Астраханский регион как модель мультикультурного общества (стр. 5 )

Россия представляет собой многонациональное государство, где каждая национальная культура, в свою очередь, является единством многообразия, связанного с социокультурными различиями. Так, в рамках одной политической и социально-экономической целостности сосуществуют различные культурные миры с особыми этническими историями, разной конфессиональной принадлежностью, отличающимся уровнем экономического развития и т. д.

В реальной жизни функционирование национальных культур во многом обусловлено наличием сложных связей между отдельными социальными или этническими группами, их «притяжением – отталкиванием, общностью и различием исторических судеб, разновекторностью ценностных ориентаций»[80].

Культура России по своему разнообразию культурно-исторических типов действительно близка мировой культуре в целом. В этом и заключается особая трудность анализа культурной целостности. Правда, следует обратить внимание на тот факт, что в подавляющем числе исследований учитывается местная специфика, но обязательно в ее нераздельной слитности с общероссийским началом. Это немаловажная особенность российского менталитета, когда все частное, отдельное становится значимым только в условиях своего общего значения. Отсюда вытекает необходимость учитывать сложную диалектику целого и частного, общероссийского и местного.

Каждое социокультурное пространство – это единое целое, составные части которого объединены общими ценностями. Оно не только формирует особые человеческие типы и стили поведения людей, но и наделяет людей, населяющих его, чувством особого переживания пространства[81]. Складывается региональная система ценностей, находящая свое выражение и в формировании социальных мифов, оказывающих определяющее влияние на жизнь региона. определяет региональный миф как «тип мироощущения, в центре которого находится региональная общность людей»[82]. Центральное место в структуре регионального мифа занимают различные вариации архетипа общности «свой – чужой», а отличительным признаком является привязка к определенной территории. Именно образ пространства играет в региональном мифе главную роль. Пространство региона очеловечивается, выделяется как «свое» в противовес «чужому», которое может олицетворяться другими регионами, Центром и даже другими государствами.

Пространство региона обладает уникальными чертами, формирующимися с помощью особенностей природного ландшафта, святых мест, региональных реликвий, этнических своеобразий культуры. Региональная история в мифах показывается, как правило, интерпретируется через образы особой миссии региона и его населения в истории страны, а, возможно, и мирового сообщества.

Осмысливая культуру такой страны, как Россия, необходимо учитывать множество факторов, повлиявших на ее облик. Выше уже отмечался многонациональный и многоконфессиональный состав страны, но невозможно не обращать внимание на огромную территорию, освоение которой не закончено до сих пор. Проблема пространства в судьбе российского государства приобретает особую важность и имеет глубокие исторические корни.

Российская цивилизация по самому своему происхождению была ориентирована на межцивилизационные, межэтнические, межкультурные связи внутри себя самой. Процесс присоединения земель сопровождался ассимиляцией и освоением «местных» культур, технических достижений, новых пространств. Россия как сообщество этносов складывалась долго, и исследователи отмечают «чрезвычайно замедленное формирование нации»[83].

Способ образования российского полиэтнического сообщества характеризуется присутствием «целого набора» объединительных этнических процессов: ассимиляции, этнической миксации, этнической интеграции. Развитие России тесно связано с государственной структурой. Ближайшую перспективу для России можно определить как внутреннее сближение народов при сохранении этнокультурного многообразия.

Одним из надежных критериев отличия таких крупных полиэтнических сообществ будет служить не столько язык и религия, сколько стереотип поведения. Существенной поддержкой здесь будет опыт управления полиэтничностью в рамках одного государства к общей пользе представителей больших и малых этногрупп. В отдаленной перспективе цель – создание наднациональной общности в рамках России.

Как уже отмечалось, большую роль в России играет пространственная категория. Возможно, именно неосвоенность пространства усиливает центробежные тенденции в кризисных ситуациях. Ведь в данном случае это не только географическая протяженность территории, но и «ментальная конструкция»[84], представление о конкретном пространстве, закрепленное в сознании людей. Видимо, трудность заключается в недопонимании, какой должна быть страна, занимающая столь огромную территорию.

Регион также может восприниматься как конкретное географическое пространство, закрепленное в сознании людей. Чтобы увидеть регион как целостную систему связей, необходимо, чтобы конкретная территория жизнедеятельности людей была осмыслена ими как нечто значимое. Постепенно вырабатывается определенный способ связи с местом жизни, проявляющийся в создании определенной картины мира и формировании особого миропонимания.

