Роль эмигрантских организаций в интеграционном процессе (стр. 2 )

Конфликт продолжал расширяться. Исполняющий обязанности председателя ЦОК посетил генерала Врангеля для очередного выяснения отношений. На этот раз речь шла о расселении армии и о роли Совета по расселению в этом деле. Совет по расселению российских беженцев был учрежден Врангелем 8 мая 1920 г. под наименованием «Эмиграционный Совет». Постепенно попадая под влияние общественных организаций, он заслужил неудовольствие главнокомандующего, что и проявилось во время встречи с руководством Центрального Объединенного комитета. Генерал Врангель заявил, что армия будет расселена им самим непосредственно при содействии его штаба и без всякого участия Совета по расселению. На деле это означало расформирование Совета, прекращение его финансирования и потерю весьма теплых мест в его руководстве. Поэтому Президиум ЦОКа после дискуссии о том, следует ли представителям общественных организаций продолжить свою работу в Совете по расселению, пришел к заключению, что, конечно, стоит, и названный Совет должен работать на прежнем основании и, следовательно, смета его должна быть рассмотрена, утверждена и необходимые суммы выделены из кассы ЦОК. Подобная скрытая борьба и интриги продолжались в течение всего пребывания в Галлиполи и Константинополе, причем борьба напрасная, ибо круги белой общественности, конкурируя с Врангелем за право распоряжаться жертвуемыми на армию средствами, отнюдь не добивались ее уничтожения и перевода всех военных чинов на положение гражданских беженцев. Армия в эмиграции была курицей, приносившей золотые яйца. И, как считали многие беженцы, в интересах Земгора было сохранить подольше и побольше военные лагеря. Командный состав приобрел, таким образом, новых союзников и для «окончательной гармонии» в действиях по одурманиваю тех, кто сидел в палатках, надежно охраняемый от распыления и за семь верст таскал на своей спине скудный паек, нужно было только распределить сферы влияния и доходы. В протоколах заседаний ЦОК сохранился характерный документ, подтверждающий этот тезис: «В связи с предложением международного Красного Креста взять на себя кормление всех детей российских беженцев, как в Константинополе, так и в ближних и дальних лагерях, отдел столовых ВЗС считает необходимым установить следующие положения:

1. Все питание должно быть передано ЦОК…».

Подобная тенденция – становиться посредником между иностранной помощью и теми, кому она была предназначена, объяснялась активными приписками «мертвых душ», ставших стабильным источником побочного дохода для общественных организаций.

Направления деятельности российских благотворительных организаций не исчерпывались оказанием материальной и медицинской помощи. Благодаря ассигнованиям Земгора с февраля 1921 г. удалось наладить школьное дело в Константинополе. Земгором были созданы три гимназии, три прогимназии, десять начальных школ, два детских дома, десять детских садов и т. д. Параллельно с Земгором школы и интернаты основывались другими учреждениями и частными лицами. Среди последних – гимназия , начальная школа баронессы Врангель и католическая школа-интернат, основанная о. Синягиным. В 1922 г. из 80-ти культурно-просветительных организаций был создан «Российский комитет в Турции», который оказывал благотворительную помощь российским эмигрантам через создание национальных школ и приютов.

Таким образом, российские благотворительные организации на определенных этапах своей деятельности постепенно подменяли органы «государственной» власти генерала Врангеля в вопросах снабжения, лечения и трудоустройства гражданских беженцев в Константинополе.

Кроме того, велика была их роль и в процессе перевода воинских частей Добровольческой армии в Турции на положение гражданских беженцев. Именно этот аспект деятельности российских организаций, с одной стороны, вызывал крайнее недовольство Врангеля, а с другой – способствовал ускоренной социальной адаптации российской эмиграции.

Именно в константинопольский период наметилась тенденция постепенного отхода российских организаций от собственно благотворительной деятельности с подменой ее функциями «общероссийского представительства», ставшего столь популярным в середине 20-х гг. ХХ в. в Европе. Иностранные правительства для достижения своих политических целей, связанных с взаимоотношениями с большевистским режимом в России, стремились вовлечь в сферу своего влияния российские благотворительные организации и использовать их реальное влияние на эмиграцию.

Все в большей степени политизировались и сами общественные организации. Каждодневная и ежечасная помощь беженцам постепенно начала отходить на второй план, подменяясь внедрением в жизнь «альтернативных» способов решения эмигрантских проблем. Расселение беженцев в государства Африки и Латинской Америки, перевод частей Добровольческой армии на «беженское» положение, активное участие в процессе репатриации – все эти факты красноречиво указывали на подмену традиционной благотворительной деятельности комплексом мероприятий, лежавших в русле политики держав Антанты по отношению к российской эмиграции в целом. Эта тенденция получила свое дальнейшее развитие в деятельности российских благотворительных организаций в Балканских государствах и странах Западной Европы.

