Расширение альтернатив улучшения экономической устойчивости в Центральной Азии (стр. 3 )

В данном региональном отчете представлены выводы и результаты исследовательских отчетов, проведенных на уровне каждой из пяти стран региона, которые были оформлены в формате пошагового подхода Инициативы ELD 6+1. Уникальные характеристики и результаты исследований каждой страны, вместе с общими вызовами и вопросами, озвученными в ходе проекта, представляются в данном докладе. И, наконец, в данном докладе представлено резюме рекомендаций, выработанных на основе исследований, которые должны поддержать лиц, принимающих решений и ответственных за государственную политику, в ходе разработки соответственных политик в целях устойчивого управления земельными ресурсами.

Помимо понимания экономических движущих факторов устойчивого управления земельными ресурсами эти решения также должны быть направлены на устранение вопросов нехватки данных, поддержки исследований и институционального потенциала, отсутствие межсекторального сотрудничества и регионального взаимодействия на политическом уровне, а также необходимость в расширении возможностей министерств, ответственных за управление землепользованием, которые в настоящее время испытывают нехватку полномочий и влияния. Проводя такую работу, республики Центральной Азии могут обеспечить свое будущее за счет устойчивой продуктивности их общих ландшафтов, стабилизировать продовольственную, водную и энергетическую безопасность и продвинуться в направлении обеспеченного будущего для здравоохранения их населения и стабильности их экономики и окружающей среды.

Глава 01        Введение

Введение

Независимость от бывшего СССР в 1991 году привела к тому, что республики Центральной Азии – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан – остались один на один с серьезными вызовами в части управления земельными ресурсами и вытекающими из этого процесса экономическими, социальными и экологическими кризисами. Будучи движимыми историческим развитием оросительный проектов, по большей части нежизнеспособные увеличения поголовья скота и трансформация сельскохозяйственных земель стали негативным воздействием на государство и стоимость (ценность) земли в регионе.

Из 399,4 млн га земель в Центральной Азии около двух третей являются засушливыми районами, в которых присутствуют существенные биофизические ограничения в виде аридного и континентального климатов. В этих районах преобладает суровая зима и очень жаркое лето, что неплохо описано в соответствующей литературе1,2,3,4. Лугопастбищные угодья преобладают на почвенной части этой территории, 8% которой занимают пахотные земли и 4% – лесные угодья (Рисунок 1). Растительный покров отражает тенденции осадков, когда на юго-западе Туркменистана и Узбекистана выпадает 150 мм и меньше, а в северных степях это показатель возрастает до 400 мм, а в горных районах на востоке Казахстана, в Таджикистане и Кыргызстане этот показатель вырастает до 800 мм, особенно в районах, в которых присутствуют редкие леса.

Несмотря на то, что расчетные данные варьируются и неточны, деградация земель считается существенной и составляет от 4-10% посевных площадей, 27-68% пастбищных земель и 1-8% лесных угодий. В целом это составляет 40-100% площади, деградировавшей в каждой стране4. Засоление орошаемых земель, водная и ветряная эрозии на богарных землях и на участках земли с уклоном, избыточный выпас скота, а также изменения в растительном покрове лугопастбищных угодий считаются основными формами деградации земельных ресурсов2. Большая часть деградации земли носит антропогенный характер; за счет неустойчивых практик земледелия, избыточного выпаса скота на пастбищах, вынос сельского хозяйства на территории пограничных малоплодородных земель, обезлесения и недостаточного использования воды для орошения. На Рисунке 2 показаны расчетные ‘очаги’ деградации, выявленные посредством наблюдения изменений в Стандартизованном индексе различий растительного покрова с 1981 года до 2003 года в регионе3,6. На Рисунке 3 показаны изменения в плотности населения на деградировавших, а также на улучшенных сельскохозяйственных землях, причем заметно, что в Центральной Азии в этих районах плотность населения уменьшается. Что беспокоит еще больше, так это тот факт, что можно наблюдать сельскохозяйственные районы, в которых численность населения снизилась особенно резко7.

Рисунок 1        Карта растительного покрова Центральной Азии

Рисунок 2         Очаги деградации земель в Центральной Азии

Рисунок 3         Глобальное изменение в численности населения на кв. км. на деградирующей и улучшаемой сельскохозяйственных землях, 2000-2010 гг.

