Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 13 )

Черчилль продолжал: "Ничто не является окончательным. Жизнь продолжается. Но мы кое-чему научились. Наша задача - сделать так, чтобы мир сохранился по меньшей мере в течение
50 лет. Для этого необходимо: 1) разоружение; 2) предотвращение перевооружения; 3) наблюде-ние за германскими заводами; 4) запрет на развитие Германией авиации; 5) территориальные изменения долговременного характера. На этот раз Пруссия должна быть изолирована и уменьшена в размере, а Бавария, Австрия и Венгрия должны сформировать широкую конфедерацию. С Пруссией следует поступить жестко и так, чтобы другие части рейха не хотели идти на сближение с ней. Черчилль также сказал, что одним из средств предотвращения германской агрессии будет разделение функций между союзниками: "Россия будет владеть сухопутной армией, а на Великобританию и Соединенные Штаты падает ответственность содержать военно-морские и воздушные силы". Эти три державы не должны принимать на себя никаких обязательств по разоружению, они будут опекунами мира на земле. Если они не преуспеют в этой своей миссии, то в мире возможно воцарение столетнего хаоса.

Утром следующего дня Черчилль попытался укрепить "западный фронт", он послал Рузвельту приглашение позавтракать вместе. Но, с точки зрения Рузвельта, это было бы одиозной демонстрацией западного сговора перед самыми существенными переговорами с советской стороной, и он категорически отказался. Более того, после завтрака Рузвельт уединился именно со Сталиным и Молотовым. Как раз здесь обсуждались самые важные проблемы, на которых базировалась мировая дипломатия Рузвельта. Он выдвинул идею создания послевоенной организации, в верхнем эшелоне которой находились бы "четверо полицейских", трое из которых присутствовали в Тегеране, а четвертым был бы Китай. Не маскируя своих суждения, Сталин сразу же высказался по поводу тех пунктов плана президента, которые казались ему сомнительными. Открытое выделение четырех гегемонов исторического развития не понравится всему остальному миру. Сталин говорил, что европейские нации, для которых эта идея означает утрату ими положениями центра мирового влияния, сразу же выступят против.

В чем Сталин твердо стоял на своем, так это в том, что против возможности агрессии со стороны Германии и Японии в будущем следует создать эффективные контрольные механизмы.
И в этом Рузвельт полностью поддержал своего советского собеседника. Рузвельт предложил, чтобы части старых колониальных империй - Индокитай и Новая Каледония, представляющая угрозу Австралии, а также Дакар, который, "будучи в ненадежных руках, представляет угрозу Америке", были взяты под опеку.

На трехстороннем утреннем заседании Черчилль сделал обобщение: "Нации, которые будут править миром после войны, должны быть удовлетворены и не иметь территориальных или других амбиций... Опасны голодные и амбициозные страны, ведущие же страны мира должны занять позиции богатых и счастливых". Видя растущую мощь России и желая заручиться ее поддержкой, Черчилль заявил, что желание России иметь незамерзающий порт оправданно. Обратившись к Сталину, Черчилль подчеркнуто заявил, что нет никаких препятствий для России иметь тепловодный порт. Пиком усилий по обеспечению дружественности Советского Союза, является, видимо, заявление Черчилля, сделанное 1 декабря 1943 г.: "Россия должна осуществлять полный контроль на Черном море". Для укрепления морских позиций СССР ему следовало передать часть итальянского флота.

На Конференции начала складываться конфигурация сил, которая крайне тревожила Черчилля. По двум главным вопросам (Западная Европа и Китай) Рузвельт и Сталин были ближе друг к другу, чем к позиции Черчилля. На его глазах происходило отчуждение американцев и англичан на фоне определенного сближения СССР и США. Особенно отчетливо это явление стало ощущаться к третьему дню Конференции. Именно тогда, 30 ноября 1943 года - в день рождения Черчилля - стало ясно, что происходит нечто важное в дипломатической истории - две великие новые силы пришли со своими правилами на смену прежней дипломатической игре старых европейских держав.

На вечере, посвященном шестидесятидевятилетию Черчилля Сталин предложил тост за производимое американцами оружие, за американские самолеты, без которых "война была бы проиграна". Рузвельт в два часа ночи попросил права провозгласить последний тост: "Мы убедились здесь, в Тегеране, что различные идеалы наших наций могут гармонично сосуществовать, продвигая нас к общему благу".

