Японский послевоенный опыт и российские экономические реформы (стр. 8 )

Штаб оккупационных войск держал Комиссию по ликвидации холдинговых компаний под особым контролем. Представитель Штаба присутствовал на всех ее заседаниях. Эта комиссия начала с ареста и изъятия в октябре 1946 г. в Токио и Осака акций холдингов Мицуи, Мицубиси, Сумитомо, Ясуда и Накадзима. К осени 1947 г. был составлен список из 83 компаний, предназначенных к роспуску: остальные холдинги семейного типа (Асано, Окура, Номура и др.), крупнейшие дочерние компании холдингов, около полусотни крупных нефинансовых корпораций, а также четыре государственных предприятия (в черной металлургии, добывающей промышленности и связи). Были рас­пущены 42 компании и 26 их вновь созданных дочерних фирм, а 41 компания изъята из списка.

Имущество концернов было оценено по балансовой стоимости активов в ценах 1945 г. (заведомо заниженной) и разделено на партии по компаниям в форме акций со стандартным, очень низким номиналом в 50 иен. Распродажа шла следующим образом: 6% акций каждой компании было продано по номиналу рабочим и служащим самих компаний с рассрочкой на 20 месяцев и погашением из заработной платы, а также жителям тех городов, где располагались штаб - квартиры компаний; 18% было продано дилерами Комиссии по ликвидации холдингов на аукционах с игрой на повышение и 16% дилерами же по фиксированной цене самой широкой публике. Каждая партия акций, предложенная к продаже, должна была быть реализована в течение 10-14 дней, непроданные остатки продавались на аукционах с игрой на понижение. Когда весной 1949 г. вновь открылись фондовые биржи, на них уже распродавались остатки остатков. В общей сложности к распродаже было предъявлено 42% общей стоимости акций, выпущенных в Японии к 1946 г. . Вся операция продолжалась с июня 1947 по март 1950 г.

По чистой случайности (в состав миссии Эдвардса не были включены финансисты) список был составлен без банков. Если бы и банки были разукрупнены, это сильно помешало бы впоследствии новому старту японской промышленности.

Таким образом в течение двух лет и без всякого рынка ценных бумаг была проведена крупнейшая в мировой истории операция по перераспределению прав собственности. К 1949 г. 69% акций оказалось в личной собственности граждан – и это в стране, где, в отличие от Соединенных Штатов, у населения никогда не было традиции вкладывать личные сбережения в акции. Была создана новая предпринимательская среда и новый для Японии тип открытой корпорации, подконтрольной акцонерам и рынку ценных бумаг. Тогда же, в 1949 г;, был принят закон о сделках с ценными бумагами, установивший стан­дарты операций бирж и брокерских фирм, правила эмиссии, бухгалтерской отчетности и аудиторской проверки корпораций. Было колоссально облегчено учредительство. Наконец, роспуск концернов способствовал массовой реорганизации и оздоровлению компаний, находившихся на грани банкротства.

Роспуск холдингов был относительно легкой частью программы демонополизации. Среди дочерних предприятий холдингов были крупнейшие производственные компании. В их числе – немало рыночныхмонополистов, чьи перекрестные связи не были затронуты. Ликвидационная комиссия взялась за их разукрупнение, руководствуясь простейшими критериями рыночной концентрации (чем больше конкурентов в отрасли, тем лучше), а также положением только что, в апреле 1947 г. принятого Антимонопольного закона, в своем первом варианте вообще запретившего перекрестное nлaдение акциями.

В отделе трестов и картелей Штаба были составлены списки из 325 промышленных и торговых корпораций, контролировавших в общей сложности более 75% промышленного производства и товарооборота Японии, и переданы Ликвидационной комиссии для утверждения. Ликвидационная комиссия, а также только что учрежденная Комиссия по справедливым сделкам потребовали, чтобы все компании страны подали планы перепродажи акций, находившихся в перекрестном владении. Более 4 тыс. компаний подали такие планы.

В правилах, которыми руководствовалась Ликвидационная комиссия, не было количественного критерия "чрезмерной концентрации", и предписывалось "отсекать" все заводы, не связанные технологически с профилирующим производством компаний. Как вспоминает ныне здравствующий член Ликвидационной комиссии Ё. Вакимура, предпо­лагалось ввести принцип "одна фирма – один вид деятельности" и даже "одна фирма – один завод", а список из 325 фирм был передан комиссии с расчетом на то, что утверждение будет автоматическим.

Но перемены в программе демонополизации дошли, наконец, до Токио, и списки начали сокращать. Для надзора за ходом деконцентрации в Штаб приехала группа экспертов во главе с Р. Кэмпбеллом. В августе 1948 г. она опубликовала "Четыре основных принципа деконцентрации" , которых должна была придерживаться Ликвидационная комиссия. Ей было предписано оставить в списке только те компании, которые действительно ограничивают конкуренцию, не распускать конгломераты и учесть, что подача плана реорганизации не может служить основанием для роспуска. Когда в декабре 1948 г. и директива № 000 была отменена американским правительством, в окончательном списке компаний, подлежавших дроблению, остались 18 действительно крупнейших, которые и были разбиты на части к марту 1950 г. Некоторые (например, машиностроительная Мицубиси дзюкогё, металлургическая Ниппон сэйтэцу) были разделены на 2-3 компании, у других (электротехнических Хитати и Тосиба, нефтяной Тэйкоку сэкию) "лишние" заводы были отсечены и превращены в самостоятельные компании. Кроме этого списка, по прямым директивам Штаба торговые дома Мицуи Буссан и Мицубиси Сёдзи были разбиты на 200 и 139 мелких фирм, а государственная электроэнергетическая Ниппон хас­содэн приватизирована и разбита на 9 региональных компаний. Банки, страховые и брокерские компании не были затронуты и на этот раз.

