Philosophical and methodological foundations of critical discussion in science (стр. 5 )

Комменсализм – это постоянное или временное сожительство особей разных видов, при котором один из партнёров живёт за счёт другого, не причиняя ему никакого вреда. Комменсализм, сотрапезничество, нахлебничество, сожительство животных разных видов, характеризующееся тем, что один из них (комменсал) постоянно или временно живёт за счёт другого, не причиняя ему вреда. При комменсализме один из организмов может использовать другой для защиты, как средство передвижения или питаться за его счёт. В принципе, отношения между комменсалами может быть представлено как необходимая составляющая отношений между конкурентами, поскольку любая критика конкурента является, с одной из своих сторон, формой защиты собственной точки зрения. Альтернативы не только стремятся нанести друг другу ущерб, не только нуждаются в наличие друг друга, но и в состоянии увеличить жизнеспособность конкурирующих сторон, например, перед лицом социокультурных
реалий.

Под аменсализмом в биологии понимаются взаимоотношения, при которых один организм воздействует на другой и подавляет его жизнедеятельность, а сам не испытывает никаких отрицательных влияний со стороны подавляемого. Аменсализм – форма взаимоотношений между организмами, полезная для одного вида, но вредная для другого. В методологии под это определение попадает деструктивная по своему характеру критика, когда критикующий опирается на поддержку со стороны вненаучных факторов. Такова в недавнем прошлом лысенковщина, такова и критика, опирающаяся на авторитет и ни на что более.

Чётко отграничить аменсализм от других форм взаимоотношений между организмами не всегда возможно, поэтому, чтобы определить пользу или вред от сосуществования организмов, необходимо учитывать сложный комплекс условий среды. Аменсализм является формой адаптации, под которой в биологии понимается совокупность специальных особенностей, обеспечивающих выживание и размножение организмов в конкретных условиях внешней среды.

Под биологической адаптацией (лат. adaptatio – приспособление) понимается процесс приспособления организма к внешним условиям в процессе эволюции, включая морфофизиологическую и поведенческую составляющие. Адаптация может обеспечивать выживаемость в условиях конкретного местообитания, устойчивость к воздействию факторов абиотического и биологического характера, а также успех в конкуренции с другими видами, популяциями, особями. В методологии использование понятия адаптации, широко применяемого западными методологами, ограничено тем обстоятельством, что теории не приспосабливаются ни к социокультурным реалиям (объективность научного знания), ни к эмпирическому базису. Теории во многом сами подстраивают базис под себя, под свою призму ви́дения предмета исследования. В большей степени имеет смысл говорить об адаптации теоретических конструктов к миру научного знания и к интеллектуальному фону эпохи, так как именно эти условия являются для теории внешними. Любая теория – это, прежде всего, продукт развития научного знания, как в рамках отдельной дисциплины, так и научного знания в целом, и никакая «борьба за выживание» с летальным исходом (П. Фейерабенд) для науки неприемлема.

Говоря об эволюции научного знания, на чём терминологически настаивает К. Поппер, нельзя не вспомнить и так называемый принцип экологического дублирования, который имеет место в живой природе и отсутствует в «мире научных теорий». Принцип (правило) экологического дублирования гласит: исчезающий или уничтожаемый вид живого в рамках одного уровня экологической пирамиды заменяет другой, аналогичный, по схеме – мелкий сменяет крупного, эволюционно ниже организованный более высокоорганизованного, более экологически подвижный и более подверженный генетической изменчивости (мутациям) менее генетически изменчивого. В науке, в первом приближении, что является практически общепринятой точкой зрения, всё обстоит с точностью до наоборот. В большей мере в отношении науки применим термин протокооперации. Под протокооперацией (греч. protos первый + лат. cooperatio сотрудничество) в биологии понимаются такие отношения между двумя популяциями, при которых каждая выигрывает от присутствия другой, но может существовать и без неё. Что, собственно, физика в период своей гегемонии и продемонстрировала.