Впервые на совещаниях "большой тройки" Рузвельт начинает предавать гласности свои идеи (часть которых выдвинул его министр финансов Моргентау) относительно будущего Германии. Он предложил Сталину и Черчиллю создать пять отдельных государств на немецкой земле плюс два особых самоуправляемых региона (один - Киль и Гамбург, второй - Рур и Саар), находящиеся под международным контролем.

Черчилль резко выступил против схем президента. Он явно боялся оставить СССР на континенте сильнейшей европейской страной, его предложения были направлены на то, чтобы сохранить значительную часть Германии крупным государством. В плане Моргентау он увидел конструктивную и деструктивную стороны. У Черчилля не было сомнений, что дунайское государство было бы мощной силой, как не было сомнений в том, что германский элемент в нем безусловно доминировал бы. Сталин немедленно указал на эту опасность. Черчилль тотчас же высказал свои опасения по поводу Европы, где Советскому Союзу противостояли бы лишь малые и слабые государства. В наступившей многозначительной паузе президент Рузвельт произвел своего рода революцию, когда заявил, что "согласен с маршалом... Германия была менее опасной для цивилизации, когда состояла из 107 провинций". Нет сомнения, что эта поддержка Рузвельта была высоко оценена Сталиным. Но трехстороннего согласия по поводу будущего Германии в Тегеране достигнуто не было, и дело было передано в Европейскую совещательную комиссию, основанную во время предшествовавшей Тегерану Московской конференции министров иностранных дел. Протоколы Тегерана позволяют сказать следующее: здесь наметилось подлинное советско-американское понимание в отношении того, что Германия должна быть поставлена в положение, при котором она перестанет быть возмутителем европейского мира и источником агрессии.

В последний день Тегеранской конференции Рузвельт заявил Сталину, что одобрил бы перенос восточной польской границы на запад, а западной польской границы - до реки Одер. Правда, Рузвельт сделал оговорку, что потребность в голосах польских избирателей на прези-дентских выборах 1944 года не позволяет ему принять "никакое решение здесь, в Тегеране, или наступающей зимой" по поводу польских границ. Склонившись над картами, Черчилль и Сталин обозначили то, что Черчилль назвал "прекрасным местом для жизни поляков" - их новые границы.

Полагаем, не будет ошибкой сказать, что в ходе Тегеранской встречи "большой тройки" Рузвельт внес коррективы в свой стратегический план создания опеки "четырех полицейских" и расклада сил внутри четырехугольника. Сущность этих корректив заключалась в том, что президент пришел к выводу о возможности достаточно тесных и взаимовыгодных советско-амери-канских отношений в будущем мире. Мир, в котором США и СССР будут друзьями, определенно виделся как более стабильный, более надежный, более упорядоченный. Две наиболее мощные державы мира, найдя общий язык, самым надежным образом гарантировали мир от войны.

Понятно, как далек был от этого оптимизма Черчилль. Его врач отметил охватившую премьера - и столь нехарактерную для него - черную меланхолию. Несмотря на явное физическое истощение, Черчилль после Тегерана решил посетить в Италии генерала Г. Александера.

Вылетев утром 2 декабря из Тегерана, Черчилль приземлился в Каире, где для него пригото-вили шикарную виллу. Через два дня началась новая встреча Черчилля с Рузвельтом (конференция "Секстант"). Черчилль подчеркнул, что обещание Сталина начать войну против Японии многое решает. Базы в России гораздо лучше, чем базы в Китае, с них можно будет навести решающие удары по Японии. Можно ослабить Юго-Восточное командование. А пока следует решительно сконцентри-роваться на "Оверлорде". Сюда будет брошен миллион американцев и полмиллиона англичан.

Черчилль настаивал на том, чтобы подтолкнуть Турцию к участию в войне. Тогда Болгария, Румыния и Венгрия "возможно все упадут в наши руки... Мы должны сделать так, чтобы сателлиты Германии работали на нас. Если мы укрепимся на Балканах, мы резко сократим число наших трудностей. Следующую конференцию можно было бы провести в Будапеште!". Действуя в духе этой схемы, Черчилль в первый же день пребывания в Каире пригласил в Египет турецкого президента Исмета Иненю. Прибывший осторожный турецкий президент не поддался на уговоры сразу вступить в войну. Максимум на что он согласился - позволил британским самолетам использовать турецкие аэродромы.

