Московская битва в хронике фактов и событий (стр. 2 )

Поэтому не случайно в первые послевоенные годы не появилось на свет ни одной фундаментальной научной работы, посвященной Московской битве или Великой Отечественной войне в целом. А отдельные книги, которые вышли в свет, были посвящены конкретным, в научном смысле узким, вопросам, как, например, действиям Первой гвардейской танковой бригады{12}.

Утверждения о том, что для написания фундаментальных работ требуется значительное время, правильные в своей общей постановке, в отношении к этому периоду неубедительны. Десять лет с 1945 по 1955 г. — срок, вполне достаточный для научного коллектива, чтобы подготовить серьезную научную работу. Исследования ученых, в том числе и военных историков, изучавших документы Великой Отечественной войны, продолжались, но результаты не публиковались по политико-идеологическим причинам. Шла «холодная война», и все население Советского Союза необходимо было нацеливать на борьбу с новым врагом — американским империализмом и его детищем — НАТО. [7]

Период с 1956 по 1964 г. характеризуется резким изменением вектора идеологической работы в связи с разоблачением и критикой культа личности . Несмотря на противоречивость и сложность обстановки, сложившейся в идеологической сфере, КПСС продолжала убеждать и призывать трудящихся отдавать все силы строительству коммунистического общества и разоблачать агрессивную сущность и происки американского империализма. Вместе с тем разоблачение культа личности требовало научных доказательств того ущерба, который он причинил во всех сферах духовной жизни общества и восполнения этого урона. Данное обстоятельство дало определенный импульс развитию общественных наук и военно-исторических исследований. Для них значительно расширился круг источников и облегчился доступ к архивным фондам фронтов и армий, к трофейным документам германского вермахта и публикациям зарубежных историков.

Для исследования проблем Великой Отечественной войны и Московской битвы важное значение имело постановление ЦК КПСС от 12 сентября 1957 г. «О подготовке многотомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза». В этих условиях издается целый ряд работ, посвященных непосредственно Московской битве{13}. В них предпринимаются попытки всестороннего рассмотрения ее событий, показа хода военных действий и усилий тружеников столицы по оказанию помощи фронту. В качестве примера можно привести работу A. M. Самсонова, где впервые объемно показаны усилия трудящихся столицы по формированию дивизий народного ополчения, истребительных и рабочих батальонов, а также работа предприятий и учреждений Москвы по обеспечению нужд фронта. Авторский коллектив краткого исторического очерка нарисовал картину великой битвы в целом, сделав акцент на ее военно-политической стороне.

Научно-исследовательская группа при Военно-историческом управлении Генштаба Советской Армии, возглавляемая Маршалом Советского Союза , в 1964 г. издала крупный оперативно-стратегический очерк «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», явившийся значительным шагом в изучении темы. В отличие от ранее изданных работ в нем более глубоко раскрыты роль и место Московской битвы в Великой Отечественной войне, значительно полнее рассмотрены оборонительные операции советских войск на подступах к Москве, контрнаступление и общее наступление на Западном направлении, действия советских партизан под Москвой, подведены военно-политические итоги и проанализированы достижения в области стратегии, оперативного искусства и тактики. Положительным является и то, что иллюстративный материал — 23 цветные схемы органически связаны с содержанием труда, составляя единое целое с текстом. Пожалуй, это единственная книга о Московской битве, имеющая столь подробное графическое изображение хода ее операций.

Но и в этом труде, как и в трехтомнике 1943 г. под редакцией маршала , сохранился тот же крупный недостаток — необоснованное сужение хронологических рамок битвы. В отличие от уже установившихся к тому времени в исторической науке взглядов они даются в диапазоне с 16 ноября 1941 по 31 января 1942 г. Тем самым из истории битвы под Москвой оказались вычеркнутыми оборонительные операции в октябре 41-го и наступательные действия [8] советских войск в феврале — апреле 42-го. Против такой периодизации битвы резко выступал {14}.

В отечественной военно-исторической литературе этого периода события Московской битвы освещены и в отдельных главах других трудов по истории Великой Отечественной войны и Второй мировой войны{15}. В них, например, раскрыты сущность плана «молниеносной войны», причины и сроки его срыва, более тщательно проанализирован ход вооруженной борьбы на дальних и ближних подступах к столице, показана роль Ставки ВГК и Генерального штаба в руководстве войсками на всех этапах битвы под Москвой, а также неразрывная связь фронта и тыла. Но и в них ряд важных проблем, в том числе и вяземская трагедия — оказались обойденными.

