Изменение обвинения (стр. 29 )

На вышестоящий суд полностью распространяется
правило о том, что изменение обвинения в суде допускается лишь постольку, поскольку «этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту» (ст. 42 Основ уголовного судопроизводства).

Это видно из ряда статей уголовно-процессуальных кодексов союзных республик (например, ст ст. 340, 348,
380 УПК РСФСР) и является одним из выражений демократизма советского уголовного процесса

Исходя из всех этих общих положений, можно наметить два критерия, которыми должен руководствоваться вышестоящий суд при изменении разрешенного в приговоре обвинения. Первый из них состоит в недопустимости изменений, выходящих за пределы установленных судом первой инстанции фактов и исследованных им доказательств. Суд кассационной или надзорной инстанции вправе исключить из обвинения те или иные факты (их признаки), но не может включить взамен этих фактов или в дополнение к ним какие-либо новые обстоятельства. Второй критерий заключается в сравнительной тяжести обвинений, в недопустимости изменения обвинения на более тяжкое. Последнее связано со свободой обжалования, с запретом поворота

1 В научно практическом комментарии к УПК РСФСР отмечается, что ст 350 этого Кодекса дает лишь примерный перечень
«прав кассационной инстанции на изменение приговора» (Госюриздат, 1963, стр 620). Тем не менее следует признать, что вопрос о
праве вышестоящего суда отвергнуть те или иные факты, вошедшие в обвинение и судебный приговор, носит принципиальный
характер и надо было бы решить его в законе.

к худшему. В кодексах союзных республик он текстуально выражен несколько уже, в частности как недопустимость применения закона о более тяжком преступлении (ст. 340, 380 УПК РСФСР). Но, как уже отмечалось, могут быть случаи, когда перед судом возникает необходимость отягчения обвинения без изменения квалификации совершенного преступления (например, дополнение ст. 146 УК РСФСР новыми пунктами при тех же фактических признаках содеянного). Такое изменение обвинения непосредственно самим вышестоящим судом было бы неправильно, так как от этого ухудшается положение осужденного и в определенной степени ущемляются его права.

Некоторые процессуалисты выдвигают еще один
критерий изменений обвинения в вышестоящем суде —
их существенность1. Однако ни общесоюзное законодательство, ни кодексы союзных республик подобного требования не содержат. И это не случайно.

Вышестоящий суд не может изменить существенно
разрешенное судом первой инстанции обвинение. В этом
плане можно согласиться с указанием Верховного Суда
РСФСР по конкретному делу о том, что «требования
ст. 254 УПК РСФСР в равной степени должны соблюдаться как судом первой, так и судами кассационной и надзорной инстанций»2. Но из этого не следует, что при определении допустимости того или иного изменения в вышестоящем суде в качестве самостоятельного критерия должен применяться признак существенности изменения обвинения.

Нельзя механически переносить правила изменения
обвинения в суде первой инстанции на деятельность вышестоящих судов без учета ее специфики. Критерий
существенности имеет большое значение для определения полномочий суда первой инстанции на изменение
обвинения постольку, поскольку в стадии судебного разбирательства могут устанавливаться любые факты и

1 См. М. М. Г р о д з и н с к и и, Кассационное и надзорное
производство в советском уголовном процессе, Госюриздат, 1949,
стр 64; , Изменение обвинения в советском уголовном процессе, Госюриздат, 1954, стр. 47, «Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР», комментарий, изд-во ЛГУ, 1962, стр. 312

2 См, «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1963 г. № 9, стр. 9.

обстоятельства, которые раньше не фигурировали по
делу. Поэтому для данной стадии процесса он специально вводится законом (ст. 254 УПК РСФСР). Но применительно к кассационному и надзорному производству этот критерий законодателем не предусматривается, так как при проверке законности и обоснованности приговора никакие новые факты не устанавливаются, в обвинение какие-либо дополнительные обстоятельства вводиться не могут, и потому о существенном изменении обвинения по фактическим обстоятельствам не может быть и речи.

Некоторые авторы, в частности И Д Перлов, ошибочно полагают, что якобы мы, отрицая значение критерия существенности для кассационной инстанции, наделяем последнюю правом «переквалифицировать преступление на статью уголовного закона, существенно
изменяющую обвинение по фактическим обстоятельствам», и на этом основании упрекают нас в нарушении
принципа обеспечения обвиняемому права на защиту,
т. е. в фактическом ухудшении его положения1. Между
тем речь идет как раз об обратном. Поскольку вышестоящий суд не уполномочен устанавливать новые факты, он не может дополнить обвинение каким-либо обстоятельством, не фигурировавшим в нем раньше. Не
может иметь места и существенное изменение обвинения
по фактическим обстоятельствам, так как это всегда
связано с появлением в суде прежде неизвестных фактов
(обстоятельств), причем не просто любых, а таких, которые имеют непосредственное уголовно-правовое значение, не укладываются в конструктивные признаки данного состава преступления и предполагают изменение
юридической формулировки содеянного. При этих условиях критерий существенности может быть использован лишь как запрет применять закон о менее тяжком, но ином преступлении.

