Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 12 )

Не успели отгреметь бои на Сицилии, а Черчилль думал уже о том, чтобы "пробраться по итальянскому сапогу как можно выше", благо базы в Сицилии этому помогали. 19 июля 1943 года, среди боев в Средиземноморье, Черчилль определяет то, что он назвал "верной стратегией" на 1944 год. Он выделил две ее части. Первая - максимум продвижения (после Сицилии) в Италии, желательно до реки По, с получением возможности двинуться либо на запад - в южную Францию, либо на северо-восток, в направлении Вены. Вторая часть стратегии - высадка в Норвегии. "Оверлорд" же использовать как побочную операцию: "Я не верю, что 27 англо-американских дивизий достаточны для реализации "Оверлорда" в свете исключительной боевой эффективности германской армии". В тот же день он поручает Комитету начальников штабов изучить возможности превращения гренландских айсбергов в плавучие аэродромы, массивные и непотопляемые.

Поражения, наносимые итальянцам в Сицилии, вызвали гнев Берлина. Гитлер срочно выехал в Италию и в Филтре встретился с Муссолини, чтобы сказать ему все, что он думает о трусости и вероломстве итальянцев. Потерявший интерес к окружающему, Муссолини рассеянно слушал старшего союзника. Тот пообещал прислать подкрепление и высокопарно упомянул "голос истории", который зовет их обоих. Эти обещания не подействовали на большой фашистский совет, который 24 июля 1943 года после шестичасовых обличений сместил Муссолини.

Выступая в палате общин 27 июля, Черчилль сказал, что выбор – в руках народа Италии. Если он того желает, то может подписать мир и оживить свои прежние демократические и парламентские институты. Если же итальянцы позволят, чтобы немцы пошли своей дорогой в Италии, союзникам не останется выбора, кроме как продолжать войну против Италии со всех сторон: с севера и юга, с моря и воздуха. При этом главным противником Британии остается Германия.

Немцы прослушивали трансатлантический кабель, и они записали разговор Черчилля с Рузвельтом, в котором премьер говорил, что может ждать предложений о перемирии от итальянцев "только один или два дня", и Рузвельт согласился с ним. В конкретной ситуации Черчилль не только не требовал никакой безоговорочной капитуляции, но готов был иметь дело с любым (кроме Муссолини) политиком в руководстве Италии.

Узнав о высадке западных союзников в Солерно, Гитлер приказал приступить к реализации еще более детализированного плана «Аларих», предполагавшего оккупацию всей Италии германскими войсками. Восемь дивизий немцев сумели стабилизировать ситуацию. Итальянцы сдались почти без сопротивления, немцы сохранили за собой две трети Италии, весь ее индустриальный север, заводы которого готовили для немцев оружие. Кессельринг и Роммель сумели быстро оккупировать страну и создать южнее Рима мощную заградительную линию. Роммель переводил войска через Альпы, чтобы контролировать большие города Северной Италии. Кессельринг во главе 10-й германской армии постарался блокировать союзническую высадку в Салерно. Немцы двигались быстро и с мрачной решимостью. К концу ноября 1943 года германская армия и авиация практически контролировала все Эгейское море. 10 сентября немцы оккупировали Рим. Одновременно германские войска покинули Корсику.

Черчилль отводил Италии в будущей Европе особое место. 16 августа 1943 года он продиктовал: "Итальянцы хорошо знают, что английское и американское правительства не желают лишать Италию принадлежащего ей по праву места в Европе". Уже тогда в умозрительных схемах премьера создавалась своеобразная коалиция ослабленных западноевропейских государств во главе с Британией. То была своего рода подстраховка: если в союзе с США вес Британии опус-тится ниже определенной отметки, то следовало положиться на блок западноевропейских стран.

Черчилль предложил Рузвельту пересмотреть общую стратегию в свете поражения Италии. После взятия Неаполя и Рима следует закрепиться на самом узком месте “сапога” и обратиться к другим фронтам. В этом случае одной из альтернатив были Балканы. Одновременно предлагались действия возле Додеканезских островов в Эгейском море. На противоположном берегу Адриатики югославские партизаны сковали 34 германские и итальянские дивизии. Англичане послали сюда свою военную миссию с целью приободрить партизан и разобраться в их силах и в их взаимоотношениях. Именно в это время немцы завершают две крупные антипартизанские операции – «Черный план-1» и «Черный план-2», пытаясь окружить главные силы партизан. Пленных не брали. Немцы получили приказ убивать людей и животных. В ходе этих операций были убиты 16 тысяч югославских партизан.

