Правовые основы и предпосылки косвенного иска (стр. 2 )

Воля в праве рассматривается как способность осознавать и направлять свои действия на реализацию прав и обязанностей. Традиционно она принадлежит конкретному субъекту, индивидуально. Исключениям – таким является, например, воля совета директоров или общего собрания участников – присущи определённые условия легитимности. К ним относятся необходимый кворум и соблюдение процедуры формирования воли. Применение обозначенных категорий к юридическим лицам ставится в зависимость от того, как понимается само юридическое лицо. Множество теорий юридического лица находятся между двух крайних позиций по этому вопросу, тяготея к одной из них. Первая рассматривает юридическое лицо фикцией, не имеющей собственных интересов, не обладающей волей, представляющей собой целевое имущество, обособленное и управляемое представителями участников юридического лица. Недостатком позиции является то, что она не объясняет наделения юридического лица способностью совершать сделки, деликтоспособностью и некоторыми нематериальными правами, например, деловой репутацией, а также правом требовать возмещение за нарушение нематериальных прав[10]. Не учитывает она и отсутствие самостоятельности органа юридического лица во внешних правоотношениях.

Вторая позиция строится на признании объективности воли общества, содержание которой выражают его органы, лишённые права действовать самостоятельно. Довольно точно и кратко описал такое видение Л. Эннекцерус. «Эти организации (общества – прим. моё. А. Ч.) не являются живыми существами, они не обладают естественной волей; однако в них действует объединённая человеческая воля и объединённая человеческая сила в определенном, обусловленном целью организации направлении; следовательно, представление, согласно которому слитая таким образом воедино волевая власть рассматривается как воля самой организации, (...) является хотя и образным представлением, но соответствующим существу дела»[11]. Юридическое лицо здесь выступает как реальное явление, ему присущи самостоятельные интересы, и эти два признака делают его малоразличимым с физическим лицом. Среди слабых мест этой позиции – игнорирование факта, что при любом действии вовне к интересам общества добавляется личный интерес лица, которое избрано в состав его органа или является его управляющим. Теорией, объединяющей в себе бесспорные положения двух обозначенных крайностей, является теория персонифицированного имущества. Юридическое лицо здесь – наделённое свойствами личности для совершения юридически значимых действий имущество. Его интересы происходят от баланса интересов участников, который позволяет самому юридическому лицу осуществлять хозяйственную деятельность и приобретать добавочный капитал. Формулировка «баланс интересов» представляется удачной в силу того, что отождествление интереса общества с простой суммой интересов его участников даёт упрощённое понимание, не учитывающее корпоративных отношений между группами акционеров. Суды иногда используют формулировку «интересы общества и его акционеров», имея в виду, очевидно, интерес участников как единого целого, заключающийся в улучшении финансового положения общества, его развитии и др., в том смысле, что положительный эффект для общества равен положительному эффекту для всех его акционеров. Бесспорным подобное утверждение является только для случаев, когда директор, причиняя убытки, действует лишь в собственном интересе, против всех. В деле /2012 суд указал, что «перепрофилирование бизнеса не может служить экономическим обоснованием для лишения общества и его акционеров прибыли в сумме более 80 миллионов рублей. В случае принятия обществом решения о прекращении его деятельности, указанное также не могло бы служить основанием для легитимации подобной сделки, явно ущемляющей интересы как самого общества, так и его акционеров»[12]. Но, как правило, такие иски заявляются самим обществом после смены руководителя и косвенными не являются.

В случаях, когда директор действует в интересах мажоритарного акционера и против миноритарных, общий корпоративный интерес также распространяется на всех акционеров, в том числе на недобросовестного мажоритария. В случае возврата убытков общества мажоритарий, как и прочие участники, вправе рассчитывать на конечную выгоду от возврата. Другое дело, что такая выгода может быть несопоставима с личной выгодой от реализации противоправных действий. Поскольку даже большинством голосов невозможно «одобрить» (действием или бездействием) вред, наносимый обществу, ч. 3 ст. 53.1 ГК РФ установлена ответственность лиц, в чьих интересах и по чьей воле действовал директор, причиняя убытки. Такое лицо несёт солидарную ответственность перед обществом. Стоит добавить, что в случаях, когда убыточные действия совершаются с молчаливого согласия контролирующего лица, доказать его причастность становится невероятно сложно.