Это растущее население сельской местности ожидает более стабильное жизнеобеспечение, варианты получения доходов и стабильное и здоровое продовольственное снабжение. В условиях сложных обстоятельств и неспособности удовлетворить эту потребность, происходят акты гражданского неповиновения и внешняя миграция людей, ищущих спасение от бремени выживания. Обеспечение земли для устойчивого долгосрочного сельского хозяйства и использования леса, таким образом, стоит в приоритете политической повестки региона. Обширный обзор исторических взглядов на землепользование в Центральной Азии приводится в работе Robinson (2016)4; тем не менее, все еще нужно разрешить несколько вопросов. Работники бывших совхозов и колхозов были вынуждены стать фермерами в отсутствие знаний, навыков и капитала. Правительства стран региона не смогли удержать и улучшить инфраструктуру и продолжают проводить государственную политику и реализовывать законодательство, которые сдерживают полноценный переход к более устойчивым практикам землепользования, включая контроль цен и торговли. Водные ресурсы также продолжают использоваться неэффективно, что приводит к серьезным проблемам засоления и связанным социально-экономическим проблемам8.

Устойчивые технологии управления земельными ресурсами хорошо известны и включают в себя направленное на сохранение сельское хозяйство на орошаемых и богарных пахотных сельскохозяйственных площадях, диверсификацию посевов, севооборот, селекционную работу в целях получения сортов, выносливых в отношении жары, мороза, засухи, засоления, сельскохозяйственных вредителей и полезней, комплексное управление водными ресурсами с сосредоточением внимания на эффективное управление ливневыми водами и оросительной водой, комплексное агролесоживотноводство, а также варианты управления лугопастбищными угодьями и производство продукции животноводства2. Пилотные испытания этих вариантов были успешны в рамках проведенных исследования для программ развития и проектов, таких как ИСЦАУЗР – Инициатива стран Центральной Азии по управлению земельными ресурсами – которая была открыта в 2005 году9. Тем не менее, “успешность работы правительств, доноров, инвесторов и гражданского общества в области устойчивого управления земельными ресурсами будет зависеть от определения и продвижения осуществимых и рентабельных вариантов управления земельными ресурсами, которые подходят различным агро-экологическим средам и системам ведения фермерского хозяйства в Центральной Азии”2. Масштабирование работы за пределы вариантов устойчивого управления земельными ресурсами происходит редко нечасто в силу барьеров, в круг которых входит обмен знаниями, финансовые, политические и институциональные ограничения.

На основе этого Инициатива «Экономика деградации земельных ресурсов» (www. eld-initiative. org) предприняла исследование в пяти странах, обобщенное в данном региональном докладе, цель которого заключается в демонстрации добавленных выгод устойчивого управления земельными ресурсами вне экономики производства продукции сельского хозяйства по сравнению с другими актуальными видами экономической деятельности. Используя методологию, разработанную Инициативой ЭДЗ (ELD)10,11,12, проект провел стоимостную оценку действующих стратегий землепользования и осуществимые альтернативы в экономических терминах с целью продвижения устойчивого управления земельными ресурсами в соответствии с национальными целями развития и международными задачами, такими как Цели устойчивого развития. Эти знания и информация могут сыграть роль в принятии решений в отношении землепользования среди населения и отдельных лиц, принимающих решения.

В данном отчете обобщаются результаты исследования, проведенного в каждой стране, в рамках пошагового подхода ‘6+1’ ЭДЗ (ELD) и резюмируются рекомендации на уровне страны для лиц, принимающих решения в Центральной Азии, в отношении улучшения режимов землепользования с целью создания большего объема экономических, социальных и экологических выгод.

Глава 02        Региональный обзор

2.1 Тенденции на местах

В Центральной Азии деградация земельных ресурсов в существенной степени затрагивает население сельской местности, которое наиболее уязвимо в отношении бедности и безработицы; эти сообщества напрямую зависят от того, что им обеспечивает земля для выживания. Сельское хозяйство остается основным источником доходов для сельского населения, рассмотренного в рамках этих исследовательских примеров, включая животноводство (Казахстан, Кыргызстан, Туркменистан и в меньшей степени Таджикистан и Узбекистан), продукцию леса (Кыргызстан), маломасштабное сельское хозяйство (Казахстан, Таджикистан) и производство волокна (Таджикистан, Узбекистан). Общим знаменателем этих исследований является продолжающаяся деградация земельных ресурсов, скорость которой варьируется в зависимости от высоты, типа экосистемы и режима землепользования. Деградация принимает различные формы (эрозия, засоление, сокращение урожайности, истощение питательных веществ в почве и т. д.) при экономических последствиях, варьирующихся от страны к стране и от землепользователя к землепользователю. Она также затрагивает предоставление экосистемных услуг, таких как кормовая база или питательные вещества, которые важны для местного производства сельскохозяйственной продукции и жизнеобеспечения. Национальные исследования и прочие отчеты показывают, что экосистемные услуги уже существенно истощены в регионе.