Роль эмигрантских организаций в интеграционном процессе (стр. 4 )

В то же время, главным источником формирования бюджета представительств ВСГ и Земгора в Болгарии являлось болгарское правительство, включившее с августа 1923 г. в бюджетные расходы специальную статью по финансированию русской школы в размере 570 тыс. болгарских левов в месяц (ок. 50 тыс. американских долларов в год).

На 1-е июля 1922 г. общее количество учащихся в учебных заведениях ВСГ и Земгора в Болгарии составляло 1295 человек. При российских школах действовали интернаты, в которых дети беженцев получали крышу над головой, питание и лечение, причем в таких интернатах жили от 60 до 100% учащихся. До 1923 г. российские благотворительные организации могли обеспечивать лишь полунищенское существование обучавшихся в интернатах детей. Сумма, выделявшаяся на питание одного ребенка в день, составляла 12 левов (ок. 9-ти центов), включая и стоимость дров для приготовления пищи. Дневной паек представлял собой примерно следующее: утро — чай с хлебом; обед – суп без мяса, фасоль; ужин – суп, оставшийся от обеда. В результате ребенок получал в день лишь около 2200 калорий при минимальной норме 2800. Своеобразное решение этой проблемы было предложено представителем Лиги Наций в Болгарии: вместо финансовой помощи российским учебным заведениям он порекомендовал отправить русских детей младшего возраста в Константинополь, а старшего – во Францию на полевые работы. К счастью, подобный план принят не был.

Осенью 1923 г. в Софии был создан «Комитет по обеспечению высшего образования русскому юношеству заграницей», на который была возложена задача координации работы всех российских учебных заведений в Болгарии и распределение между ними помощи болгарского правительства. Деятельность этой структуры в результате оказалась малоэффективной, но, при поддержке государства, ситуацию с обеспечением детей российских беженцев к 1924 г. удалось значительно улучшить.

Постепенно создание системы среднего и специального образования в эмиграции стало одним из приоритетных направлений в деятельности российских благотворительных организаций. Трудоустройство беженцев в условиях острой конкуренции на европейских рынках труда требовало от них высокого профессионализма. Однако наличие в социальной структуре российской эмиграции большого количества людей военных и интеллигентных специальностей делало процесс трудоустройства для них крайне сложным. По этой причине Земгором были открыты курсы иностранных языков, технические и коммерческие. Параллельно с организацией специального обучения, Земгор осуществлял трудоустройство российских специалистов на болгарские и югославские предприятия.

Существовало еще одно направление деятельности российских общественных организаций на Балканах. Российские эмигранты, с чисто национальной предприимчивостью, начали создавать в странах своего пребывания разного рода доходные предприятия и артели, коммерческие союзы, магазины, совместные производства. Этот процесс, зарождавшийся вокруг общественных организаций, как центров российской эмиграции, оказал крайне позитивное влияние на положение всего российского беженства.

На первоначальном этапе Земгор и Союз городов имели возможность оказывать некоторую финансовую поддержку возникавшим коммерческим структурам. Одной из первых коммерческих организаций, начавших свою деятельность на балканском рынке, стало Научно-промышленное русско-болгарское общество, зарегистрированное в Варшаве 25 мая 1920 г. Целью общества, согласно его уставу, была защита экономических интересов его членов, создание рабочих мест для безработных, объединение научных и практических сил. Этих целей предполагалось достичь через организацию торговых, промышленных, транспортных и других предприятий.

Другим крупным объединением, созданным при участии российских благотворительных организаций, стал Русско-балканский комитет технических производств, транспорта и торговли. 28 мая 1920 г. в городе Варна «…группа русских.., движимая поиском средств для существования трудом российских беженцев, остановилась на мысли организовать целый ряд культурных предприятий, где бы они могли получить работу в зависимости от их специальных знаний и способностей». По возвращении же русских на родину, все созданные предприятия предполагалось безвозмездно передать болгарскому народу, как признательность за «гостеприимство и заботу». Русско-балканскому комитету удалось создать целый ряд доходных предприятий, в числе которых бюро справок, платный пляж, рыбное дело, разведение виноградников, сбор лекарственных трав, сушка овощей, салотопное производство, мыловарение, свечной завод, производство технических масел и смазок и некоторые другие. Особое значение отводилось действовавшему в рамках Русско-балканского комитета «Российскому бюро по розыску растерянных российских семейств, друзей и сослуживцев».

К середине 1920 г. российские фирмы начали возникать одна за другой: артель «Дешевая столовая для российских беженцев», Русский комиссионный магазин, Российская национальная община в городе Варна, пасека в районе города Плевна, артель «Благотворительно-вспомогательное дружество взаимопомощи», Первая артель русских сапожников и множество других.

