Падежные формы личных местоимений в детской речи (стр. 2 )

1.2.2. Местоимения третьего лица

Существует несколько точек зрения на количество личных местоимений третьего лица. Первая заключается в следующем: существует одно местоимение «он», которое изменяется по родам и числам [Грамматика 1980:531]. Вторая заключается в том, что существует четыре личных местоимения третьего лица: «он», «она», «оно», «они» [Зализняк 1967:61]. Третья представляет собой компромисс между первой и второй: местоимений третьего лица три – «он», «она», «оно», и каждое из них может стоять как в единственном, так и во множественном числе. Формы множественного числа совпадают у всех трех местоимений – «они» [Белошапкова 1989:460].

Учитывая, что все четыре местоимения или формы местоимения функционируют в речи совершенно одинаково, что различий в их значении практически нет, разумно считать из формами одного местоимения. В дальнейшем мы будем называть его «местоимение ОН», подобно принятым в данной работе обозначениям «местоимение Я, ТЫ, МЫ и ВЫ».

1.2.3. Статус местоимения ОН

Традиционно местоимение третьего лица включается в систему личных местоимений, однако не все исследователи признают ОН личным местоимением. Его нередко причисляют к указательным. Как было уже сказано, местоимение ОН может выполнять как дейктическую, так и анафорическую функцию. ОН может обозначать не только лицо, «третьего участника» диалога (наряду с адресатом и адресантом), но и любой объект действительности, который может обозначаться существительным. Если местоимение ОН в дейктической функции еще можно считать «собственно личным», то, употребленное анафорически, оно теряет все нужные для этого свойства [Ильенко 1956:80]. Это дает некоторым исследователям основания исключать его из числа личных местоимений [Грамматика 1970]. Некоторые исследователи, занимающиеся детской речью, также намеренно не рассматривают местоимение ОН при описании системы местоимений у детей [Доброва 2003].

Предпринимаются попытки примирить две точки зрения. указывает на близость местоимений ОН и ЭТОТ. Оба местоимения могут употребляться как дейктически, так и анафорически. Сближение происходит, когда ОН принимает дейктическое (но не личное) значение, или когда ЭТОТ принимает анафорическое значение. Затем исследовательница предлагает различать два местоимения ОН – предметно-личное и предметное, отсылающее к антецеденту. Однако в конце автор констатирует, что «дать однозначное определение статусу местоимения третьего лица невозможно» [Головенкина 1991:10].

Здесь, вслед за традицией, мы будем считать ОН личным местоимением, не забывая, однако, о его анафорической и указательной функциях.

1.2.4. Притяжательные местоимения

Еще один интересующий нас вопрос – следует ли считать «его», «ее», «их» особыми местоимениями, принадлежащими к разряду притяжательных, или же формами родительного падежа местоимения ОН? Обычно их рассматривают как притяжательные местоимения ([Грамматика 1980:531], [Вороничев 2006]).

Однако, учитывая тему данной работы, разумнее было бы считать их формами родительного падежа. Дистрибуция этих местоимений соответствует дистрибуции существительных в родительном падеже. Анафорическое употребление местоимения ОН позволяет связать его с существительными.

Итак, здесь мы принимаем эти формы за формы родительного падежа, и в соответствие с этим строим свои выводы. При обработке данных необходимо будет все же обратиться и к другим притяжательным местоимениям типа «мой».

1.3. Местоимения в детской речи

1.3.1. Общие замечания

Усвоение личных местоимений – долгий и трудный для ребенка процесс, связанный с осознанием своей личности, отделением себя от всего остального мира, вычленением своего «Я». Об этом много писали как психологи, так и лингвисты. К. Бюлер, например, считал, что говорить о появлении самосознания у ребенка можно с того момента, как он начинает употреблять слово «сам».

Существует много работ, в которых говорится о личных местоимениях в детской речи. Однако работ, посвященных именно этой теме, на материале русского языка, почти нет. , писали о личных местоимениях, Еще сделал несколько замечаний об особенностях освоения местоимений. «Большинство местоименных форм употребляются правильно в речи ребенка… Формы перенимаются целиком в том виде, как они употребляются взрослыми» [Гвоздев 1949:172]. Самое большое исследование последних лет по этой теме – книга [Доброва 2003].

Так, занимается местоимениями вообще, в том числе и в детской речи. В одной из своих статей она упоминает, что ребенок довольно рано усваивает всю систему личных местоимений, центром которой является местоимение первого лица, обозначающее адресанта. Ребенок «практически никогда не ошибается в выборе личного местоимения» [Головенкина 1996].

1.3.2. Порядок и этапы появления местоимений

Первые личные местоимения появляются в речи ребенка примерно в два года, у кого-то раньше, у кого-то позже; весь путь освоения местоимений ребенок проходит в возрасте от 1,5 до 3,5 лет, хотя возрастные рамки могут колебаться.

