Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 11 )

Американские военные настаивали на долгосрочном планировании. Англичане же отвергали попытки заглядывать слишком далеко вперед и предлагали на связывать себя долговременными обязательствами. Война, мол, таит в себе много непредсказуемых обстоятельств.

На десятый день конференции командующие сложили “словесное оружие” и в присутствии президента и премьера согласовали список предстоящих военных операций. Главной задачей была названа не высадка в Европе (прежняя американская позиция) и не удар по "мягкому подбрюшью" (английская позиция), а сохранение морских коммуникаций в Атлантическом океане. Второй по значимости задачей была названа помощь Советскому Союзу. Заметим, что речь шла не о прямой военной помощи наиболее “страдающему” союзнику, а об экономической помощи и поставках вооружения.

Третьим приоритетом был назван среднеземноморский бассейн. Была определена цель - захват Сицилии. И лишь на четвертом месте стояло то, что более всего соответствовало первоначальному устремлению Рузвельта и что было жизненно необходимо для СССР - высадка во Франции. Пятое место заняли операции на Тихом океане. Происшедшее не было простой победой английской дипломатии. Это было бы слишком простым объяснением. Встает вопрос, почему эта победа стала возможной. Касабланка стала местом, где Рузвельт, выслушав английские соображения, добровольно пришел к выводу, что битвы на восточном фронте и овладение контрольными позициями в Средиземном море - хороший путь к послевоенному доминированию. Потенциальные претенденты на это доминирование ослабляют себя, а США входят в Европу через более безопасный "черный ход".

Что касается французского вопроса союзной дипломатии, что прибыв на конференцию, Рузвельт прежде всего дал несколько разъясняющих указаний своему главному поверенному лицу во французских делах Мэрфи. В конечном счете де Голлю было предложено войти в объединенный французский совет, который должен был включать как лондонских, так и алжирских французов. Черчилль взял на себя лично задачу убедить Рузвельта в том, что этот вариант является приемлемым и наиболее подходящим. В итоге Рузвельт согласился с тем, что он назвал "свадьбой" двух генералов. Рузвельт полагался на Жиро, Эйзенхауэра, на английскую зависимость от американской помощи, на соответствующую зависимость французов, т. е. на те факторы, которые должны были дать американцам ключи к французскому будущему. Не без самодовольства британский премьер-министр послал в Лондон каблограмму, приглашая де Голля прибыть в Касабланку для встречи с Жиро.

Англичане поддерживали мнение де Голля, что в ближайшем будущем постепенно появится временное правительство Франции. Но это было анафемой для Рузвельта и для тех американских деятелей, которых объединял догмат, что в настоящее время "Франция перестала существовать", и что до освобождения континентальной Франции никакая французская власть не могла быть создана без "опасности для будущего".

Говоря обобщенно, главный документ Касабланки - американо-английский меморандум о встрече, подписанный 23 января 1943 года, был своего рода компромиссом между американской и английской линиями в мировой дипломатии. Помощь находящемуся в критическом положении Советскому Союзу “строго дозировалась”, а о главном - об открытии второго фронта даже не было речи. Операции в Средиземноморье означали выжидательную тактику. Планировалась помощь Китаю в размерах, равных потребностям лишь его выживания. В целом Касабланка, если критически оценить ее результаты, говорила о том, что у англо-саксонских союзников есть значительное общее понимание того, что следует хранить силы до решающих событий, закрыв глаза на то, во что такая тактика обходится союзникам.

В Касабланке было также решено, что руководителем военных операций в Северной Франции будет представитель той страны, которая предоставит большее число войск. Уже тогда было абсолютно ясно, что основную массу войск составят американцы, соответственно, было ясно, кто возглавит союзников на Западе Европы. В Касабланке произошло своеобразное разделение региональных ролей. Было решено, что Соединенные Штаты, чья мощь росла постоянно, будут отвечать за участие в войне Китая, а Великобритания, имеющая значительно меньший потенциал, будет воздействовать на Турцию, будет отвечать за турецкий вопрос.

