Демократические транзиты в политическом процессе стран латинской америки: особенности реализации (стр. 4 )

Демократии в разных странах имеют ярко выраженную национальную специфику, под воздействием которой они формируются как процессы. Но все же следует еще раз отметить глобальный характер транзитных процессов. Современное мировое пространство характеризуется усилением перекрестных взаимодействий, то есть взаимных влияний национальных культур, а значит социальных, экономических, политических, культурных и других процессов[102].

1.3 Внутренние и внешние факторы демократических транзитов

Влияние внутренних и внешних факторов на осуществление демократических транзитов, как уже подчеркивалось в нашей работе, нашло свое подробное научное отражение в рамках применения структурного и процессуально-процедурного подходов в качестве теоретико-методологических инструментов, определяющих функционирование, результативность и потенциал данного феномена в проекции идеальной модели и в практике функционирования отдельных государств мира.

Так, представители структурного подхода (Cеймур Липсет, Габриэль Элмонд, Сидней Верба, Данкуорт Растоу, Рональд Ингхарт и др.)[103] выявляют связь между некоторыми социально-экономическими и культурно-ценностными показателями и вероятностью установления и поддержания демократического режима. Представители данного подхода выделяют три основных типа предпосылок демократии: высокий уровень экономического развития, национальное единство и установление системы ценностей, основанной на верховенстве демократических принципов.

Последователи процедурно-процессуального подхода (его также называют «волюнтаристским») главную роль отводят политическим решениям, принимаемым агентами транзита, и исходят из принципа, что никакие факторы (в том числе социально-экономические, культурные и т. д.) не могут помочь предугадать, какие решения будут приниматься конкретными политическими силами[104].

Сравнивая обозначенные подходы, Андрей Юрьевич Мельвиль сформулировал гипотезу о том, что на раннем этапе транзита преимущественное значение имеют процедурные факторы, а на стадии консолидации демократии, напротив, главными становятся структурные факторы[105].

На наш взгляд, два выделенных подхода не являются взаимоисключающими и не предполагают их полную абсолютизацию, что особенно актуально в условиях текущей демократической волны, характеризующейся большим разнообразием отправных точек и политических траекторий. Многие исследователи также склоняются к мнению о том, что более целесообразно рассматривать данные подходы как взаимодополняющие в силу того, что фактически они делают упор на разные коррелирующие стороны демократических транзитов[106].

В научных исследованиях закономерно ставится вопрос о том, правомерно ли считать демократию прямым следствием определенных социально-экономических показателей. В частности, сегодня известны недемократические режимы с высоким уровнем экономического развития (Китай, Сингапур, ряд государств Персидского залива).

В своей работе «Демократия и развитие» Адам Пшеворский анализирует отношения между демократическим транзитом и экономическим развитием[107]. Он изучает влияние экономических результатов (измеряемых как доход на душу населения) на тип режима и на смену режимов. Примечательно, что вопреки теории модернизации экономически развитые диктатуры с меньшей вероятностью перейдут в демократию, чем менее развитые. Он также считает, что диктатуры среднего уровня развития скорее перейдут в демократию, нежели финансово благополучные или бедные диктатуры[108]. Его эмпирические доказательства ставят под сомнения теорию модернизации.

Тем не менее, модель Адама Пшеворского не может объяснить зависимость транзита от степени экономического развития, а также подъем демократий, однако устанавливает причины сохранения или укрепления демократии. Чаще всего демократия сохраняется в финансово благополучных странах. Но почему? Не потому ли, что благосостояние означает более высокий уровень образования, а высокий уровень образования, в свою очередь, бóльшую приверженность демократическим ценностям? Данная гипотеза не представляется верной, поскольку в таком случае у развитых диктатур появится стимул к транзиту, а это не так. Может, дело в том, что благополучие означает бóльшую политическую стабильность? Адам Пшеворский не дает четкого объяснения тому, почему демократии сохраняются в экономически развитых странах. Он устанавливает взаимосвязь между этими двумя явлениями, но не объясняет ее. Данная проблема может быть присуща макроуровневым анализам, которые не всегда могут представить четкую картину.

