Ренат харис??м татар шигърияте (стр. 16 )

Роман в стихах “Безымянные” дорог и тем, что он привнес в татарскую литературу образ женщины нового типа. Это образ Новой невестки. Эта женщина владеет тремя языками, она бизнес-леди, с явным педагогическим талантом, мастерица в кулинарии, хоть и нет одной руки; она смело доходит до ЦК, спасая от большой беды оклеветанного женой Ташкентского Дядю. Короче, появился идеальный образ современницы в татарской литературе. Восхваление этой женщины кажется несколько преувеличенным. В то же время автор приходит к выводу, что, кажется, “хотелось только бровь поправить, да чуть в глаз не попал”, и иронично говорит читателю: “Вот так иногда татарин слишком много масла льет на оладьи”.

Остановимся на мечтах дяди из Ташкента. Человек видит, что его многолетний труд на чужбине не дал никаких результатов и связывает свои мечты только с будущим внуком. Мечтает, что внук будет дипломатом, и вот тогда можно будет уехать за границу. Состояние героя автор оценивает, как состояние растерянного селезня, ныряющего задом. Ирония пословицы намекает на несбыточность желаний героя. Действительно, в финале романа героя настигает трагическая смерть. Поэт предупреждает, что одна из характерных отрицательных черт татарского народа - это стремление “споткнувшегося сбить с ног” ("абынганның аягын тышауларга тырышу").

Уместно заметить, что у Р. Хариса умозаключения строятся от общего к частному или от частного к общему. Черты отдельного человека становятся обобщенным литературным образом. В романе можно увидеть, как сегодняшние жестокие жизненные условия требуют другого осмысления пословиц, поговорок. Например, татарский народ отдает превосходство не той матери, что родила, а той, что воспитала. А в произведении утверждается обратное. Сын не принимает мать, воспитывающую его, стремится к отцу. Названная мать тяжело переносит это обстоятельство. Правда, она не мстит сыну, но “соли на рану мужа довольно много сыплет”. Встреча сына и биологической матери, признание родства описаны с глубоким драматизмом.

Как было сказано выше, образы Дяди, Нефтяника, Студента, Новой невестки достойны стать героями нашего времени в литературе. Нельзя оставить без внимания образ самого поэта. Он активно действующее лицо в романе, он не только анализирует события, но и дает советы своим героям, даже направляет их действия, помогает им. Народный язык автора демонстрирует, что перед читателем непростой человек с богатым жизненным опытом, беспокоящийся за судьбу своей нации. Будет справедливо, если одним из героев своего времени мы признаем и Автора. Таким образом, народный поэт Республики Татарстан Ренат Харис этим произведением сказал новое слово в татарской литературе, следует утверждать, что он создал образы нового времени и его героев при помощи своеобразной лексики.

Библиографический список

Галиуллин Т. Н. Әдәбият – хәтер хәзинәсе / Литература – кладезь памяти: Пособие для учителей, студентов педагогических колледжей и высших учебных заведений / Т. Н.Галиуллин. – Казань: Изд-во "Магариф", 2008. – 231 с. Исанбет Н. С. Фразеологический словарь татарского языка в 2 томах. Т. 2. / Наки Исанбет. – Казань: Татар. кит. нәшр., 1990. – 365 с. Махмутов Х. Ш. Гыйбарәләр тарихыннан сәхифәләр: Этимологик эзләнүләр / Вглубь пословиц и поговорок / Хузи Махмутов. – Казань: ИЯЛИ АН РТ, 2008. – 464 с. Харисов Р. М. Сайланма әсәрләр, 7 томда. Т. 5.: Драматик поэмалар, шигырь-роман / Ренат Харис; – Казан: Татар. кит. нәшр., 2006. – 287 с.

Фарида Хасанова,

кандидат филологических наук

Посвящения чувашским поэтам

в поэзии Рената Хариса

В статье рассматривается развитие жанра посвящения в татарской литературе на современном этапе. Особое внимание уделяется к таким стихам, в которых изображены образы чувашских поэтов П. Хузангая и Я. Ухсая. Дается оценка литературной деятельности татарского поэта Рената Хариса в пределах этого жанра. Автор анализирует поэтические особенности строения текста, содержания и формы, жанра, проблемы, тематики посвящений.