Так, в деле /2014[13] арбитражный суд избавил акционера от ответственности, фактически мотивируя это тем, что директор и исполняющий обязанности директора действовали в собственных интересах и против всех акционеров общества, а не в пользу конкретного участника. «Суд первой инстанции верно указал, что совместными недобросовестными и неразумными действиями и причинили ЗАО "Фирма "РЕЗЕРВ" убытки, что свидетельствует о возникновении у них солидарной ответственности. Вопреки доводам (…), оснований для удовлетворения исковых требований о взыскании убытков в солидарном порядке со отсутствуют. Из анализа п. 3 ст. 53 ГК РФ, на который сослалась в качестве правового обоснования исковых требований к , являющемуся акционером общества, ст. 71 Закона об АО, содержащей закрытый перечень лиц, которые могут быть привлечены к предусмотренной ею ответственности, не следует, что акционеры общества могут быть привлечены к ответственности в виде взыскания убытков в пользу общества. Статья 53.1 ГК РФ, предусматривающая ответственность лиц, определяющих действия юридического лица, действует с 01.09.2014. Также не представлены допустимые доказательства того, что отказался от участия в определении приоритетных направлений деятельности ЗАО "Фирма "РЕЗЕРВ", в связи с чем способствовал заключению названных выше договоров аренды (убытки возникли из заниженных арендных платежей – прим. моё. А. Ч.) имущества общества. Иными словами, не представлены допустимые доказательства наличия прямой причинно-следственной связи между действием (бездействием) , как акционера общества, и фактом причинения обществу убытков. (...) вносила на общих собраниях акционеров предложение о расторжении заключенных договоров и заключении новых, следствием принятия которого являлась бы смена контрагента по сделке, а не определение либо изменение основного направления деятельности ЗАО "Фирма "РЕЗЕРВ". При этом не имеется достаточных оснований полагать, что после голосования за расторжение договоров, заключенных до подписания договоров в связи с тем они заключены на невыгодных для общества условиях, договоры не были бы заключены». Упрощает привлечение к ответственности ситуация, когда мажоритарный участник одобрил сделку, приведшую к убыткам для общества. Согласно Постановлению АС Уральского округа от 01.01.2001 /15 по делу, поскольку отчуждение нежилого помещения по цене значительно ниже его рыночной стоимости подтверждено экспертным заключением, а спорная сделка была одобрена большинством голосов, принадлежащих второму участнику общества, он солидарно с директором общества обязан отвечать за последствия в виде убытков.

В нормальных условиях интересы общества реализуются волей его органа, однако она может быть искажена. поднимал проблему возможного несовпадения воли и интереса (относительно советских организаций), отмечая, что интерес юридического лица формирует волю органа опосредованно, ставя в зависимость личные интересы руководителя организации[14]. Поскольку у юридического лица вне исполнительного органа или лица, фактически определяющего его поведение, воли нет, оно не может противостоять нарушению собственных интересов с их стороны.

В целях настоящей работы нет смысла рассматривать обострившуюся в свете изменений первой части ГК РФ дискуссию о правовом статусе органа юридического лица. С практической стороны безразлично, называть действия исполнительного органа общества представительством или считать директора частью организационной структуры юридического лица. Важно то, что логика любого из подходов делает возможным применение доктрины конфликта интересов – в данном случае с физическим лицом, занимающим должность директора. Автор настоящей работы придерживается теории о действиях юридического лица через свои органы.

§1.1 Конфликт интересов в юридическом лице

Конфликт интересов случается на всех уровнях управления, от локального до глобального, как в сфере публичных интересов, так и в сфере частных. Применительно к сфере правовой под конфликтом интересов предлагает понимать противоречие между охраняемыми законом интересами, которые должны быть удовлетворены действиями уполномоченного лица, и личными интересами этого уполномоченного[15]. Такое определение конфликта интересов не является универсальным, однако оно справедливо для сферы управления компаниями, и для целей данной работы мы считаем возможным остановиться на нём.

Как было упомянуто ранее, в нормальных условиях хозяйственной деятельности юридическое лицо реализует интересы через исполнительный орган, выступая в отношениях с контрагентами как цельное образование. При появлении самостоятельного интереса у лица (лиц), осуществляющих компетенцию исполнительного органа, закон предоставляет способы противопоставить ему интересы «неволеспособного» юридического лица. При этом, если защиту интересов общества может обеспечить независимый директор, иск подаётся обществом самостоятельно[16]. В случае, если этого не происходит, существует два способа защиты общества его участниками.