Отрывок из «Город, что утоплен» Риэла Нэсона (перевод с английского) (стр. 10 )

Я жду, пока Перси добежит до двери и скроется в доме. Миссия выполнена. Потом нахожу камень и долго верчу его в ладонях, пока спускаюсь обратно к воде. Он весь неровный, зато теплый от солнышка.

№ 000.

Из затонувшего города. Автор Реел Нейсон

Мы живем в начале улицы, которая тянется по долине к мосту и дальше до Хокшоу. На нашем берегу реки расположен Хэвентон, что значит «портовый город». Он представляет собой городок, с далеко отстоящими друг от друга домами, разбросанными вдоль холма на узеньких петляющих улочках или в тупиках. Кажется, будто дома – камни, катящиеся с вершины и застрявшие в траве. Вот как выглядит Хэвентон на несколько миль вокруг: дома, сараи, другие здания, например, церкви, а между ними пустыри. Представьте зрителей на трибуне: многие сидят вместе, другие поодиночке, но все ждут главного представления.  Правда, из зрелищ здесь только вид на реку.

Мимо проезжает машина и по тому, как водитель нас объезжает, я понимаю, что нас узнали, даже и гудка не надо. Это мистер Хоган, мой учитель. Я стараюсь приветливо ему помахать, хоть его вид и заставляет меня вспомнить, что школа начнется всего через две недели. Трудновато поверить, что лето промчалось так быстро. Хотя мои друзья делают некоторые дни просто бесконечными. Перси с опозданием машет. Он, в конце концов, успокоился, поэтому я развязываю шнурок его очков.

«Руби», - говорит он. Брат всегда зовет меня по имени. «А ты знаешь, что 70% поверхности Земли покрыто водой?»

«Многовато».

«Ага. Это научно доказано». Да я и не сомневаюсь. Перси очень много читает и у него удивительная память.

«Поэтому у твоих бутылок впереди долгое плавание, правда?» Даже спустя 2,5 года после начала кампании по запуску бутылок, разговоры о них делают его счастливым.

Мы уже возле соседского дома, а глаза Перси все еще полны слез. Папа стоит у сарая и точит лезвие газонокосилки. Отец ненавидит, когда Перси плачет, как он говорит, «по пустякам». По мере того, как Перси взрослеет, это волнует папу все больше и больше. Он старается относиться к этому насколько возможно терпимо. Например, он выходит покурить или глотнуть пива, как только Перси начинает выть. Но если Перси завопит посередине серии «Бонанцы» и отец не сможет из-за него услышать, что говорит Хосс, тогда ему приходится, повторяю, приходится прикрикнуть: «Перси, ради всего святого!». Ведь папа ждал всю неделю, чтобы узнать, что произойдет дальше.

«Не все водоемы соединены между собою»,- говорит Перси, вытирая тыльной стороной ладони влажные от слез щеки.

Отец поднимает голову.

«Все равно, воды, по которой можно плыть, в разы больше, чем земли, к которой можно прибиться».

Перси останавливается на несколько секунд, его взгляд замирает на моих губах, в глаза он никому никогда не смотрит. Затем начинает реветь и убегает в дом.

Ну, пожалуйста, Перси.

Так дразнят его другие дети. Они придумывают что угодно, лишь бы заставить его плакать. А как только он заплачет, они закрывают уши руками, как будто это он первый действует всем на нервы. «Ну, пожалуйста, Перси! Сжалься!», - кричат они и смеются, иногда пряча головы за сидениями школьного автобуса. Их поведение часто отражает мои чувства. Если Перси дразнят при мне, я говорю вечное, но совершенно бесполезное «Не обращай внимания». Тогда они начинают вопить еще громче и называют меня мамочкой Перси. Как остроумно и забавно. Хотя я уверена, что они никогда не задумывались, как же ужасно быть мамой Перси.

Я жду, пока брат не войдет в дом. Задание выполнено. Я нахожу камешек и перекатываю его в руке, пока спускаюсь к воде. Камешек острый, но теплый от солнца.

№ 000.

Затонувший город. Рил Нейсон.

Мы живем у дороги, спускающейся по долине к мосту и, далее, к Хокшо. На нашем берегу реки расположился Хейвентон, сокращение от Хейвен Таун – так они назывался раньше. По всей его территории тянется деревня. Домики наших соседей разбросаны здесь и там на гористой местности у маленьких вьющихся тропинок и ведущих к домикам дорожек. Дома словно скатились со склона горы как камни и застряли на кустиках травы. Хейвентон состоит из домов, амбаров и других зданий, например, церквей, разделенными большими отрезками суши. Их можно сравнить с болельщиками, сидящими на трибунах: многие собрались кучками, а некоторые поодиночке, но все хотят увидеть главное спортивное событие. В нашем случае событие – это просто течение реки.

Проезжавший мимо автомобиль осторожно объехал нас, и я понял еще до того, как водитель нажал на гудок, что он узнал нас. Это был Мистер Хоган, наш учитель, и я заставил себя помахать ему рукой, хотя его появление стало неприятным напоминанием о том, что через две недели снова придется идти в школу. В каком-то смысле мне с трудом верилось, что лето пролетело так быстро. Но все-таки (с моим вечным приятелем) казалось, что некоторые дни не имели конца. Перси, опомнившись, помахал рукой, и раз уж он успокоился в конце концов, я смог отвязать шнурок, привязанный к его очкам. 

- Руби, - сказал он. Он всегда зовет меня по имени. – А знал ли ты, что семьдесят процентов земной поверхности занимает вода?

