Реферат (стр. 2 )

В литературе на протяжении долгого времени обсуждались иные проблемы, связанные с деятельностью третейского суда. Например, вопросы взаимодействия третейских и государственных судов в аспекте внедрения частных юрисдикций в российскую правовую действительность, проблемы окончательности решений третейского суда. Вопрос беспристрастности не вызывал интереса. Первые критические замечания были вызваны тем обстоятельством, что арбитражные суды при рассмотрении дел, связанных с оспариванием решений третейских судов, ссылались на нарушение третейскими судами основополагающих принципов российского права. Отсутствие должного определения в законодательстве этого понятия было констатировано давно: толкование некоторых принципов в качестве «основополагающих» приводило к выводу о том, что среди законодательно закрепленных принципов есть некая особая категория. При этом в качестве источников таких принципов называлась Конституция РФ и Гражданский Кодекс РФ в части определения основных начал гражданского законодательства. В литературе встречается и следующая точка зрения: «Под основополагающими принципами российского права следует понимать не частные нормы права, регламентирующие права и обязанности участников хозяйственной деятельности в конкретном случае, а общие принципы экономической и в том числе предпринимательской деятельности – равенство участников, свобода договора, стабильность гражданского оборота»6. Проверка соблюдения данных принципов в деятельности третейских судов должна проводиться, но, продолжает автор: «основополагающие принципы российского права не сводятся до оценки правильности применения третейским судом отдельных норм Гражданского Кодекса РФ, касающихся правоотношений, возникающих из конкретного договора»7. предлагал установить следующий критерий: «При разрешении вопроса о том, соответствует или нет основополагающим принципам российского права решение третейского суда, на принудительное исполнение которого истребуется исполнительный лист, следует основываться на сопоставлении его содержания конституционным принципам»8. Ввиду отсутствия четких критериев, арбитражные суды определяли перечень основополагающих принципов в каждом конкретном случае, придавая некоторым из них крайне широкое толкование. В этой связи особое внимание уделялось арбитражными судами принципу законности и его соблюдению при вынесении третейского решения, в частности, определение компетенции третейского суда по тем или иным категориям споров. Но нарушение принципа беспристрастности как основание для отмены решения третейского суда практикой активно не использовалось. Следует отметить, что в контексте проводимой третейской реформы законодатель внес необходимые поправки в действующие нормативно-правовые акты. Так, Гражданский процессуальный кодекс РФ (в редакции Федерального закона -ФЗ) в статье 421 устанавливает, что решение третейского суда подлежит отмене в том случае, если оно противоречит публичному порядку РФ. Схожее положение содержится в новой редакции Арбитражного процессуального кодекса РФ. Таким образом, в контексте оснований для отмены решения третейского суда термин «основополагающие принципы российского права» был заменен на термин «публичный порядок». Безусловно, данная поправка является одним из положительных достижений третейской реформы.

Возвращаясь к хронологии развития подходов к вопросам беспристрастности, следует подчеркнуть, что значительный прогресс в этой области был достигнут после издания Приказа Торгово-Промышленной Палаты РФ от 01.01.01 года № 39 «О Правилах о беспристрастности и независимости третейских судов». Разработчиками указывалось на поверхностное законодательное регулирование данных аспектов третейского разбирательства, что и стало причиной для формулирования Торгово-Промышленной Палатой РФ критериев беспристрастности, о которых будет рассказано ниже. Нормативно-правовые акты «не перечисляют конкретные ситуации, применительно к которым нарушается принцип беспристрастности и независимости третейских судей, ограничиваясь фиксацией общего стандарта и описанием процедуры отвода третейских судей»9. Отсутствие должного регулирования послужило поводом для обращения в арбитражных решениях к стандартам Европейского суда по правам человека.

Одним из первых актов, в котором Высший Арбитражный Суд РФ обратился к позиции Европейского Суда, стало Определение от 01.01.2001 года № 000/1010. Судом было установлено, что спор между -Лада», «Лада-Форвард», -Транс», и Акционерным коммерческим Сберегательным банком РФ (открытое акционерное общество) рассматривался в Третейском суде при -строительная компания «Сбербанкинвестстрой». Указанное в консолидированную группу Сбербанка России и являлось его аффилированным лицом, в то время как владельцем 50 голосующих акций принимало участие в голосовании о назначении председателя третейского суда и утверждении списка третейских судей. Высшем Арбитражным Судом РФ было признано, что Сберегательный банк РФ являлся одновременно участником спора и лицом, создавшим и финансирующим суд, в котором этот спор рассматривался. Данное обстоятельство было признано нарушающим принцип равноправия и автономии воли сторон, так как другая сторона гражданско-правового спора была лишена возможности осуществлять подобные действия. Именно возможность установить наличие зависимости между стороной спора и третейским судом послужила сигналом государственным судам к тому, чтобы отменять решения, вынесенные в ходе третейского разбирательства. Позиция, выраженная в вышеуказанном постановлении, дублирует в этой части мотивы других актов государственных судов. Первые оценки этого постановления были даны и в «Комментарии судебной практики по некоторым вопросам третейского разбирательства, сложившейся после принятия Конституционным Судом РФ Постановления от 01.01.01 г.». Авторы отмечали, что трактовка, приданная Высшим Арбитражным Судом РФ критериям беспристрастности, может привести «к неоправданному вмешательству государственных судов в деятельность третейских судов».11 В данной статье также критиковалось и то обстоятельство, что критерии беспристрастности были применены не к судьям, как это следовало бы сделать в соответствии с Федеральным законом «О третейских судах в РФ», а к судам как к юрисдикционным органам.