Многие исследователи, например такие, как Гильермо О'Доннелл, Филипп Шмиттер, Адам Пшеворский и Сэмюэл Хантингтон[109], при объяснении перехода к демократии придерживаются подхода, ориентированного на участников. Они фокусируют внимание на стратегиях, предположениях и подсчетах лидеров элит, возглавляющих процесс транзита в критических фазах, и полагают, что объективные условия, такие как степень экономического развития и сила государства, связаны с транзитными процессами, однако эти условия не могут объяснить возникновение демократии на определенной стадии или, напротив, ее упадка. По мнению этих авторов, необходимо производить оценку стратегических выборов участников в данных условиях и их взаимодействия для того, чтобы понять, почему в одном случае демократия состоялась, а в другом потерпела крах. Они считают, что авторитарный режим теряет контроль над обществом в связи с необходимостью реформирования режима. Поскольку реформаторы полагают, что поддерживание режима диктатуры не поможет им сохранить власть или повысить легитимность режима, они пытаются укрепить свою легитимность путем принятия политики либерализации. Тем не менее, открытие общества может привести к непредсказуемым последствиям и дать возможность группам в гражданском обществе мобилизовать своих участников. Кроме того, результаты транзита зависят от совокупного взаимодействия главных участников.

Хотя отмеченные выше авторы утверждают, что общественные движения становятся более активными в процессе транзита, они не объясняют, как стратегии общественных движений влияют на взаимодействие участников. Вместо этого они уделяют основное внимание выборам, подсчетам и стратегическому поведению элиты – как в рамках режима, так и в оппозиционных группах.

К числу структурных предпосылок идеального типа демократического транзита относят и наличие в обществе особых культурных условий, благодаря которым возможно формирование системы ценностей, основанной на гражданской культуре[110]. В их числе следует назвать такие, как поддержка демократических институтов, политическая терпимость и толерантность, чувство индивидуальной политической «эффективности», политическое участие, а также некоторые религиозные традиции[111].

Теоретически и практически подтвержденным выглядит тот факт, что система ценностей, основанная на признании демократических прав и свобод, наряду с достаточно высоким уровнем социально-экономического развития создает благоприятный климат для развития демократии и успешного завершения процесса демократического транзита. Данный факт доказывает существование определенных корреляций между демократией и политической культурой. Однако в то же время необходимо отличать подобные корреляции от предварительных структурных условий, без которых представляется невозможной инициация процесса демократического транзита. Те факторы, которые рядом исследователей причисляются к условиям демократии, в реальности могут оказаться последствиями самого процесса транзита[112].

Именно благодаря подобным научным сомнениям в современной транзитологии появился новый методологический подход, который особое внимание уделяет эндогенным факторам, то есть конкретным процессам и процедурам, результат которых зависит от действий самих агентов транзита (Гильермо О'Доннэл, Филипп Шмиттер, Хуан Линц, Терри Карл и др.)[113]. Ведущий момент в данном подходе состоит во взаимодействии конкурирующих элит, сознательном выборе ими каких-либо форм организации и институтов новой политической системы.

Многочисленные модели построения общей теории развития демократического транзита, его типы, структурирование общих принципов и их корректировка на внутренние факторы развития демократии в отдельно взятой стране поставили перед исследователями и политологами еще один важный вопрос – о достоверности влияния внешних факторов, выражающихся в геополитических реалиях, в которых оказываются государства в период реализации транзита. В частности, Филипп Шмиттер сводит данное «внешнее влияние» к минимуму. Но в то же время соглашается с тем, что внешнее воздействие на переходные процессы в современных транзитных странах более ощутимо, чем в государствах «второй волны демократизации»[114].

Несмотря на необходимость фундаментального исследования влияния внешних факторов на демократический транзит, на наш взгляд, данное влияние является косвенным и зачастую носит противоречивый характер.

