Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 4 )

Галиполийское фиаско воспрепятствовало его участию в национальной политике на протяжении следующих двух лет. Опасения и недоверие исключали для Черчилля возможность участия в правительстве. У него не было национальной поддержки, ни одна партия и ни один из регионов страны не поддержал его. Даже в собственной - либеральной партии ни одна фракция не считала его своим лидером, не видела в нем своего оратора - выразителя своих мнений. Враждебность окружала Черчилля и в парламенте, и за его пределами. Время шло, а большие политические возможности проходили мимо.

Черчилль так и не смог преодолеть общественных сомнений и недоверия, порожденных его спонтанностью и опрометчивостью. Его считали воплощением эгоизма именно того сорта, который опасен в период национального кризиса, того эгоизма, который не поддается традиционному политическому контролю. Его эксцентризм воспринимался как непростительная безответственность. Лишь только посвященные знали, какими были страдания этого честолю-бивого человека в период, когда казалось, что судьба давала Англии шансы на мировое лидерство.

На фронте Черчилль ожидал получить бригаду, но ему предоставили в командование лишь батальон. Солдаты запомнили его как серьезного, сосредоточенного и яркого командира. Британская армия того времени все еще состояла из добровольцев - либеральная партия была против принудительного набора. Готовя свою часть к боям, Черчилль выявил то, что неизменно подкупает солдат - личную смелость, готовность рисковать жизнью. Он не был тем, кого называли “генерал из замка”. И все же он не привык терпеть поражения, – ведь начиная с юности он шел по восходящей. Теперь единственное, что ему оставалось – это рисковать жизнью в грязи Фландрии.

На фронте Черчилль утвердился во мнении, что борьба в Европе будет длиться еще годы, это война на истощение. Огромные силы с обеих сторон держались прочно за свои позиции, и это обеспечивало стабильность противостоянию. Но равновесие не могло сохраняться вечно. По крайней мере два обстоятельства будущего казались теперь Черчиллю непреложными: Австро-Венгрия перестанет быть великой державой и распадется на части; признание Британией и Францией русского права на Константинополь приговаривает Турцию к подобной же судьбе. Это означало, что через несколько лет Австро-Венгерская и Турецкая империи явят собой совокупность территорий, на которых Британии важно обеспечить свое влияние.

Тяготы войны в декабре 1916 года привели к перегруппировке британских политических сил. В условиях неимоверного напряжения воля премьера Асквита стала терять те качества, которые она всегда демонстрировала – настойчивость, уравновешенность, силу. Сказалась гибель на западном фронте его сына. Герберт Асквит уходит в тень, а Ллойд Джордж устремляется к руководству.

Черчилль потребовал созыва закрытой сессии парламента и на ней признал провал наступления французского главнокомандующего генерала Нивелля. Премьер Ллойд Джордж сумел снять остроту этих прямых вопросов, но палата общин вновь убедилась в таланте недавнего опального. После публикации отчета комиссии по Дарданеллам самые крупные обвинения в его адрес потеряли силу. Стало ясно, что логичнее использовать его энергию в правительстве.

Главный политический противник Черчилля Нортклифф был послан с особой миссией в Америку, и в июле 1917 года, после двадцати месяцев опалы Черчилль возглавил министерство боеприпасов. Он как бы заново начал свою политическую карьеру. Черчилль снова бросил в дело всю свою энергию. Через парламент был проведен закон о военных закупках, позволивший более эффективно решать вопросы огромной рабочей силы, подключенной к войне. Коллеги по кабинету писали, что он снова в "наполеоновском настроении".

Черчилль вернулся в кабинет отнюдь не в роли триумфатора, он вернулся в элиту достаточно осторожно, стараясь использовать шанс восстановления своих позиций на национальной арене. После наступления Хейга под Пашендейлем (октябрь 1917 г.), когда англичане заплатили цену в 324 тысячи своих солдат за продвижение на семь километров, министр боеприпасов предоставил военному кабинету обширный меморандум, главной идеей которого было обсуждение альтернативной стратегии, предусматривающей широкое использование танков и концентрированные удары военно-воздушных сил.

Черчилль, как и Ллойд Джордж, считал неразумным предпринимать решающее наступление на Западном фронте в 1917 году, ограничившись помощью слабым итальянцам. Но генерал Хейг внял призыву французов двигаться вперед, что ограничило его возможности помощи Италии.
В результате итальянскую армию ждало сокрушительное поражение при Капоретто, а англичан - кровавая бойня под Пашендейлем. Было решено оказать итальянцам помощь, Черчилль брался за прямое снабжение итальянской армии.