Следует отдельно рассмотреть мотивы, на которых основывались арбитражные судов при ответе на вопрос: «Был ли соблюден принцип беспристрастности в конкретном третейском разбирательстве?». Практика государственных судов, начиная с 2011 года, в этой части была весьма единообразной. В соответствии с Федеральным законом от 01.01.2001 года «О третейских судах в РФ» в случае, если третейское соглашение сторон предусматривает, что решение третейского суда является окончательным, сторона третейского разбирательства не вправе оспорить решение третейского суда. При этом названный Федеральный закон указывает на две возможности влияния на исполнение решения: должник имеет право подать заявление об отмене решения третейского суда и заявить возражение при выдаче исполнительного листа.  Следовательно, «если арбитражное соглашение указывает на окончательность решения третейского суда, сторона утрачивает лишь первую возможность, но по-прежнему может ссылаться на имевшие место нарушения при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа»12. В соответствии со статьей 46 Федерального закона «О третейских судах в РФ» одним из оснований для отмены решения третейского суда является установление компетентным судом нарушения основополагающих принципов российского права при вынесении решения. На это указывали в своих жалобах заинтересованные лица и на этом основании суды отказывали в выдачи исполнительных лист на принудительное исполнение. Как уже было сказано выше, термин «основополагающие принципы» не содержит четкого определения в российском законодательстве. Определить, какие из принципов, провозглашенных в Конституции РФ, Гражданском Кодексе РФ и других нормативных актах, относятся к основополагающим, крайне затруднительно. Арбитражные суды при рассмотрении жалоб на решение третейских судов к категории основополагающих принципов безоговорочно относили и принцип беспристрастности третейских судей. Без сомнения, указанный принцип имеет значение в деятельности третейских судов, в первую очередь вследствие выбора арбитров сторонами спора. Но его интерпретация в судебной практике государственных судов вызывает сомнение, так как они отменяли решения судов третейских, всегда отмечая наличие аффилированности между одним из участников спора и судом, вынесшим решение.

Изначально ошибка государственных судов заключалась в грубой подмене понятий, а именно в применении термина «беспристрастность» к судам, а не к судьям. В практике наблюдалось смешение вопросов о «реализации волеизъявления граждан по передаче своего спора в постоянно действующий третейский суд с точки зрения равноправия сторон, и создания организацией постоянно действующего третейского суда как правомочия юридического лица»,13 которые нельзя признавать связанными. Данное обстоятельство вызвано попыткой борьбы с так называемыми «карманными судами», которые создаются не столько для рассмотрения споров, сколько для решения проблем иного рода. При этом, как отмечалось некоторыми исследователями, цели создания таких судов не всегда являются незаконными. Государственные суды обеспокоены существованием юрисдикционных органов такого рода, и их опасения понятны. В целях решения этой проблемы арбитражные суды пытаются полностью исключить возможность какого-либо влияния и зависимости между судом и стороной спора. Эти попытки приводят к тому, что крупнейшие корпоративные суды объявляются пристрастными. В этом заключается ключевая проблема всего вопроса применения понятии «беспристрастность» к третейскому разбирательству.

Помимо применения беспристрастности не к судьям, а к судам, неоднократно отмечался и другой аспект принципа объективной беспристрастности. В вышеуказанном Определении Высшего Арбитражного Суда РФ от 01.01.2001 года № 000/10 был сделан вывод о том, что финансирование и создание третейского суда одним из участников спора при отсутствии у другой стороны возможности осуществлять такие же действия свидетельствует о нарушении гарантии объективной беспристрастности.  Если, в соответствии с логикой Высшего Арбитражного Суда РФ, объективная беспристрастность имеет одинаковую трактовку и для государственных, и для частных правоприменителей, то неизбежен вывод о том, что государственные суды также должны быть признаны пристрастными, так как «сама система арбитражных судов создана государством и им контролируется, что, впрочем, не мешает арбитражным судам рассматривать споры в отношении государства»14. Действительно, с позиции объективной беспристрастности государство и суд являются аффилированными лицами, но если мы справедливо оцениваем этот факт в качестве абсурдного и не принимаем во внимание, то не ясно, почему в отношении третейских судов избрана другая тактика. При этом следует отметить, что само по себе применение экономического термина «аффилированность» к третейским судам может быть расценено в качестве ошибочного. Аффилированность является категорией, характеризующей возможность субъектов предпринимательской деятельности оказывать экономическое влияние на иных субъектов. Но деятельность арбитра не может быть названа предпринимательской в полной мере, более того «какое-либо экономическое влияние со стороны организации, выполняющей функции обеспечения деятельности постоянно действующего третейского суда, на третейских судей, избранных сторонами, невозможно хотя бы в силу того, что их деятельность финансируется самими сторонами спора»15.