Одна из главных проблем, связанных с личными местоимениями в детской речи, это проблема порядка появления местоимений. Е. Кларк считает, что сначала появляются местоимения первого лица, затем второго, затем – третьего [Clark 1978]. утверждает, что не для всех русских детей характерен такой порядок (иногда последовательность такова: третье-первое-второе). Однако Я появляется обычно раньше ТЫ, о чем несколько ниже [Доброва 2003:106]. У нас есть все основания согласиться с : тот порядок (вернее, два варианта), который приводит она, подтверждается и в наших материалах.

Другая связанная с этим проблема, – можно ли выделить в процессе усвоения личных местоимений ребенком какие-либо этапы. На материале русского языка выделяет три стадии в освоении личных местоимений, которые последовательно проходит каждый ребенок. На первой стадии ребенок не осознает дейксиса как такового, хотя и может употреблять, говоря о себе, Я, и понимать обращенное к нему ТЫ. Затем «наступает эгоцентрическая стадия», и ребенок начинает либо заменять местоимение существительным, либо использовать местоимение недейктически, то есть называет «я» только себя, но не понимает его у других, «ты» называет только маму и т. д. Наконец, после этой стадии дейксис осознается, и личные местоимения усваиваются. Такие же этапы, кстати, ребенок проходит и при освоении терминов родства [Доброва 2003:444-446].

Здесь же нужно сказать о стратегиях, которых придерживаются разные дети. Все дети делятся на референциальных и экспрессивных. Референциальные дети идут от отдельных слов к все более сложным сочетаниям и все более длинным предложениям, строя их из грамматически правильных форм, и последовательно применяют правила. Экспрессивные дети произносят длинные нечленораздельные или грамматически неправильные высказывания, но правильно оформленные интонационно; грамматику же они осваивают более медленно([Nelson 1973], [Зубкова 1983]). Не всех детей можно разделить на эти две группы. Скорее, следует говорить о континууме. Некоторые дети попеременно применяют то первую стратегии, то вторую [Peters 1977:571]. Если применить это распределение к местоимениям, мы снова получаем две группы детей – номинативных (референциальных) и прономинальных (экспрессивных). Номинативные дети долго не употребляют местоимения, предпочитая личные имена и существительные. Прономинальные дети реже используют существительные, зато рано усваивают местоимения [Доброва 2003:105].

1.3.3. Особенности освоения местоимений

Местоимения, обозначающие участников речевого акта, локуторов, то есть местоимения первого и второго лица (Я и ТЫ) привлекают наибольшее внимание по сравнению с прочими местоимениями. Выясняется, когда ребенок начинает называть себя Я, какие при этом возникают проблемы, и как Я соотносится с ТЫ. До появления Я (независимо от того, рано или поздно появляется Я) ребенок обычно называет себя личным именем и говорит о себе в третьем лице. Когда же местоимение первого лица появляется, то некоторое время Я и личное имя употребляются параллельно. По , в диалоге чаще используется Я, а в монологе – имя. По , Я ребенок говорит в предложениях с «активным деятелем» [Доброва 2003: 448], а имя – в остальных случаях, а также тогда, когда дают ситуации отрицательную оценку. Иногда о себе ребенок говорит ТЫ. Такое употребление Лепская называет «эхолалическим» [Лепская 1984:51].Согласно , это может произойти на той стадии, когда ребенок еще не понимает семантики местоимений-дейктических знаков, и воспринимает их как «ярлыки», то есть на первой стадии [Доброва 2003: 444].

Местоимение ТЫ появляется у большинства детей, когда они уже употребляют Я, и осознать дейктические особенности местоимения им проще. Появление ТЫ по отношению к адресату свидетельствует о том, что ребенок уже понимает, осознает противопоставление «Я-не-Я» и «Я-собеседник», что он делает еще один шаг вперед в освоении категории дейксиса [Доброва 2003: 142].

Местоимение МЫ сначала обозначает в речи ребенка самого ребенка, говорящего, то есть заменяет Я («псевдоплюральное МЫ» [Доброва 2003:143], и иногда появляется раньше Я. Затем ребенок употребляет МЫ исключительно в инклюзивном (мы с тобой) значении. Позднее подключается эксклюзивное значение, причем его становление тоже происходит в несколько этапов. На первом этапе в МЫ включаются только члены семьи говорящего-ребенка, на следующем этапе значение расширяется, и эксклюзивное МЫ может обозначать и других людей [Лепская 1984:52].

Местоимение ВЫ появляется поздно и редко используется. По , ВЫ противопоставляется МЫ как «чужие» - «своим». Понимание «ВЫ»-«свои» приходит позднее. «Вежливое ВЫ» ребенок начинает использовать после трех лет, и появление значения «вежливости», вероятно, зависит от экстралингвистических факторов [Лепская 1984:53].