Создание особых посвящений конкретному адресату – широко распространенное типологическое явление в мировой литературе. Одним из первых этому жанру обращался римский поэт Гораций. Низами, Сагди, Сервантес, Мольер тоже внесли свой вклад в развитие жанра. Если посвящения в русской литературе появились в эпоху классицизма, то в татарской литературе - в средние века. Например, "Хосрав и Ширин" (1342) посвящен хану Тынибеку, "Махаббатнамэ" Хорезми (1353) – Ходжибеку, поэма Казанского поэта Мухаммедьяра "Нуры содур" – хану Сахипгараю. Посвящения создавались не только поэтами, но и видными общественными деятелями, политиками. Они могут по стилю приближаться к эпистолярному жанру, принимать форму литературно-политического памфлета. Яркий пример тому политические памфлеты поэта начала XX века Габдуллы Тукая. А посвящения, созданные в XXI веке, довольно резко отличаются и по содержанию, и по форме не только от произведений средних веков, но и от тех, что были созданы в XX веке.

Целью данной работы стал анализ поэтических особенностей строения текста, содержания и формы, жанра, проблемы, тематики посвящений. Актуальность работы объясняется тем, что в современной татарской литературе наблюдается резкий рост количества стихов в жанре посвящения, что требует научной оценки со стороны литературных критиков. Научная новизна труда заключается в том, что жанр посвящений в связи с межкультурными особенностями в татарской литературе еще не изучен и исследование направлено на восполнение этого пробела.

По форме современные посвящения могут быть разными. Обычно поэты имя адресата выносят в заголовок, т. е. в названии произведения используется антропоним. В этом случае имя персонажа выполняет функции аннотации. По указанной причине посвящения такой формы в литературе называют термином "персонажные заглавия" [1, c.99], что позволяет читателю догадываться о национальности адресата, его профессии, даже социальном статусе. Особенно башкирский поэт Ш. Бабич (1895-1919) мастерски использовал имя адресата в заголовках, в литературе известны его 46 посвящений такой формы. Но в современной литературе "это правило" часто нарушается. Название стихотворения, слово или словосочетание, относящиеся к адресату, имя адресата в позиции эпиграфа ставятся в дательном падеже. Если в одних стихотворениях наблюдается прямое обращение к адресату, в других на место имени помещается диалог на определенную тему между субъектом и объектом. Посвящение предполагаемому адресату требует диалогического начала, то есть обозначает, для кого создается произведение. Таким образом, создается впечатление, что литературный текст построен по предварительной программе, обеспечивающей большее воздействие на читателя. Это явление напоминает действия оратора, стремящегося завоевать внимание слушателя. Здесь, по Аристотелю, участвуют три элемента: первый – сам оратор, второй – предмет его выступления, третий – кому и для кого говорит. Следует заметить, что материал высказывания может быть понят по-разному, и поэты стараются находить средства воздействия и на разум, и на чувства адресата. По этой причине требуется тщательно изучить объект изображения. Чтобы привлечь внимание читателя, автору необходимо приступить к "выкапыванию" многим неизвестных природных черт личности с целью создания популярности объекта. Действительно, многие произведения этого жанра напоминают рекламу.

Жанры посвящений разнообразны, необходимо отметить, что среди них преобладает сюжетный стих. Разумеется, в современной татарской литературе достаточно много стихотворений, написанных в жанре поэм, од, элегий, эпиграмм, пародий. Характерно то, что поэты сами обозначают жанр создаваемого произведения, как посвящение. Название поэтического произведения, определение его жанра, эпиграф, начало текста нацелены для "установления контакта" между читателем и посвящением [1, c.95]. Французский ученый П. Колер считал определение жанра контрактом между писателем и читателем [1, c.95]. Данное явление также имеет право считаться одним из признаков современных посвящений.

Встречаются в современной литературе случаи создания текстов посвящения, понятных только для определенных лиц и корпоративных групп. В большинстве случаев, такое стихотворение принимает форму эпиграммы в одну строфу с недосказанной мыслью, приобретающей скрытый смысл, что характерно творчеству татарского поэта-пародиста Лябиба Лерона. Также следует заметить, что это свойство проявляется когда речь идет об оценке произведений искусства. Поэты часто выступают против несправедливости в области присуждения различных премий, званий, степеней или тогда, когда их произведение недооценено. Как правило, в таких эпиграммах адресат не указывается. Надо признать, что в поэтических посвящениях современности главенствует конфликт между человеком и обществом или властью. Отношения "маленького человека" и чиновника, национальной интеллегенции и власти, поэты берут как основные проблемы произведения. Надо признать, и такая особенность имеет право на признание.

