Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 8 )

Ради этих слов он прожил свою жизнь - он ободрил и придал мужество нуждающейся в нем стране, как греческий хор, обозначающий голос судьбы в великой трагедии. Этот словесный катарсис давал необходимое вдохновение нации. Тот, кто слышал эти слова в роковой час, уже не мог их забыть.

В эти дни Черчилль размышлял над возможными поворотами американской политики. Черчилль был готов поделиться даже частью флота и империи за то, чтобы Соединенные Штаты вступили в войну. Он предупреждал американцев, что если они останутся нейтральными, то не получат ни флота, ни британского колониального наследия.

После Дюнкерка - поспешной переправы британского корпуса домой через Ла-Манш - советники Черчилля посчитали, что в сложившихся обстоятельствах полет во Францию сопряжен с неоправданным риском: в небе царили самолеты люфтваффе. Черчилль поднялся в небо 11 июня в четвертый раз со времени начала немецкого наступления. Теперь он должен был приземлиться на небольшом аэродроме южнее Парижа. Выходя из самолета, Черчилль как обычно попытался улыбнуться и придать лицу уверенное выражение, но вскоре понял, что это уже никому не нужно. Французы были слишком безразличны. За прошедшую неделю события достигли своей самой низкой точки. Черчилль убеждал союзников, что “Германия не оставит нам места на земле; они низведут нас до положения рабов навечно”. Маршал Петэн ответил очень спокойно, что в прежние времена у французов был стратегический резерв в 60 дивизий, сейчас такого резерва нет. Происходило то, чего Черчилль боялся более всего - французская армия дезинтегрировала на глазах, и никто не пытался остановить этот процесс.

Во время ужина с французским руководством по правую сторону от Черчилля сидел Рейно, а по левую - недавно назначенный заместителем военного министра генерал Шарль де Голль. Это соседство имело немалое значение для дипломатической истории Европы. Настроение у Черчилля было подавленным. Впервые за 125 лет мощный противник располагался на противоположном берегу Ла-Манша, готовясь к удару по Великобритании. Среди французов его внимание привлекла высокая фигура нового заместителя военного министра. Улетая из Франции, Черчилль прошел мимо группы французов, среди которых стоял генерал де Голль ему Черчилль сказал вполголоса по-французски: "Вот человек, отмеченный судьбой".

Немцы вступили в Париж, и французы попросили освободить их от обязательства не заключать сепаратного мира. Последовали последние усилия вовлечь в конфликт Соединенные Штаты Америки. Судьба британского флота станет тогда ключевым обстоятельством американской истории.

Франция подписала капитуляцию в том самом вагоне посередине Компьенскогто леса, где двумя десятилетиями ранее принимала делегацию поверженных немцев. Британская пресса этих дней много писала о нации, замкнувшейся в себя, не любящей путешествовать; о французах, слишком поглощенных своими любовницами, своим супом, своими маленькими земельными участками. Большинство французских министров полагало, что Франции никоим образом уже не избежать разгрома, а судьба Англии будет решена вскоре же после краха Франции.

Ожидая худшего, Черчилль укреплял единоначалие. В этой войне не будет подспудной схватки между военными-профессионалами и охочими до авантюр любителями. Черчилль твердо занял созданный им пост министра обороны, и ни один военный авторитет не мог оспорить его полномочия. Разумеется, он дал больший простор людям с неортодоксальным мышлением, таким как Бракен, Десмонд Мортон, профессор Линдеман, Бивербрук.

В конце июня и начале июля 1940 года Черчилль осматривал пляжи южной Англии, ожидая скорой германской высадки. Начальники штабов согласились с планом Черчилля встретить германское вторжение при помощи “групп леопардов” - двадцатитысячных ударных отрядов, расположенных не далее семи километров от линии побережья, “готовых броситься к глотке любых высаживающихся сил”.

Для того чтобы преодолеть сопротивление британского флота, немцы нуждались в военных кораблях, а корабли были у французов. Французский флот в Средиземном море уступал только британскому. Черчилль ощутил значимость французских кораблей быстрее и острее других. Он предложил французскому адмиралу Жансулу увести корабли в контролируемые англичанами воды. Но лояльный по отношению к новому режиму Петэна морской министр Дарлан запретил любые перемещения французских судов. Тогда Черчилль принял одно из самых суровых решений своей жизни. 4 июля корабли эскадры сэра Сомервила получили приказ открыть огонь по вчерашним союзникам. Залп продолжался пять минут, два крейсера были выведены из строя,
1200 французских моряков погибли. В огне этих выстрелов исчез и англо-французский союз. Наступило самое тяжелое для Британии время, она оставалась одна перед победоносной Германией, завоевавшей всю Центральную и Западную Европу.