Черчилль начал терять самообладание. Через несколько месяцев германское сопротивление будет сокрушено, и Турция окажется не среди победителей, а среди тех, кто будет призван к ответу. В то же время, если в будущем Болгария объявит войну Турции, это будет означать автоматическое объявление войны Турции Россией. Если турки промедлят несколько месяцев, решение в Европе будет найдено без их участия. Иненю требовал прибытия в Турцию двадцати эскадрилий авиации, он опасался германских войск, которые еще занимали позиции от Крыма до Родоса. Черчилль решительно не любил медлительных людей. Турецкий премьер был непрекло-нен. Судьба Греции была перед его глазами, и в Италии союзники не могли выбить немцев. Прощаясь на аэродроме, президент Иненю обнял Черчилля, чем привел премьера в восторг.

Черчилль и Рузвельт решили в Каире интенсифицировать бомбардировки Германии. Тегеранский депрессивный синдром стал “рассасываться”. На продолжительных обсуждениях, где речь попеременно касалась русских, китайцев, французов, итальянцев и пр., Черчилль чувствовал себя “в своей тарелке, в тарелке геополитика".

10 декабря он виделся с югославским королем и регентом Ирана, затем устроил пресс-конференцию, на ланче обсуждал ситуацию в Югославии с членами Британской миссии при Тито. После ланча темой обсуждений стала Греция - прибыли ее представители, а вечером в широком кругу присутствующих Черчилль так ответил на вопрос о своих будущих планах: "Я жертва каприза и путешествую на крыльях фантазии".

Поздно ночью самолет с Черчиллем на борту взлетел с каирского аэродрома и находился в воздухе восемь с половиной часов. Окружающие видели, что напряжение преодолело волевые препятствия и “поедает” его жизненные силы. Самолет сел в Тунисе не на предназначенный аэродром. Черчилль вышел на холодный утренний ветер и сел на чемодан, не имея сил для комментариев. Прошел час, Эйзенхауэр сообщил, что ожидает премьера в сорока милях от аэродрома. Еще десять минут полета специально приспособленного премьерского "Йорка", и Черчилль увидел будущего командующего "Оверлорда". Его первыми словами были: "Я боюсь, что задержусь у вас", - он чувствовал, что силы покидают его. Автомобиль остановился у виллы, расположенной рядом с Карфагеном.

Врачи пришли к выводу, что планируемое посещение итальянского фронта, жизнь в автомобилях и фронтовое напряжение попросту убьет премьера. Протесты Черчилля вскоре разрешились сами собой, он почувствовал жар - снова воспаление легких. Однако, и лежа в постели, премьер продолжал каторжную работу. Бюллетень о его здоровье каждый день посылали в Лондон Клементине.

17 декабря 1943 года в Карфаген прибыла Клементина и прежний секретарь Колвил. Клементина и Уинстон обедали вдвоем, они не видели друг друга шесть недель. Все говорили о щадящем режиме, но Клементина видела свет в окне комнаты мужа до часу ночи, – он работал. Больше всего, сказала Клементина, ее мужа убивает скучная монотонная жизнь без эмоций и вдохновения.

Лишь в сочельник 24 декабря Черчилль встал с постели и провел первое совещание с военными. 27 декабря в костюме офицера-летчика Черчилль впервые вышел из виллы. Самолет с ним направился в Марракеш. После пересечения с кислородной маской Атласских гор самолет пошел на посадку, и автомобиль привез Черчилля на виллу, которая нравилась ему больше всего - виллу Тейлора или, как предпочитал называть ее Черчилль, "Виллу цветов".

В Москву Черчилль пишет, что его беспокоит только невозможность встречаться с советским руководством раз в неделю. Он просит ноты нового советского гимна. “Би-би-си” будет передавать его по важным поводам. Идену дано указание подготовить дополнительный конвой. Впервые мысли Черчилля начинает поглощать "Оверлорд". Новый 1944 год был отмечен пикником в Атласских горах. Черчилль раньше не был знаком с Монтгомери, которому предстояли большие дела в Европе. Вечером этого дня Черчилль объяснил Монтгомери свой план пересечения Ла-Манша.

Из Марракеша Черчилль поблагодарил Сталина за ноты нового советского гимна. Они посланы в Лондон симфоническому оркестру “Би-би-си” с указанием исполнять его во всех случаях, когда идут сообщения из России. Сталин был доволен, он передал через британского посла в Москве пожелание Черчиллю "изучить новую мелодию и насвистеть ее членам консервативной партии".