Уместно сказать, в большинстве своем посвящения адресуются людям трагических судеб, безвременно ушедшим из жизни, талантливым самородкам. Таким образом, можно предположить, что поэты пытаются встать на защиту "обиженной личности".

В современных традиционных посвящениях в основном сохраняется единство формы и содержания. Только у народного поэта Рената Хариса форма посвящения своя, особенная, не похожая ни на чью другую. Его стихотворное послание напоминает торжественную поэтическую прозу, имеющую законченную форму: всегда из шести строф, смежная рифма, каждая стихотворная строка, состоящая из двенадцати слогов, обязательное присутствие обращения: "Помнишь ли..." Форма посвящения Р. Хариса требует специального анализа. Нет равных ему и в выборе тем и в неожиданности решений проблем. Обращает на себя его поэма "По следам Нарспи", посвященная столетию выхода в свет произведения классика чувашской литературы Константина Иванова "Нарспи". Каждое литературное произведение имеет свою историю, оно может быть известно читателю, а может быть и нет. Поэт Р. Харис признается, что он строил сюжет поэмы, основываясь на реальном факте. Интригует читателя уже название, обозначенное в рамке произведения как "чувашзян Харис" (дословно "Харис с чувашской душой"). В произведении чувствуется бесконечное уважение поэта к чувашскому народу, которое родилось после встречи с девушкой Марианой, преклоняющейся перед "Нарспи" К. Иванова. Следует отметить. Что поэма Р. Хариса "По следам Нарспи" невольно требует от читателя прочтения произведения чувашского поэта. Теплота отношений двух народов-соседей передается и читателю. Уместно признать, что обращения татарских поэтов к представителям других народов характерны для жанра посвящения. Следует заметить, что вышли в свет переводы Р. Хариса на татарский язык стихов чувашских поэтов Педера Хузангая, Якова Ухсая, Порфирия Афанасьева, Юрия Семендера, Валерия Тургая, Геннадия Айги, Раисы Сарби, Марины Корягиной, также научные статьи о творчестве классика П. Хузангая [3, c.203].

Среди них особенно выделяется посвящение П. Хузангаю, названное "Чувашская песня". Стихотворение напоминает гимн чувашской песне, который воплощается в строки: "Каждый раз в Чебоксарах / Друзья знакомят меня с новыми песнями / Столько песен чувашских / В сердце моем стали татарскими!" (подстрочный перевод Ф. Х.) Поэт обращает внимание на разницу текста песен двух народов, приходит к такому заключению, что татарская песня широка, а чувашская – глубока: " Глубока, как Волга, пучину ее не измерить мыслью". Кроме этого, отмечает Р. Харис, чувашская песня "полна тайн; она состоит из ста тропинок, живет в шатрах на таинственной поляне" (подстрочный перевод Ф. Х.). Таково впечатление от первой песни Хузангая у татарского поэта.

В творчестве Р. Хариса имеется поэма, названная "Чеховский рынок". И в этой поэме поэт представляет дружбу двух народов. Лирический персонаж встречается на рынке со своим знакомым чувашем, диалог между ними ведется на чувашском языке. Таким образом, поэт оживляет произведение. использовав интертекстуальность. Взаимное уважение двух народов скрепляется словами: "мы два сына одной матери, только отцы наши разные" (подстрочный перевод Ф. Х.).

Нельзя не заметить, что Р. Харис обеспечивает теснейшую связь между поэзией татарского и чувашского народов. Другое посвящение поэта названо как "Могила Ухсая", оно напоминает элегию. В тексте автор оживляет место, где похоронен Ухсай, ложбинка на откосе горы как бы теплеет, будто слышится стук сердца Ухсая. Это лирическое стихотворение отвечает всем эстетическим требованиям, имеет право войти в сокровищницу литературы, оно звучит искренне, доходит до сердца каждого читателя. Говорится, "когда Ухсай абзый (дядя) был жив, вдохнул волшебство в мои глаза. Когда задумаюсь, вижу серце чуваша, оживившего гору" (подстрочный перевод Ф. Х.), - пишет поэт, используя реплики на чувашском языке. Уместно будет отметить, что в татарской литературе и другие поэты, например, народные поэты Республики Татарстан Равиль Файзуллин и Роберт Миннуллин тоже посвящали свои произведения Якову Ухсаю. Впервые в истории татарской литературы тему татарско-чувашских связей можно увидеть в XIX веке: в стихах Габдельзяббара Кандалый и в прозе Закира Хади.