В Италии Черчилль и Рузвельт решили поставить третьего партнера по великой антигитлеровской коалиции - Советский Союз в положение стороны, не принимающей непосредственного участия в решении судьбы повергнутого противника. 22 августа Сталин обратил внимание Черчилля и Рузвельта на то, что "Великобритания и Соединенные Штаты заключают соглашения", а Советский Союз "представлен просто как пассивный наблюдатель... Такое положение является невыносимым, и мы не потерпим такой ситуации". По мнению Сталина, следовало создать военно-политическую комиссию из представителей Великобритании. Советского Союза и Соединенных Штатов для рассмотрения вопросов, касающихся всех государств, которые пойдут на разрыв отношений с Германией. Черчилль почти с негодованием отверг это предложение, представив его едва ли не вмешательством в чисто западные дела. Но история имеет свою иронию, и вскоре предстояло обсуждение вопросов, касающихся выхода из войны Финляндии. Об этом Черчиллю сообщил его собственный Форин Офис 23 августа. К тому времени вопрос встал в конкретной плоскости в Румынии, и в Венгрии прозвучали голоса в пользу выхода из союза с Германией. Наступит время, когда союзники начнут требовать участия в переговорах, касающихся капитуляции Румынии, Болгарии, Венгрии и других союзников Германии. Они будут настаивать именно на том, что просил от них Сталин в случае с Италией.

Черчилль акцентировал опасения Рузвельта в отношении возможностей нежелательной внутренней эволюции Италии. Английская "Интеллидженс сервис" обоими политиками почиталась надежным источником, а она доносила, что крушение фашистских структур власти может привести к социальному взрыву, к укреплению позиций итальянских коммунистов. Черчилль делал вывод: никто не стоит в Италии между монархистами и коммунистами, в стране образовалась опасная поляризация социальных сил. Неожиданно быстрое падение Муссолини, сложности итальянской ситуации вызвали у Черчилля необходимость обсудить текущий момент с американским президентом. Они договорились о встрече в Канаде. Что влекло Черчилля через океан?

В одной из своих диктовок накануне этой встречи с американцами он высказывает обеспокоенность тем, что советско-американское сближение может вывести Великобританию из первого ряда великих держав. Если американцы откажутся активно действовать в Средиземном море, если представители высшего советского руководства найдут общий язык с американцами, англичане могут остаться в одиночестве. В повестке дня Черчилля в августе 1943 года стояли две главные задачи: контроль в Европе и сохранение британской империи.

Высадившись в Галифаксе, Черчилль направился в Квебек поездом. Толпы людей стояли на полустанках, приветствуя его. По прибытии в город Квебек премьер получил телеграмму от Сталина с поздравлениями по поводу победы на Сицилии и с согласием на трехстороннюю встречу. Черчилль жил в цитадели - летней резиденции генерал-губернатора. Этажом выше должен был разместиться Рузвельт. Черчилль немедленно поздравил Сталина с взятием Харькова: "Поражения германской армии на этом фронте образуют вехи на пути к окончательной победе". Черчилль послал Сталину стереоскоп и слайды с видами разрушений, причиненных британской авиацией германским городам.

Наиболее насущным вопросом Квебекской конференции был "Оверлорд" - высадка в Нормандии. Второй по важности вопрос - союзные отношения с Россией. Черчилль размышлял о контактах с Советской Армией на ее левом фланге. Тогда у англичан появлялся шанс получить зону влияния в Турции и на Балканах. Он обсуждал с военными вопрос о возможности помощи СССР в освобождении Крыма, о высадке десанта в Румынии, об овладении контролем над Дарданеллами. Это был бы "самый эффективный способ протянуть нашу правую руку России".

Американская сторона готовилась с неменьшей тщательностью. В отличие от английской делегации, где премьер царил абсолютно, в среде американцев фундаменталисты . Стимсон недавно вернулся из Лондона, и ему был хорошо известен идейный багаж, с которым плывет в Канаду Черчилль.