Черчилль, что было абсолютно очевидно, был доволен результатами переговоров в Касабланке. Вечером последнего дня их пребывания в Касабланке, Рузвельт и Черчилль произ-несли, по словам доктора Вилсона, "эмоциональные маленькие речи друг другу. Уинстон даже спел". Союзники договорились, что американская сторона сконцентрирует в Англии к 15 августа 1943 г. 384 тыс. солдат, а к 31 декабря этого года - 938 тыс. Было решено начать операцию "Пойнт бланк" - совместные англо-американские стратегические бомбардировки Германии.
В совместной англо-американской телеграмме Сталину говорилось о том, что западные союзники сконцентрируют все силы против Германии, чтобы облегчить положение Советской Армии.

Проводив Рузвельта 25 января в 7.45 утра, Черчилль взял холсты и краски, поднялся на башню, откуда накануне они с Рузвельтом обозревали Атласские горы. Написанная на вилле "Тейлор" картина Атласских гор была единственной картиной, которую Черчилль написал в течение всей войны.

Утром 30 января 1943 г. Черчилль вылетел на бомбардировщике "Либерейтор" в Турцию. Он миновал побережье Палестины, Сирии и высадился в городе Адане. Здесь его ожидал специальный поезд - на плоской равнине этот поезд встретил премьер-министр Турции Исмет Инэню. Черчилль предупредил турок, что если Германия, пытаясь захватить нефть Ирака и Персии, нанесет удар по Турции, то англичане вступят на ее территорию, используя прежде всего военно-воздушную мощь. Чтобы принять помощь, турки должны заранее приготовить аэродромы. Черчилль объяснил туркам, что в намерение союзников входит вывести из войны Италию, выйти с Запада на Балканы и поддержать движение сопротивления в Югославии.

Во время этих переговоров Черчилль сказал турецкому премьеру, что после войны Соединенные Штаты будут самой сильной, самой важной нацией, и они будут поддерживать международную структуру, значительно более мощную, чем была Лига наций. Россия, по словам Черчилля, будет входить в эту организацию, но послевоенная Россия не будет той Россией, какой она была в предшествующие годы, она может быть гораздо более империалистической. С этой целью Турция должна искать наилучшие способы защиты - ее лучше всего обеспечить посредством международных соглашений, возможно прибегая к специальным гарантиям Великобритании и Соединенных Штатов - только от них она может получить абсолютные гарантии того, что Россия не выступит против Турции. Черчилль при этом добавил, что не будет другом России, если она начнет имитировать Германию. Если она пойдет по этому пути, мы организуем наилучшую возможную комбинацию против нее.

В первой половине 1943 года устанавливается своего рода баланс между военными машинами Советского Союза и Германии. Германия едва ли уже могла с большой долей уверенности рассчитывать на победу в войне; СССР как будто получал шанс избежать поражения. Холод невозможного, страшное чувство впервые выскользнувшей из рук военной удачи начинает овладевать прежде непоколебимым противником. Ощущая определенную утрату инициативы, германское командование обязано было спешить, пока приливная волна истории не повернет их мрачный поток. После Сталинграда несколько ведущих деятелей рейха – Геббельс, Функ, Лей, Шпеер начинают ощущать тревогу – не по поводу сталинградских жертв, а по поводу военной судьбы Германии, которую они впервые начинают видеть в весьма блеклом свете.

В течение января 1943 года немцы сумели быстрыми танковыми ударами остановить и даже повернуть вспять движение не обретших еще боевого опыта американцев и части союзных с ними французов. В битве при Кассеринском перевале немцы (февраль 1943 г.) вначале снова погнали союзников на запад, но затем их танки начали застревать в горных проходах, а союзники задействовали британскую авиацию. Американцы сражались с каждым днем все лучше, немцы же растянули коммуникации. 20 марта 1943 года танки американского генерала Паттона начали наступательные операции против войск Роммеля с запада, а Монтгомери приступил к атаке с востока, со стороны Египта. После ряда поражений 11 дивизий Роммеля стали терять боевую мощь, и Монтгомери с Эйзенхауэром получили шанс взять его в “клещи”. Половина из 50-и посланных к германо-итальянцам судов была потоплена. Над тунисскими аэропортами немцев стала господствовать союзная авиация. Весенняя распутица ограничила подвижность немецких панцерн. К 4 марта 1943 года Гитлер вынужден был признать, что в Африке «все кончено».