Поэт, внесший значительный вклад в развитие жанра посвящения на современном этапе, обогативший жанр разнообразными формами и новым содержанием – опять-таки Ренат Харис. В его творчестве посвящения в адрес известных личностей объединяются в поэтический цикл "Помнишь ли…" Цикл состоит из более чем двадцати посвящений, адресованных писателям, поэтам, художникам, композиторам, артистам. Поэт называет причину обращения к знаменитостям: "Душа стремится к великим личностям, они светлее, яснее" (подстрочный перевод Ф. Х.). Данный цикл стихов не представляет собой устойчивое, твердое единство свойств жанров оды или элегии. цикл посвящений состоит из философских стихотворений, носящих характер глубокого раздумья над проблемами человеческой жизни, размышления о дружбе, об истинном искусстве, таким образом примыкая к так называемой медитативной лирике [2, c.177]. Некоторые стихи из этого цикла можно отнести к суггестивной лирике, основанной не столько на логических предметно-понятийных связях, сколько на ассоциативном сочетании дополнительных смысловых и интонационных оттенков. [2, c. 339] Посвящения Р. Хариса способны передать смутные, неуловимые душевные состояния. Они способны очаровывать, завораживать читателя.

Р. Харис пишет о великих личностях при их жизни. Поэт каждое стихотворение превращает в маленькую философскую поэму, в основе которой лежит какое-нибудь событие. Например, посвящение "Баки Урманче" изображает, как поэт и известный скульптор ездили в Буинск. Условно стихотворение можно разделить на три части. В первой части определяется хронотоп. Во второй части изображается природа и человек, буран соединивший землю и небо и Баки (имя означает "вечность"), сам ведущий упряжку. В третьей части – деревенское кладбище, у могилы величественная фигура Бакыя Урманче. В стихотворении форма диалога отсутствует, но он чувствуется в содержании. А в посвящении "Мирсаит Яруллин" сообщается о создании первой татарской оратории и ее презентации в Доме актеров в Казани. Там же приведены несколько отзывов о видных личностях. Р. Харис призывает соблюдать высокие требования к стихам. Он не позволяет в открытой форме высказывать личные суждения в посвящениях в форме мелких обид, в центре его внимания остаются большие общие проблемы нации и страны. Следует отметить, что народный поэт Республики Татарстан, обладатель Государственной премии в области литературы и искусства России Р. Харис внес большой вклад в музыкальное искусство страны, уподобившись поэту-герою Мусе Джалилю.

В настоящее время участились посвящения поэтов друг другу, особенно по случаю юбилеев, среди них преобладают эпиграммы комического или сатирического характера, а также стихотворные автографы. Большее количество посвящений современности носят общественный характер. Необходимо заметить, что увлечение поэтов общественной тематикой приводит к снижению эстетического уровня стихов. Увеличение количества посвящений заставляет задуматься, почему поэты предпочитают этот жанр. Ответ таков, они, как великий Тукай, ищут идеал, ищут героя нашего времени, ищут его среди своих, т. е. среди поэтов.

Литература

Введение в литературоведение. Литературное произведение: основные понятия и термины: Учеб. пособие / Л. В.Чернец, В. Е.Хализев, С. Н.Бройтман и др. / Под ред. Л. В.Чернец. – М.: Высш. шк., Издательский центр "Академия", 2000. – 556 с. Квятковский А. П. Школьный поэтический словарь / А. П.Квятковский. – М.: Дрофа, 1998. – 464 с. Харисов Р. М. Сайланма әсәрләр. 7 томда. Т.6: Произведения для детей. Переводы, песни, рисунки / Ренат Харис; Сост. и авт. ввод. сл. Ф.Хасанова. – Казань: Татар. кит. нәшр., 2006. – 351 с.

Фарида Хасанова.

Кандидат филологических наук

“Трансформированный миф» в стихах Рената хариса

В статье прослеживаются художественные приемы использования мистических образов в современной татарской поэзии для отражения места человека в мире, его менталитете, его меняющегося мировоззрения. Наблюдается присутствие в текстах фрагментарных образов. Раскрывается предпочтительное отношение поэтов к иронии, к условности, прямого обращения к читателю. Исследуется проникновение мифологических мотивов в современную татарскую литературу.

Колдовство и магия, астрологические предсказания и сонники заполонили в последние годы наш неустойчивый и непредсказуемый мир. Сегодня человек чувствует ненадежность своего бытия, так как остается один на один со своими проблемами, без помощи государства и общества. Эта неустойчивость бытия и заставляет прислушиваться даже недоверчивых людей к предсказаниям, искать опору в религии и мистике.