3.5. Действия премьера У. Черчилля в финале Второй мировой войны

В декабре 1943 года Гитлер говорит Манштейну, на что он надеется - на противоречия в противостоящей Германии коалиции. Нужно только создать условия, при которых эти противоречия выйдут на поверхность. Это становится стратегической идеей Гитлера, хотя его ненависть и к Востоку и Западу явно мешает последовательной реализации этого плана.

4 января 1944 г. советские войска пересекли предвоенную восточную границу Польши. В этот же день чехословацкий президент в изгнании – Эдуард Бенеш посетил Черчилля в Марракеше. Главная тема их беседы: каковы планы Советского союза в послевоенном мире, какой будет послевоенная Германия. Около пяти часов обсуждались будущие польские границы. Сообщая Рузвельту о своих беседах с Бенешем, Черчилль поделился той мыслью, что чешский президент может оказаться самой полезной фигурой, вразумляя поляков и примиряя их с русскими, чьим доверием он пользуется. Черчилль рассматривал карту Бенеша с карандашными пометками Сталина. Он говорил о поляках, как о будущих стражах против германской агрессии на Одере. Побуждая в это время поляков признать новые границы с СССР, Черчилль делал упор на том обстоятельстве, что нельзя ставить вопрос о начале борьбы с русскими по поводу границы по линии Керзона. Черчилль оказал значительное давление на лондонско-польское правительство, хотя результаты этого давления были незначительными. Черчилль твердо придерживался следующего мнения: "Польша не имеет шанса выйти из объятий Германии без русских. Британская и американская мощь сосредоточена в основном на морях и в воздухе, эти страны полагаются на свои финансовые и другие ресурсы". Эмигрантскому польскому правительству следовало найти компромисс с Москвой.

Советская сторона потребовала части итальянского флота - один линкор, один крейсер, восемь эсминцев и четыре подводные лодки. Черчилль был за то, чтобы выполнить требование Москвы как можно скорее. Он даже склонен был отдать СССР британский линкор "Малайя" и один крейсер, стоящие на приколе ввиду нехватки моряков. В период, когда СССР становился важнейшим фактором войны, Черчилль очень нуждался в его доброй воле.

Но диалог лондонских поляков и Москвы был сложным. Когда Советская Армия пересекла польскую границу, польское эмигрантское правительство в Лондоне призвало к максимально раннему восстановлению суверенной польской администрации на освобожденных территориях республики Польша, единственного и законного слуги и выразителя идей польской нации. По поводу этого заявления Сталин телеграфировал Черчиллю, что эти люди неисправимы.
В заявлении советского правительства от 11 января об эмигрантском польском правительстве говорилось как о неспособном установить дружественные отношения с Советским Союзом. Ответное заявление лондонских поляков от 01.01.01 года призывало США и Англию вмешаться в их дискуссию с СССР.

20 января 1944 года Черчилль на встрече с лидерами поляков в Лондоне посоветовал им принять линию Керзона за основу для дискуссий, поскольку им обещаны немецкие территории на западе - вплоть до Одера. Черчилль выступал в непривычной роли адвоката Советского Союза. Потребности обеспечения безопасности СССР от еще одного сокрушительного германского наступления, объяснял Черчилль, а также огромные жертвы и достижения русских армий в процессе освобождения Польши дают русским право на пересмотр польских границ. Рузвельт писал Черчиллю о необходимости сбавить тон в дискуссиях о будущем Польши.

Черчилль покинул Марракеш в полдень 14 января 1944 года. На линкоре "Король Георг Пятый" он отплыл к берегам Англии. Успехи советских войск под Ленинградом заставили его задуматься над судьбой Прибалтики. В Плимуте, где бросил якорь "Георг Пятый", Черчилля ждал личный поезд короля. Было мало церемоний, было возвращение домой. На следующий день последовал отчет военному кабинету и ответы на запросы в палате общин.

В конце января 1944 года все внимание Черчилля было обращено на высадку союзных войск под командованием английского генерала Александера в Анцио, в Италии. Это была своего рода прелюдия к "Оверлорду".