Для Запада самое суровое время наступило в марте 1918 года. Черчилль был на фронте и видел как Людендорф в течение нескольких дней сделал то, что англичане и французы не могли сделать в течение нескольких лет - значительно продвинуться вперед, беря десятки тысяч военнопленных и огромные военные склады. Все островные резервы следовало бросить на континент, британские запасы предоставлялись в качестве компенсации потерянного. Наконец-то Запад избрал единого военного распорядителя - генералиссимуса Фоша. 12 апреля генерал Хейг издал свой знаменитый приказ по британским войскам, ощутившим всю мощь германского напора: “Прижаться спиной к стене и держаться".

Вообще говоря, Черчилль стоял за то, чтобы и в 1918 году воздержаться от грандиозных наступлений. Он верил, что время работает на союзников. 1919 год - вот год броска вперед. Вращаясь в кругах руководителей Антанты, Черчилль восстановил престиж деятеля междуна-родного масштаба. Ллойд Джордж поручил ему ответственные миссии в межсоюзнической дипломатии. В Париже его с почестями встречает премьер-министр Франции Жорж Клемансо. При этом 76-летний Клемансо, как и все окружающие, отчетливо понимал, что решается судьба войны, судьба Франции. В эти дни Париж находился под прицелом крупповских пушек.

Между тем война приближалась к концу. 8 августа 1918 года представляло собой кульминацию. Отличительной чертой этого дня был психологический поворот. До сих пор у немцев было чувство, что победа возможна. Немцев влекло вперед именно это чувство. Немецким солдатам было сказано, что они сражаются ради победы в решающей битве. Теперь они поняли, что этого решающего сражения не будет. А если оно и случится, то фортуна обернется против них. Отныне они больше не желали побеждать, они хотели лишь окончить войну. Великое немецкое наступление 1918 г. стоило им 688 тыс. человек. С прибытием в Европу более миллиона американских солдат у немцев исчезли всякие надежды. Германский фронт был еще ощетинен колючей проволокой, еще гремели пушки, но исход уже был ясен. Болгария капитулировала
28 сентября. Турция – 21 октября. Затем наступила очередь Австрии. Гинденбург заявил Берлину 10 ноября, что не может более гарантировать лояльности армии, и кайзер бежал в Голландию.

Освещенная (после четырех с половиной лет затемнения) Эйфелева башня в Париже теперь служила ориентиром для делегации немцев, которые шли с предложениями о перемирии. Вечером 10 ноября 1918 г. премьер-министр Ллойд Джордж пригласил Черчилля в свой кабинет, где они изучили условия будущего мира. На следующий день в 5 часов утра немецкие представители подпи-сали продиктованные генералиссимусом Фошем условия в его железнодорожном вагоне в Компьене.

Британская империя одержала полную победу, но цена этой победы была такова, что мировое лидерство для Лондона было уже невозможно. Победа была "куплена столь дорогой ценой, что ее трудно было отличить от поражения”. Казалось, что из всех великих держав, которые начали мировую схватку в 1914 г., только Британия в какой-то мере сохранила (а отчасти и укрепила) свои позиции. Ее союзница Франция по существу потеряла лучшие провинции, ставшие полем боя. На полях войны погибло целое поколение французов. Австро-Венгерская империя распалась. Царской России больше не существовало, и пока не было ясно, какое государство возникнет на ее обломках. Судьба германской империи, основанной Бисмарком, еще не была решена, но следовало ожидать ограничения ее мощи. Разумеется, Англия была сильно ослаблена четырьмя с половиной годами войны. В Первой мировой войне погибло 947 тысяч солдат Британской империи (775 тысяч собственно англичан). Ее огромные золотые и валютные запасы исчезли, и одновременно окрепли центробежные силы во всех концах империи. Но Черчилль стремился смотреть на ситуацию позитивно. Заводы Англии не были тронуты, отмобилизованные Вооруженные Силы никогда не были более могущественны. Хотя долг Англии Соединенным Штатам составил 5 млрд долл., эта сумма была значительно меньше долга континентальных союзников Британии. Весомы были и ее международные позиции. На Версальской мирной конференции Британия могла рассчитывать на голоса доминионов, - Канада, Австралия, Индия, Новая Зеландия и Южная Африка получили самостоятельный статус в международных организациях и поддерживали метрополию в спорных вопросах. На мирной конференции, преодолевая сопротивление Вудро Вильсона, старые колониальные державы создали систему мандатов Лиги наций. Речь шла о дележе колониальных владений потерпевших поражение стран. Можно было смело предполагать, что Лондон получит значительную их долю.