Существует ряд внешних факторов, таких как диффузия демократии, международная структура и продвижение демократии. При диффузии демократии государство находится под влиянием норм и убеждений другого государства. Диффузия норм может пониматься как результат действий участника либо как незапланированный результат международных событий[115]. Когда транзит планируется внешним участником, то стороны, реализующие данный процесс, стараются достичь этой цели путем распространения норм и представлений[116]. Теоретики различают два вида диффузии норм: «убеждение» и «общественное влияние». Убеждение – это общественный процесс, при котором меняется отношение к некоторым явлениям. Общественное влияние подразумевает под собой внешнее давление, результатом которого становится принятие норм. Считается, что последнее явление имеет более глубокое действие и ведет к процессу усвоения и принятия правил, тогда как навязываемое принятие не носит глубокого характера[117].

Еще одним внешним фактором, влияющим на процесс транзита, является международная структура. Отношения между государствами оказывают сильное влияние на демократизацию отдельной страны и могут либо поспособствовать развитию демократии, либо замедлить его. Кроме взаимоотношений государств некоторые теоретики также считают, что важную роль играют глобализация и географические факторы[118]. Европейское экономическое сообщество и международные организации имеют непосредственную связь с транзитами и появились в результате глобализации. Международные организации, чьи корни уходят по большей части в Западный свет, проводят кампании с целью пропаганды демократических ценностей и, тем самым, внесения собственного вклада в распространение демократии. Таким образом, можно сказать, что страны находятся под влиянием событий за пределами их государственных границ, а значит, и международной структуры.

Немецкий ученый Эберхард Сандшнайдер определяет продвижение демократии как совокупность всех попыток внешних участников, собирающихся изменить структуру политических решений в конкретной стране так, чтобы она отвечала демократическим критериям[119]. Внешние участники определяются как агенты, пытающиеся повлиять на процесс транзита в другой стране, а не в своей.

Только в последние годы исследователи транзитов учли этот политический аспект и вплотную занялись изучением явления продвижения демократии. По этой причине исследования на данную тему весьма ограниченны, конкретных примеров мало, а теоретическая основа скудна. Политология усматривает в процессе транзита множество проблем и рисков, что лишний раз доказывает, что «литературу едва ли можно использовать как руководство для будущих сторонников демократии, разве что для того, чтобы лишний раз прочесть, как мало можно сделать»[120].

Рост числа стран с демократическим строем по всему миру, а также интерес этих стран к распространению демократической формы правления привел к «международной политике транзита»[121]. Международная политика транзита может быть описана как глобальное явление, где «международные отношения, поддерживаемые правительством, дополняются отношениями между частными лицами, группами и обществом, которые могут оказывать и оказывают значительное влияние на ход событий»[122]. Иными словами, правительства проводят политику «продвижения демократии», сделав ее постоянной частью своей внешней политики. Цель ее – переход от автократического режима к демократии посредством демократического транзита и консолидации. Таким образом, явление продвижения демократии всегда рассматривается в рамках процесса транзита[123].

По мнению Эберхарда Сандшнайдера, на продвижение демократии влияют следующие взаимосвязанные аспекты:

- общая международная обстановка, различные участники, мотивы и интересы внешних участников;

- стратегии, инструменты и методы внешних участников;

- адресат;

- процесс демократизации на разных стадиях транзита[124].

Что касается общей международной обстановки, каждый процесс транзита происходит в социально-исторической среде, которая оказывает на него прямое или косвенное влияние. Косвенное влияние отмечается изменениями в общем климате международной политики. Действия западных государств по продвижению демократии относятся к этой категории. В качестве примера можно привести политику въезда, проводимую Евросоюзом. К прямому влиянию относятся конкретные меры по поддержке установления демократических структур. К ним относятся экономическая и политическая поддержка, а также установление гражданского общества на стадии консолидации[125].