Можно даже выделить тип личности, сформировавшийся на конкретной территории в определенное время. Личность связывает воедино внешние условия существования (геосоциальные условия и историческую обусловленность) со своим внутренним миром (миропонимание и деятельность в соответствии с ценностными ориентациями).

Исторически наше государство формировалось как государство регионов, выделяющихся своей индивидуальностью. Процесс освоения и присоединения земель к Российскому государству не воспринимался как колонизация в европейском понимании, а расценивался как «рост России». При этом люди, осваивавшие новые территории, не чувствовали своей отчужденности от Центра, считая себя русскими. Именно русские переселенцы должны были духовно скрепить империю. Русская колонизация представлялась поэтапным расселением русского народа, что не создавало колоний западного типа, а лишь расширяло континентальную государственную территорию. Первоначально даже различия между Центром и новыми землями понимались исключительно в контексте экономического развития.

Россия долгое время не имела четких внутренних границ имперского пространства, что создавало благоприятные условия для расширения русских этнических границ и реализации на окраинах «проекта большой русской нации»[85]. Поэтому параллельно с имперским административным строительством шел процесс вербально-знакового присвоения новых территорий, осмысления их в имперских терминах и образах, формирования новой идентичности.

Но разные природно-географические условия, менталитет коренных жителей территорий, существующие веками промыслы приводят к появлению различий в бытовом и хозяйственном укладах. Постепенно на единой территории России, но в разных районах создаются особые формы культурной жизни. Но кросскультурные взаимодействия с местным населением становятся одним из факторов, обусловливающих именно специфические формы жизни на определенной территории.

Идет формирование особой культуры – региональной, которая начинает существовать, постепенно выделяясь из общего мира русской культуры, но не порывая с ним совсем. Региональная культура – это надэтническая и надконфессиональная культура, которая складывается в процессе тесного и постоянного взаимодействия культур различных социальных и этнических общностей, проживающих в пределах одной территории.

Специфика региональной культуры просматривается прежде всего в том, что она первоначально формируется как форма бытия, «специфическая форма существования социума и человека в определенных пространственных координатах, опирающаяся на историческую традицию, формирующая систему ценностей, продуцирующая тип личности»[86]. Культура и основанные на ней формы самосознания являются основным интегрирующим общественным фактором, а потому выполняют цементирующую функцию в жизнедеятельности общества.

Однако регионы не могут быть идентичны друг другу. Они отличаются своей хозяйственной деятельностью, социокультурным развитием, спецификой региональной культуры. Еще большее разделение принес курс на «догоняющую модель» модернизации. В одних регионах изменения происходят быстро, в других – гораздо медленнее. Поэтому, несмотря на принадлежность к единому российскому пространству, каждый регион является уникальным по своему облику, характеру внутренних процессов и даже по ходу прохождения в нем реформ.

Немаловажную (если не сказать определяющую) роль в процессе развития регионов играют культурные особенности, которые особенно ярко проявляются в кризисные периоды. Модернизационная теория не может прилагаться к культурам разных регионов в неизменном виде, без учета культурной специфики. Не может быть одинаковых потребностей вообще, даже в следовании единой схеме развития.

Огромный разрыв между уровнем развития современных российских регионов позволяет говорить о дифференциации общественной жизни и о доминировании одних сфер общества над другими. Такая ситуация создает определенные проблемы в объяснении процесса развития регионов. Поэтому для исследования необходимо определить наиболее важные факторы, объясняющие разницу между регионами, и, выявив специфику, найти то общее, что способствует объединению.

Многие исследователи считают фактором, несущим двойную нагрузку, особенности культурного развития. Именно культура являет собой основу самобытности. И именно культура создает основу для объединения человечества. Культура пронизывает ценностным содержанием всю общественную жизнь и не может быть выделена в отдельную область. Проявляется она в общественно значимых образцах деятельности членов социума и базируется на особом восприятии окружающего мира, что определяет мировоззренческую картину мира.

Культурный мир создает человека определенного образа, закладывает в него способность воспринимать изменения и самому быть участником этих изменений. Культура формирует особый характер общества, его резервы и перспективы развития. Поэтому именно культурный фактор определяет специфику осуществления всех проектов реформ и объясняет причины сложившейся ситуации в каждом регионе, намечая реальные пути его будущего развития.

