Политики XX столетия: Уинстон Черчилль (стр. 9 )

Идиллия сразу же уступила место жестокому спору. Черчилль воспринимал подход американцев как требование "разоружения" Британской империи, открытия путей для американских товаров. В этом случае Англия, как индустриальный центр своей империи, теряла свое значение. Черчилль не мог удержаться, чтобы не напомнить Рузвельту о том, что тот отказывался следовать принципам свободной торговли в течение многих лет после великого кризиса 1929 года. В конечном счете сработали стратегические соображения. К моменту встречи с Черчиллем Рузвельт уже пришел к заключению, что без вовлечения военно-морской и военно-воздушной мощи США, текущий конфликт едва ли будет решен. Рузвельт не считал, что наступил момент решительного выяснения отношений с англичанами: впереди – неведомое будущее, где еще предстояли взаимные жертвы. Поэтому он смягчил американскую позицию, включив в фразу о грядущей свободной торговле добавление об уважении к ныне существующим обязательствам.

Что касается прямого призыва англичан создать эффективную международную организацию, то подписаться под таким призывом Рузвельт еще не был готов. Он еще не знал, будут ли у США в этой организации достаточные надежные рычаги. Поэтому он взял большее обязательство - содействовать созданию широкой и постоянной системы общей безопасности. Об опасениях, владевших Рузвельтом на этом этапе говорит тот факт, что он с величайшей охотой принял еще одну оговорку Черчилля - о том, что между окончанием войны и созданием всемирной организации должен будет истечь определенный переходный период, и постоянный международный орган будет создан только по прошествии этого экспериментального периода.

В ходе этой первой крупной международной конференции периода войны именно президент Рузвельт твердо настаивал на ее исключительно секретном характере. Держались в тайне не только детали переговоров, но и само место проведения встречи. Мир узнал о конференции "Арджентия" лишь 14 августа, когда Атлантическая хартия была уже подписана. Через два дня президент описал репортерам общий англо-американский молебен на палубе линкора "Принц Уэлльский".

Среди конкретных результатов Атлантической конференции следует указать на то, что Черчилль и Рузвельт выразились так жестко в отношении Японии, как их дипломаты не осмеливались говорить прежде. В Арджентии Черчилль настаивал на предъявлении Японии американского ультиматума с тем, чтобы как-то противостоять овладению японцами колониями поверженных европейских стран (как это было с введением японских войск во французский Индокитай). Английский премьер в самых мрачных тонах нарисовал Рузвельту обстановку, которая сложится в случае агрессии Японии против английских и голландских владений в Азии. Последует потопление всех английских судов в Тихом и Индийском океанах, прервутся жизненно важные связи Англии с доминионами.

Рузвельту предстояло самому определить, являются суждения Черчилля преувеличением или нет. Разумеется, ему было ясно, что Черчилль крайне заинтересован в американо-японском конфликте - он открыто стремился к тому, чтобы американцы ужесточили свои позиции на Тихом океане. Совпадало ли это с интересами США в условиях неясности результата гигантской битвы в Европе? Рузвельт предпочел не идти так далеко, как хотел бы Черчилль, он объяснил премьеру, что продолжать переговоры с японцами стоит хотя бы ради укрепления тихоокеанского побережья США.

Здесь же, в бухте Арджентия, Рузвельт начал проводить линию на укрепление влияния США на морских просторах. Обсуждая состояние дел на Атлантике, он выразил свое намерение создать военные эскорты для защиты американского судоходства почти по всей акватории Атланти-ческого океана. Президент лично провел на карте линию, обозначающую пространство к востоку от Азорских островов и от Исландии. Президент приказал атаковать германские подводные лодки, даже если они обнаруживались в 300 милях от обозначенных маршрутов конвоя.

Следует особо сказать о тайном фронте англо-американского сотрудничества - создании ядер-ного оружия. Английские физики начинали делать давно ожидавшиеся от них успехи, и Рузвельт предложил Черчиллю объединить усилия. После некоторых размышлений англичане пошли навстречу американцам. Они пообещали общий обмен секретной технической информацией с Соединенными Штатами в области исследования ультракоротких радиоволн. Речь тогда шла прежде всего о радаре, но ядерные исследования тоже были затронуты этим соглашением.

