные лидеры приходили к власти в результате свободных, честных и соревновательных выборов, в которых принимала участие значительная часть взрослого населения страны; полудемократический режим, где выборы были свободными, но не совсем справедливыми – с явным преимуществом одного из кандидатов, либо же когда избранные лидеры были вынуждены делиться или передавать часть полномочий группам, которые не получили достаточного количества голосов (землевладельцам или военным); олигархический режим, в котором выборы были в целом честными, но не свободными. Кандидаты на таких выборах являются выходцами из элиты, а право голоса предоставлено очень малому количеству взрослого населения страны; недемократический режим – во всех других случаях, а также в годы военных переворотов.

В рамках исследования нами разработаны три основных модели демократических транзитов в странах Латинской Америки. В первую группу входят Аргентина, Эквадор и Уругвай – государства, которые прошли прямой путь от авторитарного правления к либеральной демократии. Вторая модель транзита характеризуется постепенным переходом к демократии (Бразилия, Мексика). Третья модель включает в себя изменения, которые особенно заметны в период нелиберальной демократии, когда они напоминали сделку: выборы могут быть честными и свободными, но при этом ограничения прав человека остаются в силе (наименее развитые страны Центральной Америки и Парагвай).

5. Особенности функционирования стран Латинской Америки обуславливают, по нашему мнению, необходимость разделения субъектов демократических транзитов на две группы: внешние (иностранные государства и корпорации, общественные организации) и внутренние (народ, партии, этнические и социальные группы).