С этих позиций региональные различия можно рассматривать как различия между культурами. «Опора на понимание культуры как на ключевой фактор развития дает обоснованную возможность исследовать различия между регионами»[87].

Важнейшей частью существования человека в культуре является самоидентификация как соотнесение себя с определенной общностью и образом жизни. В этом плане регион, как единица целой страны, может быть осмыслен в плане «ментальной конструкции», так как население региона постепенно начинает осознавать свою принадлежность к особой территориальной общности, имеющей свою хозяйственную и социокультурную специфику. Необходимым условием такого осознания является формирование регионального самосознания.

На этом уровне происходит формирование региональной культуры со своим набором ценностей и специфической системы социокультурных связей. Такая форма культуры является необходимым условием существования локального социума и служит основой для самоидентификации его жителей.

Сложность анализа региональной культуры заключается в том, что она является вариантом общенациональной культуры и одновременно представляет вполне самостоятельное явление, обладая собственными закономерностями развития и логикой исторического существования.

Региональная культура представляется одним из инвариантов общенациональной культуры. Принимая за основу базовые ценности последней, региональная культура продуцирует особый, свойственный данной культуре, тип личности и формирует систему ценностей, оказывая влияние на национальную культуру. Региональная культура формируется, постепенно выделяясь из «общего мира» национальной культуры, не порывая с ним совсем.

Достаточно долгое время понятие «регион» использовалось в узком значении территории, на которой возникает и развивается определенная культура. В России исследование таких культур проводилось исключительно в этнографическом ключе, фиксируя сохранившиеся элементы традиционной культуры отдельных народов. Такой подход фиксирует этнокультурные различия, рассматривая культуру либо как замкнутую систему, либо выделяя кроссэтнические связи, нашедшие свое воплощение в артефактах, способах коммуникации, взаимных оценках различных этнических культур. Здесь культура сводится, как правило, к этнофольклорному варианту, сохранившемуся как реликт, чаще всего нежизнеспособный и не играющий определяющую креативную роль. Кроме того, можно констатировать проявление внешней стороны действия, чем-то похожего на интересный спектакль, который на самом деле уже потерял внутреннюю актуальность в современном мире.

Но региональное сообщество по преимуществу полиэтнично и создает на протяжении своей истории собственные формы жизни единства этносов в многообразии. Здесь сосуществуют равнозначные и равноценные элементы не только национальной культуры, но и элементы, свойственные другим этническим культурам, освоенные в ходе межэтнической коммуникации на определенной территории. Поэтому формируется региональная самоидентификация и личное самосознание человека определенной региональной общности, отличной от другой.

Региональная культура не сразу выделяется из «общего мира культуры», достаточно долго не акцентируя свою специфичность. Главным условием становления феномена региональной культуры является ее самоактуализация и определенный уровень самосознания[88]. Постепенно она становится интегрирующим началом жизни в конкретной территории, определяя формы существования людей и производимых ими артефактов.

Региональную культуру можно считать интегратором этнически разнородных элементов, обеспечивающим в рамках определенной территории возможность межкультурного взаимодействия и реализующим на практике модель поликультурного единства.

Однако для того чтобы это единство состоялось, необходимо, чтобы жители региона освоили место их жизни как собственное и значимое. Только определенный способ связи с местом жизни складывается в определенный тип мироотношения и миропонимания. Содержательный анализ географической среды дает представление о специфике адаптации к конкретным природным условиям, нашедшей свое воплощение в формах духовного освоения мира, материальных артефактах и ментальной картине мироздания. Общепризнано, что именно таким интегратором, превращающим социальную жизнь региона в целостность, является культура, которая может рассматриваться как специфичная форма бытия в определенных пространственных координатах, опирающаяся на историческую традицию, формирующая систему ценностей и соответствующий тип личности.

Культура, в данном случае, может быть рассмотрена, с одной стороны, как «система, раскрывающая специфику жизнедеятельности людей на заданной территории, с другой, как ценностное отношение к социальным связям, которые возникают как внутри территории, так и в ее отношении к другим регионам и центру»[89]. Здесь наглядно проявляются механизмы адаптации национальной культуры (или национальных культур) к региональным особенностям локального социума. Региональная культура, в свою очередь, оказывает воздействие как на отдельного индивида, так и на все региональное сообщество в целом, а иногда и на целое государство и даже мировое сообщество.