Научная литература по данному вопросу подробно рассматривает явление «плюрализма участников», подразумевающее под собой тот факт, что в продвижении демократии участвуют многочисленные государства и публично финансируемые негосударственные участники. Так, Стефан Майр утверждает, что государственные участники напрямую вовлечены в процесс установления демократических институтов, тогда как негосударственные чувствуют себя ответственными за дополнение этих институтов политическим образованием, медиа-поддержкой, методическими рекомендациями, а также мотивацией групп в гражданском обществе[126]. По мнению же Эберхарда Сандшнайдера, внешних участников процесса продвижения демократии можно разделить на три категории. Это международные и многосторонние организации, такие как ООН, Мировой Банк и Евросоюз, суверенные государства и негосударственные организации[127].

Мотивы и цели внешних участников играют важную роль в процессе продвижения демократии. Зачастую понимание того, что составляет успешную демократию, существенно отличается у разных участников. Хотя главной их целью является продвижение демократии, за этим стремлением существует также и ряд скрытых мотивов, таких как безопасность или экономические намерения. В то время как международные и многосторонние организации в основном сосредоточены на модернизации и экономических основах процесса транзита, демократические государства в большинстве своем больше заботятся о своих собственных интересах в процессе продвижения демократии. В этом случае выбор целевых стран, адресатов и мер основывается на эгоистических побуждениях.

Следует отметить, что инструменты и методы, используемые в процессе продвижения демократии, варьируются от содействия и консультации до военного вмешательства и международного давления. Что касается содействия и консультации, то, согласно Томасу Карозерсу, существуют три отправных точки, с которых может начаться продвижение демократии. Это легитимизация демократии посредством выборов, установление демократических институтов, укрепление гражданского общества и политической культуры с поддержкой демократических идеалов[128].

На международном уровне процесс транзита главным образом формируется внешней политикой государств, международных институтов и норм, а также стратегически конкурирующими интересами. Ученые и политические деятели не должны рассматривать давление в рамках транзита как линейный процесс. Напротив, четкое понимание этой концепции должно рождаться с признания того, что попытки транзита используются в еще более законных интересах и во многих случаях препятствуют попыткам государств изменить политическую систему. Таким образом, принятие демократических принципов влечет за собой риск неудач и возможного возврата недемократического правления.

Влияние иностранных государств на демократический транзит в последнее время отошло на второй план по сравнению с влиянием глобализации. О значении глобализации ведутся споры, как и о степени влияния на отдельные государства. В широком смысле, глобализация представляет собой совокупность процессов, включающих в себя большое количество людей и ресурсов, ведущих к взаимосвязи и интеграции всего мира. Это намеренное преследование целей (экономических и политических) по расширению области деятельности государств, организаций и индивидуумов через государственные границы[129]. В настоящее время экономики интегрированы в глобальную экономику через международные финансовые организации и торговые соглашения. Эти организации и соглашения зачастую формируют политические векторы, изменяя политический процесс, демократические институты и воздействуя на степень политического участия.

Мнения ученых о влиянии глобализации на демократический транзит расходятся. Одни утверждают, что государство трансформируется, однако вынуждено сохранять свою мощь для того, чтобы привести в действие международные соглашения, что, в свою очередь, возможно только в том случае, если государство с самого начала было мощным. Ульрих Бек предполагает, что глобализация ведет к расширению мощи государства и внедряет концепт гражданства в наиболее космополитичные государства[130]. По мнению Cаскии Сассен, глобализация – это динамичный процесс, действующий в рамках государственных институтов и дающий им возможность переориентации в глобальные системы[131]. Таким образом, глобализация реорганизовывает государственный аппарат и вместе с тем отношения государства с гражданами. С вводом государства в процесс глобализации произошел сдвиг силовых отношений от законодательных к исполнительным. Наблюдается также рост числа и значимости исполнительных агентств, специализирующихся на регулятивном надзоре и имеющих в штате технических экспертов по международному регулированию торговли и финансов. В результате наблюдается потеря законотворческих способностей и общественного регулирования внутри законодательства. В этом контексте институты глобализации не просто меняют внутреннюю общественную политику в отношении широкого спектра вопросов, но становятся внутрисистемными для государства путем преобразования государственного аппарата.

