Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 10 )

В середине июня 1942 г. Черчилля волновали, прежде всего, два следующих процесса.
В Индии Ганди объявил о начале кампании по выходу Индии из войны. Эта кампания вела к отказу от сотрудничества с англичанами и требованию немедленного провозглашения независи-мости. Второй кризис разворачивался вокруг острова Мальта. Английские корабли не могли пробиться к острову, который уже много дней подвергался воздушным атакам. Из 6 английских судов с боеприпасами, которые миновали Гибралтар ночью 12 июня 1942 года, только 2 достигли Мальты. Итальянцы потопили английский крейсер и 4 эсминца. На двух фронтах обороны Британской империи создалась критическая ситуация. Изменить ход событий Черчилль мог лишь заручившись помощью союзников.

Напряжение этих дней сказалось на самочувствии Черчилля. Он видел, что нельзя исключить никакой исход и отправил письмо королю, в котором советовал в случае его гибели назначить главой правительства Антони Идена.

В полдень 17 июня 1942 г. Черчилль покинул Лондон ради третьей в течение десяти месяцев встречи с Рузвельтом. Президент встретил своего английского союзника близ взлетной полосы. Вместе они отправились в Вашингтон. Черчилля поместили в той же комнате Белого дома, где он находился в январе. После завтрака премьер-министр вошел к Рузвельту в то самое время, когда президенту вручили лист бумаги, на котором значилось: "Сдан Тобрук, потеряны 25 тыс. человек военнопленными". Это был второй по объему ущерба удар по Британской империи после падения Сингапура. Черчилль испытал шок, он вначале не поверил в истинность сообщения и запросил Лондон. Уточненные данные были еще менее утешительными: 33 тысячи плененных англичан. Центр усилий сместился для него в Северную Африку, где следовало помочь колониальному напарнику - Франции и одновременно ослабить давление на английские войска в дельте Нила.

Более определенно, чем прежде Черчилль возглавил движение в сторону от "второго фронта". Теперь, по его мнению, высадка во Франции могла обернуться катастрофой. Она не поможет, в конечном счете, русским, приведет к репрессиям немцев против французов и, главное, заставит отложить главные операции 1943 года. В ходе дискуссий следующего дня (21 июня 1942 года) союзники пришли к выводу о приоритете текущего года: большая операция, "отвлекающая немцев" в 1942 году и "второй фронт" в 1943 году. Наиболее эффективные средства помощи советскому союзнику на текущий момент - бомбардировочные рейды против Германии. Кульминацией военных событий года должна стать высадка в Северной Африке - операция "Гимнаст".

Рузвельт решил сделать еще один шаг в деле оказания помощи попавшему в сложное положение союзнику. 23 июня он предложил послать несколько эскадрилий американской авиации в Индию, с тем чтобы англичане могли переместить часть своей авиации из Индии на Ближний Восток, в район Каира, в направлении которого устремился генерал Роммель. Черчилль, осмелев, попросил, чтобы 40 американских бомбардировщиков, находившихся уже в Басре и предназначенных для боев в районе Сталинграда, были направлены в Египет. И Черчилль, и Рузвельт осознавали не только военное, но и дипломатическое значение своих действий. Премьер-министр, разумеется, оценил помощь в сложный час, но он (с его острым чувством истории) понимал стратегическую значимость происходящего. Соединенные Штаты начинали играть большую роль в тех регионах, где раньше их влияние почти не ощущалось - в Индии, на Ближнем Востоке, в Северной Африке, Китае, Средиземноморье. Наметился своего рода исторический водораздел. Одна империя перенимала позиции у другой. Британская империя теряла свое могущество, а Соединенные Штаты укрепляли свои (теперь уже мировые) позиции.

Между тем в Лондоне было не все так спокойно, как о том говорил Иден, поднятый в 5 часов утра звонком Черчилля. Нервозность в столице передалась многочисленным фронтам. Именно в этот момент англичанам было сказано, что каждый мужчина, способный носить оружие, должен быть призван на военную службу и умереть во имя победы.

Когда Черчилль возвращался 25-27 июня 1942 г. на своем "Боинге" через Ньюфаундленд в Англию, в североафриканской пустыне войска Роммеля пересекли египетскую границу и вторглись на расстояние примерно 80 км в глубину египетской территории. Немедленно по прибытии премьер бросился к телефону. Уже в половине шестого 27 июня Черчилль выступил с отчетом о своей поездке в Соединенные Штаты перед военным кабинетом.

