Отрывок из «Город, что утоплен» Риэла Нэсона (перевод с английского) (стр. 3 )

Я жду, пока Перси добежит до двери и скроется внутри. Все, миссия выполнена. Я поднимаю с земли камешек и, перекатывая его в руке, иду вниз по дороге в сторону реки. Камешек неровный, шероховатый, зато он хранит тепло солнца.

№ 000.

Затонувший город

Мы живем в начале дороги, которая спускается  вниз по долине к мосту и ведет вплоть до Хокшоу. На одном из берегов реки раскинулся Хэвентон, сокращено от Хэвэнтаун. Город похож на  беспорядочно застроенную деревню. Вдоль холма и низких извилистых дорожек в самом конце проезжей части стоят соседские дома. Они выглядят, как груда камней, скатившихся со склона и застрявших в островках травы. Дома, сараи, церкви и другие постройки, расположенные  по обе стороны от нашего дома на большом и маленьком расстоянии, образовывали  Хэвентон. Их вполне можно сравнить  с людьми, сидящими на трибунах: одни толпятся, а другие пришли в одиночестве, но все они ждут одного главного события, которое должно развернуться, там, внизу, на поле. Жители городка тоже ждут чего-то особенно, а в итоге их единственное зрелище – синее море.

Автомобиль проносится мимо, делая крутой поворот, и издает короткий гудок. Это мой учитель,  Мистер Хоган.  Я машу ему вслед. Эта встреча стала для меня неприятным напоминанием о школе, занятия в которой  начнутся уже через две недели. Трудно поверить в то, что  лето так быстро пролетело. С другой стороны, эти летние дни (с моим неразлучным товарищем) тянутся бесконечно долго. Перси медленно машет мне рукой. Когда, наконец, он успокаивается, я отвязываю шнурок от его очков.

«Руби», говорит он мне. Он всегда называет меня по имени.  «Ты можешь себе представить, что 70% земной поверхности покрыто водой?»

«Да, это довольно много»

«Это сущая правда. Уже доказано», утверждает он, хотя я и так несомненно верю ему.

Перси постоянно читает, меня всегда поражала его безупречная память.

«Как я понимаю, твои бутылки могли бы преодолеть долгий-предолгий путь, так?» Даже не смотря на то, что уже два с половиной года он участвует в проекте погружении «Послание в бутылке», я знаю, что ему всегда приятно поговорить об этом.

Мы проходим мимо соседской калитки, щеки Перси всё ещё влажные от слёз. Позади сарая папа точит лезвие косилки. Мой отец ненавидит слёзы Перси и считает их «неуместными». С годами его раздражение только усиливается. Я вижу, что он изо всех сил пытается относиться к этому терпимее и ему даже удается продержаться несколько дней, а то и недель. Папа обычно выходит из комнаты покурить или выпить пива каждый раз, когда Перси начинает всхлипывать. Более того, Перси способен зарыдать и в середине «Бонанцы», тем самым заглушая слова Хосса. И отец, который целую неделю ждал продолжения фильма, вынужден закричать: «о Боже, Перси!».

«Водное пространство земли не соединено, а имеет участки суши», заявляет Перси, вытирая щеку тыльной стороной руки.

Отец смотрит вверх.

«И всё же», говорю я. «Воды намного больше, и порой земле не удается ее впитать, и она затапливает участки суши»

Вдруг Перси останавливается и устремляет свой взгляд на меня. Он не смотрит мне в глаза, а сосредоточенно следит за моими губами. Перси стоит невозмутимо несколько секунд, а затем бросается в слезы и, рыдая, убегает домой.

«О Боже, Перси!»

Именно так говорят дети, когда дразнят его. Они доводят Перси до слез, изобретая всё более изощренные методы «пыток». Когда он уже начинает плакать, ребята затыкают  руками  уши так, будто наоборот Перси заставляет их страдать. «Перси, ради Бога, помилуй» будут кричать они в перерыве истеричного смеха, пряча  головы за сиденьями школьного автобуса. Их поведение полностью совпадает с тем, как я себя иногда чувствую. Если я оказываюсь в этот момент рядом с Перси, то я даю ему мудрый, но бесполезный совет: «Просто игнорируй их». Они будут кричать громче и громче и продолжать глумиться, спрашивая меня: «Ты его мамочка?». Как же остроумно, черт возьми.  Хотя они даже и не подозревают о том, как ужасно быть его матерью на самом деле.

Я жду, пока Перси отопрет переднюю дверь и войдет. Миссия выполнена - Перси дома. Затем я нахожу камень и  перекатываю его в руках по пути к морю. Его края шероховатые, но я чувствую, что он всё ещё теплый от солнца.

№ 000.

Отрывок из романа Риэль Нейсон «Затонувший город»

Мы живем на берегу реки в городке Хэйвентон, раньше звавшемся Хэйвен Таун. Наш дом стоит в самом начале широкой дороги, что идет по долине к мосту, а там и до самого Хокшо, а у обочин извилистых дорог помельче, сбегающих вниз по склону холма, ютятся дома наших соседей. Они выглядят, будто камни, которые катились с самой вершины, но вдруг застряли на полпути, запутавшись в траве. Такой вот он, Хэйвентон — на несколько миль вокруг разбросаны сплошные дома и сараи, между которыми вклинились клочки земли разных размеров или же другие постройки вроде церквей. Такое расположение немного похоже на заполненные зрителями трибуны на стадионе: кто-то сидит группами, кто-то — поодиночке, но все ждут одного и того же события. Только вот в этом городишке смотреть особо не на что, только если на мерное течение воды в реке.

