Реферат (стр. 4 )

Показательным с точки зрения искажения позиции Европейского Суда также является Постановление Президиума Высшего Арбитражного суда РФ от 01.01.01 года № 000/13. Указанный акт стал предтечей Постановления Конституционного суда РФ от 01.01.01 года , речь о котором пойдет ниже. Высший Арбитражный суд рассматривал жалобу , в которой заявитель указывал на то, что принцип формирования третейского суда, рассматривавшего спор между заявителем и его кредитором, не соответствует требования беспристрастности, так как одним из учредителей этого суда является кредитор . Президиум обосновал свою позицию ссылкой на решение Европейского Суда по делу «Хаушилдт против Дании». Так, в Постановлении указано, что «беспристрастность суда должна оцениваться не только в соответствии с субъективным подходом, отражающим личные убеждения судьи по конкретному делу (субъективная беспристрастность), но и в соответствии с объективным подходом, определяющим, имелись ли достаточные гарантии, чтобы исключить какие-либо сомнения по данному поводу (объективная беспристрастность)»22. Правильность этого утверждения не вызывает сомнения, но Президиум игнорирует те обстоятельства, которые, безусловно, влияют на определение беспристрастности. Во-первых, Европейский Суд не раз подчеркивал, что объективная беспристрастность не может быть оценена в отрыве от фактических обстоятельств конкретного дела. Принципы, провозглашенные в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, не  сводимы исключительно к требованию соблюдения государствами процессуальных гарантий. Их применение должно быть направлено на достижение справедливого судебного разбирательства. Следовательно, судам надлежит  не просто констатировать несоблюдение процессуальных правил рассмотрения дел, а оценить, повлекло ли такое несоблюдение нарушение права, предусмотренного статьей 6 Европейской конвенции. Именно такие критерии провозглашает Европейский Суд, но сказать, что они на данном этапе они в полной мере восприняты российскими правоприменителями нельзя.  Тем не менее, Президиум посчитал возможным оценить беспристрастность при рассмотрении спора между и кредитором абстрактно, без определения влияния на судебное разбирательство. Во-вторых, в деле «Хаушилдт против Дании» Европейский Суд ни коем образом не давал оценок деятельности суда: им определялась беспристрастность конкретного судьи, выдававшего ордера на продление сроков содержания под стражей и затем выносившего решение по уголовному делу. Европейский Суд не пытался установить взаимосвязь между судом как юрисдикционным органом и кем-либо из спорящих сторон. Президиум Высшего Арбитражного суда не только применил критерий объективной беспристрастности к суду, но и отказался следовать позиции Европейского Суда относительно оценки объективной и субъективной беспристрастности в совокупности с фактами конкретного дела.

§ 3. Подход Конституционного Суда РФ к определению принципа беспристрастности в деятельности третейских судов.

Указанные проблемы оценки беспристрастности третейских судов были вызваны, в первую очередь, отсутствием в системе частных юрисдикций контролирующих органов. За неимением таковых роль вышестоящего органа взял на себя Высший Арбитражный Суд, хотя нормы, закрепляющие возможность такого контроля, в законе отсутствуют. Следует сказать, что в контексте проводимой третейской реформы законодатель, как уже было отмечено, отводит значительную роль вопросам контроля над действием третейских судов. Но соответствующие полномочия будут предоставлены органам исполнительной власти.  Исследователями отмечался тот факт  что, несмотря на то, что все третейские суды образуют соответствующую систему и подчиняются действию российского законодательства, их деятельность не всегда осуществляется идентичным образом. Например, каждый суд осуществляет свою деятельность на основания собственного регламента. Следовательно, рассматривать работу всех судов в совокупности, устанавливать единые критерии оценки их деятельности, практически невозможно. В каждом случае необходимо учитывать факторы, сопутствующие деятельности конкретного третейского суда. Высший Арбитражный Суд РФ, пытаясь раз и навсегда выработать критерии беспристрастности третейского суда, применял то понимание беспристрастности, которое не соответствует природе частной юрисдикции. В скобках следует отметить, что новый Федеральный закон «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в РФ» устанавливает, что правила постоянно действующего третейского учреждения, в числе прочего, должны содержать применимые правила о беспристрастности и независимости арбитров, устанавливающие также требования к обеспечению беспристрастности и независимости арбитров23.

