Ренат харис??м татар шигърияте (стр. 17 )

Усиление сатирических мотивов в творчестве современных татарских поэтов закономерно повлияло и на особенности их стилей. В них, например, начала угасать мелодия, идущая от народных лирических песен, зато более заметными стали элементы иронии в их стихах, их интонация окрасилась оттенком суровости. Осуждая отрицательные стороны жизни и людей, поэты ищут более острые слова, чтобы выражаться резко. Таким образом, тенденция развития современной татарской поэзии иногда напоминает "общественную поэму" или "поэтическую публицистику".

Как нигде ранее в творчестве современных татарских поэтов со всей очевидностью и глубиной выражается тема "поэт и народ". Это становится началом большого разговора художника о роли народа в истории, о собственном отношении к нему. Окунуться в самую гущу народной жизни, чтобы изображение этой жизни стало сокровенной поэтической потребностью души – так понимают поэты свою главную творческую задачу. В поисках решения этой задачи все новыми гранями предстает перед ними проблема лирического героя. Хотя мы и склонны определять лирическую поэзию как поэзию, раскрывающую внутренний мир поэта, его субъективные представления об окружающей действительности, это не значит, что образ лирического героя полностью тождествен автору поэтического произведения. Разумеется, образ лирического героя рождается в тесной связи с личностью поэта, но в то же время, став полнокровным художественным образом, он является носителем типического характера. Ибо творческий кругозор поэта, тесно связанного со своей эпохой, намного богаче и глубже его личных стремлений, мыслей и чувств.

Литература

Галимуллин, Ф. Г. Эстетика и социологизм: взаимоотношения эстетического и социологического в татарской литературе 20-30-х годов / Ф. Г.Галимуллин. – Казань: Магариф, 1998. – 223 с. Даль, В. И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. – М.: Изд. Эксмо, 2004- 736 с. Загидуллина, Д. Ф. Трансформация картины мира в татарской литературе начала XX века: на материале философских произведений: Монография / Д. Ф.Загидуллина. – Казань: Магариф, 2006. – 191 с. Мансуров, З. М. Теплее греет раненое сердце: Стихи и поэмы / Зиннур Мансур. – Казань: Татар. кит. нашр., 2003. – 448 с. Мифы народов мира. Энциклопедия в 2-х томах – Гл. ред. С. А.Токарев. – М.: Сов. энциклопедия, 1991. – Т.1. А-К. – 671 с. Башкурова-Садыйкова, А. Х. Ислам и татарское народное творчество / А. Х.Башкурова-Садыйкова. – Казань: ИЯЛИ АН РТ, 2005. – 232 с. Урманче, Ф. И. Татарская мифология: Энциклопедический словарь в 3 томах. Т. 1. (А-Г) / Фатих Урманче. - Казань: Магариф, 2008. – 303 с. Хализев, В. Е. Теория литературы: Учебник / В. Е.Хализев. – 3-е изд., исправ. и доп. – М.: Высш. шк., 2002. – 437 с. Хасанова Ф. Ф. Поэзия Рената Хариса: Монография / Фарида Хасанова. – Казань: РИЦ "Школа", 2005. – 260 с. Харисов, Р. М. Избранные произведения в 7 томах. Т. 5.: Драматические поэмы, роман в стихах / Ренат Харис; сост. и автор ввод. сл. Ф. Ф.Хасанова. – Казань: Татар. кит. нашр., 2006. – 287 с.

11.  Яхин, Ф. З. Татарская литература средних веков: Мистика и мифология в татарской поэзии / Фарит Яхин.- Казань: Раннур, 2003.- 416 с.

Фарида Хасанова.

Кандидат филологических наук.

Авторская позиция татарских поэтов

в осмеянии современного общества

(на примере творчества Рената Хариса)

В работе анализируется лирическая сатира в стихах современных татарских поэтов. Указывается, что на протяжении последних десятилетий заметно повысилась репутация писателей, запечатлевавших бытие как дисгармоничное явление с безысходно-мрачными умонастроениями.