По окончании Первой мировой войны Черчилль предложил написать на памятнике ее героям к жертвам следующее: "В войне - решимость. В поражении - вызов. В победе - великодушие. В мире - благожелательность". Современники не сочли надпись удачной для гранитного памятника, но Черчилль позднее украсил ею титульный лист истории Второй мировой войны.

Окончание Первой мировой войны и два последующих года были связаны у Черчилля с "русской проблемой". Черчилль был столь воинственен в отношении большевистской России, исходя из своих представлений о будущей мировой политике Британии. Черчилль полагал, что в послевоенном мире главные угрозы Британии будут исходить от Японии и Германии (от первой - как почувствовавшей новые возможности в Азии, и от второй - как неудовлетворенной своим положением в Европе). Для обуздания обеих Черчилль нуждался в союзе с Россией, но с большевиками осуществить такой союз было, по его мнению, невозможно. Помимо прочего, он полагал, что большевики угрожают британским владениям в Азии. Но более всего он боялся, что русские большевики найдут союзника в лице Германии. Поэтому стремление Черчилля задушить большевизм и установить в Москве режим, опираясь на который можно было бы поставить преграду Японии и Германии, не знало пределов.

В гг. в России наступил период дезинтеграции. Это был, возможно, самый тяжелый период в русской истории. 28 января 1918 г. Украинская Рада объявила о своей независимости. В апреле и мае декларации независимости последовали от Грузии, Азербайджана и Армении. Согласно подписанному в Брест-Литовске договору, Россия лишилась прав на Польшу, на Балтийские провинции, на Финляндию.

Первой иностранной державой, которая приняла решение вмешаться в Гражданскую войну в России, была Япония, которая 30 декабря 1917 г. послала свои войска во Владивосток. Следом за ними выступили англичане. Два батальона английских пехотинцев оккупировали Мурманск. Через 6 недель с помощью французов англичане заняли Архангельск. Затем сюда последовали американцы. Английские солдаты захватили железную дорогу, ведущую в Батуми и Баку, а английские военные суда блокировали порты Советской России на Черном и Балтийском морях. Официальное объяснение этих действий: во-первых, нужно восстановить восточный фронт, во-вторых, союзник, который предал в решающий момент (заключив сепаратный мир), должен понести наказание. Английское правительство указало, что в России находятся огромные запасы амуниции, посланные союзниками, эти запасы не должны попасть к немцам на решающей стадии мировой войны. Нет сомнения, что при этом Япония (она фактически и не скрывала своих планов) готова была аннексировать значительную часть русской территории. Американцев страшило быстрое укрепление соперника - Японии – на континенте.

Черчилль принял активное участие в планировании и осуществлении действий в России в середине 1918 года, когда белочехи захватили значительную часть транссибирской магистрали, когда Колчак подошел с востока почти к Казани, и когда Деникин начал движение к северу от Дона, а генерал Юденич - на Петроград. Именно по предложению Черчилля британский кабинет принял решение – укрепить британские военные контингенты в Мурманске и Архангельске, признать режим Колчака в Омске, послать значительные военные припасы Деникину и повстанцам в Балтийских государствах, оккупировать железные дороги в Закавказье и укрепить английский экспедиционный корпус в Сибири.

Внутри британского кабинета выявляются две линии - умеренных и крайних. Первую линию представлял премьер-министр Ллойд Джордж. Стенограммы заседания военного кабинета
18 октября и 14 ноября 1918 года говорят о том, что премьер вовсе не горел желанием расширить интервенцию. Министерство иностранных дел (в лице Бальфура) также не поддержало идеи крупной интервенции. Представители противоположной линии - руководители военного министерства Мильнер и сэр Генри Уилсон возражали против ухода из Мурманска. Лорд Керзон заявил, что англичане должны выполнять свои обещания белым.