Руководство далекой азиатской страны, тысячелетия не знавшей военных поражений, сделало важнейшие для себя умозаключения: Германия окончательно побеждает в Европе, Россия исчезает как фактор мировой политики, Британия отступает на всех фронтах, изоляционистская и материалистическая Америка не сможет в одночасье превратиться в военного гиганта – такой шанс бывает раз в тысячелетие. Тем более в стране разлилось недовольство санкциями Соединенных Штатов. И Япония сделала свой выбор.

Обычно скрупулезные японцы сделали свой последний дипломатический шаг неловким.
В Токио предполагали, что в полдень 7 декабря 1941 года посол Номура передаст госсекретарю
К. Хэллу состоящую из четырнадцати параграфов финальную ноту. Однако Номура попросил государственный департамент об отсрочке встречи до 13 часов 45 минут. Его шифровальщики запаздывали с подготовкой ноты, объявляющей состояние войны. Государственный секретарь Хэлл, благодаря декодированию японского шифра, уже знал, что ему предстоит услышать и согласился ждать сколько угодно. Ему трудно было представить себе степень японского ковар-ства. В это время американские моряки Тихоокеанского флота США спали, завтракали и читали газеты воскресного Гонолулу. Немногие из них подняли голову, когда 189 японских бомбарди-ровщиков зашли со стороны солнца над основной американской базой на Гавайских островах.

Император Хирохито включил свой коротковолновой приемник. В 1 час 5 минут по вашингтонскому времени первая эскадрилья японских бомбардировщиков увидела северную часть крупнейшего из Гавайских островов - Оаху, на южном побережье которого в Перл–Харборе стояли на рейде основные корабли Тихоокеанского флота США - 90 кораблей, в том числе восемь линкоров, два современных тяжелых крейсера, шесть легких, тридцать миноносцев, пять подводных подлодок. В 1 час 10 минут были открыты бомболюки. Летчики хорошо помнили огромную модель Перл-Харбора, построенную на северном побережье Японии еще в пред-шествующем октябре. По радио, впервые нарушая запрет о молчании, прозвучало: «То-то-то», – это означало трижды повторенное «атака», и первая волна пошла на цели с разных углов.

В мировой борьбе произошел тектонический сдвиг. Япония, военной мощи которой так опасался Сталин, своими действиями привела в лагерь противников «оси» Берлин-Токио-Рим великую заокеанскую державу. Самоослепление самураев, преступная гордыня японского милитаризма повернула события таким образом, что у стоящей на краю пропасти России появился великий союзник. Японские летчики в Перл-Харборе топили не стальные корабли, а собственную судьбу. Черчилль, узнав о Перл-Харборе, не смог спрятать своего волнения, – в присутствии американского посла Гарримана он позвонил в Белый дом с выражением величайшего удовлетворения по поводу органически складывающегося военного союза, на что президент Рузвельт ответил: “Теперь мы в одной лодке”.

Тотчас же по получении известия об атаке на Пирл-Харбор Черчилль принял решение посетить Вашингтон. Министру иностранных дел Идену он приказал вылететь в Москву, где Красная армия начала свое великое зимнее контрнаступление. На недоуменный вопрос Идена, как они оба могут отсутствовать в Лондоне в такое время, Черчилль ответил, что обстоятельства войны изменились коренным образом. Наибольшее значение теперь имеют намерения двух новых великих союзников Англии.

В новой мировой ситуации Черчилль выступил против нажима на СССР с целью стимулировать его скорейшее вступление в войну против Японии. “Россия и без того оказывает огромную помощь Англии и Америке, круша германскую армию на своем западном фронте”, – заявил Черчилль кабинету министров 10 декабря 1941 года. Он не хотел на этом этапе объявления Россией войны Японии: "Это сделает для России невозможным передислоцирование дивизий из Сибири, которые могут иметь неисчислимую ценность на западном фронте".