Напряжение этих дней сказалось на Черчилле. Воскресенье 28 июня он провел в Чекерсе с женой в узком семейном кругу. Присутствовали все три его дочери: Мэри, Сара и Диана. Поступило сообщение, что сын Рендольф выздоравливает в Северной Африке после рейда на джипе в германский тыл. И все же судьба оказалась милостивой. Мощный организм позволил Черчиллю довольно быстро прийти в себя, буквально через сутки он восстановил свои силы и свое британское чувство юмора.

3.3. Политические усилия Великобритании под руководством У. Черчилля

В переходный для США период ”прыжка“ из изоляции к вовлеченности глобального масштаба мостиком для американской дипломатии послужило формирование особых отношений с Великобританией, имперским лидером полутора предшествующих столетий. Необычная форма отношений, на которую Лондон пошел вследствие смертельной опасности для своей и национальной независимости, послужила ”трамплином“ для американской экспансии. Процесс освоения глобальной роли Америки не прошел бы столь гладко, если бы слабеющий “британский лев” не передал ей доли своего опыта, не поделился своими знаниями, не оказал поддержки в необычных обстоятельствах.

Чувствуя ослабление имперской мощи, Черчилль постарался максимально мобилизовать страну. На бомбардировку Кельна впервые вылетела тысяча британских бомбардировщиков. Общую оценку сложившейся мировой ситуации британский премьер Черчилль дал на секретной сессии палаты общин 23 апреля 1942 г. Он нарисовал мрачную картину того, что случилось в мире, начиная с декабря 1941 г. При этом Черчилль подчеркнул, что война с Японией была "меньшей войной", а боевые действия против Германии и Италии - "главной войной". Именно в Европе "сталкиваются главные силы и происходят главные события". Здесь предстоит новое германское наступление против, России и помощь этому союзнику приобретает критическое значение. Военным авторитетам Черчилль предложил разработать операцию "Юпитер" - высадка британских войск с Северной Норвегии.

В эти же дни решалась судьба печально известного конвоя PQ-17, который перевозил
200 тыс. т военных припасов из Исландии в Архангельск и начал свой крестный путь 27 июня 1942 г.
С торговыми судами шел 21 корабль сопровождения, включая 6 эсминцев и 2 подводные лодки. Утром 4 июля первый торговый корабль был потоплен торпедами, запущенными с германских самолетов. Дадли Паунд - первый лорд адмиралтейства отдал приказ кораблям эскорта немедленно вернуться на самой большой скорости. После неудачи с конвоем PQ-17 Черчилль отказался посылать суда в Россию.

Нужно сказать, что в этот сложный для Англии час восточный союзник не препятствовал консолидации английских усилий. Сталин согласился с предложением послать в Египет 3 дивизии поляков и согласился на перевод 40 американских бомбардировщиков, находящихся на пути в СССР, в Египет. В течение нескольких дней английская армия в Египте была усилена до такой степени, что теперь уже вдвое превосходила войска Роммеля, и у Черчилля появилась надежда, что Каир выстоит.

Черчилль был очень уязвим в эти дни. Его неприятно удивило то, что высокая американская миссия посетила прежде всего американских военных представителей в Лондоне во главе с Эйзенхауэром. Складывалось впечатление, что американцы готовы вести дела сами и не очень-то нуждаются в английском союзнике. В состоявшейся ”схватке умов“ Черчилль утверждал, что высадка, скажем, в районе Шербура не поможет России. Германия, не прекращая давления на Востоке, быстро справится с десантом на Западе, русские не ощутят оттока немецких войск со своего фронта. Было решено, что операция по высадке в Западной Европе как, предприятие по ослаблению давления на Советский Союз в 1942 г., проводиться не будет. Вместо нее предполагалось проведение операции в Северной Африке. Генерал Брук записал в своем дневнике: "Это была очень тяжелая неделя".

Послав своих военачальников в Лондон, Рузвельт, помимо прочего, совершил своего рода "революцию" в дипломатии: американцы как бы в последний раз согласны были идти на уступки Британии, но они ясно показывали, что английские военные и политические возможности несопоставимы с американскими, и отныне (сделав последние уступки) Вашингтон будет определять ход мировой битвы. Рузвельт изложил это Черчиллю в мягкой форме.