В середине февраля простуда Черчилля перешла в воспаление легких. Когда Черчилль возмущенно запротестовал против ограничения его рабочих усилий, доктор Моран сказал ему, что пневмонию называют "другом пожилых людей". – “Почему?” – "Да потому, что она уносит их тихо". На Черчилля это подействовало. Он приказал приносить ему лишь самые важные сообщения и дать возможность читать роман.

Болезнь не помешала Черчиллю настоять на том, чтобы боевые действия против Сицилии осуществлялись чисто британским контингентом. Четыре британские дивизии изготовились в Тунисе, а две были выделены из группировки, размещенной в Триполи, и еще две дивизии были брошены на Запад из Ирана.

3 марта на пути к выздоровлению Черчилль прибыл в Чекерс. Здесь он делал гимнастику для легких и принимал лекарства. 21 марта Черчилль из Чекерса обратился к стране. Он говорил о послевоенном мире, о планах построения более справедливого общества после победы. В конце своей речи Черчилль пожелал удачи Монтгомери, начинающему наступление в Ливии.

27 марта 1943 года британская авиация в течение часа сбросила на Берлин тысячу тонн бомб, в налете участвовали 395 тяжелых бомбардировщиков. Перехватывая и декодируя немецкие сообщения, англичане выигрывали в “битве умов”, они точно знали положение дел у немцев и итальянцев в Северной Африке. Черчилль старался не поссорить английских и американских генералов в Африке.

В конце марта Черчилль, наконец, оправился от болезни. Выздоравливая от пневмонии в своей загородной резиденции Чекерс, Он прежде всего читал телеграммы от Сталина. В эти дни он размышляет, что существуют “два Сталина”. Первый - "лично ко мне относится сердечно, но второй Сталин - это мрачная фигура, с которой мы должны считаться". Для Лондона наступило время, когда нужно было не только подсчитывать, сколько английских судов будет потоплено в северных водах, но и воздействие на послевоенный мир того факта, что восточный союзник оставался один на один с германской военной машиной два решающих года.

В феврале и марте Черчилля заботили отношения не только с восточным союзником, но и с западным - Соединенными Штатами. Дело в том, что американцы стали все более активно выражать симпатии движению за независимость Индии. Голодовка, объявленная 9 февраля Махатмой Ганди, получила в США значительный отклик. В этом вопросе Черчилль занял жесткую линию. Он приказал английскому послу в Вашингтоне объяснить заинтересованным лицам в Вашингтоне, что британское правительство ни при каких обстоятельствах не изменит свой курс в отношении Ганди, и что любое американское вторжение может привести к величайшему напряжению в отношениях между двумя правительствами.

Годом раньше - в июне 1943 г. – Черчилль и Рузвельт обсуждали проблему атомного оружия в Гайд-парке и решили осуществлять его совместное производство. В Британии началось строительство полномасштабного завода по производству атомных бомб (с американской помощью и экспертизой) при общем руководстве сэра Джона Андерсона. Американцы согласились с идеей совместного предприятия, но через 6 месяцев Андерсон сообщил Черчиллю, что, по его сведениям, американские ученые получили приказ, запрещающий делиться информацией о создании нового оружия с кем бы то ни было. Складывалось впечатление, что на пути к невиданному военному могуществу английский партнер представляется американцам лишним. Англичане были нужны на начальной стадии, теперь они стали помехой, лишними свидетелями, лишними потенциальными обладателями сверхоружия. Теперь научный руководитель американского проекта Конант пишет административному руководителю проекта Бушу, что не видит смысла в совместных усилиях, когда речь начинает заходить о развертывании производства. Причины таковы: 1) проект переводится в сугубо военную сферу; 2) именно в США производятся почти все работы по испытанию и развертыванию нового оружия; 3) соображения сохранения секрета.

Главные американские совещательные органы - Группа выработки политики и Комитет по военной политике высказались достаточно ясно: даже рискуя (не зная степени прогресса немцев), нужно уходить от многостороннего сотрудничества (с Англией и Канадой) к односторонним
усилиям. Специалисты полагали, что прекращение сотрудничества с союзниками замедлит "проект Манхеттен" на 6 месяцев. Но это считалось приемлемой платой за атомную монополию.

