Японский послевоенный опыт и российские экономические реформы (стр. 7 )

Таким образом практически бесплатно было создано сельское хозяйство мелких независимых фермеров. За два года продовольственный кризис в Японии был полностью ликвидирован, и правящая партия получила устойчивую политическую помержку в деревне – стабильный электорат, значение которого сохраняется и по сей день. Приходится констатировать, что в российских условиях ничего похожего на такое массовое перераспределение земельного фонда быть не может. Причины прежде всего политические, но немаловажным фактором является совершенно иной характер сельско­хозяйственных технологий и землепользования.

8.Демоиополизaqияэкоиомики

Демонополизация в Японии состояла из трех мероприятий: роспуска концернов, дробления крупнейших промышленных компаний и принятия Антимонопольного закона. Ее цель была той же, что и впослевоенной Германии – устранить чрезмерную концентрацию экономической мощи. Общий замысел всей программы демонополизации состоял в скорейшем введении в японскую экономику конкурентного начала в качестве главного условия не только хозяйственной, но и политической демократии. До этого момента японское общество и японская экономика были насквозь иерархичны. Там не существовало таких эгалитарных социальных традиций, какие есть у нас. Японские монополистические структуры имели форму частных вертикально интегрированных концернов. Это были промышленно-торгово-банковские конгломераты с холдингами во главе. Самые большие шесть концернов своим отраслевым составом воспроизводили структуру крупной промышленности. У остальных отраслевая структура была так или иначе усеченной, неполной: их предприятия были звеньями олигополитических структур во всех отраслях современного (т. е. не традиционного) типа. По данным на 1947 г., десять крупнейших концернов – Мицуи, Мицубиси, Сумитомо, Ясуда, Ниссан, Асано, Нисикава, Накадзима и Номура – контролировали 32,5% всего акционерного капитала страны, а в руках 544 компаний, принадлежавших первым четырем концернам, находилось 24,5% промышленной продукции, 49,7% финансовых операций и 60,8% морского судоходства.

Координация внутри японских концернов была не административной, как у нас; компании были "привязаны" к холдингу по вертикали и друг к другу по вертикалям и горизонталь­ным ярусам через акционерные участия. Холдинг назначал управляющих во всех компа­ниях. Кредитование, снабжение, сбыт, даже морские перевозки были полностью централизованы в "своих" банках, торговых и транспортных компаниях. Концерны блокировали внешний доступ к кредитным ресурсам и товарным рынкам.

Решение о роспуске концернов было в значительной степени продиктовано политичес­кими соображениями и принималось оккупационной властью в одностороннем порядке. Это была чрезвычайно трудная операция и началась она неудачно.

У Отдела экономики и науки Штаба оккупационных войск, занимавшегося ею, поначалу не было ни сколько-нибудь развернутой программы, ни даже конкретных представлений о структуре и характере связей в японских концернах. В Штабе не хватало специалистов для сбора информации и разработки такой программы. Более того, в 1946-47 гг. обсуждалась и альтернатива: широкая национализация крупных промышленных предприятий. В этатистской Японии национализация была бы принята достаточно легко, тем более, что в стране уже имелось около полусотни крупных государственных и смешанных предприятий: железные дороги, электростанции, предприятия связи, черной металлургии, судоверфи, арсеналы. Но этот вариант был в концеконцов отвергнут – как потому, что оккупационные власти больше рассчитывали на политическую опору , чем на поддержку СПЯ, настаивавшей на наци­онализации угольных шахт, так и по простой финансовой причине: в случае национали­зации компенсировать владельцев предприятий было нечем. А осенью 1945 г. Штаб потребовал, чтобы японское правительство подготовило доклад "Японские дзайбацу и их роспуск" и учредило комиссию для ликвидации холдингов.

Японцы увидели в этой директиве отнюдь не идею демократизации своей страны, а идею мести, ослабления Японии, устранения ее как конкурента (это представление было массовым). Японцы не представляли себе альтернативы "дзайбацу" в качестве силы, способной восстановить разрушенное хозяйство. 4 ноября 1945 г. японское правительство подало свой план роспуска холдингов, подготовленный одним из них, "Ясуда ходзэнся", и получивший известность как "план Ясуда". По этому плану, роспуску подлежали четыре холдинга: Мицуи, Мицубиси, Сумитомо и Ясуда. План состоял в следующем: 1. создать правительственную Ликвидационную комиссию; 2. передать этой комиссии все акции, которыми владеют холдинги, и тем самым снять контроль над дочерними компаниями; 3. все члены семей владельцев концернов и все наемные директора и финансовые ревизоры холдингов немедленно уходят со своих постов. Предполагалось, что изъятые акции будут "заморожены", а их бывшим владельцам правительство выдаст облигации, которые нельзя будет продавать, передавать или наследовать в течение десяти лет.