Не открыв фронта на европейском Западе, союзники нарушили свое слово в критический для СССР момент. Немцы захватили Севастополь, их войска вошли в Ростов, они стояли у порога Кавказа и подошли к Сталинграду. Несколько месяцев назад Запад резко сократил военные поставки Советскому Союзу, перестал посылать конвои в Мурманск, объясняя это подготовкой к высадке в Европе, необходимостью открытия второго фронта. Получив поддержку американцев,
14 июля 1942 г. Черчилль взял на себя тяжесть сообщения решения об отсрочке открытия второго фронта Сталину. Произошло очевидное нарушение союзнических договоренностей. Недоверие советской стороны к западным союзникам получило дополнительные основания. Черчилль мог пожерт-вовать позитивным арсеналом англо-советских отношений, лишь полагаясь на сближение в США.

Однако далеко не все американцы с легкостью соглашались с логикой – оставить русских самим решать проблему своего выживания. Один из несогласных - посол США в Лондоне
Г. Вайнант - критически относился к стратегии английской дипломатии, демонстративно ставящей в качестве основного приоритета укрепление своей империи. Для наиболее дальновидных политиков и тогда было ясно, что принесение в жертву Советского Союза означало его эвентуальное ожесточение и подозрительность в отношении западных союзников, покинувших Россию в критический момент ее истории. Эта точка зрения была понятна и ряду английских дипломатов в Москве, которые осознавали, чем может в конечном счете обернуться для англичан ожесточение их восточного союзника. Иден показал Черчиллю телеграмму от нового английского посла в Москве сэра Арчибальда Кера, в которой говорилось, что ухудшение англо-советских отношений чревато долговременными негативными последствиями, и поэтому желательно как можно скорее организовать встречу премьер-министра и Сталина. В своем дневнике Иден записал, что, получив телеграмму, Унистон подскочил с места. Другой старинный друг Черчилля -
А. Кадоган предупреждал, что главная опасность подстерегает Англию тогда, когда русские почувствуют отчуждение. 30 июля 1942 г. Черчилль написал Сталину, что изучает возможности посылки нового "большого конвоя" в Архангельск и думает о встрече на высшем уровне.

На следующий день Черчилль предложил Сталину встретиться в Астрахани или в любом другом месте. Получив эту телеграмму, Сталин официально пригласил Черчилля в Советский Союз. Наиболее удобным местом была названа Москва, поскольку ни члены правительства, ни Генеральный штаб не могли покинуть столицу в момент исключительного напряжения военных усилий. Черчилль быстро согласился. Речь шла о жизненных интересах Великобритании, и он намерен был сделать все возможное, чтобы избежать отчуждения России.

В Москву Черчилль решил взять только двух своих помощников - генерала Брука и сэра Александра Кадогана. В ночь на 1 августа 1942 г. Черчилль взошел на борт самолета - на этот раз это был не комфортабельный "Боинг", а неотапливаемый четырехмоторный бомбардировщик "Либерейтор".

Черчилль и Кадоган приземлились в Гибралтаре на рассвете, а ночью вылетели в Египет. Часы пребывания в Каире были чрезвычайно напряженными. Премьер-министр в течение короткого периода времени обсудил ситуацию с послом Ричардом Кейси, главным маршалом авиации Теддером, южноафриканским премьером Сметсом, а немного позже – с генералом Окинлеком - командующим английскими войсками в данном регионе. Затем он встретился с генералом Уйвелом, который прилетел из Индии, а вечером собрал всех ведущих военачальников. Обсуждался драматический вопрос: что будет, если немцы нанесут поражение советской армии на южном участке фронта, выйдут к Кавказу и станут угрожать Персидскому заливу. Было решено в этом случае эвакуировать Египет и сконцентрироваться на обороне Персидского залива.

Теперь он сосредоточился на мыслях о русском союзнике. Черчилль весьма отчетливо понимал, что едет к Сталину практически в положении просителя. Для создания более благоприятной обстановки Черчилль, во-первых, потребовал от адмиралтейства подготовить конвои в Архангельск и Мурманск в сентябре 1942 г. Во-вторых, Черчилль решил ослабить свою ответственность за неосуществление обещания открытия второго фронта, переложив часть этой ответственности на американцев. Он попросил Рузвельта позволить Гарриману - восходящей звезде американской дипломатии - сопровождать его в Москву. Согласие Рузвельта было получено, и 8 августа А. Гарриман прибыл в Каир. Вскоре после полуночи 10 августа самолет Черчилля взял курс на Тегеран.

