Роль эмигрантских организаций в интеграционном процессе (стр. 1 )

РОЛЬ ЭМИГРАНТСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ИНТЕГРАЦИОННОМ ПРОЦЕССЕ

Российские беженцы, оказавшиеся в чужой, во многом враждебной, среде, были поставлены перед необходимостью искать возможности для обеспечения себя и своих близких жильем, работой, пропитанием, медицинской помощью, образованием и всем необходимым для поддержания хотя бы минимального уровня жизни. В этой ситуации особое значение приобрела способность российской эмиграции к самоорганизации, к созданию действенной структуры для решения всего комплекса проблем, связанных с жизнеобеспечением. Роль общественных, профессиональных, торгово-промышленных, благотворительных и иных организаций в этом процессе трудно переоценить. Именно эмигрантские организации стали тем фундаментом, на котором впоследствии создавались российские колонии во многих странах мира. Благотворительная помощь наименее защищенным, сохранение национальной культуры и языка, завоевание позиций на европейских рынках, общение и образование, отстаивание прав и профессиональных интересов, – эти и целый ряд иных задач призваны были решать организации, созданные российскими эмигрантами или восстановившие свою деятельность за границей.

В Турции такой структурой стал Центральный Объединенный комитет Российского общества Красного Креста, Всероссийского Земского Союза и Всероссийского Союза городов (ЦОК). Он субсидировался державами Антанты и фактически превратился в своего рода министерство по гражданским делам, если иметь в виду, что штаб главнокомандующего Русской армией и функционировавшие при нем учреждения занимались, прежде всего, вопросами обеспечения и размещения войск. Через Центральный объединенный комитет шло снабжение российских беженцев продуктами питания и предметами первой необходимости; им были организованы и содержались два госпиталя, приемные покои, амбулатории, общежития и инвалидный дом в различных районах Константинополя и беженских лагерях. Специально для инвалидов, которых в октябре 1921 г. насчитывалось в городе более 2200 человек, были организованы пять мастерских, в том числе протезные, и даже курсы иностранных языков. Была создана целая система по реабилитации и устройству чинов белых армий, получивших увечья.

Политика союзных властей, направленная на постепенное сокращение материальной помощи эмигрантам и частям Русской армии в Турции, подтолкнули штаб главнокомандующего и общественные организации к объединению своих усилий по спасению соотечественников от голода, обнищания и эпидемий. 2 июня 1921 г. при Комитете Российского общества Красного Креста на Ближнем Востоке было образовано Временное медико-санитарное совещание из представителей общественных организаций и санитарного отдела штаба главнокомандующего Русской армии. Его работа привела к координации совместных усилий. Военное командование было озабочено прежде всего сохранением кадров армии. В августе 1921 г. военные лечебные и санитарные заведения были переданы под управление Российского общества Красного Креста. Эта мера оказалась весьма своевременной, поскольку в августе в странах Ближнего Востока началась эпидемия холеры. В Константинополе, благодаря всеобщей обязательной вакцинации, ее удалось избежать, в том числе и среди беженцев.

Непосредственно Российскому обществу Красного Креста принадлежали госпиталя Святого Николая на 130 коек и Гильдиз на 300 мест; приемные покои в лагерях Тузла, Буюк-Дере и на острове Халки; амбулатории в Стамбуле и Сиркеджи; санаторий на Босфоре; детский пансион Беке, содержавшийся на прибыль от хлебопекарни Красного Креста; ясли; инвалидный дом в Арнаут-Кей на 300 мест, «убежище для увечных» на 120 мест. Нагрузка, которую испытывали эти учреждения, была очень высока. Особо критическую ситуацию вызывали периодически возникавшие эпидемии в военных лагерях. В связи с этим даже появилось обращение генерала Врангеля к Совету Лиги Наций и к Международному Комитету Красного Креста в Женеве, в котором он писал «об истощении, недостаточном питании, вызвавших в лагерях Галлиполи и Лемнос эпидемию туберкулеза, принявшую катастрофические размеры…». Для борьбы с эпидемией во врачебной комиссии Красного Креста был разработан план помощи туберкулезным больным. Осуществление этого плана было частично возложено на Земгор.

Деятельность российских благотворительных организаций по оказанию помощи российским беженцам, так или иначе, во многом зависела от иностранных и международных государственных и общественных структур, оказывавших материальную поддержку, или напрямую финансировавших эмигрантские организации. В феврале 1921 г. Международный комитет Красного Креста предложил Совету Лиги Наций назначить комиссара по делам русских беженцев. Им стал известный полярный исследователь и общественный деятель Фритьоф Нансен. По предложению Нансена для эмигрантов были введены удостоверения личности, так называемый, нансеновский паспорт. К 1923 г. проект паспортов был одобрен 31 государством, однако наличие паспорта не освобождало их владельцев от многочисленных трудностей. С ним было нелегко переехать из одной страны в другую. Никто не хотел их принимать и многие эмигранты вынуждены были жить нелегально, рискуя в любой момент оказаться в тюрьме. Созданная Нансеном организация занималась, главным образом, вопросами трудоустройства и размещения эмигрантов. По официальным данным, 25 тысяч беженцев получили работу в Америке, Австрии, Бельгии, Германии, Венгрии и Чехословакии.

