Японский послевоенный опыт и российские экономические реформы (стр. 1 )

Японский послевоенный опыт и российские экономические реформы

, к. э.н., ИМЭиМО РАН

История слома экономической системы, служившей опорой тоталитарного политического строя и базой военной экспансии, уже была однажды пережита в ХХ веке – в Германии и Японии по окончании второй мировой войны. Послевоенные реформы в экономике Японии могут быть интереснее и поучительнее для сегодняшней России, чем начальная стадия западногерманского "экономического чуда", обычно связываемого только с финансовым оздоровлением и либерализацией цен. Конечный результат реформ, выра­женный в темпах экономического развития Японии, оказался еще более впечатляющим, чем в Германии, но дело не только в этом. Масштабы институциональных преобразований в Японии были значительно шире, чем в ФРГ, и ближе к кругу наших задач. Это не зна­чит, что японские реформы 40-х гг. могут быть эталоном для России 90-х. Но при всей уникальности и сложности нашей ситуации, опыт "чужих" кардинальных реформ является общечеловеческим достоянием: обнаруживая в нем как черты сходства, так и отличия от нашей ситуации, мы можем лучше понять многие собственные проблемы.

1. Японский вариант командной экономики

В экономической истории ХХ века известен вариант "административно-командной системы", не связанной ни с задачей построения социалистического общества, ни даже с идеологией социализма. Это тот тип организации военного контроля над экономикой, который возник еще в годы первой мировой войны в воюющих странах – кайзеровской Германии, Англии, царской России. Он вводился поспешно, как необходимый в военных условиях мобилизационной режим. Это как бы кратковременный, незрелый вариант командной экономики по сравнению с продвинутым и стационарным – социалистичес­ким.

Его сущность состоит в том, что с началом тотальной войны (или при подготовке к ней) государство выводит основные материальные ресурсы из свободного оборота и прежде всего берет в свои руки распределение и обмен, вводя систему твердых цен и квот снабжения для военной промышленности. Для этого создается контрольно-распреде­лительный аппарат, временный, оправданный условиями войны. Правительство берет прямую власть вовсе не для создания какого-то нового строя и не меняет кардинальным образом отношения собственности. Оно только присваивает хозяйственные права. По мере нарастания товарных дефицитов карточное снабжение охватывает и потребительский сектор. Рядом с прямым распределением немедленно встает его "тень", черный рынок. Правительство идет дальше: чтобы перекачивать дефицитные ресурсы в военную промышленность, оно начинает напрямую планировать материальные потоки, в принудительном порядке определять специализацию предприятий, диктовать сроки поставок, насильственно фиксировать хозяйственные связи; доводит контроль над капиталовложениями до составления планов развития целых отраслей. Но такой способ организации хозяйства не доходит до полного институционального закрепления плановой экономики. Административный аппарат централизованного планирования и распреде­ления не составляет единой системы с предприятиями на основе государственной соб­ственности. В этом принципиальное отличиевоенной командной экономики от социалистической плановой, и оно имеет решающее значение для масштабов и последовательности действий при демонтаже. Экономика военного контроля и социалис­тическая плановая экономика – две разновидности одного типа хозяйственной и социаль­ной организации, недаром же и та и дрyгая связаны с тоталитарным политическим режимом.

Военный вариант командной экономики, как и социалистический, лишен денежного регулятора и обслуживается бесконтрольной денежной эмиссией. Он работает в режиме уничтожения ресурсов ради быстрой победы и потому быстро приводит к высокой инфляции.

Система военного контроля над экономикой Японии (1938-1945 гг.) вводилась постепен­но, в годы, когда развертывались военные действия в Китае и шла подготовка к большой войне на Тихом океане. Перед этим в течение нескольких лет японское правительство пыталось стабилизировать платежный баланс и вывести ключевые отрасли из кризиса 30-х гг. Делать крупные капиталовложения в тяжелую промышленность при ограниченных валютных ресурсах – трудная задача для любой страны, и в Японии ее стали решать при помощи принудительного картелирования отраслей тяжелой промышленности в рамках отраслевых предпринимательских союзов (1930 г.) и организации прямого государ­ственного контроля над валютными операциями (1937 г.) .

То есть выход из кризиса искали на пути государственной монополизации экономики. У этого пути есть своя логика. Уже в середине 30-х гг. под влиянием примеров прямого контроля над экономикой, показанных Германией и Советским Союзом, в среде высшей японской бюрократии, офицерства и части делового мира сложилась идеология "преображения Японии", оправдывавшая ее военную экспансию в Китае и переход к методам командной экономики для подготовки страны к большой войне. Организация военного контроля была неустойчивой, она пережила две коренные перестройки.