Наконец понятие хищничества позволяет обратить внимание на ещё один аспект критического взаимоотношения теоретических конструктов. Под хищничеством в биологии понимаются отношения между организмами, при которых один из них (хищник) атакует другого (жертву) и питается частями его тела. В экологии, как правило, используется определение, которое позволяет рассмотреть и паразитизм как такую форму хищничества, которая характеризуется симбиозом паразита и хозяина. При определённых дополнительных условиях на основе действия отрицательных обратных связей в системе «хищник – жертва» могут возникнуть волнообразные процессы. Примером подобной волнообразности является известная задача о хищнике и жертве. Хищник уменьшает численность поедаемых им жертв, а жертва как пища для хищника, в свою очередь, способствует увеличению численности хищников. Возникающая отрицательная обратная связь стабилизирует систему «хищники – жертвы». В отношении научных реалий можно заметить, что зачастую критикующий нуждается в критикуемом не меньше, чем критикуемый в критикующем.

2.1.2. Конкурирование в контексте

экономической терминологии

В экономике принято говорить о деловой конкуренции хозяйствующих субъектов, каждый из которых своими действиями ограничивает возможность конкурента односторонне воздействовать на условия обращения товаров на рынке, то есть о степени зависимости рыночных условий от поведения отдельных участников рынка.

Принципиальным отличием научной теории от товара является то, что теоретические конструкты не являются ограниченным ресурсом. Можно построить сколько угодно гипотетических миров и выдвинуть бесконечное количество гипотез. Печальным фатом последнего столетия является наличие множества псевдонаучных построений, околонаучных измышлений и квазинаучных теорий. Благодарить за это надо проникновение в сферу науки настроений рыночной экономики, где выигрыш одного обычно связан с проигрышем другого, причём, применяемые средства стремятся выйти за пределы нравственного контроля.

Безусловно, существует деловая этика, как и этика научного исследования. Разница в их истоках заключается в том, что регуляторы деловой этики имеют по большей части внешнее происхождение, тогда как регуляторы этики научного исследования коренятся в так называемой «рабочей совести учёного». Хотя некоторые из представителей научного сообщества и склонны к околонаучным спекуляциям, их позиция никогда не пользовалась одобрением со стороны большинства их коллег. Для соперничающих предпринимателей украсть промышленный секрет – почти святое дело, в науке это называется плагиатом и подлежит безусловному осуждению. По образному утверждению К. Маркса, капиталист за 150% прибыли продаст и отца своего и мать.

Этическая сторона конкурирования в науке выражена в значительно большей степени, чем в экономике, однако на этом основании нельзя говорить о том, что принадлежность к миру науки изначально предполагает бо́льшую нравственность тех, кто ею занимается, по сравнению с хозяйствующими субъектами. Ситуация такова, что придерживаться профессиональной этики в науке более «выгодно», чем в экономике. Ситуация как бы сама подталкивает на определённое поведение и мышление соответствующими категориями.

Так, «сделать себе имя в науке» невозможно без уважения к труду и к имени других учёных. Имя позволяет использовать более широкие возможности, как в материальном, так и в интеллектуальном плане. Под «имя» могут выделить значительные материальные средства для проведения исследований, под «имя» можно привлечь учеников, которые будут выполнять работу, недоступную для его обладателя в силу физической ограниченности, под «имя» можно получить доступ к издательской деятельности и к другим формам материального вознаграждения за проделанный труд.

