Восточнославянская цивилизация как субъект современных глобальных социальных трансформаций (стр. 8 )

2. Сложность и противоречивость процессов глобальных трансформаций обусловили многообразие подходов к исследованию данной проблемы. Основными факторами плюралистичности теоретических моделей глобальных трансформаций является, во-первых, идеологическая и национально-культурная ангажированность их авторов, во-вторых, многомерность глобальной динамики, что позволяет выделять в качестве ведущих разные стороны мирового социального развития, и, в-третьих, опора исследователей на собственные теоретико-методологические основания. Проблемное поле, сложившееся в социально-философском знании о глобальных социальных трансформациях, приобрело многомерный характер в результате приверженности учёных как к прежним, так и к новым исследовательским стратегиям, возникшим в переходах: от теоретического монизма в направлении «безбрежного» плюрализма; от описательности «как это было?» в стиле позитивизма и классической рациональности к представлениям о социальных трансформациях и модификациях, полученным в результате неклассических и постнеклассических процедур понимания и объяснения – «почему и каким образом это произошло?»; от узко предметной к интердисциплинарной модели познаваемого объекта. Исследование показало, что процесс концептуализации указанного сегмента знаний шёл по пути умножения точек зрения, идей, нередко сотканных из противоречивых суждений или противоречащих устоявшимся научным данным. Проведение логической процедуры типологизации позволило выявить в огромном массиве литературы по данной проблеме сходные и различные теоретические подходы, выделить общее и особенное в них и сосредоточиться на осмыслении их сильных и слабых сторон. В результате проведенной типологизации нами выделены две крупные группы теоретических подходов: академические и неакадемические (идеолого-публицистические). Критерием их различения является, в первом случае, ориентация на принцип объективности исследования, а во втором, фундированность в определенной политико-идеологической традиции. В своей совокупности они в соответствии с принципом дополнительности создают панорамную картину процессов глобальных трансформаций [1, 2, 3, 19, 39, 63, 64].

3. Эволюция мирового социального пространства рубежа ХХ–XXI ст. протекала в результате объективации процесса глобализации, получившего в научной и публицистической литературе различные теоретические интерпретации и полярные оценки. Причиной концептуальной полифонии в осмыслении глобализационных процессов является, во-первых, классовая и национальная принадлежность теоретиков, и, во-вторых, сложность и противоречивость исследуемого феномена, имеющего как внутреннюю логику развития, так и выраженную зависимость от сознания и воли социальных субъектов. Объективная сторона глобализации состоит в реализации естественноисторической закономерности повышения степени взаимозависимости мира в результате быстрого распространения информации и технологий, увеличения объема и номенклатуры услуг и товаров, расширения финансовых потоков между странами. Данная тенденция потенциально содержит в себе разнонаправленные векторы исторического развития – от движения в направлении к глобальному партнерству с целью совместного решения острых проблем современности до реализации сценария «игры с нулевой суммой», т. е. возрастания богатства одних стран за счет других. В силу ряда причин, часть из которых носила характер исторической случайности, трансформация миропорядка пошла по пути жесткого структурирования планеты на неравные части лидеров и аутсайдеров глобализации. Анализ мировой и национальной экономической статистики, ведущейся в последние десятилетия, свидетельствует, что разрыв между ними постоянно возрастает. Данная тенденция закономерно обусловила свое диалектическое отрицание в виде процесса регионализации, историческая задача которого состоит в преодолении негативов глобализации и формировании более справедливого мира, открывающего перспективы восходящего развития для всех народов и континентов. Региональная интеграция, с одной стороны, позволяет сохранить ряд плюсов глобализации (международное разделение труда, доступ на внешние рынки, возможность обмена технологиями и производственными ресурсами), а, с другой, защитить национальные интересы стран-участников регионального блока. С социокультурной точки зрения региональная интеграция поддерживает внутреннее разнообразие, а тем самым – и устойчивость человечества. На уровне региона устанавливается баланс между интеграцией и дезинтеграцией, между центром и периферией, между централистскими и сепаратистскими тенденциями, между многими другими социальными противоречиями современного общественного развития. Необходимым условием формирования устойчивых в долгосрочной перспективе региональных блоков является принадлежность его членов к одной цивилизации либо близость культуры и исторической судьбы [1, 2, 3, 10, 12, 25, 28, 36, 53, 57, 61, 62].

