Московская битва в хронике фактов и событий (стр. 1 )

МОСКОВСКАЯ БИТВА В ХРОНИКЕ ФАКТОВ И СОБЫТИЙ

Предисловие

Человечество всегда хранит в своей памяти события, в которых решалась его судьба. В их ряду важнейшее место занимает Московская битва — самая крупная битва Великой Отечественной и всей Второй мировой войны, втянувшая в свою орбиту более 7 млн чел. Ее масштабы наглядно отражали цели фашистской Германии и Советского Союза. В ходе битвы Красная Армия похоронила чудовищный завоевательный план нацистов. Планировавшаяся руководством фашистской Германии «молниеносная победа» над СССР, как главная предпосылка для дальнейшего завоевания мирового господства, обернулась первым крупным поражением в войне гитлеровского вермахта.

Оценивая победу Красной Армии в Московской битве, необходимо еще раз задуматься над выводом выдающегося полководца Великой Отечественной войны : «В битве под Москвой была заложена прочная основа для последующего разгрома фашистской Германии»{1}. И миллионы людей в тех странах, которые предназначались стать объектами ударов нацистской военной машины и подлежащим уничтожению ненужным человеческим материалом, своим спасением в первую очередь обязаны невиданному жертвенному подвигу советского солдата под Москвой. Вот почему это великое историческое событие живет и будет жить всегда в памяти не только российского, но и других народов мира.

Московская битва в силу значимости ее результатов и последствий для дальнейшего хода и исхода Великой Отечественной и Второй мировой войны привлекала и привлекает к себе внимание ученых, политиков и всех патриотически настроенных граждан России, относящихся с чувством высокой гражданской ответственности к судьбам Отечества. Изучению ее посвящены монографии, военно-исторические очерки, сборники научных статей, документов и материалов, военно-мемуарные произведения, диссертации, брошюры, художественные произведения, публицистические материалы и др. Их количество также свидетельствует о значении и величии битвы. Так, по ориентировочному подсчету отдела военной литературы Российской государственной библиотеки и ее отдела газет Московской битве посвящено свыше 8784 публикаций, в том числе — 875 книг{2}. Причем в это число не вошла литература, где операции и события битвы рассматриваются в отдельных главах, книги иностранных авторов и публикации в других республиках и городах СССР. [4]

В историографии Московской битвы четко обозначились несколько периодов: первый — с 1941 по 1955 г., второй — с 1956 по 1964 г., третий — с 1965 по 1982 г., четвертый — с 1985 по 1991 г. и современный — с 1992 г. Они отличались друг от друга задачами, характером и результатами исследований. Каждый период, будучи частью истории советского государства, имел свои особенности в духовной жизни общества. Так как вплоть до 1991 г. «руководящей и направляющей силой общества» была правящая Коммунистическая партия Советского Союза [до 1952 г. — ВКП(б)] , эти особенности четко проявлялись в идеологической политике КПСС, в конкретных установках и задачах ее идеологической работы во всех общественных и государственных структурах, в том числе и в определении задач, целей и характера военно-исторических исследований.

В период войны и в первые послевоенные годы идеологическая работа ВКП(б) была направлена на мобилизацию всех сил на разгром врага, затем на восстановление хозяйственного комплекса страны, а также на разоблачение планов и действий реакционных сил западных государств, развязавших против СССР «холодную войну», острием которой стала невиданная по масштабам психологическая война, дополняемая гонкой вооружений. Однако стержнем идеологической работы было укрепление культа личности . Исторические исследования, научные и публицистические труды по Великой Отечественной войне и Московской битве были призваны возвеличивать Сталина как непогрешимого вождя и учителя и гениального полководца. Сталинские оценки причин, хода и результатов Великой Отечественной войны, несмотря на их субъективизм, преподносились как единственно правильные и незыблемые.

Историография Великой Отечественной войны фактически начинается с речи по радио 3 июля 1941 г., а логическим завершением ее установок является выступление Сталина по случаю 24-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции на торжественном заседании Моссовета 6 ноября 1941 г. В этих установках нет и намека на крупные просчеты и ошибки, допущенные политическим руководством СССР и Верховным Главнокомандованием накануне и в первые месяцы войны, которые поставили страну на грань катастрофы.

Первые исследования операций Московской битвы, появившиеся вскоре после ее окончания, носили, как правило, очерковый или оперативный характер. Они вызывались практическими потребностями Красной Армии — использовать опыт наступательных действий, чтобы «наступать и гнать врага на запад», обеспечить «полный разгром гитлеровских войск в 1942 году»{3}. В этих работах рассматривались отдельные конкретные операции Красной Армии в рамках Московской битвы{4}. Их общими чертами являлись ограниченная источниковая база, слабое раскрытие вопросов по боевому применению родов войск и организации взаимодействия между ними, отсутствие глубокого анализа хода и результатов операций. [5]

Даже в первом фундаментальном труде «Разгром немецких войск под Москвой»{5}, несмотря на сравнительно полное освещение оборонительных и наступательных действий войск Западного фронта, вопросов управления войсками и их материально-технического обеспечения, рассматриваются сражения лишь одного Западного фронта, но ничего не говорится об операциях Резервного, Брянского и Калининского фронтов. В нем даже не упоминается о прорыве немцами стратегического фронта на Западном направлении и окружении наших войск под Вязьмой и Брянском в октябре 1941 г., когда все пути на Москву по существу были открыты для врага. Ничего не сказано об эвакуации столицы и о введении в Москве осадного положения. Может быть, по этой причине хронологические рамки Московской битвы авторы ограничили периодом 16 ноября 1941–31 января 1942 гг.

