Реферат (стр. 8 )

Вопрос о распространении гарантий статьи 6 Европейской конвенции на деятельность третейских судов можно рассмотреть также с позиции соотношения этих гарантий с природой третейского разбирательства. Уже не раз отмечалось, что приравнивать третейский суд к суду государственному нельзя. У каждого из этих институтов свои особенности, которые невозможно игнорировать при оценке соблюдения ими норм международного права. Указанное обстоятельство должно было навести арбитражные суды на мысль о том, что оценка соблюдения принципа беспристрастности в частных юрисдикциях не может происходить на основании критериев, предъявляемых к государственным судам. Следовательно, если мы признаем необходимость соблюдения требований Европейской конвенции за третейскими судами, должно быть оценено и то преломление, которое они имеют в третейском разбирательстве. В противном случае мы оказываемся в ситуации, когда утверждаем, что государственный суд и третейский суд – абсолютно разные по своей природе органы, выполняющие разные функции в сфере судопроизводства, но оценивать их деятельность будем по одинаковым критериям.

§3. Проблема применения принципа беспристрастности к органу третейского разбирательства. Оценка беспристрастности третейского судьи.

Наряду с оценкой беспристрастности третейских судов по правилам, сформулированным по отношению к государственным судам, одной из основных проблем принципа беспристрастности является его распространение на орган третейского разбирательства. Рассматривая дела по оспариванию решений третейских судов, государственные суды неизменно оценивали, беспристрастен ли суд, в котором осуществлялось третейское разбирательство. Но такой подход прямо противоречит требованиям законодательства. И практика Европейского Суда по правам человека, и отечественные нормативно-правовые акты напрямую связывают беспристрастность с личностью судьи. Так, статья 8 Федерального закона «О третейских судах в РФ» в числе требований, предъявляемых к третейскому судье, называет способность обеспечить беспристрастность при рассмотрении спора. Стоит отметить, что при оценке беспристрастности в делах государственного арбитражного суда отечественными правоприменителями была выбрана иная тактика. Например, в Постановлении от 01.01.01 года Конституционный Суд РФ непосредственно оценивает соблюдение принципа беспристрастности при выборе кандидатуры арбитражного заседателя. При этом все ссылки на постановления Европейского Суда были осуществлены применительно к возможности осуществления отвода арбитражного заседателя. То есть Конституционный Суд РФ напрямую связал принцип беспристрастности с участниками процесса, а не с органами, осуществляющими производство.  Нет ясности в том, почему указанная логика не была воспринята другими судами и по каким причинам арбитражные суды игнорировали необходимость оценки пристрастности третейского судьи.

Стоит отметить, что фигура арбитра в третейском разбирательстве приобретает особое значение. Если принять во внимание преимущества частных юрисдикций над государственными судами, то становится очевидным, что личность арбитра играет в третейском разбирательстве ключевую роль. Кроме конфиденциальности и отсутствия бюрократических проволочек, третейские суды также предоставляют возможность выбора судей для конкретного дела. Более того, пока нельзя утверждать того, что в государственных судах полностью исключена коррупционная составляющая. Третейские суды предоставляют большую, чем в арбитражном суде, вероятность справедливого и законного рассмотрения спора, несмотря на то, что в их создании участвуют, в том числе, объединения предпринимателей и крупнейшие корпорации. Гарантом такого рассмотрения является арбитр, которому стороны, с точки зрения природы третейского суда, полностью доверяют. В государственных же судах личность судьи не имеет подобного значения. Лица, которые обращаются в третейский суд, желают не просто разрешения возникшего спора, но осуществление разбирательства конкретным арбитром. Третейский судья воспринимается как профессионал, обладающий достаточной квалификацией для разрешения конфликта. Более того, каждая из сторон имеет возможность повлиять на ход процесса, а влияние выражается именно в предоставлении права выбора арбитра. Нет необходимости говорить о том, что в государственных судах стороны могут повлиять на состав суда только заявив отвод тому или иному судье, но выбрать того судью, которому они доверили бы свой спор, стороны не правомочны. Разница в статусах судей является еще одной причиной, по которой не следует ставить знак равенства между действием беспристрастности в процедуре третейского разбирательства и в государственном суде.