В основе осмысления феномена региональной культуры лежит представление о культуре как «единстве мира человека и мира социума, по сути, опредмеченного исторического опыта человечества, преломляющегося в конкретном бытии индивидуального мира человека»[90]. Единство этих миров предполагает методологической основой связи «мир Культуры – мир Природы» и «человек – общество». Значимыми при таком подходе становятся ценностные ориентации, лежащие в основе каждой культуры и являющиеся смыслообразующими факторами культурного развития.

Значимой региональная культура становится только тогда, когда члены данного локального социума начинают осознавать некое единство, идентифицируют себя с конкретной территорией, ощущая себя связанными с нею «не только производственными связями, но и транслируемыми ценностями, среди которых значимость места жизни в судьбе ее жителей и судьбе страны ощущается как доминантная»[91]. В этом случае вырабатываются определенный способ связи с местом жизни, определенные типы миропонимания и мировоззрения. Обнаруживается тесная связь внутренних качеств личности с местом жительства.

Поиск оснований для самосознания становится актуальной проблемой сегодняшнего дня. Самосознание детерминирует поведение субъекта как на уровне отдельного индивида, так и всего коллектива, а также более высоких форм социальной общности. Самоопределение может быть этническим (казах, русский, калмык), субэтническим (карагаш, помор), локальным (астраханец, москвич). Последнее характеризует самоопределение «урбанизированного этноса»[92]. В этих названиях соединяются воедино принадлежность к определенному региональному сообществу и набор личностных качеств, закрепившихся в обыденном сознании.

Самосознание выражается и в самоназвании, подчеркивая локализацию культурно-исторического хронотопа. Конкретный индивид может полноценно осознавать себя только в том случае, если он способен своими силами определить, оценить и сформировать собственное место в данной системе координат.

В российской действительности процесс самосознания затрудняется так называемой двойной (а нередко и тройной) идентичностью: человек является гражданином страны, но и осознает свою принадлежность локальному сообществу и этнической культуре. В современном мире такое представление зачастую размыто, и часто в тех регионах, где население этнически разнородно, региональная идентичность занимает более высокое положение, чем этническая. В любом случае, такая связь существует и представляется неразрывной и взаимообусловленной.

Региональная идентичность не исчезает и во время «перемен». Напротив, она заявляет о себе с большей отчетливостью, акцентируя в определенной степени свои «внешние признаки». В кризисные периоды именно региональная идентичность создает возможность для человека не «потеряться», осознать собственную значимость и ощутить свою принадлежность к «малой и большой родине»[93].

Анализ региональной идентичности и регионального самосознания дает основание говорить о связи индивидуального образа человека, живущего в данной территории и ощущающего себя составной частью регионального сообщества и региональной культуры в целом как формы самосознания регионального сообщества, а также позволяет осмыслить место региональной культуры в системе общенациональной культуры.

Итак, анализ феномена региональной культуры невозможен без исследования проблемы самосознания региональной культуры. Ее можно рассматривать в разных плоскостях: анализа художественной культуры, образовательных систем, философских концепций, традиционной культуры, существующих на данной территории.

Региональное пространство рассматривается как особая геокультурная общность. Во взаимодействии ландшафта – этноса – человека раскрывается история региона. Это позволяет увидеть, как географическое пространство наполняется смыслами, которые частично трансформируются на протяжении исторического времени, частично продолжают жить вплоть до сегодняшнего дня. В процессе деятельности человек постепенно создает свой культурный мир и, закрепляя в нем свое представление о картине мира, наделяет его смыслами.

Жизнь этноса – бесконечная цепь трансформаций, протекающая незаметно для самого этноса. «Для каждого этноса существует только его данное современное состояние, только время, равное памяти о двух-трех поколениях назад»[94].

На протяжении тысячелетий происходит постоянная смена культур и типов этнического состояния. Каждое новое состояние представляет собой лишь очередную ступень в сложном процессе трансформации этноса.

Открытыми и спорными остаются вопросы: с какого времени вести исчисление истории этноса и как определить время прекращения его существования. Не так просто сразу констатировать и степень трансформации одной этнической общности в другую. Идут постепенные процессы исчезновения этнического самосознания как формы противопоставления себя другим (в данном случае соседям по территории). К последним перестают относиться как к сообществу, отличному по языку, образу жизни, традициям. Затем фиксируются смешанные браки, приводящие к появлению билингвизма и двойной (тройной) культуре, что определяет переход этноса из монокультурного состояния в поликультурное.