В экономике ситуация предрасполагает к иному способу действия и иному образу мышления. Известен так называемый «парадокс заключённого», достаточно ярко характеризующий ситуацию в области рыночной экономики. Суть парадокса такова. На рынке действуют две фирмы, выпускающие один и тот же товар. Каждая из фирм может выбрать одну из двух ценовых стратегий под названием «высокая цена товара» и «низкая цена товара». В случае если обе фирмы выберут стратегию низкой цены, то они распродадут весь товар, но прибыль у обеих будет невысока. Если одна из фирм выберет стратегию низкой цены, а вторая выберет стратегию высокой цены, то первая получит по сравнению со второй бо́льшую прибыль. Если обе фирмы выберут стратегию высокой цены, то обе получат прибыль бо́льшую, чем могла бы получить каждая из них в каждом из рассмотренных выше вариантах, даже если они продадут меньшее количество тех товаров, которые у них есть: на рынке других продавцов нет и покупатели вынуждены покупать товар только у этих двух фирм. Фирмам выгодно договориться о высокой цене и поддерживать её. Но ещё более выгодным окажется вариант, при котором одна из фирм, несмотря на достигнутую договорённость о высокой цене, нарушит договор и выберет стратегию низкой цены. В этом случае вся прибыль будет её. Для арестантов эта ситуация заключается в том, что договорившись молчать и рассчитывая на меньший срок для каждого, один из них вдруг начинает говорить и отделывается максимально лёгким наказанием.

Я не хочу сказать, что конкурирование в науке изначально является более нравственным мероприятием, чем конкурирование на рынке товаров, но на определённые размышления описанная ситуация, безусловно, наводит. И придаёт другую окраску самому конкурированию в науке и в экономике.

В экономической науке конкуренция рассматривается в трёх основных аспектах: 1) как степень состязательности на рынке; 2) как саморегулирующий элемент рыночного механизма; 3) как критерий, по которому определяется тип отраслевого рынка.

Как степень состязательности на рынке конкуренция, являясь соперничеством экономических субъектов за лучшие условия производства и купли и продажи товаров, характеризуется, с одной из своих сторон, в экономической теории при помощи такой фундаментальной теоретической схемы как «совершенная конкуренция». Совершенная конкуренция – это состояние рынка, на котором имеется большое число покупателей и продавцов (производителей), каждый из которых занимает относительно малую долю на рынке и не может диктовать условия продажи и покупки товаров. Производителей может быть, в принципе бесконечно много, по крайней мере, соответствовать количеству покупателей. Эту абстрактную теоретическую схему, по-видимому, и имел в виду П. Фейерабенд, когда говорил о необходимости выработке как можно большего количества альтернатив, или «океана альтернатив» в его терминологии. Идея сильная. Но как методологическая идея она нуждается в известных уточнениях, определяющих сферу её действенности. К сожалению, американский методолог не остановился на проработке это интереснейшего момента, ограничившись общими формулировками и призывами к учёным не бояться количества альтернатив.

Две другие фундаментальные теоретические модели, описывающие поведение конкурентов на рыке получили название «несовершенная конкуренция» и «квазиконкуренция». Несовершенная конкуренция – это состояние рынка, на котором много покупателей и мало продавцов или, наоборот, мало покупателей и много продавцов. Для этого рынка характерны действия по подавлению конкуренции со стороны других фирм. В терминах методологических исследований это будет «деструктивная» по своему содержанию критика.

При переносе этой схемы на реалии научной жизни требуется обращение к социокультурным реалиям, где в качестве «покупателей» выступают заказчики научно-исследовательских работ. Это имеет отношение не только к прикладным исследованиям, но, в известной мере, и к работам фундаментального характера. Здесь ключевыми словами для понимания конкурирования в научной среде выступают понятия «конъюнктура» и «социальный (правительственный) заказ». К конкурированию научных теорий это, несомненно, имеет отношение, но только опосредованное.

Термин «квазиконкуренция», также характеризующий степень зависимости общих рыночных условий от поведения отдельных экономических субъектов, применяется в случае конкуренции между подразделениями, отделениями, предприятиями одной компании. Для науки такая ситуация может быть представлена как конкурирование различных теорий конкретной научной дисциплины при объяснении одних и тех же феноменов. По большому счёту, в большинстве случаев, когда говорят о соперничестве научных теорий, речь идёт именно об этом.

