Особенности использования ИКТ и ЭОР на уроках в условиях введения ФГОС общего образования (стр. 12 )

       Поэтому любой барьер, будь это какой-то членский взнос, - вот я лично не считаю, что в России нужно обязательное страхование. Потому что, например, если у меня с моим партнером дела вдруг пойдут неважно, мы плюнем просто на эту страховку, плюнем и все, но при этом мы останемся в бизнесе.

       Привлечение людей в профессию, их обучение, делание их компетентными специалистами, - мне кажется, это очень важная задача. И все, что этой задаче способствует, нужно делать, а что не способствует, наверное, не стоит.

: Я думаю, что Ваш ответ говорит о другой ментальности.

: Все эти страны, о которых я сказала, все-таки даже там, где устоявшиеся системы, даже там, где история ассоциаций, история патентного права, - все-таки основной принцип у них – это «не навреди».

       Естественно, какое-то регулирование нужно. Но наша ассоциация – это саморегулируемая организация. Ну, собрались и регулируем – устав у нас есть, (нрзб.) у нас есть, все есть, президента выбираем, совет директоров выбираем, все это делаем. Руку поднимаем, как положено.

: Другая практика, другая степень развитости институтов гражданского общества, как говорят в таком случае. А вот у нас, когда первая редакция закона о патентных поверенных обсуждалась, просто некоторые участники рынка были в шоке, потому что их пытались выбросить из бизнеса те, кто писал.

: У Вас есть замечательная возможность обсудить все эти дела…

: Те, кто писал эту первую редакцию, слава Богу, она подверглась значительным изменениям.

: …и (неразборчиво) стараться этого не делать.

: Спасибо большое.

Председательствующий: Предоставляем последнее слово господину Ускову и завершаем наше сегодняшнее мероприятие.

Мужчина 37: Ну вот опять!

Председательствующий: Ну хорошо, я дам два слова! Значит, Санкт-Петербург не простит мне этого, я понимаю, да.

       Вы знаете, я просто опасаюсь вот чего. Дело в том, что по регламенту мы уже перебрали почти 15 минут, и я уверен, что нам нужно хотя бы за пятнадцать минут завершиться точно.

, адвокат: Пять минут.

Председательствующий: Хорошо, у нас 15 минут, давайте договоримся на этом.

: Я просто коротко мнение свое хотел сказать по вопросам, которые были в третьей секции. Как-то тут меня уже начали всуе склонять по поводу моего конфликта с Роспатентом.

       На самом деле, оглядываясь назад, всю эту историю, мне кажется, можно оценить как три пункта. Первое: это проявление человеческой слабости – тире – глупости, которое, как мне кажется, было в причине того демарша Роспатента, который был против меня. Второй момент, который вдруг мне стали все говорить: «Ну ты шампанское-то кому-нибудь там проставил? Тебя таким популярным сделали!». То есть, в этой ситуации я должен был, ощущение такое, каждому в Роспатенте проставить какое-то немереное количество спиртного, для того, чтобы отблагодарить всех их за внезапно навалившуюся на меня популярность.

       На самом деле, если по-человечески, то, серьезно говоря, этот инцидент показал две очень важные вещи: во-первых, что можно говорить открыто, и даже несмотря на весьма слабом и заброшенном мною моем сайте моя позиция, которая была изложена, читалась многими экспертами, и даже незнакомые мне люди приходили в ФИПСе, жали руку и говорили, что «знаете, мы прочитали Вашу позицию, она нам кажется правильной, по этому поводу Вы молодец», и это было важным. А то, что патентное сообщество в этой ситуации попыталось встать на защиту, что были собраны письма, какие-то мнения высказывались, - вот это, мне кажется, как ни странным, самым важным результатом всей этой истории. Потому что когда сообщество начинает защищаться, то возникает какая-то объединяющая сила, и, как это смешно ни звучит, говорят, что самая объединяющая сила - «против кого дружим». Здесь как раз сообщество, к сожалению, не смогло так активно заступиться за другую коллегу, которую-таки отправили на переаттестацию под абсолютно надуманным предлогом, и мода бывшего руководителя Палаты по патентным спорам писать эти кляузы на патентных поверенных, потому что ему не понравилось, как он ведет себя в процессе в Палате, - эта ситуация – она, конечно, бред, она недопустима в принципе.

       И сотрудники Роспатента, жалующиеся на патентных поверенных, как мне кажется, проявляют свою слабость. Это просто очевидная вещь. Если ты неправ – значит, иди судись. Если ты в этой ситуации не можешь, или тебе нравится – не нравится, - ну, с этим можно смириться, терпеть, как им нравится – не нравится.

       Но если все-таки от лирики и того давнего старого эпизода отходить, то я хотел рассказать о том, как я стал однажды свидетелем лишения статуса адвоката одного моего знакомого. И мне кажется, это очень важно – просто в качестве иллюстрации. Потому что, помимо того, что я являюсь поверенным, я являюсь также адвокатом, и участие в этих двух профессиональных сообществах мне дает возможность как-то сравнить эти истории.