Региональное пространство обладает границами, которые не только выполняют функцию размежевания территории, но и несут культурно-смысловую нагрузку. Астраханский край расположен на границе Европы и Азии, что, несомненно, сказывается на восприятии и организации всей жизни региона.

Естественные миграции населения способствовали преобразованию уже сложившихся этносов в определенных социокультурных пространствах. Процесс ассимиляции местного и пришлого населения происходил на многих территориях, что нередко приводило к появлению нового качественного сообщества. Переход от многоязычия в таком регионе к монолингвизму свидетельствовал о качественно новой ступени эволюции населения. За сменой языка чаще всего следует смена самосознания.

Мировой исторический процесс так или иначе отображен в каждой из этно-региональных культур, только выявить это отображение можно, лишь проследив конкретные особенности каждого региона.

Говоря о границах, необходимо зафиксировать внимание на проблеме соотношения «центра-периферии», которое можно рассматривать на разных уровнях. Прежде всего, это взаимоотношения столицы (центра государства) и «провинции» (регионального пространства). Такое соотношение представляет сложную исторически созданную иерархическую систему, ценностно-значимым ядром которой являются крупные города.

Часто образ региона-«провинции» складывается в среде столичной интеллигенции и обуславливается ее политизированностью, определенными центристскими тенденциями и «столичным» мировоззрением, когда любые формы нестоличной жизни интерпретируются как неадекватные современной цивилизации. Понятно, что такой образ региона не соответствует действительности.

Одну из центральных проблем представляет отношение «Центр – периферия». Центр – это сложное, а порой даже избыточное пространство многих разных направлений, времен, языков, символико-знаковых систем. Он оказывает влияние на огромные далекие территории, формируя определенные ценности столичной жизни.

В «провинции» проявляется двоякая тенденция отношения к «центру»: это и зависимость от него, и существенная самодостаточность. Это полноценное культурное бытие, где есть свой центр и свои окраины-периферии.

Немаловажно отметить разный статус видения определенного геокультурного пространства: являясь в масштабе райцентра глухой провинцией, оно может иметь довольно высокий статус в масштабе страны или даже в пространстве мировой культуры.

Как правило, региональная культура плохо восприимчива к инновациям и особенно к чужим ценностям. Здесь налицо процесс своеобразного преломления ценностных систем. Но все-таки это открытая форма, стремящаяся вовне. Это культура, чувствующая одновременно и внутреннюю исключительность и в то же время тяготеющая к диалогу с «внешним» миром.

Интересно, что именно культурный потенциал региона в ходе исторического развития приобретает гораздо большую открытость и контактность с другими регионами, чем потенциал социально-экономический. Хотя именно культурный потенциал и в целом культурное пространство региона отличаются большей устойчивостью в силу более тесной привязки к месту, к локальному и региональному своеобразию.

В настоящее время наука фиксирует необходимость анализа «хронотопов»[95]. Современные процессы определенно, хотя и не всегда явно, детерминированы прошлым. Поэтому судьбы современных социумов во многом регулируются давними стимулами, факторами и условиями их генезиса. Объектом исследования региона является не только современный этнос, но и все те народы и группы населения, которые обитали на данной территории ранее. При этом учитывается взаимосвязь этнических и биосферных процессов.

Регион, как правило, представляет собой мультикультурное пространство, в котором сосуществуют или даже взаимодействуют, последовательно в разное время сменяя друг друга, несколько (или множество) культур. Каждая новая этническая трансформация, каждый новый народ не отвергает полностью существовавшую ранее культуру, а как бы вписывает ее в свой мир, постепенно вживаясь. Феномен регионального самосознания довольно близок явлению этнического самосознания, отличаясь лишь полиэтничным составом, что приводит к формированию «единства в многообразии».

Народы приходят и уходят, меняются языки, хозяйственные формы, общественные отношения, исчезают археологические культуры и памятники, а культурное пространство региона остается, сохраняя устойчивые характеристики (размеры, границы, иногда даже топонимы) и образуя достаточно стабильную картину мирового культурно-исторического пространства. Нередко происходит и так, что от эпохи к эпохе региональная культура обретает все большую стабильность и оформленность своего ареала.

