Изменение обвинения (стр. 26 )

1 И Д Перлов, Указ работа, стр. 243—244.

§ 3 ИНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ ОБВИНЕНИЯ В ПРИГОВОРЕ

Теории и практике уголовного судопроизводства известна еще одна большая группа изменений обвинения,
не связанная с его фабулой, касающаяся двух других
его частей — юридической формулировки и правовой
квалификации

Общим для всех таких изменений обвинения является то, что все они происходят при тождестве установленных на предварительном следствии и в судебном
заседании фактов, составляющих содержание фабулы обвинения. В суде не выявляются новые противоправные
факты, равно как не отпадают и те, что инкриминировались обвиняемому раньше Не меняются и фактические признаки совершенного подсудимым деяния, его действия (бездействие) остаются такими же, какими они описывались органами следствиям дознания Однако все же обнаруживаются недостатки обвинения, без устранения которых не представляется возможным постановить правосудный приговор. Так происходит потому, что судьи дают несколько иную, чем на более ранних этапах процесса, оценку известным фактам или выявляют ошибку, допущенную при определении юридических признаков содеянного и применении норм материального права

Дефекты этих двух элементов обвинения могут находиться между собой в разных соотношениях. Чаще всего нечеткое или неполное определение юридических
признаков доказанного деяния влечет за собой и ошибку в применении уголовного закона. Поэтому изменение юридической формулировки обвинения связано, как
правило, с переквалификацией содеянного. Однако по
отдельным делам вопрос об изменении правовой квалификации возникает при тех же фактических и юридических признаках совершенного подсудимым деяния (например, случаи ошибочной квалификации по ч 2 ст. 2061 ч. 1 ст. 112 УК РСФСР «злостного хулиганства, связанного с причинением легких телесных повреждений другим лицам», квалификации по ч 1 ст. 170, ч. 2 ст. 173
УК РСФСР «получения взятки должностным лицом, занимавшим ответственное положение»).

По некоторым делам приходится решать вопрос об
изменении юридической формулировки обвинения при
тех же фактических признаках содеянного и в рамках

той же квалификации. Это наблюдается, к примеру, при
оценке тех же действий подсудимого, привлеченного к
ответственности за подстрекательство, пособничество
в совершении преступления; при осуждении подсудимого, привлеченного к ответственности по ст. 190 У К
РСФСР за недонесение об известном ему разбойном нападении, по той же статье уголовного закона за недонесение о грабеже в связи с переквалификацией действий основного подсудимого с п. «г» ч. 2 ст. 146 на ч. 2 ст. 145 УК РСФСР и др.

Поэтому изменения обвинения, не связанные с его
фабулой, могут касаться либо одновременно и юридической формулировки и правовой квалификации содеянного, либо лишь правовой квалификации, либо только юридической формулировки действий (бездействия)
подсудимого.

Допустимость этих изменений должна определяться
теми же общими критериями, которые применяются при
изменении обвинения в суде первой инстанции вообще.
Представляется недостаточно убедительным взгляд,
сторонники которого возможность осуществления судом
таких изменений ставят в зависимость от перехода на
другого рода преступления, допуская их в рамках лишь
однородных преступлений1. Советское законодательство
никогда не содержало какой-либо процессуальной нор-
мы, которая могла бы дать почву для такого мнения. С
одной стороны, противоправные деяния, посягающие на
одни и те же общественные отношения, нередко резко
отличаются друг от друга по своим остальным признакам (например, кража и умышленное уничтожение имущества). С другой — правонарушения, направленные на разные объекты, могут иметь много общего с точки зрения фактических и юридических признаков (в частности, убийство и нарушение правил безопасности движения автотранспорта, повлекшее человеческие жертвы). Поэтому не случайно, что судебная практика не

1 См М С Строгович, Уголовный процесс, Юриздат,
1946, стр. 147; В Я Дорохов, Изменение обвинениям советском
уголовном процессе, «Ученые записки Пермского университета»,
т X, вып. 4, 1955, сто 148—156, , Изменение
обвинения в суде первой инстанции («Социалистическая законность» 1947 г. № 3, стр. 13—14); «Советский уголовный процесс»
под ред. Д С. Карева, изд-во «Высшая школа», 1968, стр. 283.

считается при изменении обвинения с родом преступлений.
Изучение большого количества дел, рассмотренных в
1964—1966 гг. народными судами Татарской АССР,
убедило нас в том, что случаи перехода на другую статью, предусматривающую преступление иного рода, составляет примерно 14—16% к общему числу дел, по
которым действия подсудимых переквалифицировались
на другую уголовно-правовую норму. Тщательный анализ таких изменений не позволяет усмотреть в них какое-либо превышение судом своих процессуальных полномочий, нарушение им права обвиняемого на защиту.