Поэты – самая чуткая и отзывчивая категория деятелей искусства к изменениям в обществе. С незапамятных времен талант поэта считается божественным даром. Стремление поэта предвидеть ход событий в обществе естественно, но таким качеством провозвестника обладают лишь пророки, лишь они могут возвестить волю небес, Бога. Эта пророческая миссия заставляет поэтов обращаться к мифологическим образам Пророка или Ангела. Но в современной поэзии нет недостатка и в других образах, таких, как злой дух Газраил (Азазел), Иблис (Дьявол), Су анасы (Водяная), Шурале и др.

Например, народный поэт Республики Татарстан Ренат Харис свою сатирическую поэму общественно-политического звучания назвал именами двух поверженных ангелов: Харут и Марут, тех ангелов, которые были направлены в Землю Богом, чтобы научить людей жить правильно. Но вместо перевоспитания людей, сами превратились в жуликов, воров, мошенников [Хасанова 2005, с.189]. А образ Иблиса со всеми чертами нашего современника "обжил" поэму Амира Махмудова. Он же посвятил историческую поэму "Пророк" татарскому писателю начала XX века, эмигрировавшему в Турцию Гаязу Исхаки и его последователям, т. е. Гаяз Исхаки предстает в поэме в роли Пророка.

Таким образом, целью нашего исследования в этом направлении является анализ религиозно-мифологических мотивов в современной татарской поэзии, прослеживание эволюции его идейно-эстетического содержания в художественной системе поэтических произведений. Актуальностью нашего исследования является тот факт, что в современной татарской литературе появилось достаточно много мифологических образов, трансформированных новых мифов, что требует специального научного взгляда со стороны ученых. Научная новизна статьи заключается в том, что впервые исследуется конструированная мифология в произведениях последних лет татарских поэтов Рената Хариса и Зиннура Мансурова, при этом сознательное, неформальное, нетрадиционное использование мифа.

В татарской поэзии во все времена не было недостатка в мифологических образах. Вот некоторые из них: "Повесть о Йосифе" Кол Гали, "Сенной базар или Новый Кисекбаш", "Шурале", "Водяная" Габдуллы Тукая, "Трагедия сынов Земли" Хади Такташа, "Два плача", "Поиски пророка" Зиннура Мансурова и др. Обращение к религиозным и мифологическим мотивам в истории татарской литературы явление традиционное. Известно, например, что поэма поэта первой половины XX века Мазита Гафури "Адам и Дьявол" воссоздает миф о сотворении мира и изгнании из рая человека [Загидуллина 2006, с.168].

Уже в основе античной литературы лежит фольклор, мифы и легенды. В данном вопросе заслуживает внимание мысль литературного критика Ф. Г.Галимуллина: "Мышление и эстетическое развитие народа идет в направлении от мифологии к действительности. Но воображаемые, фантастические образы, созданные "в детстве" человека и соответствовавшие этому периоду, остаются увлекательными, интересными и для следующих поколений. Потому что человек не может освободиться от мифологии полностью даже в эпоху чрезвычайно "реального", "материального" мышления. Мифология связана не только с религией и суеверием, она способна отражать и внерелигиозное общественное сознание людей. Освобождение словесности от мифологии приводит к обескрылению мечты, к крайнему обеднению народного духа. Применение мифологических образов помогает увидеть, почувствовать суть явления ярче, точнее" [Галимуллин 1998, с.28].

Термин "миф" в переводе с древнегреческого означает "повествование, басня". Миф предполагает, что повествование носит вымышленный характер. По мысли В. Даля, миф – область сказочного вымысла [Даль 2004, с.389]. В современном литературоведении появилось другое толкование понятия: миф не только художественное изображение любого вымысла, но и изображение легендарных героев и богов, история возникновения жизни на Земле. В последние годы возникло и третье объяснение значения слова миф, "миф" не как любой вымысел, облеченный в рассказ, а как достояние исторически далеких эпох" [Хализев 2002, с. 128]. Возникшая на определенном уровне развития человечества, объяснение проблемы таким образом дает возможность рассуждать в мировом масштабе историко-мифологического процесса.