Гитлер, выступая в рейхстаге, предложил своему заклятому островному врагу следующее:
"Я не вижу причин, по которым эта война должна продолжаться. Мне было бы печально видеть жертвы, которых она потребует". Гитлеровская Германия сделала ряд предложений, адресованных Лондону. Но если у Черчилля и были колебания, он сумел их преодолеть. 20 июля 1940 г. министр иностранных дел Британии заявил, что его страна никогда не капитулирует перед Гитлером. Решимость Черчилля отрезвляюще подействовала на Берлин.

1 августа Гитлер издал Директиву №17 о ведении воздушной и морской войны против Англии как предпосылки окончательного разгрома островного противника. Началась битва Германии за авиационное господство над Англией. Для высадки на острове понадобится 1722 баржи,
1161 моторный катер, 471 буксир и 155 транспортов. Подвели нервы военных. Обычно выдержанный генерал Гальдер полностью отверг предложения военно-морского флота, назвав их самоубийственными. 13 августа адмирал Редер убедил Гитлера сузить фронт десанта. Немцы пересмотрели места высадки. Срок выхода транспортного флота был назначен на 20 сентября.

Но Черчилль снова утверждал (7 августа 1940 г.), что если даже Англия будет завоевана, ее военно-морской флот будет защищать империю, и эта решимость англичан была учтена в Вашингтоне. Для того чтобы обеспечить контроль над Атлантическим океаном, писал Черчилль, Англия нуждалась в 50 старых американских эсминцах для конвоя транспортных судов. Он обещал вооружить их новейшими английскими приборами, позволяющими обнаруживать приближение подводных лодок. Лишь это могло бы сохранить в относительной безопасности сообщение между Америкой и Англией.

Видя значительные колебания в правящих кругах США, Черчилль решил стимулировать американцев: возможно, американцев заинтересует получение военно-морских баз в Карибском море? Черчилль подчеркивал, что проблему следует решить быстро, поскольку безопасность торговой дороги через Атлантику поставлена под непосредственную угрозу.

13 августа президент Рузвельт сообщил, что считает возможным передачу Англии
50-и старых эсминцев, 20 торпедных катеров и 10 самолетов. В обмен он просил дать ему гарантии (президент обещал их не афишировать) в том, что британский флот не будет ни при каких обстоятельствах сдан Германии и обязательство передать Соединенным Штатам в аренду на
99 лет военно-морские и военно-воздушные базы Англии в Западном полушарии. Мы видим, что Рузвельта заботила консолидация американской мощи в Центральной Америке, в Карибском бассейне, и он расценивал получение английских баз как важный шаг в деле укрепления американских стратегических позиций в мире.

Промышленное производство Англии сокращалось, Берлин прибирал к рукам Виши и оказывал растущее давление на Франко. Бомбардировки заставили Черчилля спуститься на десять метров под землю. Здесь, в спартанской обстановке бетонного каземата он не терял своего красноречия, председательствуя на различных советах. Из-под его руки выходили ясные и лаконичные приказы, – это был действительно лучший час Черчилля. На исходе 7 сентября
1940 года немцы предприняли первую массированную бомбардировку Лондона. С этого времени звуки сирены стали привычными. Когда бомбардировки достигали своего пика, Черчилль взбирался в стальном шлеме на крышу, снимал противогаз и демонстративно закуривал сигару.

Распорядок у Черчилля был прежним. Он вставал довольно поздно, читал в постели донесения и телеграммы. Затем совещался с помощниками, устраивал многолюдный ланч, спал пополудни, просыпался к новым спорам, затем выезжал осмотреть разрушения, а затем заполночь диктовал, дискутировал, рассуждал. Вокруг Черчилля сформировался тот круг советников и помощников, с которыми он прошел всю войну. Генерал Исмей возглавлял военный секретариат, сэр Джон Дил председательствовал в имперском генеральском штабе, лорд Мунтбеттен возглавил объединенные операции, Антони Иден взял в свои руки Форин оффис (его прежний глава - лорд Галифакс стал послом Англии в Вашингтоне), финансами заведовал сэр Кингсли Вуд, внутренние дела находились в ведении К. Эттли и Г. Моррисона.

