Японский послевоенный опыт и российские экономические реформы (стр. 5 )

Первой работой группы, выполненной под руководством Арисава еще в МИД, была концепция послевоенного восстановления под названием "Основные проблемы экономи­ческого возрождения Японии". Она строилась на оценке тенденций мировой экономики и представлений о месте, которое может быть занято в ней Японией, потерявшей колонии, источники сырьевого снабжения, часть промышленного илюдского потенциала. Ключом к послевоенному возрождению была признана аграрная реформа: переход от арендного хозяйства к хозяйству крестьян-собственников мог решить проблему продовольственного снабжения городов и расширить сельский рынок для промышленности. Вместе с тем Япония должна была сохранить мелкое, низкопродуктивное орошаемое земледелие азиат­ского типа. Признавалась необходимость создать потенциал экспортных отраслей про­мышленности для оплаты сырьевого импорта, причем, учитывая трудоизбыточную ситуацию в стране, выбирать трудоемкие технологии; главнымирынками сбыта продук­ции должны были стать Китай и Индия. Приэтом базовые отрасли промышленности, и в первую очередь добыча угля, должны были бьггь национализированы. Концепция исходила из необходимости прямого контроля и народнохозяйственного планирования. Сочетание идей восстановления Японии как торговой державы и свободного фермерства с представлениями о государственной собственности и планировании показывало, что у молодых японских экспертов был не слишком либеральный менталитет. Но и ситуация не располагала к либеральным решениям.

Следует сказать, что на первых порах, в условиях нестабильности общества и хозяйственного коллапса, идея возрождения прямого контроля получила поддержку у оккупационных властей в качестве единственно рационального пути стабилизации при нараставшем политическом хаосе (массовые забастовки, голодные бунты, активизация только что восстановленных левых партий под сильным влиянием происходившей "под боком" китайской революции). Возродившееся рабочее движение требовало гарантированного минимума заработной платы, чреватого включением инфляционной спирали.

Японское правительство понимало, что без некоего избирательного принципа в распределении денежной "накачки", т. е. без системымер, которая способствовала бы восстановлению ключевых отраслей, невозможно разорвать порочный крут, когда бедственное положение одних предпрятий не позволяло встать на ноги другим. При этом ситуация была такова, что нужно было распределять не только денежные, но и все остальные ресурсы.

Ключевым ресурсом промышленности и энергетики был уголь, но нельзя было восстановить и увеличить его добычу, пока не были набраны новые рабочие (что было нелегко даже при высокой безработице) и не организовано продовольственное снабжение шахтерских поселков. Кроме того, шахты нуждались в металлическом крепеже и рельсах. Чтобы разомкнуть этот круг и подсоединить другие отрасли к процессу восстановления, Штаб экономической стабилизации сумел добиться у оккупационных властей срочного импорта в страну мазута и разблокирования взятых под контроль Штабом оккупационных войск сырьевых запасов военных предприятий. Это было искусственное замещение импорта в закрытой экономике. Штаб согласился на такую меру под обязательство довести добычу угля до 30 млн. т в год, данное лично премьером Ёсидой генералу Макартуру (такой объем считался достаточным для того, чтобы промышленность прошла рубеж в 50% от довоенноего объема продукции).

После этого Штаб экономической стабилизации составил план выхода из коллапса, разработав цепочки прямого распределения ресурсов по так называемыой "формуле приоритетных производств": мазут и уголь для электростанций и черной металлургии – крепеж и рельсы шахтам и железным дорогам – возобновление выпуска химических удобрений для поднятия сельского хозяйства и т. д. Приоритетными были энергоресурсы и базовые материалы для промышленности и сельского хозяйства, которые Япония не могла импортировать. Восстановление должно было иметь собственную базу, и в этом смысле система "приоритетных производств" была первым шагом послевоенной промышленной политики.

Фиксированные цены на уголь, газ, черные металлы, хлопок, cоду и прочие товары производственного назначения, тарифы на электроэнергию были ниже себестоимости и покрывались прямыми бюджетными дотациями, распределявшимися по "формуле приоритетных производств". Всю эту схему и ранжирование приоритетов разработали в Штабе экономической стабилизации Apиcaвa, Инаба и Окита. Приоритетным производствам давались также льготные кредиты на восстановление и обновление мощностей от специально для этой цели созданной Корпорации финансирования восстановления. Банк Японии покрывал обязательства этой Корпорации выпуском банкнот в обращение.