Рассмотрим особенности мифологии как форму общественного сознания. Во-первых, присутствие элемента логической оппозиции "хаос-космос". Во-вторых, основание мифа на безоговорочном восприятии истины, то есть, мифы не подлежат анализу, не проверяются. Например, Ф. Шеллинг, принимая мифологическое представление как правдивую полную объективную истину, назвал его "абсолютной действительностью", доныне существует мнение, что анализ мифов нарушает их целостность. В-третьих, миф - не застывшая форма, а постоянно изменяющаяся, живая [Хализев 2002, с.136]. С течением времени мифология меняется, приближается к религии, ее содержание обогащается за счет исторических фактов. Большее место в литературе занимают утопические, трагические, пессимистические мифы. Это явление получило название "вторичная мифология". Содержание "вторичных мифов" изменяется исходя из реалий, т. е. мифы начинают служить общественным потребностям, при этом расширяется тематика. Возникает обращение в мифологическом ключе к конкретной действительности.

Обратимся для примера к стихотворению З. Мансурова "Водяная-сирота" [Мансуров 2003. с.232]. "Сколько высохших, уничтоженных озер / стало пищей для облаков./ Где же нашла убежище / Водяная, оставшаяся без воды? / В илистой яме озера / Кишмя кишат только черви. / Водяная ушла, видимо, / В дом для престарелых". (Подстрочный перевод" наш – Ф. Х.)

В этом произведении мифический образ Су анасы (Водяная) служит для раскрытия современной жизненной проблемы взаимоотношений между отцами и детьми. Поэт с горькой иронией изображает факт определения в дома для престарелых стариков, родителей, ставших обузой.

Образ Водяной приобретает новые качества в сатирическом романе писателя-поэта, лауреата Государственной премии Г. Тукая Зульфата Хакима "В тихом омуте черти водятся". Сюжет произведения таков: в Водяную влюбляется деревенский холостяк. Его не останавливает даже то, что предмет его любви неземное существо. В романе данный мифологический образ введен в целях перевоспитания людей, злоупотребляющих алкоголем. Автор создает новый миф, заметно отличающийся от традиционного. Новый образ Водяной – многодетная мать, среда обитания этой "семьи" – грязное озеро, которое не подходит для "житья" даже мистическим существам. Но больше всего им мешают люди, воруя у Водяной единственную ценную вещь - золотой гребень. Семья Водяной покидает озеро, унося у сельчан мечту о красивой жизни. Но финал произведения оптимистичен: Водяной удается отучить сельчан от пьянства.

Явления нового мифа наблюдаются и в других произведениях З. Мансурова. Его стихотворение "Обращение к девушке на Луне" написано в связи с прошедшей переписью населения. Автор с болью пишет, что разделение татарской национальности на семь групп привело к уменьшению показателя численности населения этой нации. Применяет такую условность, что во время переписи для ровного счета не хватает одного человека. Тогда автор обращается к девушке-татарке на Луне, но та к этой проблеме остается равнодушной.

По татарской мифологии злая мачеха заставляет падчерицу таскать воду в бездонный сосуд. Луна, увидев страдание девушки, жалеет, вследствие она оказывается там. В этом стихотворении З. Мансура нет критики в адрес правительства, хотя перепись населения является и политическим событием, но есть большие претензии к самому народу, к его чувству "национальной узости". Поэт делает вывод, что татарской нации не хватает единства, даже в пределах одной семьи царит разногласие.

Приведенные в пример строки поэта полны раздумий о жизни, об отношениях людей в современном несправедливом мире; поэт философствует, он ищет решений нравственных вопросов. Лирическое дарование поэта незаурядно, он умеет глубоко и тонко чувствовать разнообразие мира, человеческих чувств и взаимоотношений. Хотя язык его произведений полон арабских слов и фарсизмов, он образен, красочен, меток.

А вот появление поэмы народного поэта Республики Татарстан Рената Хариса "Любовные сны Г. Тукая" [Харисов 2006, с.240] вызвало небывалый интерес у широкой общественности. Произведение никого не могло оставить равнодушным, породило жаркие споры. На страницах поэмы оживают мифологические образы Ангела, Газраила, Шурале. Драматическая поэма "Любовные сны Г. Тукая" легла в основу оперы композитора Резеды Ахияровой "Любовь поэта". Это произведение искусства было высоко оценено на государственном уровне. Ахмету Агади, солисту Мариинского театра С.-Петербурга, исполнившему главную партию, была присуждена известная международная премия "Золотая маска".