В этот период появились первые воспоминания участников битвы за столицу{16}. Несмотря на их субъективный характер, ценность мемуаров заключается в том, что они доносят живые факты событий и, как правило, правдиво передают свое личное восприятие действительности. Вместе с тем до беспристрастного и свободного исследования событий войны и написания воспоминаний о них дело так и не дошло. Политика «десталинизации» была не либеральной, а «управляемой». Она состояла в четком обозначении допустимых границ критического осмысления прошлого и в отходе от объективности путем умолчания правды.

В хрущевской «оттепели» были свои «холодные места», которые препятствовали военным историкам дать подлинно научный анализ всех сторон Великой Отечественной войны. Так, в шеститомной «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.» выдающийся полководец упоминается всего 16 раз, и то в негативном плане. Зато воздается «должное» военным заслугам члена Военного совета одного из фронтов , имя которого восхваляется и возвеличивается 132 раза. Это даже больше, чем упоминаются действия председателя Государственного Комитета Обороны, Верховного Главнокомандующего (123 раза).

Причиной шельмования была зависть к авторитету в народе выдающегося полководца нашей страны. Опасаясь этого авторитета и боясь независимого характера Георгия Константиновича, Хрущев снял его со всех постов и единственного из всех Маршалов Советского Союза и маршалов родов войск отправил в такую отставку, при которой в течение последующих девяти лет делалось все, чтобы имя его предать забвению. При таком отношении к спасителю Москвы и соответствующим установкам сверху ожидать от исследователей подлинно научного анализа великой Московской битвы было бы наивно.

Смещение с занимаемых постов и замена его означали наступление нового периода в истории советского общества. В духовной жизни он характеризовался новым поворотом идеологической работы КПСС. И [9] хотя она проводилась с прежним размахом и в тех же направлениях, связанных с мобилизацией усилий народа на выполнение заданий пятилеток, разоблачением планов и происков империалистических сил, но уже четко обозначился курс на свертывание либеральных начинаний хрущевского периода. Поворот состоял в затихании критики «культа личности» и в прекращении реабилитации жертв сталинских репрессий. Идеологический контроль КПСС над всеми сферами общественной жизни, в том числе над историческими исследованиями, усиливается. Ужесточается цензура. Усиливается нажим на научную и творческую интеллигенцию.

В идеологической работе, в области исторической науки и образования, в сфере литературы и искусства жестко предписывается всем: рассматривать и отображать историю советского государства как историю героическую, победоносную, подтверждающую правильность политики партии. Правильный в своей основе принцип о решающем значении в воспитании молодого поколения и личного состава вооруженных сил героических примеров служения народу и выполнения своего долга перед Родиной на практике, в своем образце, превратился в профанацию. Главным героем страны становится , установивший свою власть путем тайного сговора, а фактически заговора, и ставший генеральным секретарем ЦК КПСС. Идет его возвеличивание. Брежневу четырежды присваивается звание Героя Советского Союза, а тысячи героев Великой Отечественной войны, отдавшие жизнь за Отечество, оставались непогребенными и подвиги их неизвестными. Его заслуги в годы войны непомерно раздуваются для оправдания награждения высшей полководческой наградой — орденом «Победа», хотя полководцем и командующим Брежнев не был.

Все это не могло не отразиться на научных исследованиях и публикациях и о войне в целом, и о Московской битве в частности. Подготовленные полководцами и крупными военачальниками Великой Отечественной войны мемуары выходят в свет с купюрами{17}. Правда, столь бесцеремонное сокращение их объема от читателей скрывалось, а сами мемуары заслуженно чтимых и глубокоуважаемых Маршалов Советского Союза , , и других пользуются огромной популярностью не только в нашей стране, но и за рубежом. Вместе с тем цензурные ограничения и указания идеологических надзирателей о том, что и как писать о войне, заставили целый ряд военачальников отказаться от дальнейшей работы над своими воспоминаниями или вообще их не писать. А чтобы в суждениях искателей правды не возникали сомнения в «правильности» официальных оценок проблем Великой Отечественной войны, над одним из таких искателей была проведена показательная акция. Старший научный сотрудник Института истории АН СССР , используя материалы газет, журналов и других источников, взятых из открытой печати, попытался раскрыть истинные причины поражения советских войск в начале войны{18}. Но эта попытка дорого обошлась автору. Оценив книгу как идеологическую диверсию, подрывающую устои и безопасность страны, Некрича не только исключили из партии, но и уволили из института, а изданный труд изъяли. Оказавшись без работы в положении изгоя, Некрич был вынужден через несколько лет эмигрировать из страны. [10]