4. Детерминация становления и развития восточнославянской цивилизации осуществлялась со стороны двух групп факторов. К первой из них относится природно-географическая среда, влияющая как на формы и способы ведения материальной деятельности, так и на структуры ментальности субъектов цивилизационной динамики. Пространное, суровое и обособленное «месторазвитие» восточных славян определило следующие сущностные признаки их культуры: высокая степень личностной свободы, идеократичность, выраженная художественная образность мышления, наличие «комплекса провинциала», стойкость и терпеливость как черты национального характера. В социальном плане эта специфика географии обусловила замедленность течения социального времени, преобладание общинных форм жизни, низкие темпы урбанизации. Вторая группа факторов имеет культурно-исторический характер и детерминировала развитие восточнославянской цивилизации посредством формирования ее духовных оснований. В результате славяно-византийского диалога восточное славянство приняло две сущностно значимые культурные программы – Православие и идею государственного кесаризма. Их усвоение и трансформация в формулу «Москва – Третий Рим» позволило восточнославянской цивилизации выйти из положения культурной периферии и заявить обоснованную претензию на ведущие позиции в мировом культурном пространстве. Данная формула, вступив во взаимодействие с идеей народности, стала основой духовного ядра восточнославянской цивилизации [1, 2, 3, 16, 18, 27, 30, 32, 35, 41, 42, 45, 55, 58].

5. Восточнославянская цивилизация, соединив в своем социокультурном пространстве общие принципы жизнестроения традиционного общества с особенными чертами православной культуры и единичными признаками социальной психологии восточного славянства, породила своеобразные способы организации хозяйственной и политической деятельности, а также самобытную систему ценностей и идеалов. В экономической сфере доминировали связи, соответствующие типу общества-семьи, ориентированного на поддержку всех его членов, в т. ч. и экономически неэффективных. Регуляция хозяйственных практик осуществлялась на основе этики долга и служения, фундированной в ценности общественного блага. Мифология денег как универсального критерия социального и личностного успеха была локализована в границах предпринимательской субкультуры, тогда как общественное сознание устойчиво воспроизводило миф денег – источника зла. В политической сфере восточнославянской цивилизации диалектически взаимодействовали государствоцентричное и анархическое начала. Точкой непосредственного соприкосновения, в которой осуществлялись их гармонизация и отталкивание, была община как оптимальный способ организации жизни восточных славян. В диалектическом противоречии сильной государственности и анархической «воли» ведущей тенденцией стала ценность «державности», воплощенная в конкретно-исторической форме единоличной власти и формируемой ею управленческой вертикали. Конституирование духовной культуры отечественной цивилизации произошло в результате синтеза максим Православия с внутренней архитектоникой этнической психологии восточных славян. Результатом указанного синтеза стала аксиологическая система, ведущие позиции в которой занимают ценности святости, цельности, правды. Теоретической основой аксиосферы восточных славян является принцип онтологизма, устанавливающий первичность объективного бытия перед субъективным самосознанием человека [1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 21, 23, 29, 31, 40, 42, 52, 54, 56, 58].

6. Источник динамики цивилизационной системы находится во взаимодействии имманентных ей гетерогенных начал, порождающих внутреннее разнообразие как залог устойчивости и жизнеспособности. Поддержание высокой степени сложности цивилизационного устроения предполагает перманентное творческое усилие, нуждающееся в соответствующего уровня субъектах. Восточнославянская цивилизация, будучи зрелой социокультурной общностью, содержит в своем составе несколько групп субъектов, определяющих многомерность и нелинейность ее развития. Первая группа субъектов определяется потребностью восточнославянских народов в выявлении источников энергии исторического творчества. Этими источниками являются личностная самореализация, представляющая собой активное динамичное начало, и общинный консерватизм, воплощающий тенденцию к сохранению полученных результатов. Вторая группа субъектов порождена потребностью в организации политического пространства, в котором возможна реализация и защита прав, свобод и интересов всех классов, слоев и групп восточнославянских обществ. В ходе исторического развития выкристаллизовались такие субъекты как «царь» (глава государства), «боярство» (административно-управленческая, экономическая и военная элита) и «народ» (общество). Оптимальным способом их взаимодействия является подчинение единой общенациональной задаче, в ходе решения которой создаются исторически устойчивые и конструктивные формы общественного бытия и сознания. В ситуации преследования одним или несколькими из указанных субъектов своих корпоративных узкокорыстных интересов и забвения общественного блага происходит разрушение единого социального поля и нарастание деструктивных хаотических явлений. Становление и развитие третьей группы субъектов обусловлено необходимостью решения двуединой задачи обретения и освоения исторического пространства. В этой связи в структуре восточнославянской цивилизации выкристаллизовались такие диалектически полагающие друг друга субъекты как «Воин» и «Пахарь». Первый из них направлен на приращение нового либо защиту уже имеющегося пространства, причем не только в географическом, но и в социокультурном смысле. Историческое предназначение «Пахаря» состоит в том, что он должен имеющееся пространство окультурить, сделав пригодным для повседневной жизни. Необходимым условием долгосрочного стабильного развития восточнославянской цивилизации является нахождение форм содружества указанных субъектов, разрешение многовековых противоречий между ними [1, 2, 3, 5, 6, 7, 20, 29, 40, 47, 62, 65].