Как саморегулирующий элемент рыночного механизма конкуренция имеет специальное название – «невидимая рука» рынка, которая координирует деятельность его участников. Смиту, понятие конкуренции характеризует определённую поведенческую стратегию, согласно которой продавцы и покупатели соперничают на рынке за более выгодные продажи (продавцы) и за более выгодные покупки (покупатели). После работ Энгельс предпринял попытку философского осмысления идей шотландского экономиста и мыслителя. Энгельс полагал, что товарное производство имеет свои внутренне присущие и неотделимые от него законы, которые прокладывают себе дорогу в анархии и вопреки самой анархии: «Эти законы проявляются в единственно сохранившейся форме общественной связи – в обмене – и действуют на отдельных производителей как принудительные законы конкуренции. Они, следовательно, сначала неизвестны даже самим производителям и могут быть открыты ими лишь постепенно, путём долгого опыта. Следовательно, они прокладывают себе путь помимо производителей и против производителей, как слепо действующие естественные законы их формы производства» [139, C. 283].

Представляет несомненный интерес и идеи другого классика диалектического материализма по этому поводу, тем более что именно на работы , как это не парадоксально, постоянно ссылался П. Фейерабенд, когда обосновывал свою анархическую методологию. противопоставил конкуренцию и монополию, что отдалённо напоминает попперовское противопоставление догматической и критической традиций (или типов методологического мышления).

Мне бы не хотелось утверждать, что марксизм и методологический анархизм жёстко идейно связаны между собой, но определённая перекличка идей, несомненно, присутствует. Согласно в ходе своего свободного развития конкуренция ведёт к концентрации производства и, наконец, к появлению монополий. Кроме того, «...монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют её, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов» [121, C. 386]. Согласно Ленину: «Именно это соединение противоречащих друг другу «начал»: конкуренции и монополии и существенно для империализма, именно оно и подготовляет крах, то есть социалистическую революцию» [122, C. 146]. Здесь налицо попытка придания научным размышлениям идеологической окраски. Идеология – вещь глубоко субъективная, и когда мы придаём научным результатам идеологическую форму, мы должны забыть о науке.

2.1.3. Конкурирование в контексте терминологии теории игр

Проблемы управления экономикой в конфликтогенной среде рыночного конкурирования с присущими ей противоречивыми интересами хозяйственных единиц, а также теория и практика военного дела обусловили поиск обобщённого формализованного математического способа описания конфликтных ситуаций вообще и способов решения конкретных конфликтных ситуаций, включая общую теорию стратегии. Это привело к появлению самостоятельного раздела математики, который получил название «теория игр». Предметом теории игр является анализ принятия оптимальных решений в условиях конфликта. Свои первые приложения теория игр обрела в математической статистике и в решении военных проблем специального характера, затем на её основе были разработаны теоретические модели в экономике и социологии.

Вышедшая в 1944 г. книга математика Дж. фон Неймана и экономиста О. Моргенштерна «Теория игр и экономическое поведение», в которой рассматривались вопросы разработки математических средств описания конфликтных ситуаций и способов принятия решений, типичных для конкурентной экономики, положила начало соответствующим исследованиям. Со временем теория игр превратилась в общую формальную математическую теорию конфликтов, описывающую не только экономические и военные конфликты, но и правовые конфликты, а также досуговые, или салонные игры (включая шахматы, шашки, карточные игры), а также поведение животных и эволюционные процессы. В последние десятилетия методы теории игр находят применение в социологии, политологии, психологии и других гуманитарных дисциплинах.

Разумеется, такая, например, модель решения военной задачи как определение оптимальных манёвров подводной лодки, преследуемой обнаружившим её надводным кораблём противника, весьма условно может быть применена к конкурированию научных конструктов, тем не менее, сфера применимости теории игр при исследовании научных реалий существенна. В той мере, в которой могут быть проведены параллели между конкурированием в экономике и в науке, теория игр может быть использована для описания моделей экономической или теоретической системы с многочисленными конкурирующими между собой «игроками», будь то покупатели и продавцы или внутри - или междисциплинарное конкурирование научных теорий.