Заслугой Черчилля летом 1940 года является то, что он сумел воодушевить английский народ, не запугав его при этом. И именно тогда возникла популярность Черчилля в самых широких кругах народа - она покоилась не на вере, что Черчилль всегда прав, а на том, что он оценил, возвысил и отразил лучшие черты своего народа. Английский народ оценил лидера, не потерявшего веру в конечную победу вопреки всему. Свой первый план достижения победы над Германией Черчилль выдвинул 27 мая 1940 года – в то время, когда все события развивались в противоположном направлении, когда было ясно, что у германской империи, овладевающей континентом, гораздо больше ресурсов, чем у Англии.

В эти суровые дни произошло событие, которое очень помогло Англии. Собранные в поместье Блечли математики и криптографы сумели получить секрет германского "недешифруе-мого" кода, названного Черчиллем "Бонифас", или "Энигма". "Бонифас" дал Черчиллю колоссаль-ное преимущество. Отныне Черчилль воевал с "открытыми глазами", он знал об основных инструкциях самоуверенных немцев, не допускавших и мысли о возможности прочтения их кода.

14 октября взрыв бомбы сотряс двор на Даунинг-стрит 10, где Черчилль обедал, и премьер приказал повару спуститься вместе с ним в убежище. Ровно через три минуты германская бомба попала в кухню. И все же Черчилль отказывался пока бомбить жилые кварталы немецких городов.

Наконец, 9 января 1941 года дешифрованные данные показали, что немцы готовятся к удару по Греции. Гитлер повернулся в противоположный угол Европы. В январе 1941 года Черчилль впервые за многие месяцы был в отменном расположении духа.

Черчилль не всегда выходил встречал гостей в классических полосатых брюках. Премьер-министра Австралии Мензи он встречал в “костюме сирены” в наглухо застегнутом синем шерстяном одеянии с замком-молнией спереди. У Черчилля определенно было аристократическое пренебрежение к мнению других о своей одежде; по сердцу ему были и униформы, и почти фантастические одеяния. Среди своих он разгуливал в вышеупомянутом собственноручно скроенном “костюме сирены”, на более обязывающие встречи являлся обычно в любимой им форме маршала авиации. Секретарям он диктовал даже из ванной комнаты. Мартин вспоминает, что во время первой встречи с ним премьер был в одном жилете. Определенная эксцентричность была частью его характера. Работать в кровати, пользоваться помощью многочисленных помощников и слуг стало частью его образа жизни. Удивительно читать о его безусловном удовлетворении водворением в премьерскую резиденцию.

Далеко не всем нравился распорядок его дня. Послеобеденный отдых позволял ему выжимать из себя максимум творческой энергии. Но лишенные послеобеденного сна офицеры, генералы из объединенного комитета начальников штабов к полуночи буквально валились от усталости. И все же в этот период своего правления Черчилль почти не встречал противодействия. В реальности же Черчилль избегал той ошибки, которую, несомненно, сделал в свое время Ллойд Джордж - не замкнулся в узком кругу приверженцев на Даунинг-стрит 10 и сохранил облик живущего ранами страны политика.

Надежда Черчилля покоилась на двух главнейших возможностях. Две нейтральные страны - Советский Союз и Соединенные Штаты еще не определили свой курс, и Черчилль надеялся на их выбор. Следовало лишь ускорить процесс. Черчилль, с одной стороны, пишет первое письмо Рузвельту, с другой – предупреждает советское руководство о германской опасности.

Пока же, оставаясь в одиночестве, он вел войну двумя доступными ему способами. Первый - массированные бомбардировки Германии. Второй - захват контроля над Средиземноморским бассейном. Черчилль верил в то, что Британия способна создать преобладающий воздушный флот, как и в то, что немцам никогда не превзойти военно-морской флот Британии.