Вся эта "большая хирургическая операция" (так определила Э. Хедли, непосредственно участвовавшая в ее проведении) была совсем не безболезненной. Рынок ценных бумаг оказался основательно подорванным "выбросом" акций дзайбацу, распродажи сопровож­дались спекуляцией и скандалами, а после ухода старых менеджеров многие фирмы попали в руки менее компетентных людей. Это были неизбежные издержки, но главное было сделано: заложены основы конкурентной структуры экономики. Уже к началу 50-х гг. уровни товарной концентрации на основных рынках существенно снизились.

Конечно же, перераспределение прав собственности, проведенное в Японии, было далеко не такой громадной и сложной задачей, как приватизация в России. Но в японской программе были более глубокие и, радикальные меры экономической "чистки". В январе 1948 г. по директиве Штаба оккупационных войск руководивсего 2200 человек) ведущих фирм ушли со своих постов, как "милитаристы и ультранационалисты". При этом ни рядовые бизнесмены, ни инженерно-технический персонал не пострадали совершенно. Это не только помогло создать новую предпринимательскую среду, но и ослабило сопротивление реформам.

Меморандум Штаба от 6 ноября 1945 г. о роспуске холдингов предписывал японскому правительству подготовить проект Антимонопольного закона. Но японское правитель­ство, в глазах Штаба, было явно не способно справиться с разработкой институциональ­ных реформ. Его "Законопроект о порядке в промышленности", написанный членом комиссии по ликвидации холдингов Ё. Вакимура, был забракован, хотя и был списан с американских образцов. Штабу требовался идеальный закон, не оставлявшии дырок для возрождения монополии. Антимонопольный закон 1947 г. был написан для Японии группой юристов Антитрестовского отдела Министерства юстиции США Он содержал полное запрещение холдингов и жесткий контроль над слияниями и поглощениями компаний (эти статьи остаются в силе и сейчас), для коммерческих банков – l0%-ный предел владения акциями промышленных компаний (сейчас – 5%), а также практически полное запрещение картельной практики (это ограничение было впоследствии смягчено). Запрещение различных форм рыночной дискриминации, содержавшееся в законе, было ново и непривычно для делового мира Японии тех лет, воспитанного, как и наши хозяйственники, в привычках к иерархии, к использованию личных связей, к дискриминации посторонних.

Закон был воспринят как акция, придуманная с целью поставить Японию "на колени". Рабочие определения терминов закона и прецеденты их применения – все это точно так же отсутствовало, как и у нас в настоящее время, но, поскольку специально созданной Комиссии по справделивым сделкам были приданы квазисудебные полномочия по ряду статей, а поводов для их применени было достаточно – опыт стал нарабатываться весьма быстро.

Опьгг демонополизации в Японии показывает, что и в отсутствие рынка ценных бумаг, без рыночной оценки активов возможно быстрое и эффективное перераспределение прав собственности и создание субъектов конкурентной рыночной экономики. Правда, условия Японии были значительно проще, чем российские: там демонополизация не требовала приватизации предприятий. В нашей стране монопольные структуры держатся не на акционерных связях (которые легко "выдернуть" в один прием), и демонополизация, по необходимости, должна быть сопряжена с длительным процессом приватизации. Большой удачей для Японии оказалось то обстоятельство, что формирование свободного предпри­нимательства и обеспечение конкурентных рыночных структур были подготовлены заранее, до оздоровления денежного обращения и либерализации цен. В России, где длительный по своей природе процесс приватизации только и может бьггь основой для ликвидации монопольных структур, тяжелая финансовая ситуация конца 1991 г. не дала возможности подготовить конкурентные условия заранее. Вполне понятно к тому же, что такие "силовые приемы" обращения с крупнейшими корпорациями страны, такие "военные" метoды принудительной демократизации собственности. может позволить себе только оккупационная власть в чужой стране.

9. "Шоковая терапия" Доджа

Административный контроль над ценами, "формула приоритетов" в снабжении ключевых отраслей и американская помощь в 1948 г. дали некоторую передышку и позволили начать восстановление промышленного! производства (годовой прирост, обеспеченный не столько капитальными вложениями, сколько загрузкой мощностей. в 1948 г. составил 17,9%). Но накачка денег в экономику все равно создавала избыточный спрос, и контроль над ценами начал срываться – особенно тогда, когда профсоюзы потребовали, чтобы правительство ввело полную индексацию заработной платы в соответствии с периодичес­кими пересмотрами фиксированных цен.