Сегодня для завоевания симпатии народа (электората) каждый дальновидный политик использует в своих выступлениях острое словцо, шутливый ответ на заданный вопрос. Известно, что чувство юмора помогает найти общий язык с аудиторией, также немаловажную роль играет и для роста политического рейтинга. В борьбе за признание народа нелишне и умение пошутить над собой. Недаром в нашей стране многие не прочь привести фразу политика В. Черномырдина, превратившуюся в невольный афоризм: "Хотели как лучше, а получилось как всегда" [1]. Иногда публика недолюбливает политиков, но и не испытывает раздражения к тем, кто обладает чувством юмора. Таким образом, сложные умозаключения у находчивых политиков превращаются в афоризмы. Примером может служить такое выражение политика Г. Явлинского: "Долг в тысячу рублей – моя проблема, а долг в миллион рублей – ваша".

Однако не следует забывать, что умение шутить требует настоящего таланта и большого ума. Недаром татарский поэт Шаукат Галиев ставит такое требование к юмору, чтоб он "был и не слишком соленым, и не пресным (безвкусным), и не интересным, и не ниже всякой критики, и не ниже пояса, чтоб не унижал человеческое достоинство, и не стал сам ничтожным" (подстрочный перевод – Ф. Х.). Сатира требует еще более серьезного отношения к себе. Недаром поэт Гамиль Афзал писал: "В лирике я расцветаю и в шутку, и в серьез, а сатиры я побаиваюсь и в шутку, и в серьез" (подстрочный перевод – Ф. Х.). В стихотворении "И вот так мы живем…" поэту Ренату Харису даже удается дать характеристику всеобщего смеха людей, живущих в России. Он пишет: "Оглядевшись вокруг, замечаем, что смеха-то, смеха… Разоряясь смеемся, смеясь помираем… Утеха!.." (перевод И. Тертычного) [2, с. 102].

В стихах поэта Рустема Акъегета показана даже особенность "смеха по-татарски". Он пишет: "Рыдать бы надо, мы смеемся. Смех лучше плача, знаем это, растрепать бы в клочья, а мы с почтением заходим, по правилам приличия. Мы это тоже знаем" (подстрочный перевод – Ф. Х.).

Исходя из выше сказанного, становится ясно, что такие понятия, как юмор, сатира были актуальны всегда, и сегодня они не сдают позиции, в перспективе возможно возникнет необходимость в отдельном поэтико-литературном исследовании афоризмов как политиков, так и произведений татарских поэтов. Уровень проблематичности избранной темы объясняется тем, что на протяжении последних десятилетий заметно повысилась репутация писателей, запечатлевавших бытие как дисгармоничное явление и склонных к универсализации трагизма, к скептицизму и пессимистическим, безысходно-мрачным умонастроениям.

Анализ текстов стихов и ответы на вопросы, какие явления действительности становятся объектом высмеивания в татарской поэзии, какие поэтические приемы при этом наблюдаются у современных поэтов, особенности сатиры начала XXI века – и представляют собой цель этого исследования.

Известно, что татарская литература берет свое начало от фольклора и мифологии [3], [4]. А татарский фольклор всегда отличался изобилием юмора. Этот юмор носит нравоучительный характер, предупреждает об осторожности в обращении с такими остротами, как уничтожающий смех и злая шутка. Недаром народ говорит: "Смех идет улыбаясь, но догоняет и преследует".

Современные поэты не забывают предупреждение народной мудрости. Каждый из них по-своему находит способ проявления комического в искусстве. Например, у Равиля Рахмани - язвительная насмешка или открытый сарказм, у Рената Хариса - аллегория и символы, у Ранифа Шарипова - эзоповский язык, а у Зульфата Хакима осмеянием обличаются порочные явления личного быта.