Не переставая диктовать послания на все фронты во всех частях света, Черчилль, в сопровождении министра боеприпасов лорда Бивербрука и дочери Мэри, сел на поезд и прибыл к стоянке гигантского линкора "Герцог Йорк". "Герцог Йорк" оторвался от эскорта и в течение трех суток хранил радиомолчание, чтобы не привлечь германские подводные лодки. Погода была штормовая, и премьер-министр был отрезан от мира огромным бушующим океаном. Передышка была ему нужна, чтобы обдумать основную линию своей глобальной стратегии. Первостепенным по значимости Черчилль считал поддержание советского фронта, помощь которому должна идти без помех и пунктуально. В остальном европейский театр требовал, по его мнению, маргинальных усилий. Нужно было удержать Турцию от попадания в германский лагерь, попытаться закрепиться во французской Северной Африке, предлагая Виши выбор между надеждой и проклятием. Черчилль уже на этом этапе считал, что главным мотивом соблазна в отношениях с Петэном должно быть обещание восстановить Францию как великую державу с возвращением всех территорий (за исключением Сирии и зоны, прилегающей к Испанскому Марокко).

Черчилль решил предложить американцам послать свои воинские контингенты в Северную Ирландию, это послужит для Берлина последним убедительным аргументом не планировать высадки на Британские острова. Не случайно Британия в декабре 1941 года объявила войну Финляндии, Венгрии и Румынии.

Что касается Дальнего Востока, то здесь Черчилль предвидел быстрые успехи японцев на начальной стадии войны. Слабым местом японцев являются их иссякающие ресурсы, уже во многом поглощенные многолетней войной в Китае. Поэтому фронты японцев желательно было сделать максимально растянутыми, их следует держать в постоянном напряжении до тех пор, пока создание мощной бомбардировочной авиации в Англии и США не сделает возможными массированные бомбардировки скученных японских островов.

Черчилль предполагал, что Сингапур продержится, по меньшей мере, шесть месяцев. Начало перелома в боях на Тихом океане Черчилль связывал со спуском на воду в мае 1942 года двух американских линкоров с орудиями 16-дюймового калибра.

Единственное, чего боялся Черчилль, так это избрания американцами Японии в качестве цели номер один. Создание десятимиллионной армии отнимет у них, по меньшей мере, два года, что дает Гитлеру свободу рук в Европе. Американцев следовало поощрять выставлять против японцев лишь военно-морской флот, тогда оставалась возможность, что американские солдаты прибудут в Европу в 1943 году.

Тогда, в декабре 1941 года, Черчилль полагал, что войну при успешном стечении обстоятельств можно будет завершить в 1943 году, в крайнем случае, в 1944 году. Он считал тогда, что дату высадки в Европе следует объявить заранее, чтобы укрепить надежду у порабощенных народов и предотвратить формирование связей между ними и немцами.

Черчилль не хотел, чтобы Сталин объявил войну Японии. Советский Союз нужен был Черчиллю для борьбы с Германией. В отличие от Первой мировой войны, Россия, кажется, могла выстоять.

Из Иден передал пожелание Сталина получить западное признание довоенного статус-кво в отношении советских границ. После довольно длительных размышлений Черчилль принял важное решение – не идти навстречу Сталину в этом вопросе. Вопрос о границах, пишет он, "будет решен на мирной конференции, когда мы победим в этой войне". В телеграмме Идену
20 декабря Черчилль советует не быть грубым со Сталиным, но и не идти на заключение каких-либо секретных или особых пактов.

Иден из Москвы видел обстоятельства войны в ином свете, и он настаивал на признании довоенных советских границ. Раздраженный Черчилль указал своему министру, что тот, видимо, не читал его прежних посланий. Одновременно с этими указаниями Черчилль отправил самые “цветистые” поздравления Сталину в связи с днем его рождения. На банкете в Кремле Сталин демонстративно провозгласил тост за британского премьера.

22 декабря 1941 года Черчилль высадился в Хемптон-Роуд и оттуда вылетел в Вашингтон. Через несколько часов второй этаж Белого дома превратился в штаб двух величайших держав Запада. Спальня Черчилля располагалась напротив кабинета Г. Гопкинса. Эти трое - Рузвельт, Черчилль и Гопкинс провели несколько дней, почти не расставаясь. Персонал Белого дома видел, как Черчилль несколько раз подвозил коляску с президентом к лифту. А президент покорно ждал, пока Черчилль выспится после обеда.