Рано утром 12 августа Черчилль покинул Тегеран на том же "Леберейторе". После десяти с половиной часов полета "Либерейтор" приземлился в Москве. Нарком иностранных дел Молотов и начальник Генерального штаба маршал Шапошников встретили Черчилля в аэропорту. На государственной вилле №7 премьера поразила исключительная роскошь обстановки и подчеркнутое внимание окружающих. После ужина, в 7 часов вечера этого же дня, Черчилль прибыл в Кремль. На следующее утро он телеграфировал военному кабинету, что первые два часа были мрачными и неинтересными. Сталин, откинувшись и пыхтя трубкой, полузакрыв глаза и извергая поток оскорблений, обрисовал ситуацию на Южном фронте как неблагоприятную и сообщил о том, что немцы прилагают огромные усилия, чтобы вырваться к Баку и Сталинграду. Стороны зашли почти в тупик. Сталин, не подбирая слов, обрушился на трусость осторожных людей. Слова Черчилля: "Мы достигли такой точки, перейдя которую, государственные деятели уже не могут вести переговоры".

Сталин вручил Черчиллю и Гарриману памятную записку, в которой напоминалось, что решение открыть второй фронт было окончательно подтверждено во время визита Молотова в Вашингтон, что советское командование планировало операции летом и осенью 1942 года исходя из определенности открытия второго фронта. Американцы и англичане фактически нанесли удар в спину своему главному союзнику, поглощенному невероятным напряжением войны. Черчилль пытался оправдать отказ западных союзников от высадки во Франции, а Сталин говорил о том, какие это может повлечь за собой последствия.

Оживление интереса Сталина Черчилль отметил лишь тогда, когда премьер-министр обрисовал ему основные черты предстоящей операции "Торч" - высадки в Северной Африке
250 тыс. англо-американских войск. Западные союзники были намерены захватить все побережье французской Северной Африки. Сталин начал довольно детально расспрашивать о приготовлениях к этой операции. В этом месте Гарриман вмешался в беседу и сказал, что президент Рузвельт полностью одобряет операцию "Торч". Американские войска находятся в процессе активной подготовки. Черчилль нарисовал на листке бумаги крокодила и пытался объяснить при помощи своего рисунка, что западные союзники намерены атаковать мягкое подбрюшье крокодила, а не бить по панцирю.

Первая встреча Черчилля со Сталиным длилась три часа сорок минут. В момент ее окончания Черчилль мобилизовал все свое красноречие. Поток феноменальных фраз лился безостановочно, а премьер, ускоряя темп, лишь спрашивал переводчика, сумел ли тот донести суть. Сталин рассмеялся: “Не важно что вы говорите, важно как вы говорите”. И все же Черчилль ушел подавленным.

Вторая их встреча, последовавшая через несколько часов, явилась, пожалуй, нижайшей точкой в отношениях двух стран за период войны. Сталин сказал Черчиллю, что стоя перед неизбежным, он так или иначе вынужден принять англо-американское решение об отказе от высадки на континенте в 1942 году. Совершенно неожиданно для Черчилля (самолет для вылета из Москвы был уже готов) Сталин в конце второй беседы пригласил поужинать вместе с ним: "Почему бы нам не зайти в мою квартиру в Кремле?". Он повел Черчилля через ходы и выходы, пока, находясь в пределах Кремля, они не зашли в квартиру Сталина. Вскоре прибыл Молотов, и они расселись с двумя переводчиками.

Этот поздний ужин продолжался с половины девятого вечера до двух тридцати ночи, т. е. более семи часов. Молотов был в прекрасном настроении, а Сталин старался сделать так, чтобы за столом не скучали. Он попросил Черчилля прислать дополнительных грузовиков - в Советском Союзе налажен выпуск достаточного числа танков, но с грузовиками большие сложности. Черчилль пообещал оказать помощь (скоро на фронте увидели американские "Студебеккеры"). Черчилль обрисовал диспозицию основных британских вооруженных сил. На Ближнем Востоке у Великобритании 15 дивизий, 10 дивизий в Индии и 30 дивизий в самой Англии. По расположению британских войск было ясно, какое значение придавалось Ближнему Востоку и Индии - на них приходилась половина контингента британских войск.