В еще более негативной перспективе глобализации демократическое государство может ослабеть, и его возможности сократятся. Если международные соглашения превыше конституции, у государственных организаций меньше возможности для формирования политики. Роль граждан меняется от участников к потребителям. Внутренняя элита реорганизуется для удовлетворения нужд глобализованной системы накопления капитала, что редко отвечает потребностям бедных или ценностям глубинной демократии. В данном процессе происходит нарушение государственного суверенитета и самоопределения. Межнациональные корпорации становятся менее подотчетными перед государством, поскольку теперь легче происходит процесс перемещения продукции между государствами. С ростом дохода и социального неравенства как внутри государства, так и между несколькими государствами в результате глобализации происходит «опустошение» демократии. Кроме того, экономические аспекты интеграции в мировой экономике могут привести к упадку национального демократического правительства.

В целом, страны с эффективной институциональной базой чувствуют себя лучше в глобализованном мире, нежели другие страны, где закон слаб, коррупция свирепствует, а гражданское общество не в силах найти договоренности с правительством[132]. Иными словами, страны, уже находящиеся в демократическом режиме, пытаются извлечь максимум выгоды из глобализации при минимуме рисков и затрат. Те страны, где государство и демократия слабы, с большей вероятностью понесут существенные потери от глобализации, и выгода для них будет ограниченной.

Несмотря на рост внимания к международным, внешним факторам демократического транзита, это внимание главным образом обращено к тому, что получило название «эффект демонстрации»[133]. Под эффектом демонстрации понимается влияние изменений в политической системе одного государства или блока государств на другое. В контексте третьей волны демократизации ученые утверждают, что если международные, внешние факторы влияли на транзит, то причиной тому было движение в направлении демократизации в других странах, что, в свою очередь, обусловило давление и демократические изменения. Тем не менее, данная оценка не является полной. Несмотря на то, что падение авторитарных режимов в одних государствах могло привести к возникновению атмосферы давления в государствах с ослабленным и недемократическим строем, существует по меньшей мере два других не менее важных фактора, влияющих на процесс реализации транзита: роль платформ внешней политики и роль международных организаций, а также их требования к членству/участию.

В заключении стоит отметить, что существует множество взглядов на причины, последствия и преимущества демократических транзитов. С одной стороны, ученые и политические деятели делают упор на внутренние условия или источники транзита. На первом месте стоят переменные, влияющие на экономические и политические показатели государства, такие как уровень экономического развития, индустриализация, распределение богатства, политическая культура, уровень грамотности, тип политического лидерства, наличие гражданского общества и развитие основных классов[134].

Таким образом, акцент делается на некоторых предпосылках, характеристиках или структурных определяющих демократии. Эти мнения, как правило, высказываются учеными-компаративистами и политологами, заинтересованными в политическом развитии, представляющем переход к демократии и ее консолидацию как продукт медленного, в основном внутреннего и исторического процесса общественно-экономических перемен.

Другие ученые и политические деятели, а также, главным образом, специалисты по международным отношениям акцентируют внимание на влиянии внешних факторов, структуры международной системы и ее институтов на демократический транзит. Некоторые из них утверждают, что последствия транзита прямо пропорциональны степени давления, оказываемого на политические элиты со стороны внешних источников, таких как иностранные правительства, международные институты и международные нормы. Подчеркивается роль структурных регулировок, помощи со стороны других государств, политической обусловленности, глобализации, капитализма, восстановления экономического неолиберализма, подъема глобальных социальных движений и международных норм в процессе транзита[135].