Как уже говорилось, Черчилль боялся, что президент Рузвельт будет настаивать на первоочередности обращения к азиатскому отрезку "оси". Взятые в отдельности английские силы были недостаточны для энергичных действий с Запада против половины Европы, оккупированной Германией. Однако уже через несколько часов обсуждений Черчилль успокоился, его опасения в отношении азиатской заангажированности американцев были безосновательны. Генерал Маршалл и адмирал Старк от лица американского правительства заявили, что европейский театр военных действий является решающим, и что Германия - ключ к победе. Стало ясно, что президент Рузвельт в своей глобальной стратегии исходит из той идеи, что США должны принять первостепенное участие в боевых действиях там, где в конечном счете определяется мировой расклад сил, а именно – в Европе. Победа или поражение именно Германии решали судьбу Америки - этого принципа Рузвельт придерживался твердо.

26 декабря Черчилль выступил перед объединенной сессией сената и палаты представителей конгресса США. Он довольно много говорил об азиатском театре военных действий.
В конце своей речи премьер-министр коснулся проблем устройства мира после достижения победы. Он предположил, что союз сил, борющихся с державами "оси", будет основой послевоенной стабильности. При этом "британский и американский народы ради своей собственной безопасности и ради блага всех пойдут вместе друг с другом".

В конце этого заполненного событиями дня, ложась спать, Черчилль попытался открыть окно, острая боль пронзила его левую руку. Ничего подобного с ним ранее не было. Стандартный учебник требовал в случае с коронарной недостаточностью шестидневный отдых в кровати, и врач - сэр Чарльз Вилсон должен был это сказать. Но сообщение о сердечном приступе в такое время могло иметь для Черчилля фатальные политические последствия. "Не говорите мне, Чарльз, об отдыхе. Я не могу. Я не буду. Никто не проделает за меня эту работу. Я должен". Лишь спустя двадцать четыре года, после опубликования мемуаров Вилсона стало известно об "ангине", поразившей Черчилля 26 декабря 1941 года. Уже утром 27-го Черчилль обсуждал с генералом Маршаллом перспективы развития событий на Дальнем Востоке.

На короткое время Черчилль отбыл в Канаду, где выступил в канадском парламенте.
Во франкоязычном Квебеке Черчилль довольно много говорил о своей французской политике.

Самые важные переговоры с Рузвельтом Черчилль начал по возвращении из Оттавы 1 января 1942 года. Главным практическим итогом встречи Рузвельта и Черчилля было создание англо-американского объединенного комитета начальников штабов для определения общей стратегии. Две страны объединяли ресурсы для совместных действий. В случае возникновения противоре-чий, говорил совместный документ, президент и премьер-министр обязуются разрешить их между собой. Создавался Объединенный совет распределения военных материалов (с отделениями в Вашингтоне и Лондоне), ответственный за сырьевые ресурсы, промышленную продукцию, морской транспорт, распределение продуктов питания.

К удивлению Черчилля, впервые имевшему возможность долго и без помех обсуждать с американцами наиболее насущные проблемы мировой войны, президент Рузвельт не нуждался в помощи, разъяснениях, советах. Было ясно, что проблемы союзной стратегии обдумываются им давно и серьезно. Отныне две темы доминировали в политике Черчилля по отношению к Америке: направить основную мощь американцев не на азиатские цели, а на европейские; в Европе американцев нужно было использовать прежде всего в Средиземноморье, а не на континенте. И он преуспел в обоих случаях.

Вечером 1 января 1942 года президент и премьер-министр обратились к самой сложной для них теме - России. Обсуждая с Черчиллем проблемы союзных отношений с СССР, Рузвельт сказал, что Сталин возглавляет очень отсталый народ, и это многое объясняет. Но Россия – огром-ная страна, и мир будущего можно построить только в союзе с ней. Черчилль, как и после Первой мировой войны, считал что "гранды" современного мира могут обеспечить свои интересы посред-ством союза наций в организации глобального охвата. Этой организацией предстояло стать ООН.

Вечером 1 января 1942 года президент Рузвельт, премьер-министр Черчилль, посол СССР и китайский посол Т. Сунг подписали в кабинете Ф. Рузвельта документ под названием Декларация Объединенных Наций. Название "Объединенные Нации" пришло к Рузвельту в самом конце работы. Он вкатился в покои Черчилля на коляске, и премьер-министр, только что принявший душ, нашел новое название более впечатляющим, чем прежнее - "Ассоциированные Нации".