Описывая предстоящую операцию в Средиземноморье, Черчилль отметил, что успех в Северной Африке, возможно, заставит немцев оккупировать побережье Франции (равно как Сицилию и Италию), что отвлечет их самолеты и войска в противоположную от Англии (где готовится высадка союзных войск на континенте) сторону.

Во время ужина Сталин предложил Черчиллю обмениваться информацией о военных изобретениях. Он говорил о последних достижениях советской артиллерии, информация о них могла помочь англичанам. Черчилля волновала степень укрепленности перевалов на Кавказе, могут ли немцы пробиться сквозь них. Сталин сказал, что здесь находится примерно 25 дивизий, и что перевалы, конечно, укреплены. Нужно удержаться примерно еще 2 месяца, после этого снега сделают горы непроходимыми. Сталин еще раз заверил Черчилля в том, что Красная армия выстоит, и немцы не выйдут к Каспийскому морю, им не удастся захватить нефтяные месторождения вокруг Баку, и они ни в коем случае не выйдут к английской зоне влияния через Турцию и Иран. Эта встреча со Сталиным представлялась Черчиллю самым важным достижением его дипломатии на русском фронте.

Посетив Вашингтон, а затем Москву, Черчилль определил свою стратегию. Реалистическая оценка ситуации говорила ему, что два его союзника - это два растущих гиганта. Задачей было: находясь между ними, сохранить британское могущество и независимость действий. Если Рузвельт видел мир будущего управляемым четырьмя полицейскими, то Черчилль хотел видеть в мировом полицейском участке Испанию, Италию, Пруссию и Скандинавскую федерацию. Следовало сделать так, чтобы крупномасштабная высадка американцев в Европе не оттеснила Англию на второй план. Для этого англичанам надо было укрепить свой контроль над Среди-земным морем - на пути к основным коммуникациям британской империи, на пути к Суэцкому каналу. Черчилль теперь был уверен в том, что Россия продолжит войну, несмотря ни на что, и ее фронт отвлечет основную массу германских сил. С безусловным цинизмом Черчилль подчерки-вал, что дата открытия второго фронта будет определена в Лондоне и Вашингтоне, а не в Москве.

Мощным инструментом дипломатии англичан во Второй мировой войне была ее разведка. "Интеллидженс сервис" сумела наладить систему получения информации, позволявшей Лондону ориентироваться в “пестрой” мировой политической и военной “мозаике”. Расшифровка кода "Энигма" (т. е. "тайна") позволяла Черчиллю знать, сколько войск имел Гитлер в Восточной и Западной части Европы, маршруты перемещения германских войск и кораблей и многое другое. Тотчас по возвращении из Москвы в Лондон, Черчилль получил чрезвычайно важные сведения о том, что германское командование не планирует перенаправить центр наступления со Сталинграда на кавказское направление.

В конце августа 1942 г. на советско-германском фронте наступил критический этап.
28 августа германские войска рассекли линию советской обороны к юго-западу от Сталинграда.
В этот день, рассматривая возможность потери Советским Союзом военно-морских сил на Черном море, Черчилль предложил своим командующим штабам послать 200 танков в Турцию. Пытаясь сохранить основные силы империи, Черчилль старался максимально использовать советские войска как ударную антигерманскую силу на Востоке, а американцев - как ударную силу на Западе.

В начале сентября Черчилль, для того чтобы улучшить свои отношения и с Советским Союзом, отдал приказ о посылке конвоя PQ-сентября 27 кораблей (из 40) этого конвоя, пришли в Мурманск.

24 сентября 1942 г. германские войска окружили Сталинград, и, казалось, они уничтожают последние линии обороны города. В конце сентября Черчилль узнал о немецких планах провести военно-морские операции в Каспийском море сразу же после того, как германские войска пересекут Кавказ. Учитывая эту опасность, Рузвельт согласился с предложением Черчилля, чтобы 20 англо-американских военных эскадрилий были посланы в район Каспия и Кавказа. Черчилль объяснил Сталину, что эти эскадрильи будут действовать под началом советского верховного командования и прибудут в самом начале следующего года. Испытывая большие опасения, Черчилль все же был уверен в способности советских вооруженных сил выстоять в районе Кавказа.