Еще в феврале 1943 года Черчилль попросил у Рузвельта о возможности приезда в Вашингтон английского министра иностранных дел А. Идена. Президент не был против сближения с Британской империей и перенятия ряда ее функций в мире. Распространение американского влияния в разбросанных по всему свету британских доминионах виделось Рузвельту на данном этапе привлекательным. Он охотно дал согласие на встречу с Иденом. Беседы вели: с американской стороны Рузвельт, Гопкинс и Хэлл, с английской - Иден и английский посол в . По обоюдному согласию военные были исключены из конфиденциальных переговоров. Это отвечало общему подходу Рузвельта, склонного отделять рассмотрение политических проблем от военных.

Идена поразила решимость, с которой президент Рузвельт настаивал на предоставлении статуса державы первой величины Китаю. Рузвельт уже тогда включал Китай в число комитета четырех держав, руководящих будущей мировой организацией, который будет принимать все важнейшие решения и осуществлять мировые полицейские функции в послевоенном мире. Он обсуждал возможность совместной опеки Китая, США и СССР над Кореей и Индокитаем.

Ключевым вопросом обсуждений была оценка того, каким будет после войны Советский Союз и его внешняя политика. О чем бы ни говорили, какие бы проблемы ни поднимали Рузвельт с Иденом, в конечном счете, они все же обращались к оценке СССР. Оба политика были согласны с тем, что прибалтийские республики будут входить в Советский Союз.

Между американцами и англичанами обнаружилось согласие в том, что Финляндия после войны представит собой сложную проблему. Но не самую сложную - таковой будет Польша. Рузвельт и Иден пришли к выводу, что Восточная Пруссия должна войти в состав Польши. Должна быть восстановлена независимость Австрии. Президент с легкостью решал бельгийские проблемы. Франкоязычная часть Бельгии должна соединиться с потерянными Францией Эльзасом и Лотарингией (северной частью Франции), а также с Люксембургом, чтобы образовать новое государство – Валлония. Англия уже начинала ощущать определенную общность судеб старых колониальных держав перед лицом неудержимого американского динамизма.

К моменту, когда Гитлер должен будет сложить власть, американские и английские войска будут находиться на германской территории. Их мощь должна быть такова, чтобы проконтролировать любой поворот развития событий. Рузвельт учитывал и тот вариант, что Германия может капитулировать еще до того, как американские войска вступят на германскую территорию. На этот случай следовало заранее договориться со Сталиным и установить согласованные зоны оккупации поверженной страны.

По вопросу, который чрезвычайно волновал Идена, - характер будущих отношений США и СССР - у него сложилось впечатление, что Рузвельт был достаточно осведомлен, далек от наив-ности и понимал, что СССР в послевоенном мире будет могучим фактором международной жизни.

После окончания визита Идена в Вашингтон президент, выступая на пресс-конференции, сказал, что с англичанами достигнута договоренность на 95% по всем проблемам - "от статуса Рутении до выращивания земляных орехов".

Ради компенсации фактического союзного бездействия, британское командование решило послать в СССР более полутысячи самолетов. "Аэрокобры" и "Киттихоки" доставлялись на советский фронт различными путями, в частности, через Гибралтар, Северную Африку и Иран. "Харрикейны" собирались в Египте и Ираке.

Это была благородная помощь. Но за нею стояло и нечто другое. Видимо, в середине апреля Черчилль все же решил, что ему удастся избежать раннего вовлечения британских войск в непосредственный контакт с основной мощью вермахта. Следовало ослабить подготовку к "Болеро" - концентрации американо-британских войск на Британских островах, указывая на текущие бои в Тунисе и будущие на Сицилии. Черчилль, по существу, отвлекал Москву. Итак, "второго фронта" в 1943 году не будет.

В тихоокеанском регионе японская военная машина еще обладала колоссальными возможностями, японский флаг развевался над необозримыми просторами Азии и Тихого океана. Однако в мае 1943 года наступает новый этап. Английский наблюдатель отметил еще отсутствие в Токио бомбоубежищ - свидетельство уверенности в том, что американские самолеты не достигнут Японских островов. Но стал ощущаться недостаток сырьевых ресурсов. С начала войны к
1943 году промышленное производство в Японии выросло на одну четверть, а в США этот рост составил две трети прежнего объема. И все же попытки англичан захватить Бирму зашли в тупик.