прямо не говорит о недопустимости
применения закона о преступлении иного рода, хотя из
его рассуждений следует, что он стоит за такой запрет.
Об ограничении прав вышестоящего суда на изменение

1 См И Д. П е р л о в, Кассационное производство в советском
уголовном процессе, «Юридическая литература», 1968, стр. 371—372,

юридических признаков и правовой квалификации содеянного рамками однородных преступлений недвусмысленно говорят некоторые другие процессуалисты1. Однако с этим согласиться нельзя.

Род преступлений, как уже указывалось, не имеет
решающего значения даже при изменении обвинения в
стадии судебного разбирательства, где эти изменения
нередко обусловливаются еще выявлением новых фактов.
Он тем более не может служить критерием допустимости
изменения обвинения в вышестоящем суде, где всякое
изменение обвинения строго ограничено пределами
установленных в судебном приговоре фактов.
Практика давно не считается с родом преступлений при
изменении формулировки и правовой квалификации
содеянного в суде кассационной или надзорной инстанции За последние пять лет, например, более 1/4 переквалификаций действий (бездействия) осужденных в Верховном суде Татарской АССР было связано с изменением рода преступления. Подобные же факты нередко
встречаются в практике Верховных Судов СССР и
РСФСР

Так, по делу Войтова, осужденного Смоленским областным судом по пп. «б», «з» ст. ст. 15—102 УК РСФСР
по обвинению в покушении на умышленное убийство
сразу двух лиц опасным для жизни многих способом, Президиум Верховного Суда РСФСР при тех же фактических обстоятельствах перешел на ч. 2 ст. 171 УК РСФСР
(превышение власти с применением оружия), а Пленум Верховного Суда СССР оставил это решение без изменения.

По делу Николенко, осужденного по ч. 3 ст. 206 УК
РСФСР за нанесение ножевого ранения В., Судебная
коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР
переквалифицировала содеянное на ст. 109 УК РСФСР,
хотя эти нормы предусматривают ответственность за
преступления разного рода2,

1 См М С Сгрогович, Проверка законности и обоснованности судебных приговоров, изд-во АН СССР, 1956, стр. 217—218;
Э. Ф Куиова, Советская кассация как гарантия законности в
правосудии, Госадриздл, 1957, стр. 177—180

2 См «Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1968 г. №9.
стр. 9—10,

В практике судов кассационных и надзорных инстанций
встречаются также факты переквалификации действий
осужденного со ст. 144 (кража) на ст. 200 УК РСФСР
(самоуправство), со ст. ст. 15—103 (покушение на убийство) на ч. 2 ст. 206 УК РСФСР (злостное хулиганство) и т. д. В подобных случаях род преступления, бесспорно, меняется. Более того, такие составы по своим юридическим признакам, на первый взгляд, стоят далеко друг от друга. Тем не менее подобные изменения вполне допустимы, поскольку они являются результатом исключения вышестоящим судом из обвинения таких отягчающих признаков, как цель лишить потерпевшего жизни, хулиганское побуждение, намерение обратить в свою собственность чужое имущество без всякого на то основания и т. д. В остальном фабула обвинения сохраняется: инкриминируемые осужденному действия по своим фактическим признакам не видоизменяются. Ввиду отпадения определенных признаков содеянного, отягчающих обвинение, установленные приговором обстоятельства дела получают со стороны вышестоящего суда иную уголовно-правовую оценку. Соответственно меняется юридическая формулировка обвинения, содеянное переквалифицируется на другой закон о менее тяжком, но другого рода, преступлении. Положение осужденного не только не ухудшается, а, наоборот, улучшается. Не ущемляется и его право на защиту, ибо вышестоящий суд исключает из обвинения часть признаков, которые фигурировали на судебном следствии и в приговоре.

Поэтому следует считать, что суды кассационной и
надзорной инстанций имеют право изменять юридическую формулировку и правовую квалификацию содеянного
при тех же фактических признаках или при исключении
некоторых из них независимо от рода преступления, их
полномочия на подобные изменения не ограничены рамками однородных преступлений. Если эти изменения
не отягчают обвинения, вышестоящий суд может произвести их без возвращения дела на новое рассмотрение, внося соответствующие коррективы непосредственно в тот приговор, законность и обоснованность которого проверяются. Только при том условии, что требуемые изменения предполагают ухудшение положения осужденного и могут нарушить его права, суды кассационной и надзорной инстанций не должны сами изменять

обвинение В атом случае необходимо решать вопрос об
отмене приговора и передаче дела на новое судебное
рассмотрение