Позиция Конституционного Суда РФ значительно отличалась от тех подходов, на которых базировалась арбитражная практика. Одним из первых актов, где было дано широкое толкование деятельности третейских судов, стало Постановление от 01.01.01 года , в котором по запросу Высшего Арбитражного Суда РФ была оценена конституционность некоторых положений российского законодательства.  Заявитель просил рассмотреть вопрос о том, подведомственны ли третейскому суду споры о недвижимом имуществе и могут ли решения, вынесенные в ходе такого разбирательства, влечь переход прав на такое имущество с последующей регистрацией в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество. Конституционный Суд РФ обосновал свою позицию следующим образом. Конституция РФ позволяет гражданам защищать свои права любым способом, не запрещенным законом. Несмотря на то, что третейские суды не входят в судебную систему РФ, запрета на обращение в такие суды закон не содержит. При этом суд подчеркнул, что передача спора на рассмотрение третейского суда является элементом свободы договора, а публичные интересы обеспечиваются требованиями, предъявляемыми к третейской процедуре законом. В силу прямого указания закона на рассмотрение третейского суда может быть передан любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, что позволяет констатировать недопустимость рассмотрения споров, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, а также дел, рассматриваемых в порядке особого производства. Конституционный Суд отметил, что практика арбитражных судов относила споры о недвижимом имуществе к категории споров публично-правового характера. Такой подход был связан с тем публичным эффектом, который характеризует удостоверение государством результатов сделки. Но суд указал на то, что «публично-правовой характер споров…обуславливается не видом имущества (движимого или недвижимого), а спецификой правоотношений, из которых возникает спор относительно данного имущества, и составом участвующих в споре лиц»24. Государственная регистрация в качестве определяющего фактора имеет природу объекта имущественного правоотношения, а не характер самого правоотношения; «она отражает лишь особое внимание государства к обороту объектов недвижимого имущества». Конституционный Суд РФ установил компетенцию третейских судов в более широком объеме, нежели чем она рассматривалась практикой арбитражных судов.

Несмотря на то, что Конституционным Судом РФ была подтверждена недопустимость искусственного установления границ компетенции третейского суда, арбитражные суды все же пытались ограничить деятельность частных юрисдикций. Как было указано выше, одним из оснований такого ограничения являлось несоблюдение основополагающих принципов российского правосудия, а в качестве главного для названных целей был избран принцип беспристрастности. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 01.01.01 года была подтверждена и расширена позиция, высказанная ранее в Постановлении от 01.01.01 года . Поводом к рассмотрению дела послужила жалоба России», которому было отказано в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение на том основании, что спор был рассмотрен судом, созданным при организации, учредителем которой является одна из сторон этого спора. Конституционный Суд отметил ряд положений, подтверждающих отличие природы третейского суда от суда государственного, и, как следствие, невозможность распространения всех принципов правосудия на третейское разбирательство без соответствующих оговорок. Была также подтверждена необходимость подчинения арбитражного соглашения принципам заключения гражданско-правового договора, ранее уже высказанная в Постановлении Конституционного Суда РФ от 01.01.01 года .  Конституционный Суд РФ отметил: «Присущий гражданским правоотношениям принцип диспозитивности распространяется и на процессуальные отношения, связанные с рассмотрением в судах споров, возникающих в ходе осуществления физическими и юридическими лицами предпринимательской и иной не запрещенной законом деятельности… данное правило распространяется и на процессуальные отношения, возникающие в связи с оспариванием решений третейских судов, поскольку в основе этих процессуальных отношений положен договор»25. Но указанные признаки не превращают третейское разбирательство в одну из судебных форм, равно как и не предполагает применения к нему иных норм, кроме установленных непосредственно для третейского решения.  Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что законодательные акты в их системном толковании «не предполагают отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда на том лишь основании, что сторона, в пользу которой оно принято, является одним из учредителей автономной некоммерческой организации, при которой создан третейский суд». Таким образом, Конституционный Суд РФ подтвердил доводы, которые приводились специалистами при оценке возможности распространения доктрины объективной беспристрастности на третейские суды. Следует отметить, что одним из последних актов, в котором Конституционный Суд РФ обратился к проблеме беспристрастности, стало Определение от 01.01.01 года . В нем были подтверждены ранее сформулированные выводы о том, что в целях соблюдения прав всех лиц, участвующих в третейском разбирательстве, необходимо устанавливать нарушение принципа беспристрастности конкретным составом суда. Данное Определение вынесено по жалобе , чье дело было рассмотрено в порядке надзора Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ в 2013 году. Конституционный Суд РФ рассматривал законность некоторых положений законодательства в части требования беспристрастности третейского разбирательства, в первую очередь, пункта 1 статьи 8 Федерального закона «О третейских судах в РФ». Так, в Определении было указано, что нормы, на неконституционность которых указал заявитель, «не позволяют рассматривать решение третейского суда как нарушающее гарантии объективной беспристрастности третейского суда без установления компетентным судом нарушения принципа беспристрастности при рассмотрении конкретного спора именно составом третейского суда, что не исключает учет в этих целях его организационно-правовых связей со сторонами спора»26.