Мимо нас проехала машина, и я поняла, что водитель нас узнал еще до того, как посигналил: он объехал нас на приличном расстоянии. Это мистер Хоган, один из учителей. Пришлось ему помахать, хотя он только лишний раз напомнил, что через две недели заканчиваются каникулы. Сложно поверить, что лето пронеслось так быстро, но… Некоторые дни, что мы провели с моим неизменным компаньоном, казались и впрямь бесконечными.

Перси тоже помахал вслед машине, хоть и с опозданием. Он наконец более-менее успокоился, и я развязала шнурок, на котором держались его очки.

— Руби, — обратился он ко мне. Он всегда звал меня о имени. — А ты знала, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?

— Ничего себе.

— Это правда. Точно установленный факт, — добавил он в подтверждение своих слов, хотя я в них и не сомневалась, ведь Перси постоянно читал и к тому же обладал прекрасной памятью.

— Значит, твоим бутылкам плыть и плыть? — спросила я, зная, что даже спустя два с половиной года он рад услышать о своем проекте по спуску бутылок на воду.

Мы прошли мимо соседского дома, и уже отсюда увидели, как отец точит лезвия газонокосилки у нашего сарая. Щеки Перси все еще блестели от слез, а папа терпеть не может, когда брат плачет «не по делу». Чем старше Перси становится, тем больше отца беспокоит эта его особенность. Должна признать, что папа все-таки старается, как может. Порой по несколько дней, а то и недель к ряду он просто терпеливо встает и уходит, чтобы покурить или пропустить пивка, когда Перси опять заводит свою шарманку. Но иногда этот трюк не срабатывает. Перси может начать подвывать прямо посреди сериала «Бонанца», заглушая героев, и тогда отцу ничего не остается, кроме как закричать: «Да боже мой, Перси!». Ему приходится повышать голос, ведь он целую неделю ждал новой серии, в конце концов.

— Не все водоемы, составляющие этот объем, соединяются, — возразил Перси и вытер щеки тыльной стороной ладони.

Отец поднял на нас глаза.

— И все же плыть им, скорее всего, долго. Воды-то больше, чем земли, — предположила я.

Перси замер, как вкопанный, и поглядел на меня. Он уставился на мой рот, потому что всегда избегал чужих глаз.  На несколько мгновений наступило полное затишье, а потом он вдруг разревелся и побежал к дому.

Пощади, Перси.

«Пощади, Перси!» — так издеваются над ним другие дети, выкрикивая мольбы сквозь душащий смех, когда брат начинает плакать. Правда, сначала они сами же его до слез и доводят. Например, во время поездок в школу на автобусе придумывают какую-нибудь ерунду, что его расстраивает, а потом прячутся за сиденья и зажимают уши ладонями, как будто они тут главные страдальцы. И все же они вполне достоверно разыгрывают то, как я порой себя чувствую. Если я еду в этот момент с Перси, то всегда говорю ему одну вполне логичную, но такую истертую и бесполезную фразу: «Не обращай внимания». Тогда ребята начинают вопить еще громче и спрашивать, не я ли, случайно, его мамуля. Ха-ха, смешно. Если бы только они хоть раз задумались, как на деле невыносимо сложно должно быть его маме.

       Перси добежал-таки до дома и скрылся внутри. Миссия выполнена. Я направилась обратно к реке, по пути подняла с земли нагретый солнцем шероховатый камешек и стала перекатывать его в ладони.

№ 000.

Из: «Город, который утонул», Риэль Нейсон.

Мы живём в верхней части дороги, что спускается по долине к мосту и ведёт к  Хокшоу. На этой стороне реки расположен Хэйвентон – сокращённо от Хэйвен-Таун. Хэйвентон – длинная, будто бы вытянутая деревня. Дома наших соседей расположены в шахматном порядке вдоль склона холма на небольших извилистых дорожках и концах подъездных путей, как если бы они катились, будто камни, вниз по склону и увязли вдруг в траве. Так выглядит Хэйвентон на протяжении нескольких миль с любой стороны от нас  - дома, амбары и другие постройки - навроде церквей - с большими или маленькими участками земли между ними. В какой-то степени их можно сравнить с людьми, сидящими на трибунах: многие из них сидят вместе, другие – поодиночке, но все до единого ждут главного события. Только здесь это главное событие – всего лишь вид на реку.

Машина приближается, а затем объезжает нас по широкому кругу, так что я понимаю, что нас узнали, ещё до того как водитель сигналит. Это мистер Хоган, учитель, и я заставляю себя помахать ему, хотя встреча с ним – неприятное напоминание о том, что через две недели начнётся учёба в школе. Как-то не верится, что лето пронеслось так быстро. С другой стороны, с моим верным другом некоторые дни длились, казалось, бесконечно. Перси поднимает руку в запоздалом приветствии, и я, пользуясь моментом, развязываю шнурок, который держит его очки.

- Руби, - говорит он (он всегда называет меня по имени), - ты знал, что семьдесят процентов поверхности Земли покрыто водой?

- Впечатляюще.

- Точно. Это подтверждённый расчёт, - добавляет он, хотя я и без этого ему верю. Перси постоянно читает, и у него невероятная память.