Философские проблемы биологии и экологии* (стр. 9 )

Определенный вклад в осмысление биоэтики внесло и такое между­народное движение, как «Глубинная экология». Его представители, в ча­стности Б. Дивол и Дж. Сешенс, определяя базисные принципы глубин­ной экологии, отмечали ценность процветания всех форм жизни на Земле; независимость ценности биоразнообразия от утилитарной поль­зы для человечества; утверждение как одного из ведущих критериев че­ловеческой жизни существования человека с учетом внутренней ценно­сти всей природы, а не только с учетом все более высоких стандартов собственно человеческой жизни и т. д.2

Вторым направлением биоэтики как новой науки на стыке биологии и культуры является развитие биомедицинской этики, обсуждающей этиче­ские проблемы отношений «врач—пациент», проблемы биомедицинских вмешательств в жизнь человека и т. д. Возникновение этой новой области исследований, в добавление к давно существующей традиционной меди­цинской этике, определяется массированным введением в повседневную практику новых биомедицинских технологий. Их применение вызывает

множество сложнейших вопросов морально-этического и правового по­рядка. Среди них — проблемы искусственного оплодотворения, суррогат­ного материнства, пренатальной диагностики, методов пересадки и транс­плантации органов и тканей, определение момента смерти возможного донора, проблема эвтаназии — добровольного ухода из жизни и т. д.

Исследования по биомедицинской этике начинают приобретать сис­тематический характер. Сделан ряд шагов по их юридическому закреп­лению: созданы национальные комитеты по биоэтике во многих стра­нах, приняты международные документы1.

К ведущим принципам биомедицинской этики относятся следую­щие: принцип «не навреди», принцип «делай благо», принцип уважения автономии пациента, принцип справедливости. Главная задача этичес­кого регулирования биомедицинских исследований — оградить челове­ка от сопряженного с ними риска. Этим целям служат все принципы биомедицинской этики, принцип информированного согласия пациен­та и факт обязательного участия в процессе решения независимого эти­ческого комитета.

В развитии этого направления все более широко сочетаются этичес­кие и деятельностные подходы на стыке современной биомедицины и реального бытия социума. Однако далеко не все деятельностные подхо­ды, развиваемые на основе современной биологии, столь благостно ори­ентированы. В стремительно идущем процессе коммерциализации раз­вития современных биотехнологий тревожных вопросов, пожалуй, больше, чем успокаивающих ответов.

Ф. Фукуяма в своей работе «Наше постчеловеческое будущее» пишет о происходящей ныне биотехнологической революции, характеризует те вызовы, которые она ставит перед человечеством, перед обществом, пе­ред политикой. Эта революция, с его точки зрения, не просто наруше­ние или ускорение размеренного хода событий. Она приводит к тому, что будущее человечества оказывается открытым, непредзаданным и в решающей степени зависит от наших нынешних решений и действий2.

В этой связи , философски оценивая идущие процессы, отмечает, что биотехнологиям как специфическому виду техники присуща определенного типа власть над жизнью людей, т. е. биовласть. Биотехноло­гии, пишет он, ставят под вопрос существование и сущность (самоиден­тичность) человечества в целом. Трудно сказать, в каком смысле человек останется «собой», если поменяет свою генетическую идентичность, включив в свой геном, к примеру, часть генома крыс для повышения ус-

1 См.: Введение в биоэтику. М., 1998. С. 370—372; , , Чер-
навская Н. М. Биоэтика. Альтернативы экспериментам на животных. М., 1996.

2 См.: Devall В., Sessions J. Deep Ecology: Living as if Nature Mattered. Solt Lake City, 1985;
СидДж. и dp. Думая как гора: на пути к совету всех существ. М., 1994.

1 См.: Философия биомедицинских исследований: этос науки начала третьего тысяче­
летия. М., 2004; Введение в биоэтику. М., 1998.

2 Fukuyama F. Our Posthuman Future: Consequences of the Biotechnology Revolution.
Farrar, Straus and Giroux. N. Y., 2002.

292

2. Философские проблемы естествознания

2.6. Философские проблемы биологии и экологии

293

тойчивости к неблагоприятным факторам внешней среды, часть генома свиней, что откроет дорогу ксенотрансплантациям (огромный резервуар дополнительных органов), определенные геномы растений для более эф­фективной утилизации солнечной энергии и т. д. и т. п. Подобного рода на­учные планы плодятся с огромной скоростью. Даже если им далеко до «серьезной» разработки в «металле» — они участники судьбоносной био­технологической имажинативной игры, задающей доминирующий наст­рой эпохе и через него самоидентичности человека, — «зеркало», вгляды­ваясь в которое человек узнает или не узнает себя1.

