Философские проблемы биологии и экологии* (стр. 10 )

2 См.: Вопросы философии. 1970. № 7, 8.

294

2. Философские проблемы естествознания

2.6. Философские проблемы биологии и экологии

295

всей науки о природе. Без этого наша власть над силами природы ста­нет нашим проклятием: она выхолостит из человека его человеческое начало»1.

Кратко резюмируя новые, формирующиеся ныне под воздействием биологии регулятивы культуры, можно сказать, что в познавательной сфере — это новая организация знания, синтез естественно-научного и социогуманитарного знания, в сфере аксиологии — это гуманизация всех отношений человека и к другим людям, и к природе, реализация принципа ненасилия, в сфере деятельности — это сотрудничество, коо­перация, взаимопомощь.

По мере усвоения и утверждения этих новых норм и идеалов вырисо­вывается и новая, более оптимистичная картина научно-технического развития человечества (в том числе и на основе высоких технологий). Ведь продолжение научно-технического развития на базе прежних ци-вилизационных установок с неизбежностью ведет к нарастанию нега­тивных последствий НТР, глобальному экологическому кризису и неми­нуемому коллапсу человеческой цивилизации.

Новые же ориентиры и нормы дают возможность, гуманизируя всю систему отношений человека, осуществить новый подход к стратегии научно-технического развития на основе высоких технологий. Неслу­чайно ныне в ООН, принявшей в 1948 г. Всеобщую декларацию прав че­ловека, которой гордится все демократическое человечество, предложен к рассмотрению Билль об обязанностях человека. Ибо человек, став пла­нетарной силой, должен теперь думать не только о своих правах, но и о своих обязанностях по отношению как к себе, так и к природе. Все это требует переосмысления стратегии развития высоких технологий в пла­не проведения экспертиз их принятия и осуществления. Однако с уче­том мощнейшего воздействия высоких технологий на социальную и гу­манитарную сферы существования общества экспертиз, проведенных только специалистами соответствующих областей знания, оказывается явно недостаточно. Возникает настоятельная потребность в проведении социально-философских экспертиз для проектов, имеющих непосред­ственное воздействие на социальную сферу. Осознание необходимости экологической экспертизы научно-технических проектов с большим трудом, но все же пробивает себе дорогу. На повестке дня стоит еще бо­лее кардинальное решение — проведение социально-философских экс­пертиз для научно-технических проектов, связанных с развитием высо­ких технологий, оказывающих непосредственное воздействие на общественную жизнь, и прежде всего технологий генно-инженерных, биомедицинских и т. п. И в этом нельзя видеть ущемление прав каких-либо министерств, ведомств, ученых или изобретателей. Наоборот, здесь

1 Запад и Восток. М., 1972. С. 484.

проявляется совокупная мудрость современного человечества, ставшего планетарной силой, выражающаяся в заботе о своем будущем и будущем идущих за нами поколений.

В последние годы возник целый ряд новых направлений и наук, отра­жающих эти проблемы. Так, в Греции на базе «Биополитической интерна­циональной организации» (БИО) под руководством ее президента Агни Влавианос-Арванитис учеными более чем 100 стран мира развивается новое исследовательское направление на стыке биологии и культуры — «биополитика»1. Можно констатировать, что биополитика представляет собой междисциплинарную область исследований, активно развиваемую ныне в международном масштабе. Биологические знания здесь помогают в выработке новой системы политических идей и ценностей. Как отмеча­ет , «биополитика представляет собой результат двух встреч­ных эпохальных, характерных для сегодняшней культуры процессов — социализации и гуманитаризации биологии и в то же время определенной биологизации социальных и гуманитарных наук с включением биологи­ческого знания в их орбиту»2.

Очень характерна для понимания проблемы соотношения биологии и культуры дискуссия о насилии и ненасилии. Насилие и ненасилие как две альтернативные ориентации в определении стратегии и тактики че­ловеческого поведения и деятельности представлены фактически во всех периодах истории человечества. Однако их соотношение и удель­ный вес разнятся в различные исторические периоды, в различных куль­турах, религиях, этносах.

В этой связи естественен вопрос, какая же из этих ориентации более адекватно отвечает объективным потребностям эволюционного разви­тия, какую из названных тенденций с большим правом можно считать фактором эволюции и двигателем прогресса. В литературе широко пред­ставлена точка зрения, согласно которой этот вопрос в науке был снят с возникновением дарвиновского учения. Известно, что Дарвин не только установил факт, но и раскрыл механизм преобразования видов в приро­де. Силу, вызывающую такие последствия, он определил как the struggle for existence — борьбу за существование.