3.4. Апогей военной дипломатии У. Черчилля

После двух главных неудач - под Москвой и Сталинградом - германские вооруженные силы решили попытать удачу на своем Восточном фронте в третий раз. Дважды немцам удавалось восстановить свои силы, на третий раз они были полны решимости приложить все возможные силы, чтобы склонить “весы истории” в свою пользу. Вермахт пересмотрел свою структуру, ввел новые виды вооружений, согнал в рейх огромное количество трудовой силы и провел тщательную плановую подготовку. К лету 1943 года реформы должны были дать ответ на вопрос, может ли Германия рассчитывать на гегемонию в Евразии. Пехота получила «Шмайссеры», огнеметы и небельверферы, танкисты - «тигры» и «пантеры». На военных заводах рейха рабы трудились по
18 часов в день. Вермахт использовал все ресурсы науки и репрессивного государственного аппарата. Но судьба всех этих усилий зависела не только от немцев. Великая антигитлеровская коалиция собрала свои силы.

Расшифрованная «Энигма» позволила западным союзникам следить за «Цитаделью», начиная с 15 апреля, когда Гитлер объяснил своим командирам задачу предстоящей операции: «Добиться успеха быстро и тотально», – с тем, чтобы перехватить инициативу на все лето. «Победа под Курском должна быть маяком для всего мира». 30 апреля англичане передали имеющиеся у них сведения Москве.

Рузвельта в это время исключительно интересовали впечатления от встреч в Москве
Дж. Дэвиса. Бывший посол тщательно восстановил подробности бесед со Сталиным. Их начало не предвещало ничего хорошего - Сталин не видел особого различия между американской позицией и английской, он полагал, что стоит перед единым западным фронтом. Исходя из этого, Сталин не проявил энтузиазма в отношении сепаратной встречи с Рузвельтом. На предположение Дэвиса о том, что СССР и США, , могут найти общий язык, выиграть и войну и мир, Сталин лаконично ответил: «Я в этом не уверен». Дальнейшее откладывание открытия «второго фронта» поставит Советский Союз летом 1943 года в очень тяжелое положение. Оно (Сталин сделал акцент на этом) повлияет на ведение Советским Союзом войны и на послевоенное устройство мира.

Поздно вечером 4 мая 1943 г. Черчилль отправился в Соединенные Штаты. Из Лондона он поездом выехал в Клайд, где сел на борт лайнера “Куин Мэри”, устремившегося через Атлантику. На борту было примерно 5 тысяч германских военнопленных, поэтому любой из командиров германских подводных лодок должен был дважды подумать, прежде чем торпедировать судно с Черчиллем. На гигантском корабле рядом с каютой Черчилля была создана новая "комната карт", и Черчилль провел здесь много часов, наблюдая за фронтами боевых действий. 6 мая он собрал штабное совещание.

На борту "Куин Мэри" обсуждались прежде всего три вопроса. Первый Какой должна быть британская стратегия после “очистки” от немцев и итальянцев Северной Африки. Второй вопрос Россия. Третий Каков оптимальный подход британской дипломатии к Соединенным Штатам?

Со своей стороны, американцы, ожидая "Куин Мэри", были полны решимости занять более жесткую, чем в Касабланке позицию. Англичанам не удастся навязать им своей стратегии, как это было в Северной Африке, - так думали в Белом доме и Пентагоне накануне встречи.

Вечером 11 мая премьер заснул в Белом доме. После полудня следующего дня высокий гость спустился в Овальный кабинет президента. “Итак, операция "Тор" завершена”, – начал Черчилль, – "рядом находится Сицилия, что будем делать?". “Величайшим достижением, – продолжал премьер, было бы вывести из войны Италию. После ее поражения можно будет с турецкой территории бомбардировать румынские нефтяные месторождения в Плоешти. Другим результатом поражения Италии явится консолидация на Балканах, где патриоты разных национальностей сражаются с крупными силами стран "оси". Германия должна будет подтянуть туда крупные силы с русского фронта. Никаким иным путем мы не можем помочь русскому фронту в таком большом масштабе в текущем году". Нейтрализация итальянского флота позволит британским средиземноморским кораблям выйти в Тихий океан для борьбы с Японией.

Вторая цель - помощь русским, которые сдерживают основную массу германских войск.
"Мы у них в долгу".