XX век вошел в историю как век небывалого взлета научно-техническо­го прогресса, становления и глубинного утверждения техногенной циви­лизации. Всеми своими достижениями это время обязано реализации норм, идеалов и принципов данного этапа цивилизационного развития че­ловечества. Но именно с ними связаны и все тупики, проблемы и противо­речия, оставленные ушедшим веком будущему развитию человечества.

Высокие технологии, возникшие в разных отраслях промышленности на основе новейших достижений науки, существенным образом измени­ли лик планеты и способ бытия людей. Сбылось предсказание Вернадско­го, сделанное в начале века, согласно которому «научная человеческая мысль могущественным образом меняет природу. Вновь создавшийся ге­ологический фактор — научная мысль — меняет явления жизни, геоло­гические процессы, энергетику планеты»2. Высокие технологии, рож­денные в XX в., — ядерные, генетические, компьютерные — привели к овладению людьми новыми мощнейшими источниками атомной энер­гии, к возможности искусственного конструирования живых объектов с помощью методов генной инженерии, к созданию единой мировой ин­формационной системы. Но наряду с благами, принесенными человече­ству, развитие этих технологий обусловило возникновение многих слож­ных и опасных проблем, которые сейчас широко обсуждаются. Таким образом, осознавая в целом феномен высоких технологий как один из главных итогов XX в., можно уверенно констатировать их широкий вы­ход за рамки собственно науки и техники, их кардинальное влияние на гуманитарную и социальную сферы развития общества.

При этом рефлексия над техническими возможностями, осмысление прямых и отдаленных последствий научно-технических открытий при­сутствовала, но она исходила — в условиях трагического раскола культуры в XX в. на культуру естественно-научную и гуманитарную — как правило, от представителей гуманитарно-философской культуры (за редкими ис­ключениями в лице гениев-естественников) и мало затрагивала мир естественно-научной и технической культуры, включая и лиц, принима-

юших стратегические решения о развитии и применении научно-техни­ческих достижений. Достаточно вспомнить М. Хайдеггера и всех филосо­фов техники, глубоко и всесторонне критически проработавших как по­зитивные, так и негативные аспекты технической экспансии XX в.

Еще на заре атомной энергетики в 1922 г. писал: «Недалеко время, когда человек получит в свои руки атомную энергию, такой источник силы, который даст ему возможность строить свою жизнь, какой захочет... Сумеет ли человек воспользоваться этой силой, направить ее на добро, а не на самоуничтожение? Дорос ли он до умения использовать ту силу, которую неизбежно должна дать ему наука? Уче­ные не должны закрывать глаза на возможные последствия их научной работы, научного прогресса. Они должны себя чувствовать ответствен­ными за все последствия их открытий. Они должны связать свою работу с лучшей организацией всего человечества»1.

Можно вспомнить, как задолго до появления клонированной овечки Долли, тогда, когда только возникла сама идея генетического клонирова­ния живых объектов, в 1970 г. в журнале «Вопросы философии» был про­веден круглый стол «Генетика человека: ее философские и социально-этические проблемы»2, на котором очень профессионально и глубоко обсуждались философские и социально-этические проблемы и последст­вия самой идеи клонирования живых организмов. Но дальше подобных обсуждений дело не пошло, эти идеи замечены не были.

В то же время на рубеже веков все более явственно осознается исчер­панность традиционных познавательных, ценностных и деятельност-ных регулятивов культуры, их несостоятельность в осмыслении и обес­печении реалий развития нашего времени. На смену им идут новые нормы и идеалы, рождающиеся буквально на наших глазах в трагичес­ких коллизиях современного мира. Отечественный ученый ­рад ярко писал об этом: «В настоящее время человек подошел к овладе­нию самыми сокровенными, самыми великими силами природы, и это поставило его перед острым вопросом — вопросом о себе самом. Кто он, человек, овладевающий силами природы? Каковы его права и его обязанности по отношению и к природе, и к самому себе? И есть ли предел этих прав? А если есть, то каков он?» При этом ученый не толь­ко задает этот фундаментальный для современности вопрос, но и пред­лагает свой ответ на него: «Если видеть в гуманизме то великое начало человеческой деятельности, которое вело человека до сих пор по пути прогресса, то остается только сказать: наша задача в этой области сей­час — во включении природы не просто в сферу человеческой жизни, но в сферу гуманизма, иначе говоря, в самой решительной гуманизации

' См.: Биовласть в эпоху биотехнологий. М., 2001. С. 144. 2 Избр. труды по истории науки. М., 1981. С. 231—232.

1 Философские мысли натуралиста. М., 1988. С. 3—4.