Англо-советские отношения достигли своего рода поворотного пункта. Британия была готова признать советское определение восточных границ Польши, но не готова была признать зависимое от Москвы польское правительство. Между январем 1944 и январем 1945 года Черчилль приложил буквально невероятные усилия, чтобы примирить то, что, в конечном счете, оказалось непримиримым. Советская Армия выходила к Польше, а лондонское правительство, не имея рычагов влияния, отказывалось, тем не менее, от компромисса, желая невозможного. Без феноменальных жертв России от Польши не осталось бы и следа. В 1920 году союзники считали справедливой "линию Керзона", а сейчас поляки получают еще и значительные немецкие территории. Тем, кто видит в британской позиции "новый Мюнхен", Черчилль напомнил о тогдашней позиции Польши, “вскочившей на спину” Чехословакии в момент ее “агонии” и помогавшей “растащить ее на куски”.

21 февраля Черчилль сделал в палате общин обзор военных действий за последние пять месяцев. Главным военным усилием обозреваемого периода Черчилль назвал бомбардировки Германии. С начала войны Британия потеряла 38300 летчиков и десять тысяч самолетов. Но Германия ощутила на себе эффект союзных налетов. Ближайшие цели - Лейпциг и Штутгарт. Эти бомбардировки - основа союзных планов вторжения на континент. Черчилль обратил внимание присутствующих на события в Югославии. Партизаны Тито ведут здесь активную борьбу против немцев и их союзников. Британия стремится ему помочь.

1944 год ознаменовал пик усилий всех противоборствующих сторон. И этот же год показал реальное соотношение сил двух коалиций. Германская промышленность, превосходя все прежние результаты, произвела в этом году сорок тысяч самолетов всех классов. Но СССР произвел гораздо больше, а США поставили абсолютный рекорд - сто тысяч самолетов. Германия отчаянно нуждалась в успехе в ближайшее время, будущее ей уже ничего не обещало.

Новое германское воздушное наступление против Британии (“бэби блиц”) было осуществлено между январем и мартом 1944 года. В налетах участвовало больше самолетов, чем когда бы то ни было после 1941 года. Как и прежде, Черчилль приказал сообщать ему заранее о приближающихся самолетах.

Потеряв за короткое время более 300 бомбардировщиков, немцы стали жить иллюзиями в отношении сверхоружия - летающих бомб Фау-1 и ракет Фау-2, реактивных самолетов Ме-262, нового класса подводных лодок. Началась гонка в создании беспилотного оружия, способного наносить удары на огромном расстоянии. Инженеры во главе с Порше экспериментируют с новыми моделями танков. В день рождения (20 апреля) Гитлеру показали в замке Клессхайм новые виды танков – более быстрых, маневренных и мощных; Гитлер надеялся, что они остановят советское наступление. В военный арсенал входит достаточно простой и эффективный фаустпатрон.

Наступило время и для вождей японского милитаризма задуматься над будущим. 6 января 1944 года лорд-хранитель печати Кидо составил меморандум, который, по существу, стал программой поведения Японии в условиях возобладания над ней англо-американцев. Кидо полагал, что все завоеванное придется отдать (за исключением Маньчжурии). К 1944 году генерал Тодзио и японский генеральный штаб стали приходить к пониманию возможности поражения, но категорически отказывались оставить даже отдаленные территории. Армия все еще имела убеждение, что Германия в начале 1944 года сможет нанести удар СССР и пойти на компромисс с западными союзниками. В этом случае у Японии будет реальный шанс продиктовать, если и не победный, то все же выгодный для себя мир.

Черчилль не любил выражения “большая тройка” и запрещал Идену употреблять его. Ему казалось до обидного очевидным, что в триумвирате, где Рузвельт мог играть роль Марка Антония, а Сталин - Августа, ему предназначалась роль триумвира Лепида. Разумеется, Черчилль шел не только параллельно Рузвельту, но и периодически противоречил ему. Тактика здесь была не менее важна, чем стратегия. Так, в конце февраля 1944 года Черчилль получив две большие телеграммы от Рузвельта, в которых развивались идеи желаемого Америке устройства междуна-родной организации – ООН, Черчилль, вопреки обычаю и внутреннему инстинкту, промолчал.

