Методика расследования преступлений (стр. 17 )

Проведенное исследование позволяет предположить, что основные элементы структуры плана расследования должны соответствовать рассмотренным этапам планирования и могут быть представлены следующим образом:

наименование документа - план по уголовному делу и его номер;

место и дата составления плана;

дата и время возбуждения уголовного дела и принятия его к производству;

срок окончания расследования;

краткая фабула уголовного дела;

следственные версии и задачи расследования;

процессуальные и иные действия и/или их комплексы, а в необходимых случаях - тактические приемы таких действий и/или комплексов;

исполнители;

сроки исполнения;

результаты исполнения.

В дополнение к основному плану, а нередко и раньше его формирования, орган расследования, особенно по сложным и/или многоэпизодным делам, разрабатывает вспомогательные документы планирования:

1) карточки ("лицевые счета") на подозреваемых (обвиняемых), куда вносятся эпизоды преступной деятельности, в которых принимал участие подозреваемый (обвиняемый), и собранные по каждому эпизоду данные, подтверждающие его вину. "Лицевые счета" - это отдельные карточки (листы бумаги), составляемые по каждому обвиняемому отдельно, а картотека - это совокупность всех "лицевых счетов";

2) шахматные ведомости ("шахматки"): сочетание графика с описанием, развернутая на едином листе совокупность "лицевых счетов", где каждая горизонтальная графа представляет собой один из "лицевых счетов". Шахматная ведомость придает наглядность всем собранным по делу данным. "Лицевые счета" и "шахматки" могут составляться органами расследования и до выдвижения следственных версий, в процессе изучения первичной информации как средство ее анализа и систематизации (логического упорядочения). Картотеки и шахматные ведомости могут выполнять и функции планирования. Каждая карточка картотеки и клетка "шахматки" делятся на две части: в одной содержатся систематизированные исходные данные, в другой - вопросы, подлежащие выяснению, и необходимые для этого действия и мероприятия;

3) различные схемы и графики, отражающие преступные связи обвиняемых, движение материальных ценностей и денежных средств, документооборот, организационную структуру предприятий и объединений, территориальное расположение отдельных организаций и т. д.

Все дополнительные формы планирования помогают лучше ориентироваться в материалах дела, разгружают память, придают большую наглядность собранным доказательствам и предстоящим действиям, являются своеобразным накопительным фондом, информационной базой для расследования в целом и его планирования в частности.

Современный уровень теоретических представлений о планировании расследования преступлений позволяет ввести в научный и практический оборот понятие "рабочая документация", под которой следует понимать весь объем документов, которыми сопровождается расследование преступлений, но которые не являются процессуальными, документами-доказательствами или иными документами, которые на основании уголовно-процессуального закона приобщаются к материалам уголовного дела. К таким документам следует относить:

приказы и распоряжения о создании СОГ и следственных бригад и изменении их составов;

планы и программы расследования по конкретному уголовному делу;

схемы: расследуемой преступной деятельности, предварительного расследования, связей между членами преступной группы (преступных сообществ и т. п.), движения преступного капитала, банковских технологий, которые использовались для совершения преступлений, и т. п.;

графики;

таблицы;

рисунки;

карточки на лиц, проходящих по делу ("лицевые счета");

служебные (пояснительные) записки;

другие документы.

Если расследование преступлений производится СОГ, то планирование осуществляется групповым методом, т. е. руководителем СОГ с участием всех ее членов составляется общий план расследования по уголовному делу, и, кроме того, каждый член такой группы составляет свой, индивидуальный план расследования.

Конкретное содержание индивидуальных планов зависит от того, как распределены обязанности между членами СОГ и какое задание получил каждый. На практике распределение обязанностей происходит по-разному. В одних случаях работа группы строится по следственным версиям, когда каждый член группы осуществляет проверку одной или нескольких намеченных версий; в других - организуется поэпизодно, и каждому члену группы поручается исследовать тот или иной эпизод или несколько взаимосвязанных эпизодов преступления; в третьем случае, если преступления совершались в нескольких городах, регионах, члены группы распределяются по этим регионам, выезжают на места, где проводят расследование. Иногда целесообразно поручить кому-то из членов группы выполнение определенных процессуальных и иных действий (мероприятий), например, производство обысков, подготовку всех экспертных исследований и т. п.