Черчилль исходил из собственной аксиомы: "Мы можем оставить Россию, но Россия не оставит нас. Если мы начнем отступать, она будет следовать за нами. Русский медведь протянул свои кровавые лапы через снега к мирной конференции". Даже коллеги-министры нашли его позицию экстремистской. А премьер Ллойд Джордж смотрел на своего военного министра без особого одобрения - великий политик знал, что война сделала свое дело, и английский народ ни при каких обстоятельствах не предпримет “крестовый поход” против новой российской власти. Англичане еще оплакивали 750 тысяч своих могил в Первой мировой войне.

Черчилль вступает в период, когда - между 44 и 48 своими годами - он молод и энергичен при уже большом жизненном и политическом опыте. Он охотно летает на самолете, хотя аварии одна за другой случаются с ним в эти годы. Он опекает создаваемые Королевские военно-воздушные силы как особый род войск.

Во время выборов, последовавших за окончанием Второй мировой войны, едва ли не общим мнением было: "Немцы должны заплатить за все". Таково было настроение, с которым коалиция либералов и консерваторов в конце 1918 года пошла на выборы и победила. Черчилль был переизбран. Он показал свою исключительную работоспособность, он проявил немало мужества и неистощимую энергию. И пролетарский город Данди, где Черчилль шел в одном списке с профсоюзами, послал его в палату общин. Теперь он мог претендовать на самые высокие посты в правительстве. Лично он хотел бы вернуться в адмиралтейство. Премьер-министр Ллойд Джордж предложил ему военное министерство. В качестве военного министра Черчилль распоряжался армией в 3,5 млн человек. Предполагалось, что примерно третья часть ее будет необходима для оккупации Германии и Ближнего Востока. Две трети должны были быть возвращены домой, армия требовала скорейшей мобилизации.

Вечером 14 февраля 1919 г. Черчилль встретился в Париже с президентом Вильсоном. Президент придерживался на той точки зрения, что союзные войска должны покинуть Россию. Черчилль указал, что результатом будет уничтожение всех антибольшевистских армий в России и "бесконечный праздник насилия".

Видя растущее нежелание "большой четверки" вмешиваться в неразрешимые русские проблемы, Черчилль сделал свои выводы. На заседании Комитета десяти 15 февраля он потребовал более гуманного обращения с Германией и частичного ее восстановления как важного элемента европейского порядка. Ллойд Джордж придерживался другой логики. До сих пор расходы англичан не дали нужных результатов. Он подсчитал, что стоимость английского военного вмешательства в русские дела равнялась 150 миллионам фунтов стерлингов в год.
11 марта 1919 года английскому командованию на севере России было предписано начать эвакуацию. Черчилль предпринял отчаянную попытку затормозить этот процесс на заседании военного кабинета 17 марта. Меморандум военного министерства от 15 апреля сообщил об увеличении численности Славо-британского легиона, о наступлении из Архангельска на Котлас с целью сомкнуть ряды с северным флангом фронта Колчака. 26 мая Британский корпус волонтеров сменил в Архангельские американские и французские войска. Полки Колчака подошли на расстояние семисот километров от Москвы, и западные союзники признали его русским правительством де факто. Однако в июне удача изменила Колчаку, его войска начали отступать, и операция, нацеленная на Котлас, так и не была осуществлена.

В июле 1919 года, после того как в войсках генерала Айронсайда, базировавшихся на Архангельск, вспыхнул мятеж, и три офицера были убиты, Черчилль все же отказался от наступления на Котлас. 15 августа 1919 года Черчилль добился последнего займа для Деникина, но Ллойд Джордж уже отдал приказ покинуть Архангельск и Мурманск к октябрю.

Однако остановить военного министра было не так-то просто. Теперь он полагал, что для предотвращения распространения большевизма в Европе Лондону следует стимулировать союз Германии и Польши. В палате общин Черчилль указывал на недооценку исходящей от России угрозы британской империи. "Большевизм грозит британскому господству в Индии". В этом месте случилось самое страшное, что может случиться с оратором. Его слова были встречены смехом.

В середине 1919 г. Ллойд Джордж убедился в том, что посылка войск на русский фронт не дает белым армиям решающего перевеса. К такому же выводу пришли американцы и французы, начав отвод из России экспедиционных сил. Плывя уже против течения, Черчилль продолжал военные поставки Деникину, он даже предложил построить для него железную дорогу. Однако осенью 1919 года стало ясно, что Деникин обречен. 20 ноября кабинет министров решил не возобновлять морской блокады на Балтике, не помогать эвакуации белых в Крым. По приказу Ллойд Джорджа британский экспедиционный корпус был эвакуирован.