Черчилль верил, что Турция не удержится в нейтральной позиции. Следовало заставить ее высту-пить на стороне англичан, а затем совместно двинуться на Балканы, заручиться помощью греков и югославов и нанести Германии поражение с юга. Эта идея была всегда дорога для Черчилля. Отсюда и десант англичан в Греции, и стремление найти общий язык с югославами. Но главные надежды Черчилля были связаны с Америкой. Черчилль хотел привязать судьбу Америки к Англии.

Между тем объективные обстоятельства складывались далеко не радужно. Британия вступила в войну имея 4,5 млрд долл. США золотом. Единственным способом увеличить эти запасы была ускоренная добыча этого металла в Южной Африке, а также усилия по увеличению экспорта товаров. Примерно к ноябрю 1940 г. англичане израсходовали практически всю наличную твердую валюту. Они уже продали 335 млн американских акций частных владельцев Британии. Стало ясно, что не имея кредита, Англия не сможет производить массовые закупки в Соединенных Штатах.

Лишить англичан возможности закупать американское оружие было для американцев рискованно. Через два дня после переизбрания на третий президентский срок - 7 ноября 1940 г. президент поспешил заявить, что Англия получит не менее половины всего производимого в США военного оборудования, включая последние модели бомбардировщиков. Это обещание укрепило решимость англичан сражаться, но во весь рост стал вопрос о том, как оплачивать гигантские закупки. Англичане использовали всю иностранную валюту, имеющуюся в их распоряжении, однако все равно эта сумма была вдвое меньше той, на которую они уже заказали вооружения Соединенным Штатам.

Что-то необходимо было предпринять в этом направлении, в противном случае война может быть проиграна еще до начала решающих операций. 1 декабря 1940 г. министр финансов Моргентау доложил президенту, что у англичан нет необходимых средств для оплаты военных закупок, сделанных ими в октябре. Перед Рузвельтом были два пути: можно было позволить Англии ослабеть до крайних пределов, способствовать распаду британской империи, а потом взять английское наследство под свою опеку. Но это был опасный путь, в процесс могла вмешаться Германия и захватить контроль над распадающейся Британской империей быстрее, чем это сделают американцы. Поэтому президент избрал другой путь: изменение существующих легальных препятствий в американском законодательстве. Его раскрепощенное воображение родило идею ленд-лиза, передачи вооружения с отсрочкой выплаты долгов до конца войны. Выдвигая эту инициативу, американцы показали, насколько они заинтересованы в том, чтобы Англия не покорилась странам "оси". Черчилль заявил в палате общин, что ленд-лиз является самым бескорыстным актом в истории.

Прежде чем начать реализацию ленд-лиза, американцы скрупулезно подсчитали, какими резервами располагают англичане. 9 февраля 1941 года палата представителей, а 11 марта сенат одобрили законодательство по ленд-лизу. Конгресс выделил 7 миллиардов долларов для массированной помощи Англии. У президента США появилось средство воздействия на мировую ситуацию. Он мог теперь поддержать Британию, которая в те времена располагала мощными силами на Востоке и на Западе, в Европе, в Африке, Азии, на всех морях.

Во время обсуждения вопроса о ленд-лизе неожиданно скончался посол Лотиан, и перед Черчиллем встала задача – найти ему преемника. Послом был назначен бывший министр иностранных дел лорд Галифакс. Конечно, должность посла не было повышением в обычном – карьерном смысле этого слова, но Галифакс продемонстрировал понимание долга. Чтобы повысить значимость его миссии, Черчилль объявил, что Галифакс останется членом военного кабинета. Он стал связующим звеном между Черчиллем и президентом Рузвельтом. Место министра иностранных дел занял молодой Антони Иден, которому предстояло еще многие годы сотрудничать с Черчиллем.

Важным событием начавшегося 1941 г. была встреча Черчилля с ближайшим другом президента , необычайным человеком, которому периодически приходилось играть едва ли не решающую роль в дипломатии периода войны. Во время первой же встречи Черчилль понял, что у Рузвельта серьезные намерения, и что на этом фронте дипломатии возможно продвижение вперед. В январе 1941 года Рузвельт распорядился начать в Вашингтоне секретные американо-английские переговоры для координации политики двух стран. В апреле Рузвельт сообщил Черчиллю, что военно-морские силы США могли бы помочь Англии в Северной Атлантике.