Следует заметить, что сформулированные в этом труде и в других работах выводы и уроки могли быть использованы лишь в операциях второго и заключительного периодов войны, так как вышли из печати уже после завершения Московской битвы. А вот оперативное освещение ее событий осуществляли газеты, являвшиеся тогда одним из основных средств массовой информации и агитации. О важности этого средства для формирования общественного мнения, для укрепления морального духа защитников столицы на фронте и в городе свидетельствуют масштабы публикаций и их характер. Только во всесоюзных и московских газетах за период с июня 1941 по июнь 1942 г. появилось 5050 публикаций{6}, или в среднем 12–13 публикаций ежедневно. Среди них были: постановления, указы, распоряжения, приказы государственных и военных органов, сообщения военных и специальных корреспондентов, статьи инструктивного характера, сводки о ходе боевых действий на фронтах Западного направления, материалы о партизанском движении, о героях обороны Москвы, героях-партизанах, героях тыла и др.

Вместе с тем необходимость сохранения военной тайны вносила существенные ограничения в газетные публикации. Из них невозможно было узнать районы описываемых действий, номера армий и дивизий, решавшиеся ими задачи, достигнутые результаты. Поэтому в научно-исторических исследованиях газетные материалы используются в основном для показа мужества и героизма защитников столицы на фронте, подвигов тружеников тыла, для характеристики духа и морального состояния общества в то грозное и трудное время.

Условия войны ограничивали рамки научных исследований ее хода. Даже отдельные попытки выйти за рамки определенных установок резко пресекались. Так, научный доклад выдающегося историка, академика на Ученом совете Ленинградского университета в конце 1943 г. о роли территории страны как важного фактора в войне{7} был подвергнут уничтожающей критике через ведущих историков-академиков на специальном совещании историков в ЦК ВКП(б) в мае — июле 1944 г.{8}.

После завершения любой войны, затрагивающей интересы общества, у него возникает потребность в осмыслении истинных причин возникновения, течения, результатов и цены, уплаченной за ее исход. Советская общественность в послевоенные годы также нуждалась в удовлетворении этой потребности. Однако в условиях культа личности политическое руководство страны считало, что оценка причин, хода и итогов Великой Отечественной войны, данная в речи на [6] предвыборном собрании избирателей Сталинского избирательного округа г. Москвы 9 февраля 1946 г., достаточна для всех направлений идеологической работы партии. Эта оценка являлась определяющей для всех общественных наук, в том числе и для исторических исследований. Более того, в «Ответе товарищу Разину»{9} дается директивное указание, как нужно исследовать с военно-стратегической точки зрения Великую Отечественную войну. В частности, там подчеркивалось, что «отступление такая же законная форма борьбы, как и наступление, а контрнаступление («не смешивать с контратакой», — поучал он Разина) — интересный вид наступления, позволяющий завлечь вражеские войска в глубь своей территории и затем загубить их, как это сделал наш гениальный полководец Кутузов с Наполеоном»{10}.

Конечно, опыт 1812 года представлял несомненный интерес. При опоре на него историков со Сталина не только снималась бы ответственность за крупные просчеты, приведшие к тяжелым поражениям Красной Армии в начальном периоде войны, под Вязьмой и в других местах, но и, наоборот, демонстрировалась бы особая «гениальность» вождя, позволившая «завлечь» немецкие войска в глубь страны и «загубить» их там. Все это так, если не учитывать того, что отступление 1812 года было преднамеренным, рассчитанным на сохранение Русской армии, а отступления 1941 и 1942 гг. — вынужденными, сопровождавшимися огромными потерями людей, оружия и боевой техники.

Да, очень хотелось Сталину предать забвению все неудачи и особенно поражение советских войск в прологе Московской битвы. И, вероятно, синдром вяземской трагедии он перенес на Московскую битву в целом. Об этом свидетельствует не только то, что начиная с 1943 г. он почти не упоминал о великом подвиге Москвы, но и тот факт, что в своем «Приветствии Москве»{11} по случаю ее 800-летия Сталин, отмечая, что «она на протяжении истории нашей Родины трижды освобождала ее от иноземного гнета — от монгольского ига, от польско-литовского нашествия, от французского вторжения», почему-то «забыл» сказать о роли Москвы в Великой Отечественной войне, когда она спасла и нашу страну, и всю мировую цивилизацию от уничтожения нацистской военной машиной.