В январе 1942 года Рузвельт приложил все усилия, чтобы заручиться дружеской поддержкой Черчилля. Через него он рассчитывал получить рычаги воздействия на Канаду, Австралию, Голландию и многие силы в Западной Европе. В свою очередь, Рузвельт был в высшей степени удовлетворен установившимися между ним и Черчиллем взаимоотношениями.

После встречи с президентом Черчилль 5 января 1942 года отправился во Флориду со своим доктором, секретарем и телохранителем. Недалеко от Майами было найдено одинокое бунгало. Отдыхая во Флориде, Черчилль переписал свои прежние четыре сценария будущего войны в свете вашингтонских обсуждений. В новом футурологическом наброске подтверждался первостепенный приоритет Германии (как противника) и говорилось о возможности начала военных операций на Западе Европы летом 1943 года. Черчилль отмечал, что на Вашингтонской конференции все основные моменты стратегии, предлагаемые англичанами, были приняты американской стороной. Новым моментом планирования было предложение американцам послать свои войска в Иран.

В долгосрочных планах Рузвельта особое место отводилось Индии. Рузвельт потребовал от своих дипломатов в Лондоне прозондировать вопрос о будущем крупнейшей британской колонии. В ответ поступили заверения, что в этом случае позицию Черчилля невозможно изменить ни на йоту. В Лондоне “агонизировали” по поводу возможности распада империи. В Вашингтоне же на этот распад откровенно рассчитывали. Наиболее категорическим образом Рузвельт выразил свое желание фрагментировать Британскую империю и выделить Индию как самостоятельную величину в азиатской политической игре в апреле 1942 года, когда японские военные корабли вырвались в Индийский океан, и выход японских армий на равнину Индостана казался лишь вопросом времени. Поскольку японское продвижение к Индии было приостановлено, а Лондон показал решимость защищать жемчужину имперской короны, дело было оставлено на будущее. Это на поверхности. Внутри кабинета Черчилль, осознавая трагическую сложность момента, обещал найти конструктивный подход. Теперь мы знаем, что в высшем круге английских политиков состоялось секретное рассмотрение вопроса, результатом которого было решено предоставить Индии после войны статус доминиона.

Обратный путь в Лондон Черчилль проделал на предоставленной американцами летающей лодке фирмы "Боинг". Премьер-министр сам пожелал повести самолет. Командир корабля попро-сил второго пилота подстраховать новоявленного авиатора, и Черчилль смело взялся за руль. Для человека, который занимался вплотную авиацией с 1913 г., это было не совсем уж новым делом.

Но более чем мир технологии, потрясающее впечатление на Черчилля в это время произвел невероятный каскад военных успехов японцев. 10 декабря 1941 г. сотня лучших японских пилотов атаковала английские корабли на стыке Индийского и Тихого океанов. На Малаккском полуострове англичане собрали 137 тыс. солдат в голландской Ист-Индии, к бою были готовы
60 тыс. человек. Но белая раса оказалась опозоренной. Сингапур был взят через десять недель. Ист-Индия - через тринадцать.

В Европе дела тоже обстояли не лучше. 12 февраля 1942 года два лучших германских крейсера "Шарнгорст" и "Гнейзенау" вышли из гавани французского Бреста и прошли через Ла-Манш в Северное море. Англичане пытались поразить корабли с воздуха, но лишь потеряли свои самолеты.

20 марта 1942 года Черчилль составляет список приоритетов для Британской империи:
1) оборона Цейлона; 2) захват Мадагаскара; 3) укрепление побережья Египта и Ливии;
4) воздушное патрулирование в прибрежных водах Британии; 5) усиление бомбардировок Германии.

Возможно, это был худший для Черчилля период руководства военными усилиями страны.
2 марта 1942 года Иден и Кадоган согласились, что в последние две недели не было руководства войной. Военный кабинет не функционирует. На колесах нет резины. Вокруг все более пристрастно обсуждали качества Черчилля как государственного деятеля.