И все же военная ситуация начала 1941 года отнюдь не обнадеживала британского премьера. К весне 1941 года англичане фактически начали проигрывать битву на морских путях в Англию.
У англичан дела шли плачевно и в Африке, и в Юго-Восточной Европе. На протяжении апреля
1941 года итало-германские войска отбросили их к ливийско-египетской границе. В этом же месяце немцы в течение шести дней захватили Югославию, а затем оккупировали Грецию, выбив отсюда англичан. Балканы оказались полностью под контролем "оси".

Теряя позиции в Восточном Средиземноморье, Черчилль хотел укрепить свои базы в западной его части, а также на островах, лежащих близ Гибралтара. С этой целью он предложил Рузвельту принять участие в оккупации Азорских островов и островов Зеленого Мыса. Он просил Рузвельта прислать сюда хотя бы несколько американских военных кораблей, что сделало бы операцию хотя бы по видимости совместной.

Ситуация в отношениях двух главных западных политиков складывалась своеобразная. Черчилль, понимая, что Рузвельт принял принципиальное для себя решение об оказании помощи англичанам, увеличивает свои запросы. Выводя войска из Греции, отступая к границам Египта, англичане теперь пытались заручиться помощью Америки для воздействия на петэновскую Францию и предотвращения занятия немцами Сирии, Марокко, Алжира и Туниса. Поскольку англичане порвали отношения с Виши, дипломатическое воздействие на Петэна могло осуществляться только лишь через Вашингтон. Потеря французских колоний в Северной Африке означала бы полное господство стран "оси" в Средиземноморье, этот район оказался бы потерянным, и ситуация в геополитическом плане резко изменилась бы в пользу стран "оси".

Возможно, наиболее важным шагом Черчилля в это критическое время была посылка подкреплений в Средиземноморье - несмотря на угрозу самой метрополии. Наступление против довольно плохо оснащенных итальянских войск привело к укреплению английских позиций на границе Египте и Ливии. Помимо прочего, психологически нужен был хотя бы небольшой, но очевидный успех, и он был достигнут.

Ошибкой Черчилля явилось решение высадить британские войска в Греции. Как теперь ясно из документов, Гитлер не планировал захвата Греции в данный момент, но действия англичан вынудили его создать второй "Дюнкерк", теперь уже на противоположной стороне Европы. Последовал быстрый захват Балкан немцами. Непосредственные последствия для англичан были сокрушительными. Они не только бежали из Греции, но и потеряли возможность завоевать Ливию. Теперь все Балканы были в руках немцев, но они потеряли время, которое так необходимо было им под Москвой.

Особая статья - неудачное планирование Черчилля на Дальнем Востоке. Хотя поведение Японии не давало оснований для иллюзий, но Лондон странным образом не готовился к худшему в этой части земного шара. В целом, если на Ближнем Востоке Черчилль был достаточно быстр в действиях и планировании, то Дальний Восток стал своего рода забытым регионом. Прибывший в марте 1941 г. в Берлин министр иностранных дел Японии Мацуока встретился с Гитлером, и нетрудно было предположить их согласованные действия.

Английская разведка приложила значительные усилия, чтобы определить направленность планов Германии. То, что стало оформляться в видении английского руководства весной
1941 года, было потрясающим. Теперь можно было точно предположить, что Гитлер отложил вторжение на Британские острова и начал подготовку к действиям на совсем другом направлении. Черчилль пришел к этой мысли в конце марта 1941 г. Но прошло еще немало недель, прежде чем его догадки переросли в уверенность.

События все больше убеждали Черчилля в том, что немцы поворачивают на восток. 12 марта Берлин потребовал отослать советские комиссии, работающие на германской территории, в СССР. Немало было и других косвенных свидетельств, о которых не могли не знать в Кремле. Поэтому Черчилль ждал ответа Сталина. Но он так никогда и не получил его. В мае 1941 г. у Черчилля уже не было никаких сомнений в отношении будущих действий немцев. 16 мая он пишет в письме генералу Сметсу, премьер-министру Южной Африки: "Гитлер собирается выступить против России. Наблюдается бесконечное движение на Восток больших контингентов войск, механизированных частей, авиации". Начальники штабов пришли к окончательному выводу о неизбежности германского вторжения 31 мая 1941 г.

Черчилль пишет 15 июня 1941 г. Рузвельту: "Основываясь на данных источниках, находящихся в моем распоряжении, представляется, что огромное германское наступление на Россию неизбежно".