Рузвельт отметил прогресс, имевший место за последний год, и приступая к главному, сказал, что бросать все силы против Италии на текущем этапе - недостаточно масштабно в общих усилиях коалиции. Рузвельт заявил, что необходимо концентрировать войска для десанта через Ла-Манш.

Военные чины с обеих сторон руководствовались жесткими наказами своих руководителей, и противоречия выявились вполне отчетливо. Рузвельт видел, что Черчилль уводит его на Балканы встречать наступающую Красную Армию. Он же надеялся согласовать межсоюзнические планы в прямом контакте со Сталиным. Англичане еще раз повторили свои опасения в отношении преждевременного форсирования Ла-Манша, они говорили “об океане крови”. Американцы во главе с Маршаллом гораздо более жестко, чем в Касабланке показали, что решать проблему охраны ближневосточного пути англичан в Индию они не намерены.

В конечном счете был достигнут не очень обязывающий обе стороны компромисс - об этом свидетельствует широко трактуемый характер общего документа. Англичане согласились, что главной задачей западных союзников является решающее вторжение в цитадель стран “оси”. Но контрольной датой было названо лишь 1 мая 1944 г. После этого англичане с большой охотой пообещали увеличить интенсивность бомбовых ударов по Германии. Рузвельт, со своей стороны, дал согласие продолжить операции в Средиземноморье и по возможности нанести решающий удар по Италии. Но чтобы англичане не затянули всю американскую мощь в свои средиземноморские операции, Рузвельт четко ограничил контингент американских войск, участвующих в них (27 дивизий). В то же время семь американских дивизий должны были осенью прибыть в Англию и начать все необходимые приготовления для броска на континент.

На случай непредвиденного развития событий на советско-германском фронте оба лидера, Рузвельт и Черчилль, приняли решение о готовности к реализации плана "Следжхаммер" - экстренной высадке всеми имеющимися силами в Европе в случае коллапса СССР или Германии.

Нужно сказать, что англичане своим упорством и неприятием сыграли сдерживающую роль и в американо-китайском сближении. Премьер сумел убедить Рузвельта в опасности “распылять ресурсы” ради поддержания китайского “политического организма”, неэффективного и коррумпированного. Черчилль выступал за то, чтобы высадиться в голландской Ист-Индии.
По мнению китайцев, англичане стремились лишь укрепить свои колониальные позиции в Азии. Американцы хотели открыть дорогу, по которой ленд-лиз, военные товары, пошли бы прямо в Китай, усилив сопротивление китайцев японцам на центральном китайском фронте.

В английском посольстве Черчилль с послом Галифаксом обсуждал еще один аспект буду-щего, – проблему долга Великобритании - стране придется платить большие суммы по ленд-лизу.

Самым важным решением, принятым на конференции "Трайдент", было то, о котором в то время никто не знал: решение производить атомное оружие совместно. Добиться пересмотра американского решения идти в реализации атомного проекта своим путем было достаточно сложно. Накануне поездки Черчилль еще раз попытался оценить, может ли Британия осуществить атомное вооружение собственными усилиями. Он попросил Андерсона подготовить доклад, о том что можно сделать собственно в Великобритании, чтобы пойти "на полной скорости вперед". Из представленного доклада Черчилль понял, что пройдет не менее 6 или даже 9 месяцев, прежде чем Англия сможет приступить к реальному созданию собственной атомной бомбы, даже если этому проекту будет придан высший приоритет. Такая скорость не устраивала его. Одно обстоятельство окончательно подрубило надежды Черчилля на самостоятельные усилия. Для создания независимой от американцев атомной бомбы требовалось найти независимый источник урана и тяжелой воды. С этой точки зрения, критически важным становился союз с Канадой. Однако к маю 1943 г. стало ясно, что американское правительство полностью контролирует месторождение урана в Канаде. Это низводило вероятность создания собственной английской атомной бомбы до нуля. Черчилль решил приложить все силы для того, чтобы сделать создание бомбы совместным англо-американским предприятием.

Из Америки Черчилль, отсутствовавший дома уже три недели, отправился 26 мая в Африку на предоставленной ему американцами “летающей” лодке.