Кроме того, нередко практикуется распределение работы в зависимости от количества обвиняемых. При этом каждому члену СОГ поручается исследование всех фактов преступной деятельности того или иного обвиняемого.

Структура и содержание индивидуальных планов расследования во всех приведенных случаях будут различны. Например, при региональном и поэпизодном принципе распределения работы СОГ индивидуальные планы будут походить на типовой план расследования и содержать все его основные реквизиты. Если же члену СОГ будут поручены лишь подготовка и проведение по уголовному делу каких-то определенных процессуальных или иных действий, то, очевидно, его индивидуальный план расследования будет фрагментарным, ограниченным рамками данных процессуальных или иных действий.

По окончании процесса планирования общий план и план отдельных процессуальных и иных действий и/или их комплексов должны быть оформлены документально и утверждены в установленном порядке.

Выводы органа расследования по каждому разделу общего плана расследования и по результатам производства конкретных процессуальных и иных действий и/или их комплексов должны получать отражение в рабочих документах, которые в последующем могут быть использованы для составления итогового документа предварительного расследования (постановления о прекращении производства по делу; обвинительного заключения; обвинительного акта).

Традиционно в криминалистической методике планирование расследования представляет собой двуединый процесс: составление непосредственно самого плана расследования и программы расследования, включаемой в структуру и содержание плана. Так, отмечает, что процесс планирования состоит из изучения фактических данных и составления программы расследования: определение задач расследования и способов их решения*(576).

До настоящего времени в криминалистической литературе понятия "план" и "программа" применительно к частной криминалистической методике, как правило, не различаются. Представляется, что практика расследования преступлений с учетом современного развития теории планирования расследования преступлений позволяет предложить одновременно использовать в практической деятельности по наиболее сложным уголовным делам как план, так и программу расследования. Такой подход будет наиболее оптимален для эффективного расследования преступлений. И хотя мне не приходилось встречать подобные предложения в научной литературе, тем не менее оно не может считаться новым, т. к. в последние годы имеет свою реализацию в процессе практической деятельности. При этом одновременное использование плана и программы расследования не имеет до настоящего времени научного обоснования и, соответственно, научной основы; одновременное применение плана и программы органами расследования реализуется на уровне интуиции на основе практического опыта.

Как представляется, проблема планирования расследования одновременно в форме письменного плана и программы появилась, а точнее - обострилась в первой половине 90-х годов прошлого столетия, когда возникла необходимость планирования расследования преступлений, совершаемых с использованием банковских технологий. Традиционные планы, в которых описывались краткая фабула дела, следственные версии, планируемые процессуальные действия, сроки и исполнители, под воздействием объективных обстоятельств (многоэпизодность; большое количество потерпевших и свидетелей (по некоторым делам свыше миллиона человек); необходимость организации расследования по нескольким направлениям, в нескольких регионах страны и нередко за рубежом) стали превращаться в некий "монстр", в котором было тяжело проследить логическую цепочку расследования, понять его организационную структуру. Данные и другие обстоятельства вынудили органы расследования не только активнее применять при планировании вспомогательные формы рабочих документов (схемы, графики, карточки), но и обусловили необходимость разделения плана расследования на два самостоятельных документа: собственно краткий план расследования и некий документ, в котором не только имелось указание на производство процессуальных и иных действий или их комплексов, необходимых для проверки конкретных следственных версий, но и подробно описывались как тактика этих действий (в основном акцентировалось внимание на установлении недостающих доказательств или установлении конкретных обстоятельств либо на разрешении необходимых вопросов), так и их результаты. Нередко в таких документах стали приводиться как перечень тех доказательств, которые было добыты в результате процессуальных и иных действий или их комплексов, так и анализ добытых доказательств. В последующем такой документ использовался при подведении промежуточных и окончательных итогов расследования, в том числе при составлении обвинительных заключений.