Отличительной чертой Р. Хариса, как было отмечено, является аллегория, принимаемая форму политической загадки. Как верно замечает исследователь О. Воронушкина, "скрытый смысл аллегории характеризуется однозначной постоянной определенностью и раскрывается не непосредственно в художественном образе, а лишь путем истолковывания содержащихся в образе явных или скрытых намеков и указаний, т. е. путем подведения образа под какое-либо понятие (моральные, философские идеи и т. д.)" [5, с. 25]. Отсюда вытекает необходимость исследования такой высшей формы метафорического выражения, как симфора – образ не названного прямо предмета. В стихотворении Р. Хариса "Эх, времена!" называются такие предметы, как обоз, возница (кучер), колеса, лошадь, вожжи, телега. При помощи лексических средств поэт создает ассоциацию с обозом, с трудом ползущего по дороге. Впечатляет философия автора, он дает своеобразный ответ, вернее предположение: "Быть может, виновен возница, а вовсе не лошадь? Что толку на лошадь браниться, быстрее – не может". Картина заставляет читателя напряженно вдуматься в идею произведения. Но прямого ответа-отгадки нет в самом стихотворении. Ответ вынесен в заголовок. Так проявляется политический характер созданного художественного образа – современной общества России. Стихотворение написано в 1996 году, но звучит актуально и сегодня. Рекомендации по ускорению хода перемен заявлены были поэтом задолго до 1996 года (1887 г.) в поэме "На повороте". Уже тогда поэт предостерегал: "до поворота (середина 80-х годов XX века) мы скользили по гололеду, но рвались к цели, считали, что своим транспортом, своей дорогой идем, но выехали не куда хотели". Далее лирический герой решительно заявляет о том, что "скорее повернуть необходимо в делах, мечтах и мыслях – только так доедем мы до цели невредимо". В поэме аллегорический образ обоза (воза) приобретает символическое значение непростой судьбы страны. В перестроечные годы ошибки "новаторов" поэт объясняет "скользкостью", ненадежностью выбранного пути. В поэме часто встречаются такие художественные детали, как тяжело ступающие лошади; не моргающие оком кони, ждущие, чтоб управляли с толком; кучер, бестолково дергающий вожжи.

В поэме автор часто делает лирические отступления. В них он беседует с читателем, темой разговора становится дружба народов, в частности, родство татар и чувашей [6, с. 336].

Поэма "На повороте" напоминает об аресте Владимира Ульянова в 1887 году и высылке его в Кокушкино (1987 год – событие столетней давности). Лирический герой занимает место кучера на козлах, в повозке Мария Александровна, Володя, Маняша, а сзади на конях жандармы сопровождают процессию. Дорога в Кокушкино превращается в аллегорию исторического пути России в конце XX столетия.

События 1887 года – тема совсем неподходящая для эпохи начала перестройки, и читателям не до книг. В эпоху "великого дефицита" человек озабочен житейскими хлопотами, поэтому вызвать читательский интерес необычайно трудно. Автору нужен собеседник, которого он должен увлечь, сделать своим единомышленником. Возникает необходимость подготовить его самому поэту, так в произведение вводится "воображаемый читатель".

Соотношение понятий "читатель-адресат" рассматривается учеными Германии Х. Яусcом [7, c. 79] и В. Изером под названием "рецептивная эстетика" уже в 1970-е годы [8, c. 7, 9]. В этом направлении известны труды ученого М. Наумана. Выше названные ученые рассматривают произведение искусства с двух сторон. С одной стороны, произведение объясняется как результат творческого креативного начала. С другой стороны, как рецептивная, то есть воспринимаемая, создающая впечатление сфера. Таким образом, в центре атмосферы произведения оказывается не автор, а адресат. Адресата ученые называют "имплицитным читателем", то есть предполагаемым, невыраженным читателем [9, с. 149]. При этом потенциал воздействия автора должен быть чрезвычайно высок, а структура текста рассматривается как апелляция к читателю, что характерно для многих произведений татарского поэта Р. Хариса.