Воссоздание 17 марта 1921 г. в Праге Объединения российских земских и городских деятелей – Земгора – стало необходимой и своевременной мерой. Впрочем, помимо действительно благотворительных и высоко моральных причин, существовали и иные мотивировки структурного оформления российского Земгора, присвоившего наименование «Пражский Земгор». С самого начала своей деятельности эта организация оказалась сильно политизированной, несмотря на декларацию исключительно благотворительных целей.

Только за период с мая по декабрь 1922 г. руководство Земгора получило из фондов чехословацкого министерства Иностранных дел 200 тыс. крон, а в январе 1923 г. – 460 тыс. крон. Земгор финансировался и чехословацким Красным Крестом, и Легиобанком, и другими организациями.

В чехословацкой печати сохранилось достаточно много информации об оказании помощи не только Земгору, но и многим другим эмигрантским организациям. Всего чехословацким правительством при посредничестве российских благотворительных организаций в Чехословакии было потрачено: в 1921 г. – более 10 млн. чешских крон; в 1922 г. – около 50 млн. чешских крон; в 1923 г. – более 65 млн.; в 1924 г. – около 100 млн. чешских крон. Разумеется, что подобную помощь нельзя с чистой совестью назвать благотворительной – она преследовала, главным образом, политические интересы, а ее антисоветская направленность особенно и не скрывалась. Однако, как бы то ни было, финансирование общественных организаций российской эмиграции позволило воплотить в жизнь целый ряд социальных программ, существенно облегчивших российским беженцам период адаптации на чужбине.

Так, 15 сентября 1923 г. была открыта «Здравница Пражского Земгора», разместившаяся в 65 км. от Праги. В это учреждение принимались больные туберкулезом российские беженцы вне зависимости от политических убеждений и национальности. В письме одного из пациентов содержалось описание условий проживания в здравнице: «В санатории – 30 больных. Здесь люди всяких политических направлений и различного воспитания. Есть рабочие, казаки, офицеры, крестьяне, люди интеллигентных профессий. Все с эмигрантским прошлым, побывали во многих местах… В каждой палате по 5 человек. Кормят хорошо, дают много молока и масла. В день кормят 5 раз… В санатории лечатся преимущественно молодые люди, много студентов. При приеме не спрашивают ни о политических, ни о других каких-либо убеждениях и принадлежностях…».

Возникновение в Чехословакии Комитета по борьбе с туберкулезом было вызвано жизненными условиями российских беженцев. Заболеваемость туберкулезом легких среди российского студенчества превышала 20 %. За период с 1922 по 1927 г. было зарегистрировано 555 случаев заболевания, в Праге от него умерло 43 человека. Основным делом Комитета было устройство летних колоний сроком на два месяца, куда принимались на лечение студенты, их жены и дети. Таких колоний было открыто шесть, а на их содержание израсходовано 520 тыс. чешских крон.

В этот же период в Чехословакии было создано сначала Совещание, а потом Объединение российских эмигрантских организаций. В Объединение входили 43 эмигрантские организации – союзы земледельцев, писателей, журналистов, врачей, артистов, крестьянский союз, Общество русских инженеров и техников, Красный Крест, Православный приход и даже Братство по погребению православных в Праге. Правление Объединения поддерживало постоянные связи с министерством Иностранных дел Чехословакии.

Совещание представителей российских эмигрантских организаций в Чехословакии представляло собой орган контактного и информационного характера. Российские организации в Чехословакии ощущали необходимость в общих и согласованных выступлениях и в координации текущей деятельности. Идея объединения работы российских общественных организаций в Чехословакии встретила довольно широкую поддержку большинства находящихся в Праге организаций и учреждений. В составе Совещания было 16 групп, каждая из которых состояла из нескольких родственных, так или иначе связанных между собой организаций.

Занимаясь вопросами правового статуса эмигрантов, образованием, трудоустройством, получением въездных и выездных виз, Объединение эмигрантских организаций не было, да и не могло не быть политически нейтральным. «Само собой разумеется, — писал , который на протяжении ряда лет являлся членом правления и секретарем Объединения, – что политика, как почти в каждом эмигрантском общественном начинании, стояла за фасадом этих объединений».

Схожая по своим целям и задачам организация была создана российскими эмигрантами в Праге в 1920 г. Вновь созданная организация получила наименование «Русский Комитет» и среди своих первоочередных задач декларировала организацию помощи материально нуждавшимся и безработным российским гражданам – выдачу ссуд, пособий, устройство профсоюзов, кооперативов, бирж труда; устройство больничной помощи, дешевых столовых, общежитий, ночлежек и т. д.