Для описанной формы планирования расследования преступлений все чаще стали применяться информационные технологии, которые значительно облегчили процесс планирования и контроль за исполнением планов и программ (хотя последний термин не применялся для обозначения подобных документов). В качестве иллюстрации можно привести следующий пример планирования расследования преступлений, совершенных с использованием технологии расчетных банковских операций.

Участвуя в работе выставки "Консумэкспо-92" в качестве представителей "Ньютел Ко", Китайгородский, Ротнов (фамилии изменены) выставляли образцы компьютерной техники и иных товаров народного потребления, предлагая их за рубли по низким ценам и на очень выгодных для покупателей условиях, но в обязательном порядке со 100-процентной предварительной оплатой. Кроме того, используя офис государственного малого предприятия ЦНТИ "Информсвязь" и его расчетный счет, в январе - марте 1992 г. указанные лица, представлявшие фирму "Ньютел Ко", добились перечисления денежных средств от юридических лиц, с которыми у этой фирмы были заключены контракты, и под видом различных коммерческих сделок переводили эти средства в банки США, а затем конвертировали их, получали наличными и распределяли между собой.

Общая сумма причиненного 20 юридическим лицам ущерба составила свыше 520 млн. руб. Кроме того, участникам организованной преступной группы по не зависящим от них причинам не удалось осуществить до конца преступный умысел на мошенническое завладение денежными средствами других юридических лиц, с которыми также были заключены контракты на общую сумму около 10 млрд. руб.

Всего было расследовано 36 эпизодов преступной деятельности группы. В процессе расследования выполнялись следственные действия в Москве и в других регионах России. Произведены допросы свыше 150 свидетелей, изымались банковские и иные документы, по которым производились криминалистические экспертизы и документированные ревизии. Был установлен контакт с правоохранительными органами США, которые предоставили дополнительную информацию по делу.

Использование информационных технологий позволило оптимальным образом распределить обязанности между членами следственно-оперативной группы, в том числе связанные с планированием и проведением следственных действий, занесением получаемой информации в базу данных, анализом и обобщением доказательственной базы. Использование информационных технологий позволило: 1) использовать информацию всем членам СОГ, в том числе для анализа, обобщения и планирования последующих следственных мероприятий; 2) руководителю осуществлять постоянный контроль за проведением следственных мероприятий участниками группы, не обращаясь каждый раз непосредственно к материалам уголовного дела, находящимся у разных следователей группы; 3) оптимально использовать информацию при составлении обвинительного заключения по делу*(577).

Приведенный и множество других примеров обосновали необходимость научного подхода к разработке основ использования информационных технологий в процессе планирования предварительного расследования. Не вдаваясь в собственно техническую часть данного вопроса*(578), следует отметить, что для этих целей необходимо наличие локальной вычислительной сети и программы-приложения Microsoft Outlook, в которой объединены возможности электронной почты Exchange, расписания Shedule+ и проводника MS Windows. Дополнительно следует обеспечить наличие справочно-правовой системы типа "КонсультантПлюс" или "Гарант". В этом случае руководитель СОГ будет иметь возможность в режиме реального времени оперативно собирать и анализировать информацию по делу; целенаправленно планировать расследование, передавать членам СОГ свои указания, решение в письменном виде; контролировать прочтение посланных сообщений (документов); осуществлять контроль за исполнением решений в виде напоминаний и ответных сообщений от членов СОГ о ходе выполнения решений; создавать собственные папки для хранения, сортировки по эпизодам (направлениям расследования), по времени поступления сообщений, перемещать их по мере накопления из папки в папку; осуществлять взаимодействие и корректировку при планировании и исполнении процессуальных и иных действий и/или их комплексов, а также проверку исполнения поставленных задач; ведение вспомогательных заметок; использовать в процессе планирования нормативные документы и т. п.

При расследовании "несложных" преступлений информационные технологии также помогают при составлении конкретного плана расследования по делу, его совмещении с календарным планированием.

Таким образом, практика показала потребность в разработке научно обоснованных рекомендаций по тактике (технологии) планирования расследования не только в форме письменного плана, но и в форме одновременного составления плана и программы расследования.

