Правовые основы и предпосылки косвенного иска (стр. 6 )

Во-третьих, это возможность других участников, ознакомившись с будущим иском, вступить в процесс. Требование о заблаговременном уведомлении участников общества будет служить той же цели, что и требование об уведомлении о подаче группового иска. Оно позволит участникам, чьи интересы в настоящее время представлены заявителем, защитить общий корпоративный и собственный косвенный интерес от неприемлемого отказа от требований или их внесудебного урегулирования. В условиях усечённого тождества косвенного иска публичное уведомление выступает единственной гарантией права на судебную защиту остальных участников. Совершенно необязательно, что такие участники поддержат заявителя иска, особенно в случае, если иск заявлен в корыстных целях – для поддержки корпорации они могут вступить в процесс в качестве третьих лиц без самостоятельных требований на предмет спора на стороне общества.

Наконец, размещение информации о готовящемся косвенном иске в сети Internet или в СМИ позволяет предупредить потенциальных контрагентов, инвесторов о корпоративном конфликте, идущем в юридическом лице. Хотя такое обнародование информации оборачивается для общества несением имиджевых потерь (которые, в общем, можно отнести к самостоятельному последствию корпоративного шантажа), внутренние проблемы общества могут быть одной из причин для третьих лиц воздержатся от выбора этого контрагента.

В связи с процедурой досудебного уведомления о косвенном иске возникает ещё один вопрос, напрямую связанный с предпосылками права на иск. Имеет ли право акционер, не обладающий 1% акций, разместить уведомление о готовящемся иске как раз с целью привлечения соистцов, которые помогли бы преодолеть порог 1%? Соответственно, обязано ли общество публиковать данное уведомление? В рамках досудебных процедур отказ общества в публикации по такому основанию может встретить разумное возражение, что как раз на момент обращения в суд необходимый порог будет пройден. С другой стороны, такое толкование нормы расширяет права миноритарных акционеров, которые не всегда используются в интересах общества.

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ РАССМОТРЕНИЯ КОСВЕННОГО ИСКА И РЕШЕНИЯ ПО НЕМУ

§ 1. Процессуальное положение участников

К косвенным искам в арбитражном процессе относят два вида требований. Безоговорочно – требование о взыскании убытков с лиц, осуществляющих полномочия директора. Второй вид – это оспаривание крупных сделок и сделок с заинтересованностью. и ранее выражали сомнение о распространённости оспаривания сделок лицами, не являющимися участниками сделки[39], но судебная практика показывает развитие обоих видов производных требований. Другой вопрос, что распределение процессуальных статусов по двум категориям дел будет разным. Два разъяснения надзорной инстанции свидетельствуют о том, что взыскание убытков предпочтительнее разрушения сделок. Во-первых, это Постановление Пленума ВАС «О свободе договора и её пределах» № 16 от 14 марта 2014 г., резко сокращающее количество ничтожных сделок в пользу сделок оспоримых. Во-вторых – детальная проработка порядка доказывания по делам об взыскании убытков с исполнительных органов обществ[40], в том числе существенное правило (сейчас оно нашло отражение и в договорном праве в ч.5 393 ГК РФ) о разумной степени установления достоверности убытков.

Хотя не во всех случаях для защиты прав общества и его акционеров можно обойтись взысканием убытков, это более обширная категория дел: в неё включены и те случаи, когда, не разрушая сделку (хотя бы и у участника юридического лица была такая возможность), участник взыскивает убытки, понесённые обществом из-за её заключения. Распределение процессуальных статусов здесь имеет несколько вариантов, при этом проблемы вызывают два лица, участвующих в деле – общество и участники общества. Сейчас в доктрине предлагаются следующие варианты их взаиморасположения.

§ 1.1 Взыскание убытков

1. Общество – третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований на предмет спора. Участник – истец.