Важнейшими понятиями теории игр являются понятия игры, конфликта и стратегии. Под игрой понимается формализованное обозначение процесса конфликта, в котором участвуют заинтересованные стороны со своим определённым поведением. В самом общем смысле игра определяется как ситуация, в которой несколько игроков совместно управляют некоторым множеством переменных и каждый игрок, принимая решения, должен учитывать действия других игроков. Предметом исследования теории игр является изучение связей между условиями игры и её решениями. Игра, как строго определённые математические объекты, образуется игроками, набором стратегий для каждого игрока и указания выигрышей (платежей) игроков для каждой комбинации стратегий. Каждый игрок использует некоторую стратегию, которая, в зависимости от поведения других игроков, может привести к выигрышу или проигрышу. Выбор лучшей стратегии осуществляется с учётом представлений о других игроках, их ресурсах и их возможных поступков.

«Наиболее разумные» стратегии в игре называются решениями этой игры. Понятие «удовлетворительное решение» применяется при описании класса игр с числом игроков не более двух. Понятие «оптимальное решение» используется для игр с числом игроков более двух. Это понятие удовлетворяет некоторым интуитивно правдоподобным требованиям, однако ни одно из оптимальных решений не считается в теории игр вполне удовлетворительным. В этом смысле математические модели теории игр применимы в исследовании ситуации конкурирования научных теорий.

В шахматах, шашках или в игре в крестики-нолики каждый игрок располагает «полной информацией», поскольку в любой момент времени может быть полностью информирован обо всех предыдущих ходах, сделанных в процессе игры, что позволяет придать простую математическую структуру любой конечной игре данного типа. Игру с полной информацией графически обычно выражают в виде «дерева» ходов и вариантов. Представить шахматную или шашечную партию в виде «дерева» очень сложно, и полный анализ тех же шахмат, по-видимому, ещё не был проведён, хотя и возможен в принципе. Существуют основания предполагать, что если оба игрока будут придерживаться оптимальных стратегий, то игра в шашки должна заканчиваться в ничью, а игра в шахматы – в пользу белых. В науке ситуация обладания «полной информации» в указанном выше формальном смысле достижима, а в содержательном смысле является недостижимой как из-за наличия многих не учитываемых теорией факторов, так и из-за наличия теоретических допущений, присущих развитой теории, и невозможности полной индукции на эмпирическом уровне исследования.

В игре моделируются возможные исходы конфликта и пути его решения. Игра – это совокупность формальных правил, определяющих возможные действия участников игры, или игроков; стратегия – система поведения, в простейшем случае – выбор одной из имеющихся у игрока альтернатив. В случае игры двух лиц, когда их интересы считаются прямо противоположными, игра обозначается как антагонистическая. Выигрыш одного игрока равен проигрышу другого, а когда сумма выигрышей обоих игроков равна нулю, то это называется «игра с нулевой суммой» (англ. zero-sum).

Игра с нулевой суммой является разновидностью игр с постоянной суммой, то есть таких, где игроки не могут увеличить или уменьшить имеющиеся ресурсы (фонд игры). В этом случае сумма всех выигрышей равна сумме всех проигрышей при любом ходе. Поскольку выигрыш одного игрока равен проигрышу другого, совместные действия игроков, их переговоры и соглашения лишены смысла. Примером таких игр служит, например, карточная игра в покер, а также обычное воровство в любых его формах. Научный плагиат под данное определение не подпадает. Рассмотренная выше «дилемма заключённого» является игрой с ненулевой суммой, поскольку выигрыш какого-либо игрока не обязательно означает проигрыш другого. К играм с отличной от нуля суммой относится торговля, где каждый участник извлекает выгоду, и игра в шахматы, где игрок может превратить пешку в фигуру, увеличивая своё преимущество.

Поскольку теория игр изучает не только процессуальные модели конфликтов (игры), но и формы принимаемых в играх решений, а также формальные способы нахождения этих решений, то основным принципом признаётся принцип оптимальности. В случае антагонистических игр принципом оптимальности считается принцип осуществимости цели, или принцип максимума (минимакса), который выражает стремление максимизировать минимальный выигрыш.