Нельзя отрицать влияния военного министра и высших военных на президента, но основные решения он принимал сам. Рузвельт, видимо, к концу лета 1943 года начал приходить к заключению, что кунктаторство в Европе ставит под угрозу попытку США глобализировать свое влияние. Решимость президента теперь уже не откладывать высадки во Францию была сразу же видна всей английской делегации. Настаивать на дальнейшей отсрочке броска через Ла-Манш становилось для Лондона опасно. Как понял быстро ориентирующийся в ситуации Черчилль, добиться своих собственных целей англичане могли лишь осторожно настаивая на необходимости получения контроля над Италией. В результате Черчиллю удалось оставить задачу продвижения на север Италии в списке обязательных операций 1944 года, хотя главной задачей под мощным на этот раз напором американцев была названа высадка союзных войск во Франции 1 мая 1944 года. Более того, Рузвельт после трудных дебатов добился от партнера по коалиции согласия на высадку в Южной Франции вскоре после основного десанта на севере страны.

Агония фашистского режима в Италии сохраняла перед союзниками прежнюю альтернативу - требовать безоговорочной капитуляции или вести переговоры с лицами, заместившими Муссолини. 18 августа Рузвельт и Черчилль поручили союзному главнокомандующему Эйзенхауэру оставить идею "безоговорочной капитуляции" и подписать с итальянцами перемирие на компромиссных основаниях. Рузвельт дал Черчиллю убедить себя в том, что непризнание заменившего Муссолини фельдмаршала Бадольо сделает Италию "красной".

В очередной раз Черчилль пересек Атлантику. Перед туром переговоров с американцами он позволил себе несколько дней отдыха. В ста километрах от города Квебек - на Снежном озере премьер вынул удочку. С удочкой в руках Черчилль пел в лодке на всю округу.

Квебекская конференция "Квадрант" характерна растущим вниманием американской дипломатии к европейским проблемам, к будущему европейского развития. Рузвельт впервые начинает реально беспокоиться о том, что в Европе, если постоянно откладывать прямое вторжение, можно опоздать. Он впервые указывает, что войска Объединенных Наций должны быть готовы войти в Берлин не позднее русских.

В конце июня Черчилль говорил послу Гарриману, что Сталин желает открытия "второго фронта" в Западной Европе для того, чтобы предотвратить появление американцев и англичан на Балканах. Во время "Квадранта" британский премьер еще раз попытался пробудить интерес Рузвельта к более активной балканской политике. Рузвельт пока не считал на данном этапе и в данной военной конъюнктуре политически выгодным смещение направления действий, американских войск на Балканы. Это отвлекало силы с берлинского направления, к тому же подготовка удара на гористых Балканах требовала значительного времени. Пожалуй, важнее всего: в Москве интерес США и Англии именно к Балканам поймут однозначно.
В отношениях "великой тройки" трещина появится раньше времени. Поэтому Рузвельт пока не соглашался на прямой поворот западных союзников с Апеннин на Балканы.

Черчилль обсуждал с Рузвельтом принцип действия будущей международной организации. Это должна была быть ассоциация достаточно гибкая, чтобы приспосабливаться к историческому развитию. Общая схема послевоенного мира была для Черчилля достаточно проста: США и Британия составляют силовую основу мира, другие великие державы - СССР (в первую очередь) и Китай приспосабливаются к англосаксонскому руководству. У Черчилля были большие сомнения в отношении Китая - ему еще предстоит стать нацией. Подлинной проблемой будет лишь Россия.

Черчилль вместе с дочерью Мэри отправился поездом в имение Рузвельта Гайд-парк. В Гайд-парке главным предметом обсуждения стал вопрос о способе сотрудничества в создании атомного оружия. Живя в бревенчатой хижине, питаясь бутербродами, в условиях необычного летнего зноя, Черчилль и Рузвельт пришли к соглашению о сотрудничестве на всех стадиях реализации атомного проекта. Решающим было то обстоятельство, что Рузвельт пришел к выводу: в великой послево-енной четверке две державы будут ядерными - США и их ближайший партнер, это придаст Америке прочность тыла, свяжет ее надежными узами с крупнейшей западноевропейской страной.