В широких кругах англичан стали распространяться слухи о том, что худшее уже позади, что война преодолела водораздел между поражением и победой. Чувствуя требуемую от лидера обязанность указать "маяк впереди", Черчилль 25 марта 1944 года впервые после более чем годичного перерыва начал готовить большую речь для выступления по радио. Встречи и кино отставлены,
Мэриэн Холмс и Элизабет Лейтон по очереди записывали фразы премьера. Сутки работы и за час до эфира речь в напечатанном виде легла перед Черчиллем. Он постарался сказать лучшие слова о Сталине (хотя за скобками здесь уже накопилось много “горючего” материала). Но основная часть речи была посвящена будущему, послевоенным реформам в образовании, сельском хозяйстве, энергичному оживлению здоровой деревенской жизни, обеспечению жильем, трудовой занятости. Думая о будущем, не следует расслабляться.

4 апреля 1944 года Черчилль сообщил палате общин потери страны. С начала боевых действий погибли 120.958 солдат, матросов и летчиков, во время бомбардировок погибло
49.730 гражданских лиц, в морях нашли могилу 26.317 моряков торгового флота. Общая цифра - 197.005 человек. Страна шла в бой на континенте, зная о своих ранах.

Окружающие стали замечать изменения в премьере. Он уже четыре года руководил правительством, трижды за это время серьезно болел и все время был во власти трудных проблем. В апреле 1944 года ему нужно было решить следующее: что будет главной операцией Средиземноморья - интенсификация боев в Италии или высадка в Южной Франции (после "Оверлорда"); убедить американцев увеличить поставку кораблей-амфибий в Средиземноморье; сделать Бенгальский залив, а не Тихий океан эпицентром военных усилий англичан в Азии; решить проблему Польши; определить главного союзника в Югославии; создать противовес левым силам в Греции; наладить сотрудничество с де Голлем; подготовиться к применению немцами нового оружия; обеспечить надежную подготовку высадки во Франции. И надо всеми этими проблемами возвышались две: обеспечить союз с Вашингтоном и понимание с Москвой.

Противоречия между США и Англией по французскому вопросу приняли открытую форму, начиная с марта 1944 года. Они проявились наглядным образом в подготовке инструкций союзному главнокомандующему Эйзенхауэру по поводу управления освобождаемых районов. Лондон не хотел видеть у руля Франции проамериканских лидеров, он поддерживал националистические элементы, выступавшие в защиту колониальной империи - англичане боялись распада собственной империи. И английская помощь патриоту де Голлю всегда поступала - будь то в скрытой или полуприкрытой форме.

Весной 1944 г. еще более отчетливо обозначились различия в английском и американском подходе к Югославии. Черчилль решил опереться на силы, находящиеся под командованием Тито. И он был буквально взбешен, узнав, что американцы именно в этот момент - в начале апреля
1944 г. начали помогать сопернику Тито - Михайловичу. Это было тяжелое время для Черчилля, он не мог найти необходимый баланс в отношениях между Соединенными Штатами и Советским Союзом. С американцами зрели противоречия на Балканах. СССР Черчилль косвенно ожесточил тем, что в месяцы, предшествовавшие высадке в Нормандии, остро поставил проблему лояльности коммунистов и сочувствующих им, занимающих правительственные должности.

Черчилль начинает приходить к выводу, что в мире будущего Англия уже не сможет занять доминирующие позиции. "Пакс Британника" подходит к концу. В июле 1944 г. он вместе с Иденом обсуждает вопрос о британских военных долгах Соединенным Штатам. Черчилль готовился занять жесткую позицию, но реалистически оценивал ситуацию, видел впереди зависимость от Соединенных Штатов.

В Италии Муссолини создал «республику Сало» – последний бастион фашизма на полуострове. Он спешит наказать тех своих сподвижников, которые предали его осенью, в том числе мужа своей дочери – министра иностранных дел Чиано и маршала Де Боно.

Видя, что он не сможет сбросить американцев и англичан в море, командующий германскими войсками в Италии фельдмаршал Кессельринг еще осенью 1943 года начал создавать мощные оборонительные сооружения на пути союзников от Неаполя на север. Так называемая «Зимняя позиция» представляла собой линию укреплений между Гаэтой и Пескарой. Преодолев «Зимнюю позицию», союзники предприняли ряд крупных наступательных операций, чтобы пробиться на север. Но за первой линией следовала вторая – германской обороны. Дожди осени и зимы вздули реки Южной Италии, и союзное продвижение стало сопряжено с еще большими трудностями.