В тот день, когда Красная Армия взяла Харьков, Ллойд Джордж договорился с Клемансо "не заключать дальнейших соглашений с целью помощи антибольшевистским элементам в России вооруженными силами, военными материалами и финансовыми дотациями". Поскольку Германия находится в прострации, "открывается возможность опоры на сильную Польшу". Именно Польше поручалось теперь быть "санитарным кордоном" на пути коммунизма. Это была как раз та политика, с которой Черчилль не был согласен. В сентябре 1919 г., когда президент восстановленной Польши Падеревский запросил у союзников помощи для вооружения
500-тысячной польской армии с целью похода на Россию, Черчилль (как и начальник штаба Уилсон) выступил против. Хотя поляки взяли Киев и оккупировали большую часть Украины, этот польский триумф (как и предсказывал Черчилль) был краткосрочным. Вторжение на собственно русскую территорию способствовало объединению русских сил на патриотической основе. Киев был освобожден в июне 1920 года, а в середине августа Красная Армия дошла до пригородов Варшавы. На польской территории фортуна отвернулась от Тухачевского и Буденного. Министр иностранных дел Керзон предложил свои услуги в качестве посредника на переговорах. После поражения Красной армии под Варшавой 12 октября 1920 года в Риге был подписан мир.

После последовавшего в ноябре 1920 года поражения Врангеля, когда в целом политика опоры на белые армии была признана ошибочной, положение Черчилля в кабинете усложнилось. Показательно, откуда ему пытались оказать помощь. Британские офицеры в Берлине информировали правительство Ллойд Джорджа, что генерал Людендорф хотел бы встретиться с военным министром Черчиллем и обсудить проблему большевистской опасности в Европе. Как это ни экстравагантно звучит, но в то время Уинстон Черчилль позитивно откликнулся на призыв Людендорфа, и это было политической ошибкой. Несколько английских министров выразили свое возмущение линией Черчилля. Так, министр образования написал Ллойд Джорджу об обеспокоенности кабинета, большинству членов которого было ясно, что цели у Людендорфа вполне определенные: использовать антисоветские тенденции с целью укрепления позиций Германии в период ее военного поражения. Но Черчилль смотрел на дело иначе. Четыре с половиной года был он врагом Германии. Однако у Англии нет постоянных союзников, постоянны лишь ее интересы. Так мы видим появление схемы, которая будет весьма популярна в последующие два десятилетия: сделать из Германии антисоветскую силу и при этом закрыть глаза на возможность своекорыстного использования Германией своей мощи. Наступит время, когда Черчилль станет самым ярым противником такого самоослепления, но в данный момент он находился в начале процесса и полностью его поддерживал. Тот факт, что Черчилль готов был обсуждать противодействие России даже с Людендорфом, говорит сам за себя.

В Лондоне стало зреть чувство, что максимальное ослабление Москвы не соответствует английским интересам. С точки зрения Ллойда Джорджа, Россия должна была быть достаточно сильной, чтобы противостоять Германии. Прибывшая в Лондон торговая делегация Советской России была принята со всеми обычными почестями. Как бы там ни было, но Черчилль сам подписал себе приговор: как военный министр он, руководствуясь абсолютной ненавистью к русской революции, привел свою политику к полному фиаско. При этом Черчилль почти в одиночестве отказывался признать свое поражение.

2. КАРЬЕРА УИНСТОНА ЧЕРЧИЛЛЯ МЕЖДУ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

2.1. В двадцатые годы

Первая мировая война начала период резких перемен в мире в целом и в британском обществе, в частности. Она не была "последней войной в истории", но хрупкости этого вильсоновского определения в те годы никто не мог себе и представить. И в этом было своего рода благо. Версальский мир оказался несчастливым. Никто не получил полностью того, что хотел. Америка распростилась с Лигой Наций. Черчилль видел главный недостаток Версальской системы в том, что она никак не уравновешивала Германию и Францию. Даже будучи побежденной, Германия значительно превосходила свою западную соседку. Черчилль хотел, чтобы британское правительство дало Франции обязательства защищать ее безопасность в обмен на ослабление французских требований к Германии, ожесточавших последнюю. Черчилль надеялся найти способ примирения с Германией, как бы компенсируя тем самым неудачу попыток сделать союзником Россию. Снова и снова он выражал ту мысль, что основная опасность Британии проистекает из возможности русско-германского сближения. Опасность такого сближения он множил на растущие возможности военной технологии.