В августе 1943 года Рузвельт и Черчилль подписали секретное соглашение о сотрудничестве. Англичане согласились быть младшим партнером, американцы согласились передавать им часть информации. Именно это соглашение стало основой американо-английского сотрудничества в области атомных исследований до конца войны. Секретное соглашение обязывало: 1) никогда не использовать атомное оружие друг против друга; 2) не использовать его против третьей стороны без согласия партнера; 3) не передавать атомных секретов третьей стороне без взаимного согласия; 4) ввиду большего участия США в проекте американский президент определяет общую политику в данном вопросе; 5) в Вашингтоне создается Комитет по объединенной политике, именно в его рамках будет происходить обмен закрытой информацией.

В конце конференции в Квебеке довольно определенно обозначился англо-американский союз. Обе стороны наметили стратегию дальнейшего ведения войны против стран "оси". Было решено в начале лета 1944 г. начать вторжение в Западную Европу. Были очерчены контуры итальянской кампании. Выступая в Гарварде, Черчилль еще раз подчеркнул, что американскому народу теперь уже не уйти от мировой ответственности. На фоне советско-американского отчуж-дения лета 1943 года, когда англичане и американцы копили и сохраняли силы, а СССР сражался за национальное выживание на Курской дуге, согласие в межатлантических и, прежде всего, атомных делах говорит об образе мыслей Черчилля и Рузвельта. Создавался союз, защищенный готовящимся "сверхоружием" для гарантирования западного варианта послевоенного устройства.

Но, находясь тет-а-тет с американцами, Черчилль боялся закрепления положения "младшего" союзника. К тому же неподвижность в отношении Востока была чревата опасностями. Имея все это в виду, 3 сентября 1943 г. Черчилль предложил Сталину и Рузвельту встретиться в Эдинбурге или Лондоне. Предлагалась следующая повестка дня: "Что делать с Германией после ее поражения? Если делить оккупационные территории, то как?". Премьер-министр ставил также более широкий вопрос: "Будут ли в мире зоны влияния? Или англо-американцы, как и русские, будут "играть по всему полю"? Разумеется, счел нужным указать с самого начала Черчилль, "не может быть никаких сомнений в том, что мы заинтересованы во всех частях мира. Мы не можем

закрыть глаза на события в любом из регионов мира, потому что даже из отдаленных региональных процессов могут возникнуть предпосылки новой войны".

В начале сентября 1943 года Черчилль, по его собственному признанию, сознательно задержался в Америке. В Англии уже шутили, что он решил принять американское гражданство. А он желал быть рядом с президентом на решающем этапе развития событий в Италии и определения отношений с СССР.

Обдумывая свою политику на послевоенный период, Черчилль в сентябре 1943 г. все более открыто начинает говорить о союзе англоязычных народов, о том, что Великобритания и Соединенные Штаты разделяют общую концепцию того, что "справедливо и достойно". Обе страны стремятся к "честной игре", разделяют "чувство беспристрастной справедливости и прежде всего любовь к личной свободе". Черчилль всячески превозносит "божий дар общего языка" - бесценное орудие для создания нового мира. Он говорит в эти дни даже об образовании общего гражданства между Соединенными Штатами и Великобританией.

Выступая в Гарвардском университете, Черчилль публично выразил основные идеи своего долгосрочного планирования. Он сказал, что его видение мира базируется прежде всего на вере в англо-американское единство как подлинный базис будущего мира. Черчилль предложил сохранить объединенный англо-американский комитет начальников штабов после войны "ну, скажем, еще на 10 лет". Союз с Соединенными Штатами обеспечит обеим странам наилучшие позиции в их отношениях с Советским Союзом. Черчилль отмечал растущее влияние побед СССР на расстановку сил, возникающую в Италии, где западные союзники пока не владеют контролем над всей ситуацией. Но более всего Черчилль считал в этом смысле взрывоопасной зону Балкан. Здесь он предвидел возможность быстрых и резких перемен в Венгрии, Румынии и Болгарии, которые открывают доступ к Дарданеллам и Босфору для русских.

12 сентября исполнилось тридцать пять лет со дня свадьбы Черчиллей. Клементина сообщила детям о словах, сказанных Уинстоном, "я люблю тебя все больше с каждым годом". Рузвельт провозгласил тост за замечательную семью. Вечером Черчилль в наилучшем настроении отправился из Гайд-парка в канадский Галифакс. Новости из Европы испортили ему настроение. Группа немецких десантников освободила Муссолини и привезла его к Гитлеру. На севере Италии создано новое фашистское правительство. Маршал Бадольо поспешил под прикрытие союзников в Бриндизи. Итальянская ситуация осложнилась.