В данном случае, то, что применимо к экономике, не применимо к науке. Поэтому трудно согласиться с мнением , который, проанализировав понятийный аппарат теории игр при соотнесении содержания соответствующих понятий с методологической терминологией, пришёл к выводу, разделяемому многими исследователями: «Если говорить теперь о развитии научного знания… то мы вправе считать этот процесс относящимся к классу таких изменений, на которые человек влияет... Развитие научных теорий и её конструкт обеспечивает достижение определённых, выбранных всем обществом и затем конкретизированных социальными группами, научными сообществами и отдельными учёными целей в соответствии с исторически меняющимися материальными, особенно экономическими, социальными и духовными условиями и предпосылками… Здесь, в силу в основном социальных причин всё же преобладает стихийность и, по сравнению с простыми системами управления, о которых говорилось выше, значительно меньше элементов плановости (то есть и формирования, и применения определённой стратегии). В свете сказанного об уровне управления развитием научного знания совершенно отчётливо выступает как всеобщая необходимость развитие программно-целевого планирования, плановости в науке, присущей в максимальной степени лишь социалистическим социальным системам» [216, C. 60].

Идея обнаружения действия объективных законов человеческого сообщества в различных сферах деятельности всегда будет занимать учёных. Если принять это как ориентир, то с этим следует смириться, но если это принять как цель, то необходимо учитывать, что закономерности функционирования и развития научного знания не тождественны законам научных открытий, а социальное содержание целей научного исследования не тождественно научному интересу как таковому.

2.1.4. Конкурирование в контексте

методологической проблематики

Проблема конкурирования теоретических систем в методологии науки исследуется не только на уровне конкурирования теорий, концептуальных схем, исследовательских программ или парадигм, но и на уровне конкурирования принципов в процессе выбора оснований научных теорий. Можно говорить и о конкурировании на уровне методологических установок, имеющих мировоззренческую и философскую интерпретацию.

Конкурирование в науке не может быть сведено к сравнению в плане эффективности или полезности. Учёные – не продавцы на рынке товаров и услуг. Поиск истины относится к внутринаучным стимулам, но нельзя не отметить и разнообразные внешние для науки стимулы, так как вне психологических, идеологических или экономических факторов процесс борьбы теоретических систем не может быть понят во всём его разнообразии и сложности.

К настоящему времени среди методологов возобладала точка зрения, согласно которой сформировавшиеся при исследовании управляемых материальных систем методы анализа не могут быть механически перенесены на теоретические системы. Каждая из дисциплин, исследующих системные объекты, может быть использована при исследовании теоретических систем только частично. Так, принципы кибернетики не могут использоваться в качестве исходных принципов анализа, так как эти системы сами по себе не обладают свойством саморегуляции, а принципы теории игр ориентированы на формализацию процессов принятия решений, что ограничивает сферу применимости и тех и других принципов при изучении процессов конкурирования теоретических систем.

Пытаясь перевести проблему конкурирования теоретических систем в плоскость методологического анализа выделила три типа ситуаций, в которых могут находиться теоретические системы: 1) конкурирующие теоретические концепции эквивалентны в эмпирическом и семантическом отношениях, но не эквивалентны в лингвистическом: они являются разным языковым выражением одного и того же содержания (в качестве примера Мамчур приводит соотношения формализмов классической механики – Ньютонова, Лагранжева и Гамильтонова формализмов); 2) конкурирующие концепции эквивалентны в эмпирическом плане, но неэквивалентны в семантическом отношении (например, соотношение теорий электромагнетизма школы Ампера, опирающихся на принцип дальнодействия, и электродинамики Максвелла, опирающейся на принцип близкодействия; сменяющие друг друга дорелятивистская электродинамика и релятивистская); 3) конкурирующие концепции неэквивалентны ни в эмпирическом, ни в семантическом отношении (классическая электродинамика и теория фотоэффекта, теория флогистона и теория Лавуазье). Необходимость нахождения внеэмпирических критериев оценки теорий возникает во втором и третьем случае [137. C. 45-53].

Эти критерии входят в число критериев истинности, являясь критериями адекватности теории, они имеют также концептуальный и методологический характер. Мне бы хотелось обратить особое внимание на один немаловажный момент: истинность и адекватность нетождественны друг другу. Адекватность включает в себя не только достоверно-истинностные компоненты, но и вероятно-истинностные компоненты. Помимо этого, как показывает история науки, адекватность зачастую связана с допущением в структуру научного знания теоретических фантомов, примерами чему служит «флогистон» или «эфир».