Центральный Объединенный комитет всеми путями старался продлить действие иностранной помощи российским беженцам и, по мере своих возможностей, смягчить последствия ее прекращения. В июне 1921 г. президиум ЦОКа отправил в Американский Красный Крест благодарственный адрес от «российского беженства». Позднее этот адрес был передан в Вашингтонский Национальный музей, что, правда, не помешало американцам оставаться крайне сдержанными в финансовых вопросах, и 16 июня 1921 г. прекратить выдачу продуктов для бесплатных столовых. Благодарственный адрес не помог, и ЦОК вынужден был обратиться к Главному управлению Американского Красного Креста и его парижскому отделению с ходатайством о продлении помощи, а также к верховным комиссарам Лиги Наций с просьбой «обратить внимание» на бедственное положение беженцев.

Помимо Центрального Объединенного комитета российских общественных организаций в Константинополе действовала благотворительная организация Белого Креста, основанная в 1880 г. В эмиграции она руководствовалась временным Уставом, который таким образом определял цель общества:

«п.1. Общество идет на помощь нуждающимся российским людям, в какой бы форме их нужда не проявлялась, и с этой целью берет на свое попечение больных, инвалидов, старцев, одиноких женщин, особенно с малолетними детьми, бездомных детей и сирот;

п.12. Общее направление деятельности общества возлагается на Главный Комитет, который состоит из председателя, двух товарищей председателя, избранных на последнем чрезвычайном общем собрании в России в Ростове 12 октября 1919 г.

п.14. Непосредственное управление делами общества и руководство деятельностью всех его учреждений «возлагается на председателя Главного Комитета». В Уставе были названы и средства, которыми располагала организация Белого Креста. «Средства общества за границей состоят из вывезенной из России валюты, добровольных пожертвований и членских взносов, а равно и имущества, вывезенного обществом и вновь им приобретенного».

В августе 1921 г. состоялась встреча между генералом и членами Центрального Объединенного комитета на яхте главнокомандующего Российской армией «Лукулл». Врангель попытался поставить под свой контроль деятельность общественных организаций и использовать их возможности и авторитет прежде всего для сохранения армии. Он предложил объединить все российские благотворительные организации в одно учреждение, которое действовало бы под его управлением. Члены Центрального Объединенного комитета, заявив , что «в вопросе о желательности сохранения армии… нет никаких разногласий между его точкой зрения и точкой зрения руководящих кругов константинопольских общественных организаций», тем не менее, отвергли предложение главнокомандующего, аргументируя это тем, что «нельзя соединить в одну организацию совершенно разнородные и даже враждебные элементы». Тогда Врангель попытался переложить на общественные организации заботы по оказанию материальной помощи войсковым частям: «Если объединение невозможно, будем действовать врозь, но в таком случае вопрос должен быть поставлен отчетливо и ясно: до такого-то момента армия находится на моем попечении, и общественные организации к ней касательства не имеют, а с такого-то времени она переходит на попечение общественных организаций, но это должно быть объявлено во всеобщее сведение, ответственность должна лечь на общественные организации». Подобная постановка вопроса не вызвала энтузиазма у членов ЦОК, и встреча закончилась безрезультатно».

Этот эпизод явился отражением глубокого конфликта между главнокомандующим и российскими благотворительными организациями за влияние в армии, основные причины которого крылись в ответе на вопрос: через кого в дальнейшем будет происходить финансирование союзниками всей российской эмиграции – через «правительственный» аппарат генерала Врангеля или же через структуру общественных организаций. И. Калинин, будучи своего рода «сторонним» свидетелем этого конфликта, давал такое объяснение происходившим событиям: «Земский Союз организовал за счет американцев разные мастерские, «питательные пункты», где подкармливались слабые, курсы французского языка и т. д. Высшее военное начальство ненавидело эту самодовлеющую организацию, завидуя ее хозяйственным операциям, которые она перехватывала у него. Вырывала лакомый кусок изо рта. Развращенные в период гражданской войны, не чувствуя над собой никакого контроля и не боясь никакой ответственности, военные хозяйственники знали, как надо вести при теперешних условиях хозяйственные операции». Такое противостояние наносило значительный вред и без того тяжелейшему положению российских беженцев.

Ревизия, проведенная в Земгоре по решению Совещания Послов в Париже, наглядно показала, что делить действительно было что – ревизионная комиссия выявила факты растраты денежных средств, переданных на нужды армии и предназначавшихся командованию. Более того, Земгор не только не возвращал Врангелю выдаваемых ему ссуд, но и отказывался давать отчет в израсходовании выделенных средств.