В основе сюжета поэмы – картины сновидений татарского поэта Габдуллы Тукая. Несколько снов поэта составляют "программу" произведения. Поэма основана на реальных событиях из жизни Г. Тукая, она о чувствах поэта к дальней родственнице писателя Фатиха Амирхана – Зайтуне. В поэме Ренат Харис раскрывает трагедию высоконравственной личности. Трагедия поэта Тукая заключается в том, что его любовь платоническая, то есть любовь на расстоянии. Он влюблен в Зайтуну, но не смеет идти на сближение, т. к. чувствует, что рядом ходит смерть. Поэт знает, что принесет несчастье влюбленной в него девушке. В этом заключается сущность любви между Тукаем и Зайтуной. Таков сюжет поэмы. Он не нов.

Примерно такого же сюжета придерживается народный писатель РТ Роберт Батулла в повести "Тоньше струны, острее меча". Но любовные чувства Зайтуны и Тукая в данном произведении не становятся основной идеей. В прозе Батуллы изображен гнет на поэта со стороны "темных сил", которые и приводят его к гибели. Писатель уже во вступлении стремится взволновать читателя этой проблемой. Он заявляет, что, действительно, происшедшие факты из жизни поэта перемешаются с его личными предположениями.

А поэма Рената Хариса, как и другие значительные его произведения, вызывает интерес у читателя. Поэт предлагает своего Тукая, делится мыслями о том, что "каждый татарин находит утешение у Тукая", и у каждого татарина имеется свой Тукай", который, конечно, иногда, в минуты ликования, и может забыть Тукая.

Уместно отметить, что Ренат Харис, сам как литератор широкого диапазона, изображает Тукая не только как поэта, но и как журналиста, справедливого, "колкого друга" писателя Фатиха Амирхана, испытывающего безысходное чувство любви. Таким образом, раскрывается трагизм известной личности. Трагизм усугубляется и тем, что поэт сам себя толкает в эту ситуацию.

Основываясь на труд поэта Казанского ханства Мухамедьяра "Тохфаи-мардан", исследователь средних веков Ф. З.Яхин приводит свое суждение о том, что сны – это весть судьбы [Яхин 2003, с.28]. Ученый доказывает, что по философии ислама сны бывают трех видов. Сны первого вида сулят радость и благую весть, второго вида предостерегают от возможных бедствий, а третий вид дает божественный дар творчества. Из текста поэмы видно, что Тукаю снился второй вид снов, т. е. страшные, судьбоносные сны.

В первом сне Тукай играет на курае, что символизирует возможное приближение смерти. К нему приближается Ангел, плененный чудными звуками курая, вступает в разговор с поэтом. Нежный ангел оказывается ангелом смерти – Газраилом. Такие парадоксальные "перевертыши", характерные для поэзии Р. Хариса, вошли и в текст поэмы "Любовные сны Тукая". Сиротство с младенческих лет, горькая судьба приемыша в нескольких семьях, отсутствие теплого крова, в результате: приговор судьбы – туберкулез. Таков жизненный путь известного татарского поэта Габдуллы Тукая. И Газраил, выполняющий волю небес, вдруг проникается чувством жалости к поэту. "Милосердного" Газраила останавливает молодость Тукая: "… Душа твоя созрела для небес, но телу-плоти – еще рано". "Живи, поэт, живи, поэтому не буду я являться наяву, пока являюсь лишь во снах" – таков приговор "помилования".

Несколько слов об образе Газраила в поэме. Газраил – в татарской литературе традиционный символ зла, смерти. Наиболее полное воплощение он находит в пятистрочной миниатюре поэта Мухаммата Мирзы: "Архангел Газраил на страже… / Он вездесущ, он прилетит - / Так суждено сынам Адама - / Когда в подсвечнике, растаяв, судьбина чья-то догорит…". По мнению фольклориста Ф. И.Урманче, Газраил не единственный Ангел смерти [Урманче 2008, с.261]. Ангелов смерти много, а Газраил – один, он уполномочен выполнять функцию руководителя. По мифологии Газраил приходит к человеку, оказавшемуся при смерти. По преданиям в такой момент человек может спорить с Ангелом смерти, но восприпятствовать ему не может. Примерно такой сюжет положен в комедию народного писателя РТ Туфана Миннуллина "Альмандар из села Альдермыш", в которой повествуется о прощании 91-летнего старика с жизнью. Хотя произведение названо "печальной комедией", много в ней и шуток, забавного и живого юмора, острой сатиры, лиризма и драматизма.

Согласно исламскому вероучению, также по исследованиям народного творчества А. Х.Башкуровой-Садыковой, Газраил – существо мужского пола, а в Библии – всадник на бледном коне, в славянских народах – старушка - с косой или без ничего. А в современной татарской литературе Газраил изображается с "книгой учета умерших" [Садекова 2005, с. 62].

