Правовые основы и предпосылки косвенного иска (стр. 8 )

6. Альтернативный вариант распределения процессуальных статусов. Общество – материальный истец. Участник – косвенный истец.

Поскольку участник общества, имея косвенную личную заинтересованность в потенциальном восстановлении прав общества, не может быть отнесён ни к процессуальным, ни к материальным истцам, следует рассматривать его в качестве номинального (косвенного) истца, обладающего специфическим интересом. Если ни правление, ни совет директоров не изъявляют в срок, данный с момента уведомления до предъявления иска, желания поддерживать этот иск, номинальный истец обращается в суд в пользу общества. Законы о хозяйственных обществах не содержат положений о возможности совета директоров (наблюдательного совета) обращаться с исками о взыскании убытков, однако изменения главы 4 ГК РФ уже предполагают это правило и уместно отметить пользу такого нововведения. Хотя сама подача иска советом директоров не представляет интереса (т. к. иск будет прямым), возможность участника совета директоров представлять общество в спорах с правлением выглядит перспективной. Представлять общество может тот, кто: а) голосовал против решения, которое повлекло предъявление иска; б) голосовал за подачу самим обществом иска об убытках; в) не принимал участия в голосовании и не назван в числе ответчиков. Право на получение информации позволяет членам совета директоров представлять доказательства, которые недоступны рядовому участнику общества[54]. Таким образом общество являлось бы относительно независимым участником процесса, помогающим суду наиболее полно раскрыть обстоятельства и установить истину по делу. Если допустить в процесс члена наблюдательного совета в качестве лица, действующего от лица общества, возникают некоторые вопросы по его участию.

Первый вопрос – это вопрос процессуального статуса этого участника процесса. По общему правилу юридическое лицо действует через директора или правление. В косвенном иске осуществлять интересы юридического лица правление не может, и должно быть на период и в рамках процесса отстранено от принятия решений общества. Суд по собственной инициативе назначает члена наблюдательного совета исполняющим полномочия правления в процессе, исходя из того, что судом усматривается конфликт интересов. Соответственно, член наблюдательного совета занимает положение исполнительного органа общества и действует в процессе от его имени. Такой порядок действий суда напоминает действия при потенциальном несовпадении интересов родителя и ребёнка, где суд возлагает полномочия по защите прав последнего на иное лицо.[55]

Второй вопрос заключается в том, как должен поступить суд, если участие члена наблюдательного совета невозможно. Можно предложить как минимум две ситуации: а) когда избранный судом участник коллегиального органа отказывается от представления общества в косвенном иске (а он несомненно сохраняет это право – иное означало бы привлечение в процесс помимо воли и лишало такое участие смысла); б) когда наблюдательный совет голосует единогласно «за» по повестке заседания, включающей оспариваемые действия правления. Случаи единогласного голосования наблюдательного совета редкими не являются. Так, согласно протоколам заседаний Совета директоров РАО ЕЭС» №№ 000, 130, 131, 132 – по повесткам дня ни одного голоса «против». Согласно протоколам заседаний Совета директоров ПАО «Магнит» от 01.01.2001, от 01.01.2001 – по повесткам дня ни одного голоса «против»[56]. В указанных случаях представляется возможным назначение судом стороннего представителя, который будет действовать от имени юридического лица и на действия которого возможно принести жалобу. Это может быть как назначение адвоката (как это реализовано в ГПК РФ для отсутствующего ответчика), так и лица, подобного арбитражному управляющему при СРО. При этом расходы на участие должны быть отнесены на счёт общества, поскольку для защиты его прав и интересов в процесс и допущен независимый представитель.

Новая редакция ст. 53 ГК РФ позволяет учредительным документом предоставить полномочия выступать от имени юридического лица нескольким лицам, действующим совместно или независимо друг от друга. На наш взгляд норма, предусмотренная для удобства хозяйственной деятельности (действия общества в разных регионах, в одно время и т. п.), может оказаться полезной и для взаимного сдерживания директоров от действий не в интересах общества. Самым простым примером будет назначение директоров путём диспропорционального голосования, где приоритет в назначении одного директора имеет мажоритарий, другого – миноритарные участники и т. д. Номинированные разными участниками корпоративных отношений, с большой вероятностью директора не будут пренебрегать интересами «их» группы. Этот принцип фактически реализуется в компаниях с государственным участием. Не совсем ясно, что происходит с правом общества на прямой иск об убытках – может ли компания закрепить в уставе, что предъявляет иски только за подписью двух (или более) директоров? В определённом смысле это ограничивает право самостоятельного субъекта – юридического лица – на судебную защиту. Если допустить возможность такого положения в уставе, наличие нескольких директоров, на наш взгляд, позволяет одному из них действовать от имени общества, если иск инициирован не обществом, а участником. Это третья ситуация, в которой общество не теряет активную роль в процессе.