Справедливости ради следует отметить, что идея криминалистического программирования и алгоритмизации расследования преступлений не нова. Наиболее важные аспекты ее возникновения и развития изложены в научных трудах , , , , -Серко, , и других ученых*(579). При этом до настоящего времени в криминалистике отсутствует четкое понимание соотношения таких категорий, как "планирование" ("план"), "программирование" ("программа") и "алгоритмизация" ("алгоритм").

К примеру, характеризует соотношение "программа расследования" и "план расследования" как "типовое" и "конкретное"*(580). К сожалению, автор не уточнил свою позицию, ограничившись указанной констатацией и авторским определением программы расследования. При этом под программой расследования он предлагает понимать "определенную следователем либо рекомендуемую наукой совокупность криминалистических алгоритмов, которая предназначена для реализации в деятельности по раскрытию и расследованию преступлений". Кроме алгоритмов, по мнению , программа расследования может содержать отдельные, не вошедшие в них научные рекомендации, содержащие необходимую типовую, криминалистически значимую информацию*(581).

Таким образом, можно сделать вывод, что не видит различий между программой и планом расследования, а следовательно, между программированием и планированием. При этом неожиданным является следующий вывод ученого: "...моделирование, алгоритмизация и программирование предшествуют планированию. Методологически оправданно иногда рассматривать их в качестве взаимосвязанных, но различных по сути способов планирования (выделено мною. - Автор)"*(582). Такая постановка вопроса не может быть признана удовлетворительной. Коль скоро программирование и алгоритмизация предшествуют планированию, то, очевидно, они не могут одновременно рассматриваться в качестве способов планирования. Заметим, коль скоро о моделировании говорится в связи с планированием расследования, то оно не может предшествовать ему, а является методом планирования.

рассматривает программирование как один из ведущих методов планирования, а программу как предварительный план следственных действий*(583). Очевидно, что отождествление программирования одновременно с методом и планом является логической ошибкой указаннного автора.

Также нет четкого соотношения программы и плана расследования и в других работах.

Наибольшее распространение в криминалистической литературе получили такие определения программы расследования: 1) "систематизированный перечень методических рекомендаций по уяснению ситуации, определению цели и выбору средств решения некоторых типичных следственных задач"*(584); 2) рекомендации, "направленные на создание определенных алгоритмов, обеспечивающих быстрое расследование уголовных дел"*(585); 3) система "рекомендаций (включающих описание средств, приемов, методов их решения), целью которой является оказание работникам правоохранительных органов помощи в получении новых знаний по уголовному делу и организации его расследования"*(586). Приведенные определения скорее напоминают понятие частных криминалистических методик, чем определения программы расследования.

полагает, что алгоритм (программа) расследования представляет собой систему сведений о последовательности следственных действий, наиболее характерных для расследования данной категории дел*(587). Таким образом, не видит различий между программированием и алгоритмизацией расследования.

Как представляется, триада "планирование, программирование, алгоритмизация" может рассматриваться как единый организационный элемент частных криминалистических методик в современном понимании последней. Под программой расследования можно понимать данные, предназначенные для управления конкретными компонентами системы - процессом расследования преступлений, обработки информации в целях реализации определенного алгоритма расследования. Последний, в свою очередь, представляет собой точное предписание органу расследования (членам СОГ), определенную последовательность процессуальных и иных действий (мероприятий) или их комплексов для достижения поставленной цели за конечное число шагов. Таким образом, план расследования содержит программу и алгоритм расследования, а также иные данные, носящие информационный характер, позволяющие наиболее эффективно расследовать преступления (например, указание на номер уголовного дела, дату начала расследования, краткую фабулу дела, следственные версии, задачи расследования, контрольные сроки этапов расследования и т. п.). В то же время программу расследования в некоторых случаях, как было отмечено, целесообразно излагать отдельно, что оптимизирует процесс планирования расследования и позволит по многоэпизодным и/или наиболее сложным уголовным делам эффективно организовать производство предварительного расследования. В этих случаях план, содержащий указания на общие вопросы (фабулу дела, следственные версии, задачи расследования, этапы или направления расследования, перечень процессуальных и иных действий или их комплексов без детализации каждого этапа или направления), будет отражать стратегию планирования расследования, а детальная программа вместе с алгоритмом (четкая последовательность производства процессуальных и иных действий или их комплексов с указанием необходимых ресурсов, ответственных исполнителей, сроков, предполагаемых результатов и т. п.) - тактику такого планирования.