Последователи Дарвина констатировали, что борьба между себе по­добными является объективным природным фактором и выживает в этой борьбе сильнейший, который оказывается способным победить. Не случайно и К. Маркс указывал, что дарвиновское представление о нали­чии объективной борьбы за существование в природе явилось естественно-научным подтверждением его теории классовой борьбы в

1 См., например: Biopolitics. The Bio-Environment / A. Vlavianos-Arvanitis. B. I.O.
Vol. 1-3.

2 Биополитика. M., 2001. C. 8.

296

2. Философские проблемы естествознания

2.6. Философские проблемы биологии и экологии

297

обществе. Насилие с подобной точки зрения — объективный фактор прогрессивного развития как в природе, так и в обществе.

Однако обращение к текстам работ Дарвина показывает, что термин «борьба за существование» он понимал не буквально, а как некоторую метафору, в самом широком смысле. «Я должен предупредить, — писал ученый, — что применяю этот термин в широком и метафорическом смысле, включая сюда зависимость одного существа от другого, а также включая (что еще важнее) не только жизнь особи, но и успех в оставле­нии потомства»1.

Следовательно, Дарвин, формулируя это ключевое определение сво­ей теории в неявной форме, объединяет различные процессы и различ­ные смыслы. При этом Дарвин, его ученики и интерпретаторы не всегда были достаточно последовательны в метафорическом понимании «борь­бы за существование», в ряде случаев трактуя это определение в букваль­ном смысле.

В то же время существовала возможность иной трактовки. Так, одним из первых , за ним и др. обратили внима­ние на то, что наиболее приспособленными часто оказываются не те, кто физически сильнее или агрессивнее, а те, кто лучше объединяется, кооперируется, помогает друг другу. Эта позиция получила поддержку и в современной литературе (, , -шинский и др.). Можно сказать, что широкое понимание термина «борьба за существование» наряду с прямой конкуренцией особей друг с другом на равных началах включает в себя и взаимопомощь, и альтруизм как эффективные инструменты борьбы за лучшее приспособление, ре­альные факторы эволюции. Таким образом, конкуренция и взаимопо­мощь рассматриваются ныне как две ведущие деятельностные силы эво­люции, проявляющие себя в непрерывно идущем процессе коэволюции.

Еще одним направлением нового синтеза биологического и гумани­тарного знания является область биоэстетики. Как полагал -щев, размышляя о биоэстетике, проблема формы не может быть решена на основе представлений об утилитарной целесообразности, а требует введения понятия эстетической целесообразности, первичной и абсо­лютной по отношению ко всем конкретным адаптивным гармониям. Эволюция — это природный творческий процесс, который с эвристиче­ской точки зрения перспективно исследовать по аналогии с художест­венным творчеством человека, ибо оба эти процесса — эволюционный и художественный — во многих отношениях обнаруживают замечатель­ный параллелизм. Любая естественная система, будучи неизоморфной филогении, строится на имманентно присущих ей отношениях регуляр­ности и периодичности, выражающих упорядоченный характер много-

1 Происхождение видов путем естественного отбора. СПб., 1991. С. 67.

образия живых организмов. В гармонии системы отражается гармония космоса1. Эти биоэстетические концепции, отмечает , отчасти восходят к эллинским традициям. Убежденность в правоте ан­тичной интуиции мира как гармонично организованного космоса со­ставляла одну из характерных черт мировоззрения Любищева2.

, автор книги «Введение в природоохранную эстетику», считает, что природоохранная эстетика как наука и направление в наши дни только начинается3. Красота природы, по его мнению, — мост между искусством, религией, философией и наукой. Ориентиром для ее воссоз­дания и утверждения могут стать слова великого русского философа B. C. Соловьева, который в своей работе «Красота в природе» писал: «...в красоте, как в одной из определенных фаз триединой идеи, необходи­мо различать общую идеальную сущность и специально эстетическую форму. Только эта последняя отличает красоту от добра и истины, тогда как идеальная сущность у них одна и та же — достойное бытие или положи­тельное всеединство... Этого мы желаем как высшего блага, это мы мыс­лим как истину и это же ощущаем как красоту; но для того, чтобы мы мог­ли ощущать идею, нужно, чтобы она была воплощена в материальной действительности. Законченностью этого воплощения и определяется красота, как такая, в своем специфическом признаке»4.

В последнее время часто высказываются утверждения о нейтрально­сти науки по отношению к культуре, о нарастании негативных тенден­ций во взаимодействии науки и культуры. Весь представленный здесь материал дает возможность утверждать прямо противоположную пози­цию: современная наука, в том числе и биологическая, оказывает все возрастающее воздействие на формирование новых норм, установок, идеалов и ориентации культуры.