Если новеллу ГК РФ рассматривать с точки зрения нынешнего процессуального положения участников косвенного иска, она также небесполезна, поскольку при солидарном взыскании повышается вероятность реального исполнения решения суда.

§ 1.2. Признание сделок недействительными

В новой редакции ст. 174 ГК РФ содержится правило о том, что, сделка, совершенная действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам юридического лица. Фактически норма закрепляет правило, проводившееся арбитражными судами и отражённое в п. 37 Постановления Пленума ВАС «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об акционерных обществах», согласно которому иски акционерами могут предъявляться в случаях, предусмотренных законодательством. Из этого правила следует, что участник общества может оспорить сделку только в двух случаях – при совершении крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность.

В иных случаях (кроме исключений с притворными сделками) в иске участнику общества отказывают. В деле /2012 арбитражный суд указал, что при предъявлении иска о признании сделки недействительной (ничтожной) лицо, не являющееся участником этой сделки, должно доказать, что его права или охраняемые законом интересы прямо нарушены оспариваемой сделкой. Предъявляя настоящий иск о признании недействительным  (ничтожным) договора купли продажи недвижимости, истец указал на то, что оспариваемая сделка совершена на крайне невыгодных для продавца условиях и заключена с целью причинения ущерба заводу и его акционерам, поскольку по оспариваемому договору шесть объектов недвижимости были реализованы по цене в 8,9 раза ниже рыночной. (…) Однако истец не указал, каким образом признание недействительным оспариваемого договора, заключенного между ответчиками, приведет к восстановлению его прав и какие его права и законные интересы нарушены оспариваемой сделкой. (…) Как видно из искового заявления, фактически иск подан не в защиту интересов самого акционера, а в защиту интересов общества»[57]. Тем не менее, у акционера сохраняется право, не оспаривая сделку, поставить перед судом вопрос об её убыточности.

Второй вид косвенных исков, хоть и не оставляет места спорам о вариантах распределения процессуальных статусов, так же вызывает критику процессуалистов. Она сводится к тому, что применение формы реституционного иска приводит к ситуации, в которой ответчик оказывается выгодоприобретателем. В классическом реституционном иске стороны сделки занимают позицию истца и ответчика. В косвенном иске стороны оспариваемого правоотношения обе оказываются в статусе соответчиков, а истцом выступает участник общества. Проблема, на которую указывают и – присуждение в пользу ответчика – фактически делает ситуацию похожей на иск прокурора по признанию сделки недействительной. Схожими оказываются и формулировки резолютивной части решения, которую суды формулируют через указание на действия контрагента, например, «применить последствия недействительности сделки: обязать общество с ограниченной ответственностью «УправДом» возвратить в собственность общества с ограниченной ответственностью «Правильный выбор» нежилое здание (…)»[58].

Прокурор выступает истцом в силу абзаца 2, 3 ч. 1 ст. 52 АПК РФ и суд по таким спорам осуществляет присуждение так или иначе в пользу ответчика. Пленум ВАС в постановлении «О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе» № 15 от 23 марта 2012 в пункте № 17 устанавливает, что, в случае применения арбитражным судом последствий недействительности сделки по делам, указанным в абзацах 2 и 3 ч. 1 статьи 52 АПК РФ, взыскателями являются участники такой сделки. «Вместе с тем по ходатайству прокурора исполнительный лист, взыскателем по которому является лицо, в чьих интересах прокурор обращался в арбитражный суд, выдается прокурору, который предъявляет его к исполнению в порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве. Прокурор вправе осуществлять контроль за исполнением решения суда, в том числе обращаться в суд, оспаривая решения и действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя по исполнению такого исполнительного листа.»[59] Таким образом, прокурор контролирует реальное исполнение судебного акта, которому могут препятствовать стороны. Распространение на прокурора некоторых прав взыскателя обусловлено тем, что, даже будучи связанными решением суда, стороны сделки, получив свободу усмотрения в исполнительном производстве, могут свести цель процесса – защиту публичного интереса – к нулю.