Условием существования социума как единой системы становится процесс символизации пространства жизни. Специфика самосознания людей не может не отражаться на артефактах, которые проявляют отличительные признаки определенной региональной культуры.

Коснемся проблемы факторов, обусловливающих специфику региона. В жизни любой региональной культуры (как и любого общества) действуют одновременно постоянные и переменные факторы, определяющие степень устойчивости или возможность изменения архетипа данной культуры. Главной, постоянной силой, обусловливающей специфику региона, является «дух ландшафта»[96]. Локус участвует в формировании человека и общества, придавая им черты, которые отличают друг от друга народы и культуры. Именно через «дух земли» и климат определяются постоянные национальные качества народа. Таких взглядов придерживались и придерживаются многие исследователи: Ф. Ницше, Й. Тэн, Л. Гумилев, В. Шубарт, Г. Гачев и другие.

Антропологическое исследование мифов, быта и мышления первобытных народов обнаружило интересный факт: чем глубже погружаться в древность народов и их воззрений, «тем более на одно лицо начинают они выглядеть»[97]. На каком же этапе начинает формироваться разнообразие?

Г. Гачев считает, что «первое, очевидное, определяющее лицо народа – это природа. Она фактор, постоянно действующий»[98]. В зависимости от природных характеристик складывается и основное занятие населения и картина мира. Здесь формируются архетипы, символы, которые и будут определять национальную культуру.

Таким образом, можно увидеть у разных народов свои варианты адаптации к тому типу Природы, который им дан. Тогда история человека – это история его труда по преобразованию природы, среди которой он живет. А национальное есть «итог исторического развития народа»[99].

Становление национального самосознания может идти только в ходе контактов с другими народами. Ибо если нет сравнения, то невозможно понять собственную непохожесть от других. Иные культуры являются как бы зеркалом для познания своей сути. Таким образом, каждый Народ обретает себя, во-первых, в диалоге с Природой и, во-вторых, в контактах с другими странами и народами.

Национальное самосознание начинает проявлять себя во всех сферах жизни. Его можно (а для исследователя важно и нужно) найти в языке, играх, литературных произведениях, кухне, семейных обрядах и т. д. Складывается своеобразный национальный образ мира, отличный от видения других народов.

Все народы вовлечены в единый мировой исторический процесс и обладают общими ценностями. Но, воспринимая единый мир, все народы представляют его по-разному, и единые ценности у всех располагаются в разном соотношении. Именно эта «особая структура общих для всех элементов и составляет национальный образ мира»[100]. Везде есть все, но в разных пропорциях. И задача исследователя – увидеть, в чем именно заключается различие модели мира у каждого народа. А это можно сделать, только реконструировав целостность национального бытия.

Самая трудная задача – это определение логики мышления другого народа. Высказывается догадка, что, проживая на одной и той же территории, чуждые народы становятся сходными, а родственные, обитая на разных землях, становятся постепенно непохожими.

Человек, осваивая все диапазоны природных условий, не ограничивается стабилизацией экологической ниши и создает инварианты адаптивно-адаптационного механизма культуры, выходя на семантический уровень слова и знака. Фактор Природы в горных и равнинных местностях действует по-разному. В горах он, в отличие от равнин, действует с неослабевающей мощью, постоянно бросая вызов новосозданным формам культурной адаптации. Поэтому культурный потенциал находится в постоянном, высоком напряжении, пронизывая буквально все уровни культуры.

В горах каждая вершина и долина имеют свое название и свою индивидуальность. Это способствует укреплению в человеке самостоятельности, но в то же время – себялюбия; защищает от искусственной централизации, но и создает опасность раздробленности (Эллада, Швейцария). Суровая местность делает человека твердым, деятельным, заботящимся о будущем.

«Горный модуль лежит в основании, в истоках человеческой культуры»[101]. Образ гор пронизывает многие архаические культуры: пирамиды в Древнем Египте и Мезоамерике, зиккураты в Древнем Междуречье и т. д. И сегодня именно горные районы остаются очагами высокой концентрации напряжения, что в определенной мере объясняет ситуацию нестабильности. Древние этноконфессиональные стереотипы удерживаются здесь гораздо в большей степени, чем в других местах, и вступают в резкое противоречие с тенденциями глобальной интеграции.