Между тем в “войне умов” серьезный шаг к получению германского шифра «Энигма» делают, помимо англичан, и советские специалисты. Они воспользовались захваченным в ходе июньских боев кодом люфтваффе. Чувство союзнической солидарности с советской стороны было прояв-лено немедленно, и в Мурманске состоялось специальное заседание совместно с англичанами по использованию германского секретного кода. В конечном счете честность, лояльность и добросердечие действуют на всех в этом мире. Готовность и эффективность советской стороны в усилиях по дешифровке дали свои результаты - они подействовали на Лондон, и советской стороне была вручена захваченная германская шифровальная машина «Энигма».

8 июня Черчилль выступил в палате общин с обзором мировой обстановки. Он отметил, что баланс сил склоняется не в пользу агрессоров. Завершив свою речь, Черчилль был в превосходной форме - это отметили парламентарии в курительной комнате.

В конце июня руководители британской военной авиации обсуждали предложение, которое Черчилль сделал еще в 1937 году: разбрасывать с самолетов листочки фольги, которые искажали картину на германских радарах. Маршал авиации Портал сказал своим подчиненным, что применение этого метода может спасти до трети летчиков бомбардировочной авиации.

Но и немецкая военная наука не стояла на месте. В «Вольфшанце» утром 7 июля
1943 года Гитлер пришел в просмотровый зал. Здесь, на удивление не испытывая смущения перед фюрером, молодой инженер Вернер фон Браун, которому недавно исполнился тридцать один год, выступил с кратким объяснением к предстоящему цветному документальному фильму. Погас свет, и почти недоуменным зрителям открылось поразительное зрелище – с бетонного основания в космос взлетела тринадцатитонная ракета.

Но еще 29 июня вечером родственник Черчилля Данкен Сэндис представил премьеру, Идену, Бруку и лорду Червелу фотографии, свидетельствующие о том, что немцы быстро продвигаются вперед в деле создания ракетного оружия. После ликвидации угрозы германских подводных лодок это была самая серьезная угроза для Британии.

Один из кошмаров, который преследовал Черчилля, - возможность советско-американского сближения без участия Лондона. Так, в конце июня 1943 г. Черчилль узнал от А. Гарримана, что Рузвельт предложил не трехстороннюю, а двустороннюю встречу между американским и советским руководством на Аляске. Черчилль в ярости написал в Вашингтон письмо, из которого явствовало, что больше всего он опасается быть отодвинутым в сторону американо-советским дуэтом.

5 июля 1943 г. Германия начала свое третье летнее наступление против Советского Союза в районе Орловско-Курской дуги. В нем участвовало более 200 германских и союзных им дивизий. Цвет германской армии, семнадцать ее танковых дивизий были брошены в бой. 18 часов длилась невиданная танковая битва у Прохоровки. Военное счастье переходило с одной стороны на другую много раз. А небо тоже бушевало, и молнии освещали уже вечернее небо – битва стала затихать заполночь. Восемь дней длился этот титанический бой, и он указал на победителя. Немецкая танковая мощь – решающее оружие Германии в 1941–1943 гг. – была обескровлена. Немцы, потерявшие половину своих танков, были остановлены. Началось советское контрнаступ-ление. 4 августа немцы оставили Орел, а 23 августа советские войска вошли в Харьков. Первое летнее наступление Советской Армии привело к ее выходу к Смоленску (25 сентября), к среднему течению Днепра. Донбасс был освобожден, крымский контингент немцев оказался “подвешенным”.

Получив 19 июля 1943 г. известие о том, что германское наступление в районе Курска и Орла “захлебнулось”, Черчилль быстро оценил масштаб происшедшего. Война проходила водораздел. За последние четыре месяца 1943 года немцы сумели потопить лишь 67 англо-американских судов, потеряв при этом 64 подводные лодки, - подводная битва в Атлантике подходила к концу.

Черчилль рассуждал о последующих операциях союзников. Он считал первостепенным по важности продвижение на Север по Апеннинскому полуострову и выход на Балканы через Грецию. 9 июля 1943 года западные союзники начали высадку в Сицилии – операция «Хаски». «Хаски» особенно поддерживали англичане. С успехом этой операции они могли рассчитывать на установление своего полного господства в Средиземноморье, на подрыв позиций Муссолини, на поход по итальянскому «сапогу» в Центральную Европу, в Южную Францию и на Балканы. Спустя тридцать восемь дней после высадки англо-американцев Сицилия была в руках западных союзников.