Только 22 января 1944 года удача улыбнулась американцам. Американские и британские войска отплыли из Неаполя для высадки в Анцио, что обещало прямой путь на Рим. Поскольку операция оказалась полной неожиданностью для Кессельринга, командующий операцией американский генерал Лукас, возможно, смог бы захватить в эти первые дни незащищенный Рим. Но риск был сочтен слишком большим, и Лукас предпочел активную оборону. Немцы не смогли сбросить Лукаса в море, но стратегическое значение его операции приблизилось к нулю.
23 февраля пришло подкрепление, но все три последующие месяцы союзники могли лишь оборонять Анцио. В помощь американцам англичане и французы начали наступление, перейдя реку Гарильяно. Но Гитлер приказал держать оборону в Италии любой ценой, и германские войска остановили союзников.

Это был весьма тяжелый удар для командующего данным театром военных действий британского генерала Александера. 11 мая две тысячи орудий англо-американцев начали артиллерийский барраж Монтекассино с моря. Лишь к 23 мая 1944 года союзники сумели пробить брешь. Вечером 5 июня американские войска вышли к центру Рима.

В то же время в ходе подготовки «Оверлорда» союзная авиация планомерно бомбила железнодорожные станции между Парижем и Нормандией. Она разбомбила важный железнодорожный узел Трап к северу от Парижа, стерла с лица земли еще восемь важных железнодорожных станций.

Масштаб приготовлений был столь велик, что немцы не могли не знать о предстоящей операции. 1 июня японский посол Осима беседует с Гитлером: союзники в Британии завершают свои приготовления и следует ожидать их высадки во Франции в недалеком будущем. Силы вторжения огромны: 80 дивизий очень хороших войск.

Союзники знали, что немецкой авиации не хватает горючего. В то же время 5-го июня в воздух поднялась тысяча британских бомбардировщиков - для удара по немецким позициям в районе высадки. И более трех тысяч судов (английские, американские, польские, голландские, французские, норвежские, греческие) вышли в море курсом на Нормандию.

На континент опустились парашютисты союзников. Ранним утром 6 июня 1944 г. их было уже 18 тысяч, и они проделали полезную работу, прерывая коммуникации германской армии и захватывая мосты. В половине седьмого утра к континентальному побережью подошли десантные суда, и на берег высадились первые союзные части. Американцы быстро организовали плацдарм «Юта», их амфибии не останавливались у кромки суши и шли вперед. Через час на плацдармы «Золотой» и «Меч» высадились англичане; третьими плацдарм «Джуно» освоили канадцы.

Роммель узнал о высадке союзников в начале одиннадцатого утра 6 июня. Он немедленно возвратился из Германии во Францию. Приказ Гитлера: сбросить западных союзников до полуночи. Такой приказ мог отдать только тот, кто не представлял себе масштабов вторжения.
К полуночи в Нормандии под началом командующего западными войсками генерала Эйзенхауэра было 155 тысяч солдат и офицеров, превосходно экипированных почти всеми видами современной техники. Немцы добились частичного успеха только на плацдарме «Омаха», где они блокировали 35 тысяч союзных войск.

8 июня основные плацдармы высадившихся союзных войск соединились и создали единый фронт против приближающихся германских частей. В этот же день Сталин написал Черчиллю, что «Оверлорд» является «источником радости для всех нас» и повторил обещание начать летнее наступление Советской Армии. Советское руководство беспокоила демографическая ситуация –
90 процентов мужчин от 18 до 21 года уже погибли в боях, и в тот день вышло Постановление о звании «Мать-героиня», о материальной помощи многодетным семьям и даже многодетным матерям-одиночкам.

Когда 16 июля 1944 г. советские войска взяли Гродно, город, находившийся всего лишь в нескольких километрах от линии Керзона, Черчилль в течение дня телеграфировал дважды Рузвельту, что необходима еще одна встреча "большой тройки", чтобы разрешить возникающие в Восточной Европе проблемы.

В июле 1944 г. Черчилль думал о возможностях обретения такого орудия, которое позволило бы Британии сохранить статус великой державы. Он довольно неожиданно обратился к Сталину с просьбой позволить британским специалистам по ракетной технике прибыть в Польшу сразу после подхода советских войск к району западнее Львова. Англичане выказали острое желание проникнуть в покинутый немцами экспериментальный ракетный полигон в Дебице - между Львовом и Краковом. Черчилль объяснял Сталину, что осмотр невзорвавшейся ракеты Фау-1, которая упала в Швеции, многое дал английским военным специалистам. Теперь они хотели получить доступ к экспериментам, которые немцы производили в Польше.