Черчилль предупреждал, что Лига Наций обретет могущество только в случае единства великих держав. Разъединение же Британии и Франции лишало эту организацию мощи. Проявление самостоятельного курса Японии, Италии и Германии довольно рано убедило Черчилля в том, что на Лигу Наций особенно полагаться не стоит. Но и одиночество Британии, отсутствие у нее в начале 20-х гг. ХХ в. тесных отношений с великими державами, обещало (полагал Черчилль) тревожное будущее.

Особым было отношение Черчилля к тихоокеанскому региону, где Япония и Америка быстро ужесточили спор. Ускоренное военное строительство в обеих этих странах уменьшало значимость Британии. У Британии был еще союзный договор с Японией, но в жарких дебатах на заседаниях кабинета Черчилль проводил ту идею, что наибольшую угрозу для Британии представляло бы отчуждение Соединенных Штатов. Ллойд Джордж равным образом боялся и зависимости от США.

Искусство управления теперь требовало не дипломатической изощренности, не твердой имперской воли, а знания экономики. Но Черчилль продолжал думать об империи как "старый лев". Он считал, что главная опасность для мощи империи исходит изнутри, вследствие ослабления английского общества. Многие ожидали от Черчилля - "трибуна империи" - призыва к увеличению вооруженных сил страны. Но Черчилль был достаточно проницательным, чтобы понять - в текущий период такая политика непопулярна. В конце 1920 г. Черчилль уведомил Ллойд Джорджа, что хотел бы покинуть пост военного министра - ему надоело заниматься роспуском армии, борьбой с ирландскими террористами и другими, с его точки зрения, второстепенными проблемами. К тому же Черчилль и Ллойд Джордж разошлись во взглядах на армию. Первый хотел сохранить в Британии крупные наземные силы, второй полагал, что пора возвращаться к традиционной опоре на флот.

Черчилль не мог спокойно смотреть, как англичане ликвидируют свою военно-воздушную мощь. По первоначальному послевоенному плану они должны были сохранить 154 эскадрильи королевских военно-воздушных сил. Но под давлением экономических обстоятельств эти силы были доведены до 24 эскадрилий (две для обороны Англии). Когда Черчилль в 1921 г. покидал военное министерство, "Таймс" писала: "Он покидает похороны вооруженных сил". Помимо расхождений в оценке роли армии у министра и премьера были и другие противоречия. Черчилль полагал, что ошибкой было начало переговоров с новыми руководителями Советской России. Он не был согласен с политикой Ллойд Джорджа в отношении Турции. В этой обстановке
у Ллойд Джорджа не было выбора, и 14 февраля 1921 г., не желая терять самого талантливого члена своего кабинета, он назначил Черчилля министром колоний. На этом посту Черчилль хотел перегруппировать ресурсы страны и добиться единства империи.

Видение мира Черчиллем в эти годы (начало 20-х) было своеобразным и неповторимым. Германия скована условиями Версальского мира и пока не представляла собой угрозы. В Италии фашизм еще не бросился к имперскому строительству. СССР занят внутренними делами. Страны "Малой Антанты" искали покровительства. Турки не отказывались от примирения. Левант был зоной англо-французского мандата, Греция - надежный и зависимый союзник, Египет - фактическая колония. В результате мировой войны Британия получила самые большие приращения на Ближнем Востоке. Консолидировать полученное стало главной задачей нового министра колоний.

В качестве министра колоний он поставил перед собой задачу – распространить имперское влияние Англии на все пространство от Гибралтара до Персидского залива. Основой могущества Британии в этой зоне были военно-морские базы в Гибралтаре, на Мальте и в Александрии, а также господство в акватории Средиземного моря британского флота.

Главными проблемами Черчилля как министра колоний были Ближний Восток и Ирландия - оба региона находились в состоянии хаоса. На Ближнем Востоке распадалась потерпевшая поражение в войне Оттоманская империя. Согласно мирному договору Турции была предоставлена лишь та территория, которую она занимала в Малой Азии. Болезненно происходило политическое оформление прежних частей Оттоманской империи. Возникающей сложностью оказалось решение проблем Палестины. Когда Черчилль стал во главе министерства колоний, зарождающаяся ближневосточная проблема была одной из главных, полученных им в наследство. Черчилль полагал, что владение контрольными позициями в этой части Ближнего Востока абсолютно необходимо для консолидации империи.