Симфора в соединении с иронией рождает неповторимую поэтическую окраску в стихотворении "Закрыв глаза…". Поэт пишет: "Сплести бы из сияния глаз серебряную нить, не заметил, как сплел железную цепь. Привязал свою жизнь к этой цепи, тяну сквозь эпохи, как сани. Сменяются вожди друг за другом, только полозья моих саней скрепят" (подстрочный перевод – Ф. Х.). Уместно было бы признать, что эмоциональное воздействие образов в произведениях Р. Хариса значимее, чем сами образы. Его сатиру отличает самобытность.

Проанализировав произведения ряда татарских поэтов, приходим к такому выводу: критика в них носит общий характер, она без сильной эмоции, не обращена на определенное лицо или черты характера человека, но имеет социальную направленность. Среди современной поэзии заметно от других отличается творчество Р. Хариса. У него как бы меняются задачи, которые ставятся перед словом, у него слово не изображает и не описывает, а внушает определенное настроение, намекает на то, о чем нельзя рассказать открыто. Поэт критикует адресно, предъявляя высокие требования к личности руководителя (в произведениях – "вожака").

Сила такого эмоционального воздействия проявляется в стихотворении "Караван". В нем имеет место противопоставление образов руководителя и его подчиненных. На первый взгляд, речь в произведении идет о путниках и сбившихся с пути вождях. Однако и путники сами делятся на "путных" и "беспутных". Образ "путных" очевиден. А портрет "беспутных" таков: "околевший кот", "обломок знамени", "пьяная мораль", "мертвая мечта". При этом строфа заканчивается многоточием, символизируя незавершенность перемен: "Что заплутавшие вожаки будут врать каравану?".

Изображение объективной реальности при помощи символов и аллегорий наблюдается и у поэта Ранифа Шарипова. Его произведение называется тоже "Обоз" (Телега). Несмотря на одинаковые названия обоих произведений ("Арба") Р. Хариса и Р. Шарипова, имеются и существенные различия. У Р. Хариса жизнь предстает как единое целое в неразрывном единстве положительного и отрицательного начал.

У Р. Шарипова есть "мир богатых" и "мир бедных, жалких". Тем не менее символические образы у них сходны. Воз, лошадь, гнилые колеса, разбитая дорога, пьяный кучер, возница, кляча, боящаяся кнута, беззубые рта. Р. Шарипов использует много метафор, метонимии, усиленные эпитетами. А у Р. Хариса часто встречается аллегория. При этом вожак у него представляет собой или политика, или общественного деятеля, может быть, депутата, одним словом, человека власть имущего. Следственно, и среда его обитания люди не бедные.

У Р. Шарипова в "обозе" сидят люди, оказавшиеся "на дне". Это безработные, бомжи, алкоголики, преступники. У них тоже есть вожак. Он представлен в образе кучера. Если путник у Хариса или "путный", или "беспутный", то у Шарипова только "нищий, с бутылкой в руке", он других вариантов не рассматривает. Следовательно, у читателя напрашивается вывод: Р. Шарипов преимущественно пишет о темных сторонах жизни, а Р. Харис оставляет место оптимизму.

Нельзя не заметить отношение обоих поэтов к символу крови. У Р. Хариса в поэме "На повороте" кровь связана со смертоносными игрушками, лазерными пушками, людской скорбью и горькими муками планеты. У Р. Шарипова этот символ крови связан с непривычным, новым образом обоза, телеги, наполненной кровоточащими телами людей. При чем эти раны получены не на войне. Эти люди сами себя обрекли на пролитие крови.

Символические детали становятся способом отражения реальной действительности и у поэта Зульфата Хакима. Система образов стихотворения "Аркан" позволяет сделать вывод, что у лирического героя нет возможности освободиться от пут, бечевы судьбы.

Лексическую основу стихотворения составляют такие рифмующиеся каламбуры как калкан (щит), аркаң (твоя спина), ал кан (алая кровь), аркан (аркан). Основная мысль заключается в мучительных раздумьях лирического героя о причинах нападения вероломных друзей, о том, что только щит и меч заслонили его от предательских ударов в спину. Герой приходит к выводу, что его шея стянута арканом друзей и у него не остается веры в освобождение.