Как было отмечено ранее, основным обстоятельством, которое с точки зрения арбитражных судов свидетельствовало о нарушении требований беспристрастности, являлось установление аффилированности между одной из тяжущихся сторон и судом, в котором рассматривался спор.  В некоторых случаях, безусловно, имеет место наличие определенной связи. Хотя стоит заметить, что судами устанавливалась зависимость стороны с судом как юрисдикционным органом и рассматривались особенности учреждения третейского суда, вопросы назначения его председателя и другие организационные тонкости. Но если все же оценить соблюдение требования беспристрастности с точки зрения характеристики судьи, то зависимость стороны и третейского суда вовсе не означает того, что арбитр априори пристрастен. отмечает, что «беспристрастность – это психологический процесс, который происходит в сознании конкретного судьи»48. Европейский Суд в своих постановлениях не раз употреблял по отношению к суду термины, которые могут быть свойственны только человеку, например, «личная предубежденность». Наличие или отсутствие обстоятельств, могущих влиять на вынесение им решения, должно устанавливаться в каждом конкретном случае.  При рассмотрении жалоб государственные суды проводят исключительно оценку соответствия требованиям принципа объективной беспристрастности (в понимании, им привычном), оставляя за скобкой оценку личности арбитра и его связей с участниками спора. Такой подход прямо противоречит требованиям законодательства.

Итак, было определено, что арбитр является ключевой фигурой в третейском разбирательстве. Его личности придается особое значение. Правда, следует отметить, что разница между государственными судьями и арбитрами проявляется также в том, что арбитры выбираются из специалистов в науке и, что важнее, в  бизнесе. Ввиду данного обстоятельства возникает следующий вопрос: может ли арбитр быть абсолютно не связан со сторонами третейского разбирательства? Представляется, что на данный вопрос следует дать отрицательный ответ. Если государственный судья вправе заниматься только осуществлением правосудия, а также научной и преподавательской деятельностью, то для арбитра участие в третейском разбирательстве представляет, скорее, вторичный род деятельности. Он, в первую очередь, практикующий юрист или предприниматель, сфера его деятельности в любой момент может пересечься с деятельностью потенциальной стороны в споре, который будет рассмотрен этим арбитром. Для государственного судьи вероятность оказаться на одном рынке со стороной спора гораздо меньше. Такое различие обусловлено, в первую очередь, наличием огромного числа деловых, партнерских и  личных связей между членами бизнес - сообщества, а также тем, что любое сообщество, объединенное по роду деятельности, представляет собой ограниченный круг участников, специализирующихся на этой деятельности. Таким образом, полностью исключить вероятность какой-либо зависимости и, тем более, личного знакомства арбитра и участника спора практически невозможно. Но данная проблема может быть урегулирована.

Во-первых, возможность влияния на выбор судей, присущая обеим сторонам спора, позволяет сформировать беспристрастный состав суда. Наиболее распространенным является осуществление разбирательства тройкой судей. В том случае, если каждый из третейских судей будет отстаивать интересы стороны, его назначившей, процесс никогда не придет к своему завершению. Такая система «вынуждает» арбитров договариваться и искать компромисс в споре.

Во-вторых, законодатель предоставил возможность системе третейских судов самостоятельно обеспечивать беспристрастность своих судей. Не все третейские суды действуют по единым стандартам. Большинство учредителей судов формулируют собственные стандарты, соответствие которым гарантирует беспристрастность судейского состава. Тем не менее, были предприняты попытки унифицировать требования к беспристрастности. Так, был издан Приказ Торгово-Промышленной Палаты РФ от 01.01.01 года № 39 «О Правилах о беспристрастности и независимости третейских судов». В указанном документе достаточно подробным образом определены требования к беспристрастности арбитра, обстоятельства, которые подлежат раскрытию в целях соблюдения указанного требования, и процедура такого раскрытия. Во введении разработчики указали, что данные правила учитывают зарубежный опыт, и главным документом, служащих ориентиром в вопросе определения беспристрастности является Руководство Международной ассоциации юристов по конфликту интересов в международном арбитраже (IBA Guidelines on Conflicts of Interest in International Arbitration), утвержденные 22 мая 2004 года. В Приказе Торгово-Промышленной Палаты РФ № 39, вслед за перечнями, установленными в упомянутом Руководстве, дается подробное указание на 3 категории обстоятельств, влияющих на оценку беспристрастности судьи. Первую группу составляют обстоятельства, безусловно препятствующие осуществлению полномочий третейского судьи, двумя другими перечнями являются: требующие раскрытия (данные обстоятельства могут вызвать обоснованные сомнения в беспристрастности арбитра) и не требующие раскрытия (эти обстоятельства указанных сомнений не вызывают). Тем не менее, Правила носят рекомендательный характер, и ориентированы на арбитров. Своевременное раскрытие всех названных обстоятельств позволяет минимизировать риск рассмотрения спора пристрастным судьей, сократить издержки сторон и избежать затягивания сроков арбитража. Но сформулированные стандарты также могут сыграть положительную роль и для государственных судов, если бы они использовались для оценки беспристрастности при рассмотрении дел об оспаривании решений третейских судов.