В создавшемся положении Черчилль полагал правильным действием усилить английскую активность на Балканах. Отсюда немцы обязаны были вывести часть своих войск и, возможно, отойти к Дунаю уже в конце текущего года. С этими мыслями премьер-министр сел на линкор "Реноун". В адмиральской каюте Черчилль готовил обзор мировой ситуации. Особенно заинтересовал его отчет бывшего посла Британии в Токио сэра Роберта Крейги: война с Японией была большим несчастьем для Британии.

На вокзале Юстон Черчилля встречали все коллеги по кабинету и толпы лондонцев. Обретая свою лучшую форму, 21 сентября 1943 года премьер выступил перед палатой общин. В стране Черчилль начинает пользоваться невиданным авторитетом. Нелюбимый прежде всеми, он обретает множество поклонников.

Сталина абсолютно не устраивала та пассивная роль, которую западные союзники предназначали России в ходе итальянского урегулирования. 24 августа он объявил союзникам, что роль стороннего наблюдателя для него невыносима. Иден и Кадоган пытались убедить Черчилля, что тот не может вначале осуждать Сталина за то, что тот отстранился от дел, а затем за то, что тот “грубо присоединяется к вечеринке”. Стремление СССР участвовать в обсуждении капитуляции Италии было воспринято Черчиллем и Рузвельтом как указание на то, что Советский Союз, увидев "свет в конце тоннеля" после битвы на Орловско-Курской дуге, стал более требовательным членом коалиции, самоутверждающейся державой будущего. Несомненно, Черчилль катали-зировал эти настроения Рузвельта летом 1943 года.

Идену, отправляющемуся в Москву, Черчилль сообщил о своей беседе с новым советским послом Гусевым. Самое большое раздражение у Черчилля вызывало выдвигаемое Москвой пожелание присутствовать на заседаниях англо-американского объединенного комитета начальников штабов. Здесь дело касалось самых дорогих для Черчилля материй, здесь он готов был стоять до конца. И ничто не настораживало его больше, чем те операции, которые предусматривали хотя бы косвенное взаимодействие американской и советской сторон.

Открывался новый аспект союзнической стратегии. Рузвельт и Черчилль стали оценивать первые итоги их итальянской операции как этап в решающей борьбе с русскими за центральную европейскую равнину. В мировой дипломатической игре было важно за операциями местного значения не потерять главное. Для Черчилля эта задача включала в себя подготовку противовеса послевоенной России на континенте к юго-востоку от советских границ. Пока дело еще не дошло до открытого выявления отношений. Чтобы иметь дипломатический буфер в значительно охладив-шихся отношениях с Советским Союзом, Черчилль в конце августа 1943 года согласился на созыв представителей внешнеполитических ведомств трех великих держав. Рузвельт в эти дни, возможно, размышлял, не слишком ли далеко он зашел в отчуждении с главным воюющим союзником. В начале сентября 1943 года он убедил А. Гарримана переехать из Лондона в Москву, сделав его своим полномочным представителем при советском правительстве. В наставительной беседе с Гарриманом президент поставил задачу обсудить с советским руководством послевоенные планы сторон.
У Черчилля и Рузвельта возникла идея обсуждения этих вопросов со Сталиным при личной встрече.

В ответ Сталин дал согласие на встречу министров иностранных дел трех главных союзников в октябре в Москве и предложил встретиться "большой тройке" в Иране в ноябре-декабре 1943 года. Предварительно Иден и американский госсекретарь Хэлл, которого У. Черчилль называл "галантным старым орлом", встретились в Москве.

Московская конференция министров иностранных дел трех великих держав, состоявшаяся в октябре 1943 года, имела, вопреки мрачным предсказаниям, определенный успех. Идя навстречу западным союзникам, СССР предложил создание трехсторонней комиссии для подготовки создания всемирной организации - в 1943 году это было даже более серьезным шагом, чем предлагавшаяся западными союзниками декларация о намерениях в этом вопросе. Английскую делегацию на этой встрече министров иностранных дел больше всего интересовали вопросы мирного урегулирования с Италией - здесь были затронуты главные интересы англичан - обеспечение связей с отдельными и уязвимыми частями империи через Восточное Средиземноморье. Хэлл же зондировал почву создания института "четырех полицейских", четырех главных сил послевоенного мира, он был занят выработкой декларации четырех великих держав (трое представленных плюс Китай) о послевоенном мировом устройстве.