В контексте вышесказанного необходимо заметить, что на сегодняшний день даже предварительное теоретическое обобщение рассмотренных нами методологических подходов в осмыслении факторов, влияющих на осуществление демократических транзитов, остается для транзитологии сущностно не до конца решенной задачей. В то же время такой синтез необходим и для выработки комплексной теории демократического транзита. Анализ общих и специфических черт в различных типах демократических транзитов в разных государствах мира с синхронических и диахронических позиций может способствовать поиску ответов на этот теоретико-методологический вызов.

Подводя итоги рассмотренных в данной главе вопросов, отметим следующее:

1. Понятие демократического транзита возникло как ответ на критику абстрактности теории модернизации. В современной политологической науке отсутствует однозначное определение данного процесса. В общем виде суть транзита видится в установлении демократического режима в каком-либо государстве, в изменении политической системы в сторону демократии.

Исследователями используются различные термины для описания данного политологического феномена. Среди основополагающих концептов при этом превалируют такие понятия, как «транзит», «переход», реже – «трансформация», «преобразование».

На фоне существующего многообразия терминологии демократический транзит как процесс в современной науке рассматривается в качестве содержательной основы процесса модернизации, которая раскрывает ее суть в политическом контексте. Так трактуется демократический транзит в широком смысле слова. В более же узком и специальном понимании данный термин в современной политологии означает переходный процесс, связанный с изменениями политического режима государства, направленными в сторону демократии.

Современный демократический транзит как феномен по своей сущности многоаспектен. Поэтому, время для создания комплексной теории и концепции демократического транзита еще не пришло, в том числе и по причине того, что его развитие в странах мира продолжается и не получило в какой-либо степени завершенных форм. Эта содержательная неопределенность затрудняет сущностную однозначную теоретическую трактовку данного термина. Кроме того, в большинстве случаев демократические транзиты носят прерывистый характер, то есть становление демократии чередуется с периодами возврата к авторитаризму.

Демократический транзит, по нашему мнению, не может рассматриваться как просто абстрактный переход от одного общественного состояния к другому, от общества авторитарного к демократическому и свободному. Он является важнейшим элементом, одной из ключевых форм целостного процесса развития недемократического устройства общественной жизни вплоть до такого уровня развития демократии, когда она, с одной стороны, в себе самой находит все необходимые ресурсы для саморазвития, с другой стороны – оказывается способной превратить эти ресурсы в основания для расширенного воспроизводства своего исторического потенциала.

2. Типологизация демократических транзитов, как и терминологический аппарат феномена в целом, сопровождающий его функционирование, не отличается однозначностью. В попытке многоаспектного анализа явления учеными выделяются различные типы и модели демократического транзита.

В транзитологии наблюдаются два концептуальных подхода, обуславливающих разнообразие типологизации демократических транзитов. В построении общих моделей, или идеальных типов, видов демократических транзитов одни авторы акцентируют внимание на структурных факторах (прежде всего на социально-экономических предпосылках демократического транзита), а другие на — на процедурно-процессуальные факторах (прежде всего на конкретных действиях политических акторов, от которых зависит процесс транзита).

Одна из первых попыток создания моделей в демократической транзитологии на основе процедурно-процессуального подхода была предпринята, в частности, Д. Растоу, который выделял три фазы демократического транзита: 1) подготовительную фазу; 2) фазу принятия решения; 3) фазу привыкания.

Учеными также выделяются также следующие типы транзитов (трактуемых в данном случае в расширительном плане как переход к демократии): а) эволюционный; б) революционный; в) военное завоевание.

В зарубежной классической транзитологии присутствуют и другие классификации. Так, в частности, С. Хантингтон, совмещая в определенной степени оба концептуальных подхода, выделяет три типа демократических транзитов: трансформация, замена и трансплейсмент (трансформация с заменой). Сходную типологию демократических транзитов можно также наблюдать в работах Т. Карл и Ф. Шмиттера, в которых выделяются следующие их типы: навязанный переход, реформистский переход, пактированный переход и достижение демократии путем революции.

С процессуально-эволюционных позиций в науке выделяются следующие виды демократического транзита: либерализация, демократизация и консолидация.