И Максвелл, и Пуанкаре, и Эйнштейн отмечали, что в естествознании существует возможность построения нескольких вступающих друг с другом в противоречие теорий, объясняющих одну и ту же совокупность эмпирических фактов. Методологами такое положение дел оценивается либо как плюрализм истин (западная «философия науки»), либо как многосторонность истины (диалектический материализм). Например, А. Поликаров, выражая диалектико-материалистическую точку зрения, отмечал, что «возможность сосуществования конкурирующих точек зрения реализуется во всё большей степени в связи с интенсивным развитием науки в наше время. Об этом в первую очередь свидетельствуют следующие факты: в теории элементарных частиц наблюдаются несколько основных направлений, а именно Лагранжев формализм, аксиоматический метод, дисперсионный подход и формализм Редже, групповой подход, а также 5-матричный формализм, которые обособляются как самостоятельные направления. При этом можно отметить, что каждая конкурирующая теория содержит часть истины и в известной степени они дополняют друг друга» [194. C. 239].

Точка зрения, согласно которой конкурирующие теоретические системы есть истины неполные, относительные, дополняющие друг друга, хотя и находящихся в противоречии друг к другу, мне представляется не совсем точной, в смысле её претензий на безусловное превосходства перед идеей плюрализма истин.

Да, действительно, в известном смысле различные подходы дополняют друг друга, имея друг перед другом преимущества в одном отношении и недостатки в другом отношении. Но нельзя оставлять в стороне и тот факт, что в рамках конкретной теоретической системы существуют различные по степени достоверности фрагменты, которые «дополняют» друг друга, образуя единое целое. Наличие многих теорий, возникающих при объяснении одного и того же фактуального поля, определяется бесчисленностью сторон рассмотрения предмета, тогда как теоретическая система, взятая в совокупности её компонентов, конечна. Причём, и естествоиспытателям, и методологам известна причина такой конечности: научное знание характеризуется системностью, целостностью, выводимостью и доказуемостью. И существуют жёсткие критерии научной рациональности, хотя они и подвержены корректировке в зависимости от научной дисциплины и этапов её развития.

Настаивая на идее дополнительности конкурирующих теоретических систем, находящихся в противоречии друг к другу (в разных отношениях), Разумовский, высказывания которого приводятся на страницах данной работы как наиболее характерные для представителей «монистической методологии» (если её так можно обозначить в противовес «плюралистической методологии»), следующим образом развил свою мысль: «Нам представляется, что именно данные обстоятельства и определяют, прежде всего, характер отношения к ним в рамках научного сообщества и за его пределами, то есть в обществе. Исходя из степени истинности, эквивалентности, а также предсказательной силы (выход в практику) и осуществляют отнюдь не жёсткое «управление» теоретическими системами, и вырабатывают общую стратегию: или (1) их уточнять и развивать, направив на это соответствующие силы и ресурсы, или (2) оставить ситуацию неизменной до лучших времён, или (3) сдать определённую теоретическую систему на кладбище науки, элиминировав её из дальнейшего обсуждения, развития и применения. Относительно пункта (3) заметим, что теоретические системы, в отличие от материальных систем (включая биологические и экономические), будучи устранёнными, побеждёнными, сохраняются для истории в адекватном виде, правда, постольку, поскольку их удается зафиксировать в системе науки с помощью материальных средств (печать и прочее). Таково в основном содержание той «стратегической игры», которая предпринимается в целях получения адекватного природе явлений научного знания» [216. C. 62-63]. Представленная в столь пространной цитате позиция характеризуется, на мой взгляд, одним существенным недостатком: попытка выявить специфику «конкурирования», «игры», «стратегии» относительно борьбы альтернатив в науке отечественному методологу не вполне удалась. Кроме того, теоретические системы трудно «сдать на склад». Они составляют тот фундамент, на котором выстроено всё последующее знание, подобно тому, как простейшие арифметические операции составляют тканевую основу любых сложнейших «узоров» математических формул.