Желая скрепить межсоюзническое сотрудничество и приблизить день открытия "второго фронта", советская сторона согласилась подписать указанную декларацию. С той же целью Сталин сделал поразившее Идена и Хэлла обещание выступить против Японии после победы над Японией.

Еще не будучи уверен во встрече в Тегеране, Рузвельт предложил Черчиллю встретиться в Северной Африке и пригласить Москву послать туда Молотова вместе с военной миссией, делегированной советским генштабом. Это было именно то, чего Черчилль боялся более всего. До данного момента лишь англичане были "допущены" на высшие военные советы американцев, они были привилегированными ближайшими союзниками и не желали терять этого положения ни сейчас, ни в грядущие годы. Рузвельт, не желая отчуждения англичан в момент решающих встреч с русскими, в конечном счете отошел от идеи трехсторонних военных консультаций, хотя, нет сомнения, они были бы тогда очень полезны в любом случае. Что ж, военная необходимость вошла в противоречие с дипломатической стратегией англичан.

С осени 1943 года в стратегии Черчилля начинает просматриваться еще один элемент. Мы видим, как в это время, на пути в Тегеран, Черчилль начинает позволять себе критические замечания в адрес американской политики. Рузвельт тоже чувствовал этот новый элемент британской дипломатии. В определенном смысле англичане уже были у Рузвельта “в кармане”, и он очень хотел связывать себя с имперскими планами Лондона.

Одновременно он полагается и на китайский фактор, подстраховывающий его на "русском фронте". Совещаясь 22-26 ноября в Каире с Черчиллем и Чан Кайши, Рузвельт выдвинул идею военной оккупации Франции. В Каире Рузвельт снова повторил Черчиллю, что, по его мнению, Франция не сможет восстановить прежних сил, что Индокитай не будет возвращен под ее контроль, что Дакар - порт в Западной Африке должен перейти под американскую опеку. Президент заявил, что в его планы входит лишение Франции прав на Марокко.

Тогда же, в ноябре 1943 года, Рузвельт выдвинул перед объединенным комитетом начальни-ков штабов идею (еще ранее, в марте этого года, высказанную Идену) создания после окончания войны буферного государства между Францией и Германией, называемого "Валлонией", это государство должно было простираться от "Северной Франции, скажем, Кале, Лилля и Арденн по Эльзасу и Лотарингии - другими словами, от Швейцарии до морского побережья".

Прибывшему поездом в Баку Сталину докладывали командующий военно-воздушными силами Новиков и командующей дальней бомбардировочной авиацией Голованов. К вылету готовы два самолета, за руль первого сел Голованов, за руль второго – полковник авиации.
Со словами, что «генерал-полковники не часто летают» Сталин выбрал полковника Грачева, и самолет взял курс на иранскую столицу. Авиационная группа прикрытия последовала за Верхов-ным Главнокомандующим. Египет, Кипр и Судан были отвергнуты Сталиным, он выбрал более знакомый Тегеран, «где дипломатически представлены все три страны». Собрались военачаль-ники, под командованием которых было более двадцати миллионов солдат, матросов и летчиков.

Сталин поселился в небольшом доме. Черчилль жил в английской легации по соседству. Сталин, умевший, когда он этого хотел, произвести впечатление, приложил в случае с Рузвельтом немалые усилия. Окружавшие президента вспоминают о невысоком человеке, широкие плечи которого забывали забыть о его невысоком росте. Сталин в общении с Рузвельтом был весь внимания, но его безусловный такт ничем не напоминал подобострастие Чан Кайши. Встреча Рузвельта со Сталиным произошла довольно неожиданно для президента. Он был в спальне, когда Сталин направился к центральному зданию посольства. Президента вкатили в большую гостиную, а в двери медленно входил невысокого роста человек в наглухо застегнутом кителе. Горчичного цвета военная форма блистала благодаря только что введенным в Советской Армии погонам.