4.4. Криминалистические (следственные) версии

Построение и проверка криминалистических (следственных) версий, равно как и логические операции, осуществляемые при этом, являются составным элементом планирования расследования, а значит - и частной криминалистической методики расследования преступлений. Вместе с тем исключительно важное значение криминалистической (следственной) версии в расследовании преступлений и необходимость детального анализа всех этапов ее прохождения от вероятного знания к достоверному заставляет уделить следственной версии особое внимание, рассмотрев ее в качестве самостоятельного аспекта, абстрагируясь, насколько это возможно, непосредственно от процесса (технологии) планирования расследования и в целом от частной криминалистической методики.

Роли криминалистических (следственных) версий как составляющего элемента методики расследования преступлений в криминалистической литературе уделялось должное внимание. При этом ученые-криминалисты неизменно связывали проблемы версий с планированием расследования как в теоретическом, так и в практическом значении*(588). Таким образом, криминалистические (следственные) версии и планирование расследования сформировались в самостоятельную частную криминалистическую теорию. Современное состояние данного учения характеризуется широким охватом смежных отраслей знаний - философии, логики, психологии, науки управления и т. д.

Первое определение версии было предложено и , которые под версией понимали "основанное на материалах дела предположение следователя о характере расследуемого преступления, мотивах, в силу которых оно совершено, и лицах, которые могли совершить преступление"*(589).

В последующем в работах ученых-криминалистов были изложены принципы и предложена классификация версий, при этом версия рассматривалась как элемент планирования расследования*(590).

Новый толчок в развитии рассматриваемой теории был дан в середине 50-х годов прошлого столетия. В работах ученых начали фигурировать термины "судебная версия"*(591), "следственная версия"*(592), а также предприняты попытки классифицировать версии на общие и частные*(593). С этого времени на всех этапах развития криминалистики вопросы, относящиеся к основаниям и содержанию версии, а также планирование расследования рассматривались в неразрывной связи.

Все авторы определяли данное понятие криминалистической версии, как показало проведенное исследование, на основе логического содержания понятия "гипотеза" и обогащали его в той или иной степени содержательной и/или функциональной составляющей. Как правильно указывал , версия - это форма мышления, которая в логике именуется гипотезой. В структуре версии обнаруживаются те же элементы, что и в структуре гипотезы*(594). Аналогичную позицию заняли , , и другие ученые*(595).

Справедливости ради необходимо заметить, что в криминалистической литературе встречаются и иные, помимо отождествления гипотезы с версией, мнения. Так, полагал, что всякая версия по своей логической природе сходна с гипотезой. Отличие данных категорий он видел в характере объясняемых ими фактов и в степени их научной обоснованности*(596). первоначально считал, что версия может быть как гипотезой, так и прогнозом. При выдвижении предположительного объяснения известному обстоятельству, по его мнению, имеет место гипотеза, а когда на основании этих гипотез и установленных фактов выдвигается вероятностное суждение о неизвестном в данное время факте, происходит прогнозирование*(597).

Данная позиция заслуживает внимания хотя бы только потому, что автор невольно, как представляется, выделил одну из функций версии - прогностическую. В этой связи точка зрения тех авторов, которые полагают, что версия всегда обращена в прошлое, а прогноз в будущее*(598), не совсем правильная. В части прогноза данное суждение абсолютно верно. Но согласиться с тем, что версии всегда обращены в прошлое, нельзя. Версия, как и гипотеза, строится на предположительном характере происшедшего события, события, которое происходит в момент построения версии (гипотезы), и событиях, которое произойдет либо возможно произойдет в будущем. Отчасти изложенная точка зрения находит подтверждение и в позициях некоторых ученых. Так, признавал, правда, с натяжкой, что можно говорить о прогностическом характере розыскных версий следователя, содержащих предположение о путях будущего (по отношению к моменту выдвижения версий) перемещения разыскиваемого лица*(599).

