Отрывок из «Город, что утоплен» Риэла Нэсона (перевод с английского) (стр. 8 )

Перси останавливается и смотрит на меня. Он сосредоточивает внимание на мой рот, так как он никогда не отвечает прямо на чей-либо взгляд. Он ведет себя совершенно тихо и не двигается в течение нескольких секунд. Затем он, рыдая, возвращается домой.

Помилуй, Перси.

Это то, что другие дети говорят, когда дразнят его. Они совершают многое, чтобы заставить его плакать, а, как только он собирается рыдать, они держат свои руки над своими ушами, как будто это Перси  их огорчает. "Помилуй, Перси! Мерси! ", Они говорят нелицеприятные вещи между приступами смеха, иногда прячут голову за местами в школьном автобусе. Я думаю их действия являются  довольно хорошей драматической интерпретацией. Если бы я был в то время, когда Перси дразнят, я бы сказал "Не обращай внимания на них",но это было бы бесполезно. Они стали бы  кричать громче и спрашивали бы Перси, где  его мама. Это умно и весело. Несмотря на то, я уверен, что они никогда не переставали думать о том, в конечном счете, ужасающим существом может быть мама Перси.

Я жду, пока Перси приблизиться к дому и зайдет в него. Миссия выполнена. После  я нахожу камень и играю с ним, а после отпускаю в воду. Его края неровные и он теплый от Солнца.

Не в сети

№ 000.

Отрывок из романа Риеля Нейзона «Город, который утонул»

Мы живем в начале улицы, которая ведет вниз по долине к мосту и идет до Хокшо. Этот берег реки называется Хэвентон, сокращение от Хэвен Таун. Вся территория - длинная, простирающаяся на большие расстояния деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль холма на небольших извилистых дорогах и на концах подъездных путей. Как будто здания, словно камни, скатились вниз по склону и застряли в пучках травы. Это и есть Хэвентон на несколько миль в одну и другую сторону - дома, сараи и другие постройки вроде церквей с большими или маленькими промежутками между ними. Вы можете отчасти вообразить его как людей, сидящих на открытой трибуне: многие сгруппированы вместе, некоторые сидят в одиночку, но все ждут главного события. Вот только единственным главным событием здесь является течение реки.

Автомобиль проезжает мимо нас широко поворачивая, я знаю, что он заметили нас ещё до того, как слышу короткий гудок. Это мистер Хоган, учитель, мне удается помахать ему, хотя его появление – это неприятное напоминание о том, что школа начнется всего через две недели. В некотором смысле не верится, что лето пролетело так быстро. Но с другой стороны (не без моего брата), некоторые дни кажутся бесконечными. Перси поднимает руку в запоздалом приветствии, и, так как он, наконец, успокоился, я развязываю шнурок, который был связан узлом на его очках.

- Руби, - сказал он. Он всегда зовет меня по имени, - ты знал, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?

- Звучит впечатляюще.

- Это правда. Всем известный факт, - сказал он, хотя я не сомневаюсь в его словах. Перси все время читает, и у него прекрасная память.

- Получается, твоим бутылкам предстоит долгое путешествие, да? – даже два с половиной года спустя начала Проекта Запуска Бутылок я знаю, что разговоры об этом радуют его.

Мы проходим перед домом нашего соседа, щеки Перси все еще влажные. Я вижу своего отца около сарая, он точит лезвия газонокосилки. Мой отец терпеть не может, когда Перси плачет, как он говорит, «без причины». Это беспокоит его все больше и больше, по мере того, как Перси растет. Можно сказать, что мой отец прилагает все усилия, чтобы терпеть его в течение нескольких дней, даже недель, покидая комнату, чтобы покурить или сходить за пивом, когда Перси начинает плакать. Но когда Перси начинает реветь посреди новой серии Бонанцы, и отец не слышит, что говорит Хосс, он начинает кричать на него, начинает - «О Боже, Перси!» потому что он ждал всю неделю, чтобы узнать развязку.

- Не все воды, включенные в этот расчет, соединены между собой, - сказал Перси, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

Мой отец взглянул на нас.

- Все равно, - сказал я, - больше воды, по которой можно проплыть, чем земли, на которой можно застрять.

Перси останавливается и смотрит на меня. Он фокусирует взгляд на моих губах, так как никогда особо не смотрит людям в глаза. Он затихает и не двигается несколько секунд. Затем начинает реветь и бежит в дом.

Пощади, Перси.

Так говорят ребята, когда дразнят его. Они придумывают что-нибудь, что угодно, методом проб и ошибок заставляют его заплакать, и, когда он начинает плакать, закрывают руками уши, как будто это Перси их мучит, а не они его. «Пощади, Перси! Пощади!» они кричат между припадками смеха, иногда пряча головы за сидениями школьного автобуса. То, как они ведут себя – это хорошая драматическая интерпретация того, как я иногда себя чувствую в эти моменты. Если я рядом во время издевательств, то говорю Перси рациональное, но бессмысленное «Не слушай их». Тогда ребята начинают кричать громче и спрашивать Перси, не являюсь ли я его мамочкой. Как остроумно и смешно. Хотя я уверен, что они никогда даже не задумывались о том, как страшно быть мамой Перси.

Я жду, пока Перси дойдет до входной двери и зайдет внутрь. Миссия выполнена. Я нахожу камень и верчу его в руке, пока возвращаюсь к воде. Его края шероховатые, но теплые от солнца.