Генерал Макартур принял "план Ясуда", поступивший к нему 4 ноября, и уже 6 ноября направил меморандум японскому правительству о роспуске холдингов по этому плану. Генерал жестко настаивал на том, чтобы этот план был одобрен и в Вашингтоне. Этого не последовало. Госдепартаменту – в частности, госсекретарю Д, Ачесону – было ясно, что этот план слишком узок, не затрагивает систему дочерних компаний, не разрушает пере­крестные связи в концернах и потому не решает задачу демонополизации японской экономики: разбить сомкнутые элитарные группы собственников и менеджеров, эту "хо­зяйственную номенклатуру" старой Японии, разрушить ее клановый коллективизм. Дело было не только в том, чтобы компании, входившие в состав концернов, получили самостоятельность в определении своего профиля, объемов и цен продукции, клиентов, способов финансирования и капиталовложений. Нужно было расчистить поле деятель­ности для прихода нового поколения хозяйственных руководителей и создания в стране новой предпринимательской среды. Цель была прежде всего политическая. Было очевидно, что старая элита решила отделаться "малой кровью". Список концернов, подлежащих роспуску, надо было расширить и акции распродать; неясно было, как это сделать и кто их раскупит, так как сбережения японского среднего класса, и до войны довольно скромные, были уничтожены инфляцией. В этой задаче было нечто общее с приватизацией госсобственности в посткоммунистических странах. Масштабы, конечно, были гораздо скромнее.

Штаб постарался расширить список, включив в него 18 холдингов и 3 крупные промышленные компании. Затем в список добавили 1204 дочерние компании холдингов (впоследствии их число сократили до 616). Им были запрещены любые операции с ценными бумагами и ре­альными активами – землей, зданиями, оборудованием. Но Штаб оккупационных войск и японское министерство финансов не могли ни контролировать сотни тысяч сделок с имуществом и ценными бумагами, ни вообще наблюдать за действиями 1200 фирм. В обход запрета началась энергичная перепродажа акций и имущества вновь создававшимся компаниям, и следить за этим было ничуть не легче, чем искать припрятанные склады товаров.

В Вашинггоне поняли, что Штаб не справится с поставленной задачей. В январе 1946 г. по решению заместителя госсекретаря У. Клейтона, недовольного "планом Ясуда", в Токио была послана специальная миссия под руководством профессора К. Эдвардса с целью исправить дефекты этого плана, проистекавшие от незнания корпоративных связей внутри холдингов. Эти связи следовало выяснить и детально описать. Миссия Эдвардса обработала огромную информацию о концернах, полученную по директиве Штаба. Доклад миссии Эдвардса был готов осенью 1946 г.. К. Эдвардс разработал и концепцию программы (введение институциональных основ свободного рынка), и ее основные шаги. Он предложил распустить все холдинги, разукрупнить их снабженческо-сбытовые агентства (торговые дома), ввести запрет на переплетение директорских постов и устранить руководящий слойу правляющих, запретив им занятие директорских постов на 10 лет.

Доклад миссии Эдвардса был принят в Вашинггоне как основание для выработки политического решения о программе роспуска дзайбацу. Она была оформлена в виде директивы Дальневосточной комиссии за номером 230 и в мае 1947 г. направлена в Штаб. Кроме предложений Эдвардса, директива № 000 содержала еще более радикальные пред­писания. Следовало определить и подготовить к роспуску все отраслевые монополии и многопрофильные компании (конгломераты), а также, распустив холдинги, продавать их ценные бумаги в первую очередь профсоюзам (блюсти своего рода "приоритет трудовых коллективов", как сказали бы в сегодняшней России). Японские профсоюзы находились под мощным влиянием левых, особенно коммунистов, и зная это, начальник отдела трестов и картелей в токийском Уэлш отказался выполнять директиву. Генерал Макартур настаивал на ее выполнении. Законопроект о деконцентрации, подготовленный в Штабе во исполнение директивы № 000, вызвал сильнейшую оппозицию в Японии. Если закон о роспуске холдингов прошел через обе палаты парламента, что называется "без звука", в один день, то принятие закона о деконцентрации парламент срывал два месяца и сделал это под жестким давлением Штаба перед самым закрытием сессии.

Нoвая миссия, посланая в Японию в сентябре 1947 г. во главе с заместителем министра армии У. Дрейпером, ознакомилась с ситуацией на месте и пришла к выводу, что директива может разрушить производительные силы Японии, подорвать ее потенциал, короче, что она деструктивна. Вернувшись в Вашингтон, Дрейпер предупредил госдепартамент, что в случае выполнения этой директивы "Япония навсегда останется на иждивении у Соединенных Штатов".

Жесткие предписания директивы № 000 вызвали сомнения и в США Большой резонанс вызвала статья в "Ньюсуик" от 1 декабря 1947 г., содержавшая ее подробный критический разбор. Статья принадлежала перу крупного нью-йоркского юриста . преподававшего в 1913-19 гг. право в Токийском императорском университете и хорошо знавшего Японию. В статье было впервые сформулировано новое понимание целей оккупации: слишком жесткая "чистка" может быть вредна, экономика Японии должна быть оздоровлена и только, мы не можем бесконечно помогать ей вливанием долларов, страна должна стать партнером и привлекательным рынком для США Появление этой статьи было событием в развитии оккупационной политики США. Госдепартамент принял решение отозвать директиву № 000, но бюрократическая процедура была медленной и дошла до Токио не скоро.