Кроме того, нельзя не согласиться с мнением *(600), критикующего позицию , полагавшего, что не всякое предположение следует считать версией. Не могут считаться версиями предположительные объяснения обстоятельств, никак не связанных с предметом доказывания.

Последнее суждение предопределяет содержательную составляющую криминалистической версии. В связи с этим уместно привести точку зрения , который считал, что версия - это предположение "о наличии преступления в исследуемом событии, его характере, элементах состава преступления, отдельных обстоятельствах и их значении, а также о виновных лицах, формах вины, мотивах и целях преступления"*(601). Такого же мнения придерживаются , , и др.*(602).

В настоящее время в литературе преобладают следующие определения криминалистической версии. Так, определяет версию как основанное на фактических данных предположение следователя об обстоятельствах совершения преступления. При этом версии о предмете доказывания называются общими, а версии о доказательственных фактах и различных источниках доказательств - частными*(603).

следственную версию охарактеризовал "как индивидуальное умозаключение следователя в форме предположения, основанное на фактических данных, о событии преступления и его отдельных обстоятельствах, подлежащее проверке по логическим правилам"*(604).

следственную версию понимал как строящуюся "в целях установления объективной истины по делу интегральную идею, образ, несущий функции модели исследуемых обстоятельств, созданный воображением (фантазией), содержащий предположительную оценку наличных данных, служащий объяснением этих данных и выраженный в форме гипотезы"*(605). Как нетрудно заметить, и дали определение одному из видов версий - следственной версии, при этом в определении названа функциональная составляющая понятия версии.

По мнению , под версией в криминалистике понимается "основанное на фактах предположительное (вероятностное) объяснение сущности события или отдельных обстоятельств его совершения, причинной связи между фактами, подлежащими установлению по уголовному делу"*(606).

определил криминалистическую версию как "обоснованное предположение относительно отдельного факта или группы фактов, имеющих или могущих иметь значение для дела, указывающее на наличие и объясняющее происхождение этих фактов, их связь между собой и содержание и служащее целям установления объективной истины"*(607). В приведенных определениях и отсутствует упоминание о субъектах версионного мышления, с чем нельзя согласиться.

В связи с последней оговоркой следует признать небезынтересным мнение и , которые сформулировали понятие криминалистической версии как "обоснованное предположение субъектов познавательной деятельности (следователь, прокурор, оперативный работник, судья, эксперт), дающее одно из возможных и допустимых объяснений уже выявленных исходных данных (фактическая база), позволяющее на их основе во взаимодействии с теоретической базой вероятностно (неоднозначно) установить еще не известные обстоятельства, имеющие значение для дела"*(608).

В данном, по существу правильном, определении имеется, по моему мнению, излишне обширный перечень субъектов криминалистического версионного мышления. Как ранее указывалось, криминалистическая версия непосредственно связана с планированием расследования преступления, способствуя установлению истины по уголовному делу. Суд и эксперт не обладают функцией расследования, в задачу суда входит: рассмотрение уголовных дел и принятие решения о виновности или невиновности подсудимого; эксперта - производство судебных экспертных исследований. Поскольку суд и эксперт не расследуют преступления, не планируют расследование, то логически следует, что включать в понятие криминалистических версий суд и эксперта как субъектов криминалистического версионного мышления не совсем обоснованно. Разумеется, судья и эксперт используют в своей деятельности гипотезу как один из методов, связанный с рассмотрением и принятием решения по делу в процессе судебного слушания (заседания) и судебно-экспертным исследованием.

Наиболее приемлемым является определение , который сформулировал определение криминалистической версии как "логически построенное и основанное на фактических данных предположительное умозаключение следователя (других субъектов познавательной деятельности по уголовному делу) о сути исследуемого деяния, отдельных его обстоятельствах и деталях, требующее соответствующей проверки и направленное на выявление истины по делу"*(609).