       На мой взгляд, патентные поверенные гораздо слабее по своей сплоченности и консолидированности, чем профессиональное сообщество адвокатов. И путь, по которому мы пройдем, будет, конечно, тяжелым и длинным, но неминуемо идет туда. Потому что в профессиональном сообществе адвокатов существует другое количество людей, безусловно, достаточно жесткая чистка, но адвокатом нельзя считаться, если ты не являешься членом адвокатской палаты. Она одна. И никто ни о какой монополии по этому поводу и о том, что это зажимает профессиональные права, вход в профессию и прочее, никто не говорит.

       Только за 2009-й год в Санкт-Петербургской коллегии Адвокатской палаты были лишены статуса больше 2 тысяч человек. Абсолютное большинство этих людей были лишены за неуплату членских взносов. И это было смешно как таковое, тем более, что членские взносы составляют абсолютно смешные копейки. Дело просто все в том, что для того, чтобы быть в этой палате, нужно принимать участие в этой работе, совершать какие-то телодвижения и, как минимум, изредка ходить на собрания и подтверждать в адвокатском справочнике свои данные. Как минимум. Если ты не подтверждаешь свои адвокатские данные в справочнике, значит, в этой ситуации считается, что ты не очень заинтересован в этом. А формальное основание – это членские взносы.

       На самом деле, большая часть из них была восстановлена, потому что членские взносы были уплачены. Но некоторое количество людей, и их больше 100, были лишены адвокатского статуса именно через Дисциплинарную комиссию. И я не мог понять, что это за основания, по которым адвокатов лишают статуса адвокатства и запрещают заниматься этой профессией, в принципе, так же, как в Америке, навсегда.

       И один из примеров, на котором я лично присутствовал, потому что зашел перед собранием, а там шла комиссия, и меня попросили просто поучаствовать в обсуждении. Один из адвокатов, участвующий на стороне… Обычный спор об авторском праве, два адвоката, каждый с той стороны, и один из адвокатов обратился к доверителям своего коллеги, то есть, к оппонентам, в письменном виде со словами о том, что их представитель, их защитник совсем некомпетентен: он, дескать, совсем глупый, «пытается выжимать из Вас деньги, ведет неправильную политику, и только мое предложение мировое на 15 тысяч долларов спасет Вас. Как же Вы доверились продавцу оружия? Потому что любая юридическая тяжба – это война, война – это всегда корм для продавцов оружия, то бишь, для адвокатов, поэтому Ваш адвокат зарабатывает на Вас деньги, а я предлагаю Вам вот такие вещи. Я осознанно, - говорит он в письме, - не делаю это через своего коллегу, потому что он Вам это не покажет – он заблокирует это, и, собственно говоря, в его интересах – продолжать ту самую войну».

       Клиенты, которые получили такое письмо, безусловно, сразу передали его в Дисциплинарную комиссию Адвокатской палаты, которая вызвала этого «писателя» и спросила: «Ты действительно это писал?». Он говорит: «Да, я писал, да, я так считаю». И дальше было пятиминутное рассмотрение после его таких слов, и его лишили адвокатского статуса. Потому что есть кодекс этики, он очень жесткий, и он на порядок жестче, чем известный мне проект кодекса этики, который есть у поверенных.

       И в этой истории, как мне кажется, подобного рода более жесткая чистка самими адвокатами своего адвокатского корпуса и более жесткий кодекс, на самом деле, позволила бы многие проблемы поверенных на сегодняшний день снять.

       Например, проблема конфликта интересов, которой мы сегодня не уделили никакого внимания, а на самом деле для профессионального патентного сообщества она, как мне кажется, является весьма сложной. Потому что в каждом сообществе есть свои критерии конфликта интересов. И о том, как разрешать эти конфликты интересов – например, в Адвокатском кодексе профессиональной этики расписано очень детально, пункт 15-й, просто до «делай шаг – раз, делай – два, делай – три». Если бы подобного рода процедура была у поверенных, многие бы проблемы в принципе снимались, как на старте.

       Поэтому я лично склоняюсь к тому, что это должна быть саморегулируемая организация по типу адвокатской палаты, я склоняюсь к тому, что в этой ситуации членство в этой палате патентных поверенных должно быть обязательным, и я считаю, что именно эта Палата патентных поверенных по типу адвокатской должна и принимать, и исключать из своих рядов членов. Тогда, мне кажется, институт гражданского общества будет.

       Но я также прекрасно понимаю, что в одночасье сегодняшнюю систему привести к этому вектору нереально. Поэтому я полагаю, что, скорее всего, придется промежуточной стадией делать некую организацию, которой неважно, будет статус саморегулирования, не будет статуса саморегулирования, но которая занялась бы не только партийным голосованием и проведением одного семинара в год российских патентных поверенных где-то в Испании, а принимала бы какое-то более активное участие в этой ситуации, в деятельности и сплачивании коллег, потому что мне кажется, что профессиональных проблем для обсуждения и для выработки совместных решений гораздо больше, чем проведения одного мероприятия в год где-то за границей.