Науке присуща так называемая «критика из прошлого», когда очередное теоретическое построение проверяется на крепость предшествующим опытом экспериментирования с присущими им методами и алгоритмами, построенными в соответствии с теоретическим предложения предшествующих теорий. Этим наука, в частности, отличается от искусства, которое являет образцы, порождённые своей эпохой и зачастую не зависящие от изощрённости изобразительных средств.

По проблеме форм исхода конкурирования научных теорий существует несколько методологических подходов, которые могут быть сгруппированы относительно дилеммы «прерывность – непрерывность».

К. Поппер был одним из наиболее ярких представителей философии «непрерывности». Попперу конкурирование научных теорий представляет собой непрерывный процесс возникновения и опровержения теорий. Исход конкурирования между старой и новой теориями решается посредством их сопоставления относительно одного и того же эмпирического базиса. Старая и новая теории признаются конкурирующими, если имеется хотя бы один факт, опровергающий старую теорию и имеющий объяснение в рамках новой теории. Главным признаком научного знания Поппер признаёт его фальсифицируемость, или опровергаемость, посредством «критики» со стороны фактов. Процесс конкурирования, таким образом, имеет непрерывный характер, и эта непрерывность диктуется характером взаимоотношения с эмпирией, непрерывной проверкой опытом.

Рост научного знания, связанный с его преемственностью, предполагает не только опровержение и улучшение старой теории, но и включение достижений старой теории, даже если это происходит в снятом виде, в новую теорию, на что Поппер не обратил должного внимания. Объясняя причины критического отношения к имеющемуся знанию, Поппер апеллирует к сознательному стремлению учёного подвергнуть критике и опровергнуть имеющуюся теорию. Но стремление учёного к улучшению достигнутого знания имеет не только психические и интеллектуальные предпосылки, но и предметные предпосылки, вытекающие из научной практики. На наличие других, не только субъективных источников стремления к улучшению научных теорий неоднократно указывали отечественные исследователи – , , и многие другие.

Т. Кун отметил несоответствие предложенного Поппером объяснения причин критического отношения учёного реальному процессу развития научного знания по двум существенным пунктам. Во-первых, деятельность учёного не сводится к выдвижению теорий-догадок, или гипотез, их опровержению или подтверждению, а состоит также в решении научных проблем. Во-вторых, согласно Куну, представление Поппера о механизме роста научного знания может быть отнесено только к одному из возможных этапов развития науки, к периоду смены парадигм.

В этом пункте следует сделать одно уточнение. Критика Куном позиции Поппера не вполне точна. Имманентный «критицизм» вытекает из специфики научного исследования и в этом смысле он неустраним ни из науки, ни из ткани научного исследования. Обострённое проявление этого «критицизма» и его инструментальное оформление происходит в период резкого противостояния теоретически конструктов, характерное для периода научных революций с его ситуацией кризиса прежней парадигмы, пересмотром фундаментальных теоретических основ под давлением со стороны фактов. Другими словами, «критицизм» как направленность научного мышления неустраним из науки, включая и период её «нормального», по терминологии Куна, периода развития.

Следует привести и аргумент исторического плана, касающийся процесса исхода противоборства. Как показывает история науки, противоборствующие теории, с противоположных точек зрения объясняющие одни и те же явления, могут длительное время существовать вместе, не имея решающих аргументов в пользу одной из них, а их применение может быть обусловлено не только вненаучными критериями психологического, интеллектуального или социального плана, но и научными критериями эффективности и простоты применения.

Т. Кун является одним из наиболее ярких представителей философии «прерывности» процесса роста научного знания. Программа реконструкции исторического движения науки, предложенная Куном, позволила рассмотреть развитие науки как последовательную смену её «нормальных» и «аномальных» периодов. В нормальные периоды в научном сообществе господствует та или иная «парадигма», которая представляет собой совокупность принципов, понятий, методологических установок.