Таким образом, в поэзии указанных авторов встречаются общепринятые образы, как обоз, телега (арба), возница, которые дают возможность выразить идею сложности и предельной трудности бытия. Вместе с тем поэты предпочитают передавать свои умозаключения в виде "воспитывающего смеха". Даже там, где звучат политические мотивы нет гневного уничтожающего адресного бичевания.

Объектом сатиры становятся и такие общественные и человеческие пороки, как пьянство, зависть, равнодушие. Также присутствует смех над собой. При этом поэты берут на вооружение такие выразительные художественные средства, как аллегория, сатира, символ, эзопов язык, юмор.

В заключение следует отметить, что татарским поэтам присуще ассоциативное мышление, то есть в понятиях, нередко далеких друг от друга, даже контрастных, ими найдены соответствия, помогающие рождению новых образов. Ассоциации по сходности предметов или явлений заставляют читателя задуматься о более важных понятиях, причинах, породивших их.

Библиографический список

Харис Р. М. Испивший молнию: книга стихов и поэм / Ренат Харис; вступ. сл. Николая Переяслова. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2007. Современная татарская поэзия / Пер. с татарского; сост. Л. Газизова, С. Малышев. – Казань: Татар. кн. изд-во, 2008. – 480 с. Татарская поэзия: вторая половина XX века / Пер. с татар. Р. Бухараева. – Казань: Магариф, 2008.– 225 с. Воронушкина О. В. Отличительные черты реализации двойного смысла в аллегории и метафоре // Мир науки, культуры, образования. – Горно-Алтайск: РМНКО. – 2009. – № 5 (17). Iser W. Der Akt des Lesens. Theorie asthetischer Wirkung. Munchen, 1976. Яусс Х. Р. История литературы как провокация литературоведения // Новое лит. обозрение. М., 1995. № 12. Хасанова Ф. Ф. Посвящения чувашским поэтам в современной татарской литературе // Вестник Чувашского университета. Серия "Гуманитарные науки".– 2009.– №3. Хализев В. Е. Теория литературы: Учебник / В. Е.Хализев. – 3-е изд., исправ. и доп. – М.: Высш. шк., 2002.

Фарида Хасанова,

кандидат филологических наук, доцент.

«Готовые слова-образы» в Современной татарской поэзии

В статье говорится о том, что в последнее время поэты, изображая сегодняшную действительность, прибегают к различным загадочным понятиям. Порою такие придуманные современными поэтами словосочетания можно сравнить с математической задачей с двумя неизвестными или трудной загадкой. Данный процесс образования новых понятий постоянно подводит читателя и исследователей языка художественного произведения к философской мысли Горация: “Слова в истинной поэзии должны удивляться своему соседству”. Таким образом, в статье анализируются неожиданные смысловые оттенки слов, которые дают новое измерение слову.

Обогащение языка является постоянным процессом. Новые слова создаются не только при помощи того или иного сложения слов; новые слова создаются еще путем изменения или “филиации” их значения. Слова, исходя из каких-то исконных своих значений, образуют новые значения. Раскрытие смысла отдельных слов-образов в стыке зрения их злободневности, показ поэтического новаторства современных татарских поэтов – такова научная новизна этой статьи. А целью является исследование татарской общественно-политической лирики периода 1990-2009 гг. Актуальность выбранной темы объясняется тем, что в настоящее время назрели факты для исследования вопросов взаимопроникновения различных пластов лексики русско-европейских заимствований в современную татарскую поэзию. Например, слово “суверенный” произошел от французского “souverain”, которое означает “державный, верховный, независимый, напр., от другого государства” [Большой 2004, с. 616]. Татарский поэт Нур Ахмадиев в одном из стихотворений применяет такой словесный образ, как “суверенный раб” [Татарская 2003, с. 58]. А второй компонент данного словосочетания означает “невольник, крепостной; человек, обращенный в собственность ближнего своего, состоящий в полной власти его” [Даль 2004, с. 553].