3.2. Черчилля в период неудач антигитлеровской коалиции

Итак, на пути к мировому господству стояла лишь Россия, и это препятствие следовало ликвидировать в течение краткосрочной кампании. 20 июня 1941 года Альфред Розенберг заявил, что СССР не является более субъектом европейской политики, он является объектом германской Weltpolitik - мировой политики. Военная машина развернулась с немецкой пунктуальностью – в 3июня. Началась война на уничтожение России как страны, ее населения как неполноценных биологически и психологически индивидов.

Когда Черчилль проснулся утром 22 июня, ему передали сообщение о том, что немецкие войска пересекли границу Советского Союза. Шесть тысяч жерл германских пушек раскалились до крайности. Четыре группы танковых армий - Кляйста, Гудериана, Гота и Хепнера бросились сквозь оцепеневшую русскую оборону. Две величайшие армии мира столкнулись насмерть. Стратегическая ситуация изменилась радикальным образом.

Черчилль тут же распорядился, чтобы ему предоставили микрофоны “Би-би-си” в 9 часов вечера этого же дня. Он начал составлять речь еще утром, и весь день обдумывал каждую фразу. Составив текст, Черчилль, как обычно, отошел к послеобеденному сну. А вечером, выступая перед страной и всем миром, он сказал: "Никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я за последние 25 лет. И я не отказываюсь ни от одного сказанного мною слова. Но все это бледнеет перед той гигантской картиной, которая разворачивается перед нами. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге родной земли, охраняющих поля, где их отцы работали с незапамятных времен. Я вижу их, защищающих дома, где матери и жены молятся - да, да, бывают времена, когда молятся все - за безопасность своих близких, за возвращение кормильца, своего защитника, своей опоры. Я вижу 10 тысяч деревень России, где средства к существованию добываются на земле с таким трудом, но где все же существуют человеческие радости, где смеются и играют дети. Я вижу надвигающуюся на все это ужасающую мощь германской военной машины. Отныне у нас одна цель, одна единственная - уничтожение нацистского режима. Мы никогда не будем вести переговоры с Гитлером. И пока мы не освободим народы, находящиеся под его ярмом, любой человек или правительство, которое сражается против нацизма, получит нашу помощь, любой человек или государство, которое сражается против Гитлера будет нашим союзником. Такова наша политика... Из этого следует, что мы окажем любую возможную помощь России и русскому народу, и мы будем призывать наших друзей и союзников во всех частях мира занять ту же позицию и следовать ей до конца".

Со стороны советского правительства не последовало никаких комментариев, но "Правда" опубликовала выдержки из речи Черчилля. Не получив ответа, Черчилль написал письмо Сталину 7 июля 1941 г. 10 июля через Крипса он передал еще более детализированное письмо Сталину, в котором говорилось о принципах совместных действий. 19 июля 1941 г. Черчилль наконец получил первое личное послание от Сталина. Оценивая в целом последовавшую обширную переписку со Сталиным, Черчилль замечает, что отношения с советским руководством складывались далеко не просто.

В середине июня 1941 г. британские официальные оценки сводились к тому, что германские армии достигнут Кавказа в конце августа или, в крайнем случае, в начале сентября 1941 г. В своих оценках потенциала Советского Союза, его возможностей выстоять в борьбе с Германией, Черчилль ставил мощь СССР гораздо выше, чем его военные эксперты. Черчилль полагал, что Россия выстоит, хотя борьба и будет долгой. Но и он тогда едва ли мог себе представить, что между 1941 и 1944 годами три из четырех миллионов германских войск будут сражаться на Восточном фронте, что из 13,6 млн общих германских потерь на Россию придется десять миллионов.