Для ускорения военной конверсии промышленности был принят закон 1938 г. о "всеоб­щей мобилизации нации" и серия законов о режиме отраслей, имевших военное значение (1938-1940 гг.). Этими законами было введено лицензирование доступа в отрасли и система разрешений для капиталовложений в них (отраслевые законы содержали крите­рии разрешений – минимальные мощности по выплавке стали, цветных металлов, произ­водству самолетов, автомобилей, станков и т. д.). Высокие критерии были по силам только крупнейшим фирмам: в 1937-39 гг. был проведен ряд их принудительных слияний. В приоритетных базовых отраслях (нефтяной, угольной, химической промышленности, черной и цветной металлургии) были созданы снабженческо-сбьrговые синдикаты, руко­водство которых назначалось приказами правительства; приказами же утверждались цены, формировавшиеся производителями в рамках картельных соглашений.

С началом военных действий Японии в Китае (1937 г.) и особенно с началом второй мировой войны снабжение сырьем и особенно топливом стало крайне нестабильным. Еще в 1938-40 гг. была введена всеохватывающая система фиксированных цен (в том числе и на потребительские товары) и создан распределительный аппарат в виде сети отраслевых "контрольных ассоциаций", заменивших синдикаты. Руководство ассоциациями находилось в руках менеджеров крупнейших концернов "дзайбацу", членство фирм, по отраслевому принципу, было принудительным. Правительственное Плановое бюро составляло планы производства и распределения промышленной продукции на определенные календарные сроки. Планы снабжения составлялись под лимиты иностранной валюты: главным ограничителем был импорт сырья и топлива. "Контроль­ные ассоциации", потерявшие свойственное частным картелям право самостоятельного определения объемов выпуска и сбыта, стали простыми исполнителями плановых зада­ний, аналогами советских главков. К 1941 г. их руководство уже не было выборным, как в картелях, а назначалось правительственным аппаратом. Система снабжения по квотам охватила частную промышленность точно так же, как если бы она была государственной; к весне 1941г. квоты уже не полностью "отоваривались", и потребители были жестко прикреплены к производителям.

В 1943 г., когда маршруты морского судоходства Японии на Тихом океане были заблоки­рованы, а значительная часть торгового флота потоплена, главным ограничителем снабжения стали морские перевозки, а главными приоритетами – нефть и бокситы. При­шлось сосредоточить все ресурсы на снабжении пяти отраслей: черной и цветной ме­таллургии, производства искусственного бензина, авиационной промышленности и судо­строения. В этих пяти отраслях организация военного контроля была снова перестроена: ее низовыми звеньями стали компании-исполнители военных заказов (их было около 600), напрямую подчиненные министерству вооружений.

Контроль над ценами был дополнен замораживанием заработной платы на уровне сентября 1939 г. и карточной системой снабжения городского населения. Частная торгов­ля была разорена. Введение контроля немедленно породило спекуляцию, массовые утечки и продажу "налево" товаров с военных складов; правительство ввело систему штрафов, а в августе 1938 г. учредило "экономическую полицию" для борьбы с экономической преступностью.

В организации военного контроля над экономикой Японии были все признаки социалистической хозяйственной системы: фиксированная оплата труда, государственное планирование производства, распределения, запасов, импорта, экспорта (по фиксирован­ным ценам на все материальные ресурсы), нормированное распределение продукции по заявкам и квотам предприятий, прикрепление производителей к поставщикам и покупателям, отраслевая "привязка" предприятий к министерствам, централизованное финансирование военного производства по разовым разрешениям Японского промышленного банка. Тотальный контроль над экономикой, организованный на этих началах, был военным, но не социалистическим: он не предполагал ликвидации института частной собственности. Однако выпуск акций и выплата дивидендов были отменены, биржи закрыты. Фактически это было высокое обобществление экономики, основанное на передаче прав принятия решений по всему объему хозяйственного распоряжения государ­ственным чиновникам. Но предпринимательское право и юридические инструменты отношений собственности, введенные еще в 1889-1890 гг., формально не были отменены. Легальные собственники – промышленники, торговцы, крестьяне – продолжали действо­вать за ширмой военного контроля в режиме "черного рынка", "теневой экономики", обхо­дя законы военного времени. Поскольку частная гражданская экономика была разорена, военный контроль выглядел в глазах населения чрезвычайным режимом, а отнюдь не нормальной хозяйственной системой, как это случилось в нашей стране. Навыки частных хозяйственных отношений были подавлены, но не забыты, и можно было легко восстано­вить частную промышленность, торговлю и кредит, не занимаясь полным перераспределе­нием имущественных прав, как это приходится делать в России.

В этом принципиальное отличие экономики военного контроля от социалистической системы: механизм нашей "теневой экономики" построен на нелегальном присвоении ее действующими лицами основных прав собственности на государственное имущество (таких, как право хозяйственного распоряжения и право на доход). Навыки ответствен­ного и рационального хозяйствования были изуродованы социалистическим режимом с его экспроприациями и террором и оказалисьзабытыми – их не знало несколько поколений советских людей. Живым, к счастью, остался только нормальный предприни­мательский инстинкт.