Позиция, которой придерживается нынешняя судебная практика в том числе по искам в пользу дочерних обществ[41]. Если в более ранних делах можно встретить иное распределение процессуальных статусов, то в нынешней практике – нет. С точки зрения теории гражданского процесса такое решение нельзя назвать правильным. «Судебное решение по основному спору в данном процессе субъективных материальных прав третьих лиц не затрагивает, но может повлиять на их права или обязанности по отношению к стороне, на которой они выступали»[42]. В этом состоит основное процессуальное их отличие от сторон и третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования на предмет спора. Закон устанавливает, что третьи лица без самостоятельных требований несут права и обязанности истцов, исключая распорядительные права. То есть обществу недоступно как распоряжение предметом спора – мировое соглашение, отказ от иска – так и право требовать принудительного исполнения решения. Преследуя утилитарную цель ограничить распорядительные права общества, арбитражные суды игнорируют то, что судебное решение выносится в отношении не способного иметь требования участника дела, а истец не является участником материально-правовых отношений, спор, возникший из которых, суд и рассматривает. При этом, в отличие от ГПК РФ, ч.2 ст. 44 АПК РФ определяет истца как организацию и гражданина, предъявивших иск в защиту своих прав и законных интересов. На это несоответствие неоднократно указывали исследователи. Приверженцы позиции делают упор на то, что это прежде всего способ ограничить отказ общества от иска. констатирует, что законодательство «не содержит нормативного предписания, легитимирующего ограничение или лишение процессуальной дееспособности акционерного общества»[43] – потому сохранение за ним прав истца нивелирует значение косвенных исков. Но ограничить права и обязанности сторон возможно и по ч.5 ст. 49 АПК РФ – в условиях очевидного противостояния интересов общества и лица, осуществляющего полномочия исполнительного органа, позволить директору и далее формировать волю общества означало бы прямо нарушить как его интересы, так и состязательность сторон. Более того, это делает саму идею такого вида иска – защиту от действий управляющего – абсурдной. В деле А50-25382/2011, например, суд указал, что « (далее – истец) обратилось с иском к Ремпелю Евгению Ивановичу (далее – ответчик) о взыскании с в пользу » 1 281 000 руб. убытков, причиненных обществу единоличным исполнительным органом (…)», а далее – что «представитель ответчика, третьего лица требования не признал по основаниям, изложенным в отзыве, дополнениях к нему. Считает, что генеральный директор имел право на выплату премии»[44]. Случаи, когда за ответчика и общество в процессе действует один представитель, редкими не являются. Очевидно неправильно, когда одно и то же лицо представляет как ответчика, так и общество, в чью пользу взыскивают убытки, хотя бы потому, что представитель не может одновременно проводить идущие вразрез друг с другом интересы. Представление отзыва от юридического лица теряет процессуальное значение, общество становится пассивным наблюдателем корпоративного конфликта.

Удобной в этой позиции остаётся возможность привлечения в процесс общества по инициативе суда или ходатайству участника согласно ч. 1 ст. 51 АПК РФ. Цель прежняя – преодолеть отсутствие «инициативы» органа общества – но решение этой же цели может быть иным.

Изменения главы 4 ГК РФ содержат новеллу (ч. 4 ст. 65.3), наделившую совет директоров правами «получать информацию о деятельности корпорации и знакомиться с её бухгалтерской и иной документацией, требовать возмещения причиненных корпорации убытков (статья 53.1), оспаривать совершенные корпорацией сделки по основаниям, предусмотренным с. 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также требовать применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации в порядке, установленном п. 2 ст. 65.2 ГК РФ.» На наш взгляд, нет законодательных препятствий к тому, чтобы от лица общества в рассмотрении косвенного иска принимал участие представитель его наблюдательного совета в том случае, если иск инициирован участником общества. Конечно, подобный вариант может иметь место только в случае, если действовать от имени общества будет директор, поддерживающий необходимость взыскания убытков (к примеру, голосовавший за необходимость предъявления иска, но оставшийся в меньшинстве).

2. Общество – третье лицо, заявляющее самостоятельные требования на предмет спора. Участник – истец.

Возможность такого распределения процессуальных статусов обосновывает [45]. При этом автор приводит отличное от традиционного понимание третьих лиц-истцов. «Самостоятельное требование, если исходить из буквального толкования слова самостоятельный, означает требование, независимое от требований других лиц. Вовсе не обязательно, чтобы такое требование противостояло другим притязаниям, достаточно, если оно исходит от другого субъекта.» В таком случае остаётся неясным сущностное различие третьих лиц с самостоятельными требованиями и соистцов, на что справедливо указывает [46]. Единственным различием, следующим из позиции , остаётся отношение общества к позиции истца (участника): в случае, если общество поддерживает требования, оно может ходатайствовать о вступлении в процесс в качестве соистца; в случае, если интересы общества не совпадают с интересами участника, оно вступает в дело в качестве третьего лица с самостоятельными требованиями.

Положительным эффектом статуса третьего лица-истца является возможность вступить в уже начатый процесс с иным требованием. С другой стороны, в случае, если общество считает нужным иначе, чем участник, взыскивать убытки с директора (а это может произойти только в случае смены кадров в органах общества), оно всегда может предъявить самостоятельный иск. В большинстве же случаев косвенный иск обусловлен именно тем, что само общество лишено возможности подать иск против директора. Осуществляя защиту его интересов, участник должен действовать так, как действовало бы само общество, следовательно, различие требований маловероятно.