Посмотрим, каково было расписание дня политика в период спада его душевных и физических сил. Как обычно он вставал в восемь часов утра и в постели между мармеладом и сигарами читал все газеты от “Таймс” до “Дейли Уоркер”. Затем он сидел в постели, его восточной расцветки халат (красные драконы на зеленом и золотом), окруженный красными ящиками секретной почты. В поездки за границу он предпочитал брать слугу Питера Кинна, что позволяло ему диктовать и перемещаться, не особенно заботясь об одежде. Известный эпизод произошел в Белом Доме, когда с Черчилля спало полотенце в момент, когда в ванную ввезли Рузвельта. Черчиллю редко изменяла находчивость и в данном случае он произнес: “Вы видите, мистер президент, мне нечего скрывать от вас”. Напряжение не сказалось на аппетите премьера. Он ел, пил и курил гораздо больше, чем среднестатистический мужчина в 67 лет.

Падение Сингапура, сдача Рангуна и все жестокие поражения Британской империи в начале 1942 года сделали Черчилля чрезвычайно осторожным, гораздо более осторожным, чем
в 1940 году. Он резко сокращает даже расписание воздушных боев с немцами. Теперь, глядя в историческую бездну, он считает каждого солдата, каждый самолет и корабль.

Через неделю после падения Сингапура Черчилль реформировал правительство. Военный кабинет был сокращен с девяти до семи человек. Лейборист Эттли стал заместителем премьер-министра. Он концентрирует военное руководство, делает лорда Маунтбеттена начальником объединенных операций. Но самые, пожалуй, важные изменения он произвел в дипломатии.

Отныне сдерживать процесс падения веса Британии должна была более искусная, чем прежде, дипломатия, гибкая и маневрирующая между США и СССР. Черчилль говорит о необходимости добиться доверия Сталина. Он отозвал посла сэра Стаффорда Крипса, не вызывавшего доверия Кремля. Он требует более пунктуального соблюдения поставок восточному союзнику и сообщает Идену (6 марта), что готов встретиться со Сталиным в Тегеране, Астрахани или любом другом месте. 7 марта он говорит о необходимости начала планирования "второго фронта" и сообщает Сталину, что квоты военных поставок в Россию не подлежат сокращению.

В конце марта англичане осуществляют десантную операцию против Сент-Назера (на атлантическом побережье Франции). К апрелю они изыскали возможности увеличения производства танков, самолетов и пушек. Все резервы были брошены в дело.

В начале 1942 года Черчилль, который в течение нескольких десятилетий диктовал речи стенографисткам, приступил к освоению новой техники - магнитофона. Он записал речь в палате общин 11 января на магнитную пленку. В этой речи Черчилль, только что бывший в воздухе
18 часов, самым большим достижением визита в США назвал то, что администрация Соединенных Штатов определила Гитлера в качестве главного врага. Разумеется, британским законодателям было важно услышать и то, что впервые в истории своей страны они объединили необъятные ресурсы британской империи в общий пул с Соединенными Штатами. Незримо возникла опасность в некий час потерять контроль над этими ресурсами.

В марте 1942 г. американцы и англичане разделили мир на три зоны. Ближний Восток и Индийский океан - зона ответственности Англии. В Атлантике и Европе предполагалось совмест-ное руководство. В Вашингтоне был создан Совет по делам ведения войны на Тихом океане, в него входили представители девяти стран, а председателем стал Ф. Рузвельт (заместитель -
Г. Гопкинс). То был, помимо прочего, инструмент, рассчитанный на распространение американского влияния в регионе как в ходе войны, так и по ее окончании.

21 марта 1942 года Черчилль выступил перед страной с довольно неожиданной темой - будущее страны после победы. Немцы еще оккупировали Европу от русского Орла до французского Бреста, а Черчилль посчитал нужным заглянуть в будущее. Он предвидел создание Национальной службы здоровья, социального страхования "от колыбели до могилы", предоставление возможностей образования всем классам общества, чтобы страна извлекала лидеров "изо всех типов школ". Традиции должны уважаться, но "править должна более широкая система". Свободное предпринимательство и государственная собственность должны сосуществовать, они должны вместе "тянуть вперед поезд нации".

Россия начинает доминировать в стратегическом мышлении Черчилля. Он размышляет о переводе части британских войск с Ближнего Востока и Северной Африки (численность которых была 635 тыс. человек) на более значимые фронты, а именно, – на Северный Кавказ. При всем понимании того, где решалась судьба войны, Черчилль ни на минуту не забывал о своей миссии охранителя имперской мощи. Он думал прежде всего о предотвращении отпадения от Британской империи четырехсотмиллионной Индии, сохранении пути в Индию через Ближний Восток, обеспечении жизнеспособности империи.