К сожалению, политика общественных организаций, направленная на постепенный отход от благотворительной деятельности в форме бесплатных обедов и лечения и на переход к оказанию трудовой помощи и развитию предпринимательства, наталкивалась на серьезные проблемы. Главную из них можно было бы назвать одним емким словом – «казнокрадство», причем во всех возможных формах. Что и было выявлено ревизией, проведенной в мае 1920 г. представителем Управления финансов и представителем Государственного контроля в Болгарии. Ревизии была подвергнута деятельность Земского Союза по выдаче ссуд на организацию российскими беженцами производственных и коммерческих предприятий. Результаты кредитования должны были отвечать двум критериям: обеспечивать, во-первых, стабильный доход владельцу предприятия и, во-вторых, служить источником трудовой занятости для возможно большего количества рабочих.

Как и в других странах, где помощь беженцам оказывалась «правительством» через посредничество общественных организаций, Земгору , удалось сосредоточить в своих руках значительные денежные средства и распоряжаться ими практически бесконтрольно. И если на начальном этапе оказанием трудовой помощи беженцам занималось Бюро труда, созданное в Болгарии еще до организации представительства Земгора, то в начале 1920 г. эти функции окончательно были монополизированы последним. Совещание, а позднее Комитет по делам российских беженцев, в функции которых входило объединение и руководство всеми беженскими организациями, не имели влияния на деятельность Земгора. Денежные суммы, получаемые от Пражского комитета помощи российским беженцам, также успешно скрывались Земгором.

Подобная ситуация не могла продолжаться долго, поскольку уверенность беднейшей части беженцев в том, что «белая кость» устроилась в разных земгорах, где капиталисты прожигают последние гроши», все больше и больше укреплялась. Проведенная ревизия показала, что такая уверенность имела серьезные основания. Первым «успехом» предпринятой проверки стал обнаруженный контролерами маслобойный завод, открытый, по выражению уполномоченного ВЗС «на собственные средства Земского Союза» и прибыль от которого, минуя беженцев, уходила в неизвестном направлении.

Финансовые исследования ссуд, выданных Земгором на момент ревизии, проводились по трем спискам предприятий: Софийского района, Варненского и дополнительному. По первому, Софийскому району, из 210.858 левов выданных ссуд 24.650 оказались безвозвратно потерянными, возвращение 57.308 левов было весьма сомнительно, 30.150 были возвращены с большим опозданием. Число беженцев, указанных Земгором в качестве нашедших постоянный источник дохода, благодаря предприятиям, открытым на выданные ссуды, мягко говоря, не соответствовало действительности. Так, Земгор предоставил сведения, что по Софийскому району ссуды были выданы 27-ми предприятиям, которые, якобы, приносили доход 61 предпринимателю и обеспечивали 106 рабочих мест. Результаты проверки оказались катастрофическими, лишь 59 человек могли считаться в какой-то мере обеспеченными прожиточным минимумом. Более того, администрация Земгора занималась чисто коммерческой деятельностью за «фасадом» благотворительной организации, одновременно получая из казны повышенные оклады.

Заключение комиссии было довольно жестким: помимо совершенно незначительных результатов в деле оказания трудовой помощи беженцам, существовавшая организация являлась совершенно невыгодной для казны, поскольку вместо помощи со стороны Земгора «правительству» Врангеля, последнее, за счет беженских кредитов, оказывает помощь Земгору, принимая на себя оплату персонала и всех расходов представительства ВЗС в Болгарии. Бюро труда, продолжавшее работу в структуре Земгора, было решено передать в ведение Российского общества Красного Креста, поскольку руководство Земгора было поймано на активном сочинении «мертвых душ», устроенных, якобы, на работу на болгарские предприятия.

Отсюда выводы комиссии: дальнейшие расходы из казны на оказание трудовой помощи беженцам в современной постановке дела должны быть прекращены; остаток наличных сумм из кассы Земгора незамедлительно сдан в казну. Земгор обязывался возмещать расходы на содержание его представительства в Болгарии.

Реорганизация Земгора, о которой говорилось выше, подтвердила, что выводы комиссии, по-видимому, оказались соответствующими действительности и были приняты во внимание и , и болгарским правительством, осуществлявшими достаточно серьезный контроль за деятельностью российских беженских организаций.

Таким образом, Балканские государства стали крупнейшим регионом расселения российской эмиграции, в котором деятельность эмигрантских организаций получила наиболее полное воплощение. Как и в Чехословакии, основным направлением в их работе являлась трудовая помощь. Создание рабочих мест для российских беженцев было признано наиболее эффективным способом их социальной интеграции.

Однако такое решение повлекло за собой появление целого ряда злоупотреблений, когда благотворительная помощь обращалась «на пользу» узкого круга руководителей благотворительных учреждений. Практика присвоения государственных российских средств, вывезенных заграницу в период гражданской войны в России и частично направлявшихся на финансирование Земгора и Российского общества Красного Креста, нашла свое продолжение и в Балканских государствах.