Министр финансов Исибаси полагал, что политику денежных вливаний нужно вести планомерно и целенаправленно, чтобы держать ин­фляцию под определенным контролем. И действительно, в финансовой политике, проводившейся в Японии в 1946-48 гг., был разумный порядок, которого нет в сегодняшей России: у нас кредитная "накачка" ведется под нажимом промышленных лобби, и только. Система приоритетных отраслей состояла из четырех списков: "А-l" – уголь, чугун, сталь, химические удобрения; "А-2" – прочие добывающие отрасли и хлопчатобумажный текстиль; "В" – все остальные отрасли, за исключением "предметов роскоши" (шелк, мебель, косметика и пр.), включенных в список "С" и льгот не имевших. Льготные кредиты выдавались по квартальным планам, под­лежавшим утверждению в кабинете министров. Финансирование оборотных средств разрешалось при условии, что компании (частные!) подавали в минстерство финансов текущие планы производства, сведения о запасах и счета прибылей и убытков. Амортизациионые фонды финансировались, но вложения в новое оборудование и капи­тальное строительство льготному кредитованию не подлежали. Льготные кредиты давались на строго возвратной основе, что оказалось невозможным в сегодняшней России; в отличие от Японии, не знавшей тотальной госсобственности, российские предприятия не несут пока имущественной ответственности по долгам. Выборочный принцип кредитной "накачки" и ограничение капиталовложений был при званы поднять загрузку мощностей, сдерживая возникающий в силу мультипликативного эффекта потребительский спрос. Леонтьева (в частности его работа 1941 г.) о межотраслевых связях были хорошо известны авторам "формулы приоритетных производств".

Бюджетные субсидии составили в 1947 г. 60% и в 1948 г. 15,3% текущего финансированя промышленных предприятий, а льготные кредиты Корпорации финансирования восста­новления – соответственно, 33,1 и 15,3%. Субсидирование цен легло нагрузкой на бюджет: в 1947 г. – 21% расходной части, в 1948 г. – 24% . Правовой основой этой систе­мы прямого контроля был указ кабинета министров о контроле над ценами от 3 марта и закон о временном контроле над спросом и предложением от 1 октября 1946 г.

Это была, по существу, кредитная экспансия, сильно напоминающая действия ЦБ России – с той разницей, что у нас приоритеты денежной "накачки" не определены до сих пор и нет "якоря", без которого невозможно хотя бы перевести инфляцию в контролируемую форму. "Якорем" может быть твердый курс национальной валюты или "замораживание" доходов или же система фиксированных цен. В Японии было выбрано последнее. Такого рода "якорь" предполагает создание контрольно-распределительной администрации, но сам он – вещь весьма несовершенная. При сильном инфляционном давлении он начинает "гулять". При наличии такого "якоря" государство покрывает предприятиям разницу между фиксированной ценой и себестоимостью, при том, что заработную плату сдерживать не удается, а часть сырья, материалов и других товаров приобретается по ценам черного рынка. Разница увеличивается – "якорь" "гуляет". Если его нет, госу­дарство покрывает реальное повышение себестоимости плюс инфляционные ожидания предприятий, плюс монопольная прибыль. Но автор "формулы приоритетных производств" Арисава рассчитывал на государственную поддержку, полагая, что когда объем промышленной продукции достигнет 60% от довоенного уровня, предложение товаров будет достаточным, чтобы стабилизировать рост цен, и необходимость в денежной "накачке" отпадет. Таким образом, Штаб экономической стабилизции делал ставку на производство и предложение, а не на объем совокупного спроса, т. е. на макроэкономическую стабилизацию. В этом его поддерживали и кабинет социалиста Т. Катаяма, пришедший к власти в апреле 1947 г., и оккупационная администрация.

Контрольно- распределительная администрация,. созданная весною 1947 г., состояла из 15 государственных корпораций ("кодан") по распределению угля, нефти, продовольствия и других товаров, а также по внешней торговле их основными группами. Идея создания "кодан" принадлежала С. Цуру. Численность их персонала составляла 126 тыс. чел. (1948 г.). Они занимались прямым распределением ресурсов по квартальным планам, составляемым в Штабе экономической стабилизции по заявкам министерств. Ресурсы распределялись по префектурам Японии и дальше по потребителям с учетом официального списка приоритетов. Под этот список Штаб составлял квартальные планыотпуска ценовых субсидий.

Штаб экономической стабилизации позаботился о том, чтобы разъяснить меры чрезвычайной экономической политики на общедоступном уровне. В июле 1941 г. была опубликована "Белая книга по экономике" – первый официальный доклад об экономичес­кой ситуации в стране, написанный одним из главных лиц кабинета Катаямы, профес­сором С. Цуру. В ней указывалось, что целью правительства является выход из кризиса и создание независимой демократической экономики; зависимость от американской помощи, составлявшей до 10% национального дохода страны, надо будет свести до нуля. В то же время Цуру не верил, что системные преобразования в экономике могут быть проведены быстро. Только что введенную распределительную систему "кодан" он харак­теризовал как способ "упорядочения сбыта" в условиях, когда население Токио до 40% продовольствия покупает на черном рынке, где цены в 8 раз выше официально установ­ленных. Как ни справедливы требования рабочих поднять заработную плату, если правительство их выполнит, то будет вынуждено поднять и фиксированные цены, иначе прибавка уйдет в прибыли спекулянтов. Как вспоминает Цуру, "прогрессивные" эконо­мисты из его окружения, – люди марксистской ориентации – Х. Оути, Х. Арисава, К. Кимура – отнеслись к "Белой книге" резко отрицательно, а Х. Оути заявил, что ее теоретические принципы – "чистая теория рыночной" экономики, наивная теория равновесия.