Вскоре после занятия кабинета министра колоний, где он пробыл двадцать месяцев, Черчилль отплыл в Восточное Средиземноморье. На южном берегу Франции он взял на борт Клементину. Его задачей было принять Ближний Восток - Британская империя перенимала его от империи Оттоманской. Он взял с собой знаменитого полковника Лоуренса, превосходно говорившего по-арабски и воевавшего вместе с арабами против турок. Тот склонялся к поддержке арабского дела в возникающем межобщинном конфликте в Палестине.

Прибытие Черчилля в Каир оказалось знаменательным политическим событием. Несколько недель назад он публично определил Египет как важную часть Британской империи, и это определение было молниеносно процитировано всеми арабскими газетами. В результате студенты Каирского университета забастовали, а египетские интеллектуалы постарались забросать Черчилля камнями. Но это не поколебало взглядов Черчилля. На Конференцию в Каире (она началась 12 марта 1921 г.) Черчилль созвал губернаторов, комиссаров и генералов британской администрации со всех районов Ближнего Востока и прилегающих районов Африки. Избрали двух королей: Ирака и Трансиордании.

Черчилль и Лоуренс вели себя как всемогущие владыки Ближнего Востока. Черчилль мог говорить “без тормозов” учета общественного мнения и соображений этикета. В своей книге "Семь столбов" Лоуренс Аравийский описывает энтузиазм Черчилля в укреплении позиций Британии в этом районе мира. Оригинальным было решение Черчиллем проблем британского контроля над Ираком. С целью экономии средств казначейства он вывел войска из Ирака и поручил контроль над страной королевским военно-воздушным силам - они впервые осуществляли подобную миссию. С завидной легкостью Черчилль приспосабливал технические новшества для укрепления империи.

Завершив колониальное строительство на Каирской конференции, Черчилль объехал Египет. Он знал, что не может быть популярным, и что толпы готовы забросать его камнями. Министр путешествовал по Египту в броневике и созерцал сфинкса и пирамиды в одиночестве, сидя (довольно неловко) на верблюде. В Иерусалиме он посадил дерево.

Находясь в узловом центре британской империи, Черчилль размышлял о ее будущем в свете цены, которую заплатила Британия за победу над континентальным соперником. Ослабление стало сказываться, по меньшей мере, в двух местах. Первую проблему представила собой Турция. Турки, покончив с внутренней враждой, под руководством Кемаля Ататюрка мобилизовали внутренние ресурсы и вытеснили греков из Малой Азии. Это было поражение линии Ллойд Джорджа, и это сказалось на общем влиянии Англии в Восточном Средиземноморье. Здесь Лондону не удалось нейтрализовать Босфор и Дарданеллы, создать свою базу и превратить Константинополь в оплот своего влияния.

Вторым фактором уменьшения имперского могущества Англии явилась неудача решения ирландского вопроса. Первая колония Британии, завоеванная еще три века назад Кромвелем, встала на путь самоопределения. Министр колоний, выступая перед избирателями в Данди
24 сентября 1920 г., твердо указал, что создание сепаратной республики Ирландии нереально. Однако ирландское движение за независимость уже перешагнуло рамки требований о статусе доминиона. В результате состоявшихся в Лондоне переговоров между лидерами движения за независимость Ирландии, с одной стороны, Ллойд Джорджем и Черчиллем – с другой, стало ясно, что Англия может удержать Ирландию в пределах империи лишь при помощи массированного военного принуждения. После потрясений Первой мировой войны такой образ действий уже не мог получить одобрения большинства английского населения. Парламент южной части Ирландии (ныне республика Эйре) принял свою собственную конституцию. Свободное государство Ирландия было принято в Лигу наций. Британия начала уступать позиции и на этот раз уже в пределах Европы - на юго-востоке и в Ирландии. Выполняя непопулярные миссии, Черчилль начал терять влияние и престиж в правящих кругах Британии, он терял влияние также и среди английской общественности. Совокупность ряда факторов: победа советской власти в России вопреки политике Черчилля, неудача попытки укрепиться на Босфоре и Дарданеллах, явное поражение в ирландском вопросе привели к разочарованию Черчиллем как политиком.