Представляется, что сформулировать определение криминалистической (следственной) версии, как и любые общие определения, с исчерпывающим содержанием невозможно. Последнее положение не исключает, а, наоборот, предполагает необходимость в оптимизации рассматриваемого понятия через его содержательную сторону.

Содержательная характеристика криминалистической версии неразрывно связана с ее функциональной составляющей, определяющей ее цель и задачи в расследовании преступлений. В литературе указывается на три аспекта рассматриваемой составляющей понятия версии: гносеологический, организационный и тактический.

Рассмотрение версии с гносеологических позиций означает определение ее как метода познания в уголовном судопроизводстве. Функция версии как метода познания может быть правильно воспринята исходя из сущности информационно-познавательного процесса. Содержанием информационно-познавательного процесса является, с одной стороны, ограничение разнообразия, выделение из бесконечного разнообразия предметов и явлений, их свойств и сторон, а с другой, ограничивая поиск в зависимости от версии, орган расследования наращивает знания об обстоятельствах изучаемого преступного деяния (события). Как заметил , "метод познания версии обеспечивает установление и исследование связей между сложными юридическими конструкциями, существующими в виде абстракций, отображающих конкретные "живые" факты объективной действительности"*(610).

Второй аспект функциональной составляющей версии, как было указано, - организационный. По общему признанию, версии определяют направление расследования, являются его организующим началом и ядром планирования действий органа расследования. Как подчеркивал , версии составляют логическую, процессуальную и тактическую основы планирования расследования*(611).

Третий аспект функциональной составляющей версии - тактический, т. е. тактические рекомендации или правила при построении и проверке версии. называл две группы правил выдвижения версий. К первой, по его мнению, относятся правила об основаниях и времени выдвижения версий: версия должна быть реальной, т. е. "привязана" к имеющимся сведениям и фактам; версия может и должна учитывать не только достоверную, но и непроверенную информацию; версия (или система версий) должна объяснять все имеющиеся данные о событии преступления; она не может отбрасываться до проверки противоречащих ей данных; версии должны выдвигаться как можно раньше, буквально в ходе осмотра места происшествия. Ко второй группе правил (рекомендаций), которые называет тактическо-логическими, он относит следующие требования: версии должны быть были сопоставимы, альтернативны, а их ряд - исчерпывающим*(612).

Как представляется, выделение трех аспектов функциональной составляющей версии не бесспорно.

Во-первых, метод сам по себе имеет логическую, процессуальную, тактическую, психологическую природу. Следует согласиться с мнением тех авторов, которые, определяя гносеологическую роль версий, указывают на то, что они "позволяют разработать четкую систему правовых целей, а с учетом последних - систему целей тактических"*(613). При этом, помимо правовых и тактических версий, позволяют разработать и логические, психологические, управленческие цели. Таким образом, дифференциация функциональной составляющей версии на гносеологический, организационный и тактический аспект искусственна.

Во-вторых, организационный и тактический аспекты функциональной составляющей версии имеют общий элемент - это тактика. Хотя в первом случае, по мнению , она является основой, а во втором - правилом выдвижения и проверки версий. Представляется, что правила выдвижения версии одновременно составляют ее основу.

В-третьих, бесспорно, что версии составляют процессуальную, тактическую, логическую, психологическую, управленческую основы расследования преступлений. В свою очередь, данные основы в. Процессуальный элемент методической основы включает в себя требования закона о порядке проведения процессуальных действий; тактический - тактический замысел, которым руководствуется орган расследования, определяя время и последовательность своих действий, очередность проверки версии, формы взаимодействия с оперативными работниками, с контролирующими органами и т. д., а также правила выдвижения и проверки версии; психологический - особенности при выдвижении версии и их проверки психологии следователя, членов следственно-оперативной группы, обвиняемых, подозреваемых, свидетелей и т. д.; управленческий - общие требования по организации расследования преступлений.

Таким образом, можно было бы предположить, что функциональная составляющая понятия версии подразумевает, с одной стороны, метод познания при расследовании преступлений, в том числе и при планировании расследования, с другой - метод является основой самой версии. В том и другом случаях метод направлен на установление объективной истины по уголовному делу.