15 августа 1942 года Черчилль сместил Окинлека и назначил на его место генерала Александера. Под его началом 8-й британской армией начал командовать генерал Монтгомери, имевший репутацию командира безжалостного и заботящегося лишь об эффективности своих атак. Поставки американцев, появление у союзных войск танков «Шерман» – первых, способных на равных сражаться с германскими «Марк-4», создали условия для союзного наступления в пустыне. Ко 2-му сентября Роммель потерял на британских минных полях 50 своих танков, а Монтгомери начал готовить к наступлению одиннадцать дивизий, четыре из которых были танковыми (1030 танков) плюс 900 орудий и 530 самолетов. С германо-итальянской стороны им противостояли десять дивизий Роммеля (только четыре германские и из них лишь две танковые), поддерживаемые 500 орудиями и 350 самолетами.

В начале ноября 1942 года, после 3-х лет поражений и отступлений, английская армия, наконец, добилась успеха в решающей битве в египетской пустыне у Эль-Аламейна. Впервые с того времени как Черчилль стал премьер-министром, он получил поздравления по поводу победы.

В начале ноября стало ясно, что немцы, хотя и захватили Владикавказ, не в состоянии достичь Каспийского моря или захватить Баку. Черчилль облегченно вздохнул: опасность англичанам на Ближнем Востоке уменьшалась. Проблема, которая прежде всего беспокоила Черчилля в ноябре 1942 г. - потери британского флота от германских подводных лодок. В ноябре было потеряно
722 тыс. тонн английских и американских судов - самая большая цифра за все время войны.

Завершив окружение германских войск под Сталинградом, командиры советских танковых бригад трижды расцеловались. Нужно сказать, что Черчилль достаточно быстро оценил эффект сталинградской битвы на общий ход войны. В ноябре 1942 г. он писал: "Мне кажется уже невозможным, чтобы Гитлер мог перевести какие-либо силы с Востока на Запад. Битва на русском фронте в значительной мере изменила мировую ситуацию".

30 ноября 1942 года, когда Черчиллю исполнилось шестьдесят восемь лет, был для премьера обычным рабочим днем. В половине шестого состоялось заседание кабинета, а в половине одиннадцатого - штабная конференция. На заседании кабинета Черчилль зачитал слова Сталина о необходимости открытия "второго фронта" в 1943 году.

Своего рода подарком ко дню рождения Черчилля были сообщения об окружении немцев под Сталинградом. Но усилия Британии все более терялись между растущей мощью двух союзников. Следовало найти силы, противостоящие двум возникающим сверхдержавам. Следовало попытаться найти их противовес. Черчилль в указанной речи много говорил о Франции: ее будущее являлось частью его стратегического планирования. Он внимательно следил за тем, что будет представлять собой послевоенная Франция. Франция нужна была Черчиллю для того, чтобы в мире, где резко возросла мощь двух гигантов - Соединенных Штатов Америки и Советского Союза. Англия могла возглавить коалицию европейских стран. Эта схема все больше становится во главу угла британской мировой стратегии.

Второго декабря 1942 года физики лаборатории Чикагского университета осуществили первую в мире управляемую ядерную реакцию. Центр тяжести в американских исследованиях начинает смещаться с теоретических и лабораторных исследований к опытно-конструкторским работам. Президент Рузвельт очертил совокупность специальных мер, направленных на сохранение секретности расширяющихся работ. В США создавалась сложная система прикрытия крупного научно-промышленного проекта. Руководитель проекта - генерал Гроувз предпринял необычные даже для военного времени меры безопасности.

15 декабря 1942 г. посол Великобритании Керр вернулся из Москвы, и узнав о планах британского командования на 1943 г., он буквально пришел в отчаяние. Известие о том, что в 1943 г. не будет открыт настоящий второй фронт явится шоком для Сталина. Но аргументы Керра не заставили Черчилля пообещать предпочтение в 1943 г. высадку во Франции (как это было обещано Сталину) проведению средиземноморской стратегии (как рекомендовали начальники штабов).

В Лондоне Черчилль начал размышлять над темами, которые с тех пор стали постоянными для него до конца войны. Это случится, если вермахт потерпит ряд тяжелых поражений, и Советская Армия выйдет в Центральную Европу? В союзных штабах уже не могли не считаться с возможностью такого поворота событий. Ответом на него со стороны Запада должен был быть план "Раундап" - быстрая высадка всеми возможными силами во Франции.