В начале апреля Черчилль пытается предугадать дальнейшие действия японцев. Черчилль пообещал в случае вторжения помочь Австралии, но все зависит от гигантской русско-германской битвы.

Идя навстречу американскому пожеланию, Черчилль 10 апреля, во время обеда с королем Георгом, Маршаллом и Гопкинсом пообещал предоставить Индии после войны право самоуправления. Одновременно Черчилль постарался наладить более тесные связи с Москвой. Два главных соображения владели Черчиллем. Первое, в СССР в текущий период решалась судьба войны; второе, Черчилль начинал понимать, что даже в случае победного ее исхода, западный союзник Великобритании - Соединенные Штаты - будут стремиться вытеснить Британию с доминирующих позиций в Европе, Азии, Африке и Австралии. Британская империя вынуждена была лавировать, она должна была искать способ не только противостоять своим противникам, но и противопоставить союзников друг другу.

Между тем удары судьбы не прекращались. В апреле британский конвой из двадцати трех судов потерял на пути основную часть судов. В Мурманск пришли лишь восемь кораблей.
В Бирме Мандалай сдался 3-го мая - страна, присоединенная к Британской империи отцом
Уинстона Черчилля, стала добычей японцев. Но премьера в мае более всего занимала проблема плавучих пирсов.

10 мая 1942 г. была отмечена вторая годовщина пребывания Черчилля на посту главы правительства. Если немцы применят газ против советских войск на советско-германском фронте, английское правительство отреагирует так, как если бы газ бы применен против английских войск и будет действовать соответственно. Смысл речи не оставлял сомнений: на южном фланге русского фронта решается судьба войны. Если англичане не готовы к операциям, отвлекающим резервы немцев, они должны, по крайней мере, организовать поставки в Мурманск.

На советско-германском фронте в мае 1942 г. начинается летнее немецкое наступление. Именно в этот критический момент прибыл в Лондон, чтобы заключить договор с Великобританией. Это был хороший момент для сплочения. Для СССР в данной ситуации речь шла о выживании, и безусловно важнейшим фактором помощи было бы открытие второго фронта в 1942 г. Благодарность за такую помощь была бы прекрасным основанием для послевоенного сотрудничества.

В день подписания советско-британского договора военные поставили Черчилля перед выбором: твердо закрепленные пирсы для приема десантных кораблей в Северной Франции или плавающие. По требованию Черчилля 27 мая начальники штабов снова обсуждали возможность высадки на континенте в августе или сентябре 1942 г. Мнение английских военных сводилось к тому, что Англия перенапрягла свои силы, и крупномасштабная операция в Европе может быть осуществлена лишь за счет ослабления общих имперских позиций, ослабления положения Англии в ряду великих держав. Черчилль желал сохранить силы для сохранения имперских позиций в мире, он не желал расходования сил на том поле битвы, где Германия и Россия ослабляли друг друга.

Основным способом помощи истекающему в приволжских степях союзнику стали массированные бомбардировки Германии. 30 мая 1942 г. британские военно-воздушные силы впервые совершили налет силою более 1 тыс. бомбардировщиков.

Для Черчилля сложилась психологически весьма сложная ситуация, когда утром 9 июня 1942 г. Молотов, возвратившись из США в Англию, показал ему совместное советско-американское коммюнике, в котором говорилось об исключительно важной задаче создания второго фронта в Европе в 1942 г. Вечером этого дня, во время ужина, Черчилль объяснил Молотову сложность проведения десантной операции. Черчилль вручил Молотову памятную записку, в которой объяснялось, что проблема десантных судов не разрешена и это делает высадку на континенте в 1942 г. проблематичной. Чтобы “спасти лицо”, Черчилль обещал бомбить германские города и индустрию, а также объекты оккупированной Франции.

Молотов вылетел из Лондона в Москву ночью 10 июня. На следующее утро Черчилль приказал провести небольшую показательную операцию - силами примерно 6 или 7 тыс. человек с высадкой на континенте и быстрым возвращением. Подготовка к более масштабным операциям откладывалась. Ближайшему окружению были сообщены слова, сказанные Молотову: "Высадка на континенте в этом году невозможна".