В ходе полуторачасовой беседы Рузвельт постарался очертить контуры той политики, которая ему казалась оптимальной. Во-первых, он постарался довести до Сталина свое мнение, что европейские метрополии потеряли мандат истории на владычество над половиной мира. Он говорил конкретно о необходимости вывести Индокитай из-под французского владения, осуществить в Индии реформы «сверху донизу». Во-вторых, Рузвельт указал, что хотел бы видеть Китай сильным. Эти два обстоятельства уже круто меняли предвоенный мир. Рузвельт воспринял реакцию Сталина как понимание своей линии.

Черчилль предлагал Рузвельту остановиться в британском посольстве, это предложение не было принято. Едва ли случайным обстоятельством было то, что американская делегация в Тегеране была размещена в здании на территории советского посольства.

Зал заседаний представлял собой большую комнату советского посольства, по стенам которой висели темного тона ковры. Посередине - специально сделанный круглый стол, вокруг которого стояли тяжелые кресла. Рузвельт (разумеется, по предложению Сталина) стал председательствовать, и он настоял на том, что на встрече не будет жесткой повестки дня, будет господствовать свободная дискуссия. На первой пленарной встрече Рузвельт сообщил о принятом западными союзниками в Квебеке решении помочь советскому фронту посредством высадки во Франции не позднее мая 1944 года. Обещание открыть "второй фронт" Черчилль все же считал нужным обусловить успехом операций в Италии и в Восточном Средиземноморье. Неудачи здесь могут заставить отложить операцию "Оверлорд" на срок от одного до двух месяцев.

Черчилль, самый красноречивый среди присутствующих, заметил, что за круглым столом заседания сосредоточена невиданная в мире мощь и история находится в руках присутствующих. Черчилль был прав по существу, но эта мощь, уже распределялась между тремя участниками неравномерно. По мере того, как Советская Армия в жестоких боях сдвигала линию фронта на запад, Советский Союз становился одной из двух величайших мировых сил. Исторически относительное падение мощи Британии продолжалось, СССР и США выходили на позиции двух лидирующих членов мирового сообщества.

При всем стремлении Рузвельта на данном этапе найти взаимопонимание с СССР, он еще не совсем оставил идею решения "русской задачи" посредством выхода американо-английских войск навстречу Советской Армии в Восточной Европе. Поэтому он (довольно неожиданно) предложил рассмотреть возможность поддержать югославов крупными силами и выйти на центрально-европейские равнины с юга.

Сталин бережно относился к достигнутому, как ему казалось, пониманию с американцами. Поэтому он, как бы не замечая югославских авантюр Рузвельта, резко выступил против Черчилля и его идей удара по "мягкому подбрюшью". Совместными усилиями американская и советская делегации преодолели балканский уклон Черчилля.

Оставленный американцами, Черчилль был прижат к стене вопросом Сталина: "Верит ли премьер в "Оверлорд" или говорит это лишь для успокоения русских?". Англичане не имели выбора.
30 ноября Черчилль официально поддержал высадку в Северной Франции в мае 1944 года.

Лидеры трех величайших стран, решив главный вопрос, могли немного заглянуть в будущее. Рузвельт высказал заинтересованность в послевоенной оккупации части Европы американскими войсками. Географически его интересы простирались на северо-западную Германию, Норвегию и Данию. Рузвельт рассчитывал иметь в Европе оккупационные силы в количестве около миллиона человек. Сколько времени они будут стоять в Европе, было неизвестно. Пока Рузвельт говорил об одном - двух годах.

После сигар и кофе Рузвельт отправился спать. На американской вилле Черчилль остался сидеть со Сталиным на софе и предложил поговорить о том, что может случиться с миром после войны. . Это была, как потом оценил ее Черчилль, историческая беседа. Сталин ответил, что "прежде всего, следует обсудить худшее, что могло бы случиться". Он сказал, что боится германского национализма, и необходимо сделать все, чтобы предотвратить развитие этого явления. Черчилль спросил, как скоро Германия может восстановить свои силы? На что Сталин ответил: "Возможно, примерно за 15-20 лет. Немцы, - сказал он, - способные люди, они могут быстро восстановить свою экономику". Черчилль ответил, что немцам должны быть навязаны определенные условия: "Мы должны запретить им развитие авиации, как гражданской, так и военной. И мы должны уничтожить всю систему генерального штаба".