Рузвельт неудержим и быстро перестраивается. К концу 1942 года главной целью работы становится не «обогнать немцев» и даже не сделать атомную бомбу как можно скорее. Главным становится – использовать новое оружие для послевоенного урегулирования. Рузвельт (а вместе с ним Буш и Конант) был готов даже к тому, что англичане порвут всякое сотрудничество с США. Не только ядерная мощь стала синонимом американских военных усилий. Америка быстро стано-вится гигантом в обычных вооружениях. Американская армия выросла после трех лет мобилиза-ционных усилий с полумиллиона человек до четырех с половиной миллионов в 1942 году и к концу 1943 года должна была составить 7,5 миллиона - феноменальное армейское строительство.

Черчилль, ощущая, что приближается роковой час обсуждения судеб мира, выразил желание назначить встречу лидеров коалиции в любой точке Земли. Он предложил Рузвельту назначить встречу во Сталиным где-нибудь в Африке, в Хартуме или Марракеше, и чем раньше, тем лучше.

Черчилль уже понимал, что лишь участие Англии, как полнокровного союзника на ранней стадии формирования послевоенного мира, позволит ей оградить свои мировые позиции. Не такой была позиция Сталина. Сталинградская битва достигла апогея, враг еще стоял на берегах Волги, спор о будущем казался почти схоластичным, - он отказался участвовать в обсуждении этого будущего на данном этапе.

С точки зрения Рузвельта, встреча на данном этапе, когда немцы достигли Волги, когда СССР был связан борьбой не на жизнь, а на смерть, в то время как США могли выбирать время и место своих ударов, когда США могли увеличить или уменьшить поток помощи, была бы благоприятной для американской стороны. В январе 1943 года Рузвельт выдвинул идею встречи руководителей трех стран в Алжире или в Судане. Англичане выразили согласие. Черчилль твердо верил, что тесное сотрудничество американского и английского военных штабов укрепят единое понимание стратегических нужд Запада.

Несомненно, что резкий отказ Сталина разочаровал Черчилля. После некоторых колебаний он все же решил обсудить глобальную стратегию с Рузвельтом и предложил в качестве места встречи недавно занятую союзными войсками Касабланку.

Черчилль должен был вылететь в Касабланку 11 января, однако, плохая погода не позволила совершить перелет. У него появился свободный день, и он провел его в размышлениях о послево-енном мире. Теперь он отмечал, что Соединенные Штаты будут главным конкурентом Велико-британии в период ее ослабления, когда заграничные инвестиции Великобритании почти исчезли.

Вечером 12 января 1943 г. погода улучшилась, и премьер-министр на освоенном им бомбардировщике "Либерейтор" в компании с фельдмаршалом Порталом, врачом Уилсоном, послом Гарриманом и телохранителем Томсоном отправился в Северную Африку. После девятичасового перелета бомбардировщик приземлился неподалеку от Касабланки. Английские истребители, оснащенные диковинными тогда еще приборами, - радарами, прикрыли место встречи с воздуха. На следующий день прибыл "адмирал Кью", т. е. Рузвельт. Ему предоставили отдельное бунгало, некогда принадлежавшее богатой француженке. В нескольких десятках метров находилось бунгало Черчилля (так называемая вилла "Анфа"), и он уже ждал с аперитивом.
С английской стороны выстроилась когорта военных - Брук, Маунтбеттен, Паунд, Портал.

Главным советником Черчилля в выработке взаимоотношений с американской стороной был фельдмаршал Дилл - британский представитель в Объединенном комитете начальников штабов в Вашингтоне. Знание о царящей среди американцев неопределенности было важным для Черчилля - в январе 1943 г. решался вопрос, куда направить гигантскую американскую мощь, растущую от месяца к месяцу.

Американцы полагали, что затерявшись в средиземноморском лабиринте, они могут опоздать на решающее поле сражений, в Европу. Поэтому генерал Маршалл предложил начать сосредото-чение войск для высадки на европейском континенте в текущем 1943 году. Американцев также беспокоила судьба Чан Кайши. Потеря Китая означала бы для них удар по их общей стратегии, предполагающей наличие сильного националистического Китая как южного соседа Советского Союза. Поэтому адмирал Кинг предложил англичанам удвоить квоту помощи Китаю. Для английского командования, сосредоточенного на идее сохранения контроля над Индией, над араб-ским Ближним Востоком и путями к ним через Восточное Средиземноморье предложение амери-канцев казалось "ненаучным" способом военного планирования, что и было открыто высказано.