№ 000.

Отрывок из «Город, который затонул» Рил Нейсон

Мы живем у дороги, ведущей вниз по долине к мосту и простирающейся до самого Хокшо. На этой стороне реки и расположился Хэвентон (все, что осталось от Хэвен Таун год назад). Вся местность, словно большая растянувшаяся деревня. Соседские дома, расположенные в шахматном порядке вдоль склона, стоят на узеньких извилистых дорогах и в конце подъездных дорог.  Дома как камни, скатившиеся по склону и увязшие в гуще травы. Это и есть вид города – дома, сараи и другие постройки вроде церквей с необъятными или, наоборот, небольшими участками земли меж собой. Вы можете только представить людей, сидящих на скамейках:  многие из них теснятся один к другому, кто-то сидит сам по себе, но все как один, ждут самого главного события. Только здесь главным событием считается вид подступающей воды.

Подъезжает машина и делает пару кругов вокруг нас. Нас узнали еще до того, как мы услышали гудок. Это мистер Хоган, учитель. Я даже помахала ему, несмотря на то, что он – это неприятное напоминание о новом учебном году, который начинается через две недели. Отчасти сложно поверить, что лето пролетело так быстро. Но с другой стороны, (с моей лучшей подругой), некоторые дни кажутся такими бесконечными. Перси немного запоздал с приветствием, но он поднимает руку и тоже машет. Когда он, наконец, успокаивается, я отвязываю шнур от его очков.

«Руби» - говорит он. Он всегда называет меня по имени. «А ты знала, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыты водой?»

«Так много».

«Это правда. Общепризнанный факт» - отвечает Перси, хотя я и не сомневаюсь в его знаниях. Он много читает, и у него удивительная память.

«Так твои бутылки могли бы проделать долгое путешествие, верно?» Разговор о проекте по запусканию бутылок, участие в котором продлилось  ровно два с половиной года, делает его счастливым.

Мы подходим к соседскому дому, а щеки Перси все еще мокрые. У сарая я вижу нашего отца, затачивающего лезвия газонокосилки. Он не выносит, когда Перси, как он выражается, плачет попусту. С каждым годом это настораживает его все больше и больше. Нужно отдать ему должное за его терпимость к такому поведению в течение нескольких дней или даже недель. Он обычно выходит покурить или выпить кружку пива, когда видит, что Перси вот-вот разрыдается. Но если он начинает вопить во время просмотра «Бонанцы», отец, будучи неспособным услышать речь Хосса, резко выкрикивает: - «Господи, Перси!». Он ждал целую неделю, чтобы узнать, что же произойдет в новой серии.

«Не все водоемы, составляющие тот общий объем, связаны между собой», - заявляет Перси, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

Отец приободрился.

«До сих пор», говорю я. «Похоже, что гораздо больше воды уйдет, чем настигнет землю».

Перси останавливается и смотрит на меня. Он сосредотачивает взгляд на моих губах, поскольку он почти никогда не смотрит в глаза. Он абсолютно спокоен и неподвижен в течение нескольких секунд. Но потом он начинает плакать и бежит к дому.

Сжалься, Перси.

Фраза, которую говорят другие дети, когда дразнят его. Методом проб и ошибок они изобретают самые разные способы, чтобы заставить его плакать, а когда им это удается, они закрывают уши руками, как будто это Перси раздражает их. «Сжалься, Перси! Сжалься!» - кричат они, смеясь истерично или, как иногда, прячась за сиденья школьного автобуса. Их поведение - довольно-таки хороший пример того, как я себя иногда чувствую. Если они будут дразнить Перси при мне, я скажу ему банальное «не обращай внимания». Тогда они начнут кричать еще громче: «Перси, это что, твоя мамочка?» Так умно и так смешно. Хотя, я уверена, что они даже не представляют, как ужасно тяжело может быть маме Перси.

Я жду, пока Перси подойдет к парадной двери дома и войдет. Цель достигнута. Тогда я нахожу камень и кручу его в руке, спускаясь к воде с неровной, но согретой солнцем поверхностью.

№ 000.

Мы жили в верхней части дороги, которая вела вниз по долине к мосту и продолжалась прямо в Хокшоу. Эта сторона реки – Хэвентон, когда-то сократили от Хэвэн Таун. Вся территория – это длинная растянувшаяся деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке  вдоль склона на маленьких извилистых дорогах и на концах подъездных аллей. Это как если бы дома скатывались как камни вниз по склону и застревали в зарослях травы. Вот что составляет Хэвентон на несколько миль  на каждой нашей стороне – дома и амбары, и другие здания типа церквей с большими или маленькими участками земли посередине. Вы можете себе это представить, как людей, сидящих на трибунах: многие из них сгруппировались вместе, а другие сидят одиноко, но все они ожидают главного события. За исключением того, что главное событие – это просто водный пейзаж.

Машина проехала и повернула достаточно недалеко от нас, так что я знаю, нас заметили ещё до краткого сигнала. Это мистер Хоган, учитель, и я помахала ему, хоть и то, что я его увидела, навевало мне неприятное напоминание о том, что школа начнется через 2 недели. Таким образом, тяжело было верить в то, что лето быстро заканчивалось. Но затем снова (с моими постоянными приятелями), некоторые дни казались бесконечными. В замедленном взмахе Перси вскинул свою руку, и с момента, как он стал спокойнее, я развязала шнурок, который был завязан на его очках.