Долговременность предстоящей борьбы требовала тщательно скоординированных усилий, и Черчилль приступил к выработке стратегии антигитлеровской коалиции. Он полагал, что на текущем этапе СССР должен связать силы немцев, а США - японцев. Нападение Германии на СССР сразу же давало англичанам шанс сохранить за собой Египет и Суэцкий канал. И о России Черчилль в ноябре 1941 года говорит, что она в текущий момент больше нуждается в Британии, чем Британия в ней. Одновременно Черчилль хотел, чтобы Вашингтон занял более жесткую позицию в отношении Японии, и писал в эти дни президенту, что слабая политика в отношении Японии и неумение напугать ее опасностями войны с двух сторон приведут лишь к тому, что Япония утвердится в своей безнаказанности. Он предлагал сдержать Японию двусторонним американо-английским заявлением. Ему важно было остановить движение японцев на юг, к английским владениям. Если же этого не получится, то Соединенные Штаты вынужденно окажутся в военном союзе с Англией на Дальнем Востоке, что автоматически сделает их союзниками Лондона и в европейской войне. Грустной нотой при этом звучало опасение, что за союзническую помощь Вашингтон назначит потребует цену. Его ближайшие друзья и сотрудники, такие как Иден и Бивербрук, разделяли страх перед тем, что послевоенный мир будет полем американского доминирования. Желание американцев ликвидировать защитительные барьеры Британского содружества наций интерпретировалось ими как стремление войти в британскую зону влияния.

Однажды в июле 1941 г., помощник президента Рузвельта Гопкинс во второй половине дня пришел к Черчиллю на Даунинг-стрит, и оба они вышли посидеть на солнце. Гопкинс сказал, что президент очень хотел бы встретиться с Черчиллем в одинокой бухте, где им бы не мешали. Черчилль немедленно ответил, что уверен в чрезвычайной полезности такой встречи. Через несколько недель английская делегация отправились через океан на запад на недавно построенном линкоре британского флота "Принц Уэльский". Пересекая океан, Черчилль, пожалуй впервые с начала войны, получил несколько дней абсолютного покоя, возможность размышлять вне пресса ежедневной рутины. Впервые за несколько месяцев он прочитал роман. В кают-компании Черчилль в пятый раз смотрел фильм "Леди Гамильтон" и все равно фильм пленял его.

9 августа 1941 года на горизонте показались мачты американских кораблей. Черчилль взобрался на борт крейсера "Огаста", чтобы приветствовать президента Рузвельта. Он был готов еще и не то преодолеть, чтобы начать англо-американский диалог. Нетрудно представить себе мотивы Черчилля: решалась судьба британской империи, Англии как мировой державы. Два крупнейших политика своего времени встретились лицом к лицу. Рузвельт стоял, опираясь на поручни, оркестр исполнил два национальных гимна. Окружение Рузвельта на конференции Арджентия составляли Г. Гопкинс, заместитель государственного секретаря С. Уэллес и будущий посол США в Гарриман. Отсутствие государственного секретаря безошибочно говорило о том, что Рузвельт лично осуществляет свою дипломатическую стратегию, не перепоручая важнейших решений другим.

Рузвельт сократил повестку дня переговоров практически до одного пункта: выработка общих целей борьбы со странами "оси". Примечательно, что Рузвельт хотел даже сделать специальное сообщение о том, что планы на будущее на встрече не обсуждались. Пока президент хотел лишь выработать общие принципы, касающиеся судьбы цивилизации. Никаких секретных договоров и соглашений. Изложение же принципов было необходимо для мобилизации общественного мнения в США, для создания пафоса борьбы, для формирования консенсуса в американском обществе, который единственный мог обеспечить проведение далеко идущей внешней политики. Рузвельт знал, что С. Уэллес уже заготовил проект совместного заявления, но этот проект вряд ли придется по вкусу английскому премьер-министру. В нем речь шла о борьбе с колониализмом и с дискри-минацией в торговле - прямой выпад против торговых барьеров британского содружества наций.

Английский проект совместного заявления был представлен на второй день Конференции. Черчилль в данной ситуации, как и Рузвельт, не был заинтересован в педантичном конкретизировании. Его проект представлял собой изложение общих принципов. Провозглашался отказ от территориальных приращений, свобода волеизъявления народов, непризнание насильственных изменений границ, частное и равное распределение основных ресурсов, необходимость создания эффективной международной организации, гарантирующей безопасность государств, свободу морей и всеобщее разоружение. Эти пять принципов должны были послужить основой так называемой Атлантической декларации. К неудовольствию англичан Рузвельт и Уэллес потребовали уничтожения "всех искусственных препятствий и контрольных механизмов... , создавших хаос в мировой экономике на протяжении жизни последнего поколения". Протесты англичан, для которых данное положение означало посягательство на основу единства их зоны влияния, поставили американцев в сложное положение. Дальнейшее давление было чревато взрывом, как ни зависимы были англичане.