Правила допустимости изменения обвинения судом в приговоре, равно как и в других стадиях советского
уголовного процесса, не могут ставиться в зависимость
от тех или иных изменений рода исследуемого преступления. Правила эти должны учитывать возможные уточнения признаков всех сторон состава преступления, исходить не из формальных предпосылок, а из характера
и существа недостатков, обнаруженных судом в обвинении, по которому лицо предано суду.

Существенное изменение обвинения при тех же фактических признаках содеянного возможно в судебном
заседании при одном условии — когда за деяние, содержащее признаки идеальной совокупности преступлений, лицо было предано суду ошибочно только по одной уголовно-правовой норме. Но это скорее исключение из общего правила о том, что критерий существенности связан с выявлением в судебном заседании новых фактов и потому не имеет большого значения в отношении изменений обвинения, не касающихся его фабулы. Главным мерилом допустимости этих изменений остается сравнительная тяжесть обвинений, взятых до и после устранения судом недочетов в юридической формулировке и правовой квалификации содеянного.

Обращаясь к данному критерию, отметим, что изменение лишь одной юридической формулировки обвинения при той же фабуле и при прежней правовой квалификации не может превращать обвинение в более тяжкое. Такое изменение всегда происходит в рамках ранее известных фактов и одной и той же уголовно-правовой нормы, указанной в обвинении. Поэтому подобные уточнения обвинения производятся судом непосредственно в приговоре,

Если же речь идет об изменении правовой квалификации или одновременно и юридической формулировки
и правовой квалификации содеянного, то обвинение может меняться на более тяжкое, на одинаковое по тяжести или на менее тяжкое. Следовательно, вопрос о том
изменить ли обвинение непосредственно в приговоре
или для этого дело вернуть прокурору, в зависимости
от конкретной ситуации может решаться по-разному.

Вопрос этот решается проще, когда суду предстоит
исправить ошибку в правовой квалификации по делу, в
котором все фактические и юридические признаки деяния подсудимого подтвердились в том виде, как они
описаны в обвинительном заключении. Ясность и четкость всех признаков содеянного, не подвергавшихся каким-либо изменениям на судебном следствии, помогает
определить, как меняется обвинение Если деяние под
судимого переквалифицируется на закон о более тяж
ком преступлении или после переквалификации войдет
в перечень тяжких преступлений (прим II к ст. 24 УК
РСФСР), то налицо отягчение обвинения. Такое же положение наблюдается и тогда, когда новая квалификация в отличие от прежней позволяет признать подсудимого особо опасным рецидивистом. Во всех подобных случаях требуется вернуть дело прокурору. Остальные изменения правовой квалификации, не затрагивающие фабулы и юридической формулировки обвинения, не усугубляют положения подсудимого, не нарушают его права на защиту и могут производиться судом непосредственно в приговоре.

Изменения обвинения, касающиеся одновременно -
юридической формулировки и правовой квалификации
содеянного, более разнообразны. Рассмотрим их подробнее.

Судьями в первую очередь могут быть обнаружены
такие ошибки органов следствия и прокуратуры. которые
выражаются в смешении юридических признаков: с одной стороны, единого сложного преступления, с другой
— специальной повторности.

Шайдуллина была предана суду по ч. 2 ст. 9
УК РСФСР за то, что она в июле 1968 года из склад;
колхоза похитила два тюка пакли весом 105 кг и 12 рулонов пергаментной бумаги, причем в два приема. Эти
действия полностью подтвердились в судебном заседании

но тем не менее судьи пришли к выводу, что здесь
имело место не повторное хищение колхозного имущества, а осуществление единого преступного замысла в
несколько приемов. Соответственно содеянное было переквалифицировано на ч. 1 ст. 92 УК РСФСР.

Таким образом, уточнение судом юридических признаков содеянною, признание им двух однородных противоправных действий, считавшихся следователем самостоятельными деяниями, единым продолжаемым преступлением повлекло за собой изменение юридической формулировки и правовой квалификации обвинения при той
же его фабуле. Подобные изменения всегда делают обвинение менее тяжким, не ущемляют прав обвиняемого
на защиту и производятся самим судом непосредственно
в приговоре.

В судебной практике встречаются, хотя и значительно реже, случаи, когда лицо предается суду по обвинению в едином преступлении, несмотря на то, что совершенные им действия по существу являются отдельными
преступными деяниями и подлежат квалификации по
признаку специальной повторности Поскольку специальная повторность рассматривается законодателем в качестве квалифицирующего признака конструкции многих
составов преступления и потому связана с применением
нормы с более суровой санкцией, в таких случаях обвинение меняется на более тяжкое, положение подсудимого ухудшается. Стало быть, дело подлежит направлению органам предварительного расследования для изменения обвинения с соблюдением ст. ст. 143—148 УПК.