Мифологические сюжеты и образы со временем перестают восприниматься как абсолютная достоверность и осознаются как плод вымысла, часто обретая сказочно-игровой характер [Хализев 2002, с.135]. Как справедливо отмечает В. Хализев, вторичная мифология отвечает определенным запросам общества. По ценности она весьма неоднородна: в одних случаях отмечена человеконенавистничеством, в других, напротив, гуманистична. Так произошла в поэме Р. Хариса. Ангел смерти в мифологии изображается страшным мистическим существом [Урманче 2008, с.261]. "Газраил знает судьбы людей, но не знает срока кончины каждого. Когда этот срок наступает, с дерева, растущего у трона Аллаха, слетает лист с именем обреченного, после чего Газраил в течение сорока дней должен разлучить душу и тело человека" [Мифы 1991, с. 488].

Только у Р. Хариса Ангел смерти приобретает невиданное доселе прямо противоположное качество – милосердие. Таким образом, Р. Харис ломает традиционную мифологическую суть образа. Он идет по немифологическому мышлению: за счет развертывания символического смысла образа создается новый миф – новый "человечный" образ Ангела смерти. Р. Харис усложняет образ Газраила новыми свойствами, которых не хватает современнику.

Видимо, поэт Р. Харис после "приговора" Газраила сам тоже задумался. Он вступает в беседу с читателем. В лирическом отступлении дает характеристику литературе: "пуповина татарской литературы так и не смогла оторваться от газет и журналов. Поэт днем находится на службе, только ночью занимается творчеством". После лирического отступления автор поэмы возвращается к мифологическому сюжету: описывает сновидения поэта. Тукай, уставший от редакционной поденщины, видит второй сон. На этот раз ему является Шурале. С ним к поэту возвращаются детство, деревня Кырлай.

Но не суждено было Тукаю насладиться играми, опять появляется Газраил. Таким образом, Тукай оказывается в окружении злых духов: Шурале и Газраила. Мифическому образу Шурале присуще такое свойство: он, как бы играя в щекотки с человеком, доводит его до смерти.

Смерть матери и сиротство приводят мальчика в холодный мир чужих, на базарную площадь, где он превращается в предмет торговли. Таким образом, Газраил постепенно готовит Поэта в последний путь, примечая при этом "на древе жизни листок еще зеленый, / Правда, есть с краю пятнышко…" В поэме Газраил по отношению к поэту несет защитную функцию, а поэт сам оберегает своего литературного героя – Шурале. И традиционный образ Газраила, пронизывающий поэму, предстает здесь в новом поэтическом качестве.

У прерванного второго сна есть продолжение. Поэт, наяву избегающий девушки Зайтуны, во сне суждается на "любовное испытание". В третьем сне Зайтуна оказывается в сонме ангелов. Девушка пытается приласкать поэта по-матерински, чувствуя, что Тукай не сможет противиться. Он готов принять ласки девушки, но явление Газраила нарушает гармонию, так как, по мнению Газраила, Тукай принадлежит только ему. Начинается борьба за поэта. Не уступают ни Зайтуна, ни Газраил. Развязка неожиданна: поэт пробуждается.

Ренат Харис держит в напряжении читателя, интригует и неожиданно отпускает, отступая от сюжета. Следующее лирическое отступление посвящено историям влюбленных в мировой литературе. Но среди этих историй, по мнению автора, нет подобной любви Тукая, она чиста, скорбна, благоразумна и взвешенна. В данном случае поэтом найден собственный художнический подход к теме, жизненная правда раскрыта в ее реальной сложности. Однако поэт, как художник, был силен как раз своей способностью стать выше временных взглядов.

Сновидения Тукая и мифологические образы возникают в произведениях и других татарских писателей. В творчестве Р. Батуллы встречается такой эпизод. Тукаю во сне грозит двухглавая птица Каракош. Этот же образ насилия Черной птицы в трагедии народного поэта РТ Ахсана Баяна "Каракош" символизирует политические мотивы. Мифологические образы Шурале, Карахмета, Кисекбаша находят отражение в трагедии И. Юзеева "Упорхнул из клетки мира", которая посвящена Тукаю. В его поэме "Встреча с вечностью" мифологические образы действуют в прошлом, настоящем и будущем, на земле, под землей, в небесах. Следовательно, есть основание сделать вывод, что мистические образы широко используются в современной татарской литературе. Современные татарские поэты сконструируют и собственные поэтические мифы, опираясь на знакомые фольклорные или мифологические мотивы.