- Ого, должно быть, это много.

- Верно. Был произведен точный расчет. – Сказал он, хотя я и не сомневался в его словах. Перси читает кучу всего, и у него потрясающая память.

- Тогда, наверное, твои бутылки ждало долгое путешествие, как думаешь? – Я знал, что ему нравилось болтать об этом, хотя мы уже два с половиной года участвовали в проекте по запуску бутылок в воду.

Мы прошли мимо соседского дома, и щеки Перси все еще были мокрыми от слез. У нашего гаража я увидел отца – он точил лезвия для газонокосилки. Отец терпеть не может, когда Перси ревет, что называется, без причины. Это беспокоит его все больше и больше, ведь Перси становится старше. Уверен, что отец из кожи вон лезет, чтобы терпеть это несколько дней, а то и недель подряд: он выходит из комнаты, чтобы выкурить сигарету или выпить пива, когда Перси устраивает концерт. Но Перси может заголосить, когда отец смотрит «Бонанцу»2, и тогда отец не слышит, что говорит Хосс, и, в свою очередь, он орёт «Боже мой, Перси!» - ведь ему пришлось ждать целую неделю, чтобы узнать, что же произойдет в следующей серии.

- Резервуары, вмещающие воду, вовсе не соединены, - сказал Перси, вытирая щеку ладонью.

Отец посмотрел на нас.

- Ну и что, - сказал я. – Все равно в мире больше воды, по которой ты можешь уплыть, чем земли, на которой ты застрянешь.

Перси остановился и взглянул на меня. Он уставился на мой рот – он никогда не смотрел в глаза другим. Несколько секунд Перси молчал и не шевелился. Затем он разрыдался и в слезах побежал к дому.

- Пощады, Перси.

Так его дразнят другие дети. Они всячески пытаются придумать что-нибудь, чтобы заставить его плакать, а потом, когда он начинает, затыкают уши, будто бы Перси сам их обидел. «Пощады, Перси! Пощады!» - кричат они, задыхаясь от смеха, иногда прячась за спинками сидений в школьном автобусе. Иногда я чувствую, как мне хочется повторить за ними. Если его начинают дразнить в моем присутствии, то я пытаюсь успокоить Перси разумным, но бесполезным «не обращай внимания». И тогда они кричат еще громче и спрашивают, уж ни его ли я мамочка. Чертовски остроумно и смешно. Хотя они наверняка и на секунду не задумывались, как ужасно иметь такого сыночка как Перси.

Я подождал, пока Перси подошел к двери и зашел в дом. Миссия выполнена. Затем я нашел камушек и перекатывал его в руке, пока спускался к реке. Его края были заострены, но он был теплым от солнца.

№ 000.

Из «Город, который затоплен» Райл Нейсон

Мы живем в верхней части дороги, которая спускается вниз по долине к мосту и продолжается до Хоукошо. Эта сторона реки – Хейвентон, сокращенно от Хейвен Таун, что имеет место многие года. Всё пространство – простирающаяся на большие расстояния деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль ската холма на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных дорог. Это, как если бы дома скатывались вниз по склону как камни и останавливались, увязая на пучках травы. Это то, что образовывает Хэйвентон на несколько миль по каждую сторону от нас – дома и амбары, и другие здания, такие как церкви с большими и малыми площадями земли между ними. Вы можете в какой-то степени представить себе в виде людей, сидящих на открытых трибунах: многие из них расположены группами, и некоторые из них – сами по себе, но они все ждут главного события. Исключая тот факт, что главное событие – это просто вид на воду.

Машина проезжает мимо и издает резкие, распространяющиеся вокруг нас, колебания так, что я понимаю, мы были бы распознаны даже еще до ничтожного гудка. Это мистер Хоган, учитель, и я умудряюсь махать, даже не видя его, это неприятное напоминание, что школа начнется через две недели. В известном смысле в это трудно поверить, что лето пронеслось так быстро. Но потом снова (с моими неизменным закадычным другом) несколько дней, кажется, идут нескончаемо. Перси поднимает свою руку в замедленном взмахе и, так как он, в конце концов, успокоился, я развязываю шнурок, который запутался на его очках.

«Руби», говорит он. Он всегда называет моё имя. «Осознавал ли ты тот факт, что семьдесят процентов Земли покрыто водой?»

«Это безусловно звучит как много»

«Это правда. Это точно установленный расчёт», говорит он, хотя я не подвергаю сомнению его слов. Перси постоянно читает и обладает ошеломляющей памятью.

«Так что твои бутылки могут отправиться в долгое-долгое путешествие, не так ли?». Ещё два с половиной года с начала Проекта по Спуску Бутылок на воду разговаривая с ним, я знал, что это делает его счастливым.

Проходя мимо дома нашего соседа, щеки Перси были всё ещё влажные. Я вижу своего отца, расположенного спиной к нашему ангару и подтачивающего ножи газонокосилки. Мой папа ненавидит, кода Перси плачет, как он говорит, «без причины». Это беспокоит его всё больше и больше, в то время как Перси становится старше. Я могу сказать, что мой отец делает все возможное, чтобы терпеть это в течение дней, даже недель подряд, покидая комнату, чтобы покурить или выпить пива, когда Перси снова принимается за своё. Но тогда Перси будет рыдать прямо посреди Бонанзы, и мой отец будет не в состоянии даже услышать речь Хосса, что приведет к его последующему вынужденному воплю – «Иисус Христос, Перси!», ибо он ждал целую неделю, чтобы выяснить, что произошло.