Изобразительно-выразительные средства поэта, зависят от того, какого творческого метода и направления он придерживается, к какому историческому периоду относится его деятельность, каково идейное содержание его произведений. Так, вышеназванное понятие “суверенный раб” взято из стихотворения татарского поэта Нура Ахмадиева “В преддверии 1996 года”. В нем описывается один из этапов истории Республики Татарстан. Данное стихотворение имеет политическую окраску. Ключевыми словами стихотворения являются такие понятия, как Свобода, История, Рабское положение, Ложь, Сила, Терпение. Основной мотив стихотворения таков: определенная группа людей очень довольна политическим и экономическим положением республики, когда значительная часть населения бедствует. Вот, именно их, поэт называет “суверенными рабами”. “Суверенный раб” — образное понятие, которое носит индивидуальный отпечаток, т. е. появляется впервые у татарского поэта Нура Ахмадиева. Поэт в данном произведении, с одной стороны, рассказывает о стремительном динамизме современной эпохи. С другой, приходит к защитному решению: я бессилен перед этим новым, зловещим миром и не могу в нем ничего изменить, но я в силах приучать себя по-иному видеть его. Еле заметна и третья сторона, что не различать добро и зло, утвердить в себе безразличное отношение к ним, снизить уровень страданий, сведя до минимума жизненные потребности. К таким “суверенным рабам” точно подходит один из афоризмов французского писателя Оноре де Бальзака: “Бывают люди, похожие на нули: им всегда необходимо, чтобы впереди их были цифры” [Великие 2002, с. 36]. Одним словом, поэт всего этого достиг при помощи такого тропа, как оксюморон; т. е. приема, состоящего в подчеркнутом соединении противоположностей, логически исключающих друг друга.

Известно, что в одной крылатой фразе зачастую больше содержания, чем в целом произведении. Например, у поэта Харраса Аюпа имеется такой "готовый" образ, как “конституционные оковы” [Аюп 2005, с. 44]. Этот "готовый" поэтический образ (термин Н. Д.Тамарченко) [Теория 2004, с. 142] применена в публицистической поэме “Рынки”. В произведении поэт Х. Аюп делает своеобразный экскурс в историю татарского народа. Здесь лирический персонаж выходит на рынок просто так, по привычке, без особой цели, узнать, что творится в мире. Сама композиция поэмы напоминает путешествие по рынку. В произведении также преобладают политические и экономические проблемы. Также затрагиваются проблемы гражданского и национального значений. Вот, именно, в связи с этим поэт применяет "готовый" образ “конституционные оковы”.

Термин “конституция” от латинского означает “установление”, основной закон государства, обладающий высшей юридической силой; также основные права, свободы и обязанности граждан [Большой 2004, с. 325]. Первый компонент словосочетания “конституционные оковы” означает как бы свободу, а второй компонент эту свободу ограничивает. Сочетание противоположных по значению слов, сжатая и парадоксально звучащая антитеза антонимичного существительного с прилагательным [Елисеев 2002, с. 128] (т. е. оксюморон) является ключевым словом данного произведения. Таким образом, Х. Аюп, как Н. Ахмадиев, обозначая одного конкретного понятия названием другого конкретного понятия, на основе внешнего и внутреннего сходств сумел создать новую авторскую метафору – "готовый" образ политического характера в произведении Нового века, используя переносное значение слов. Также не лишне будет напомнить, что словосочетания “суверенный раб” и “конституционные оковы” не лишены иронии, даже сарказма.

Подобные слова - образы имеются и у Народного поэта Республики Татарстан Рената Хариса, поэта, которого литературоведы по праву считают “мастером метафоры” [Галиуллин 2002, с. 215]. У него словесный образ звучит так: “федераль кыршау”/ “федеральный обруч” [Харисов 2006, с. 11]. Такую метафору поэт применяет при описании депутатских обязанностей. Законы, которые принимались в республиканском масштабе, поэт называет законами, вылезавшими из “федерального обруча”. Таким образом, поэты старались художественно осветить процесс переговоров Казани с Москвой 90-х годов по поводу сохранения между ними конституционно-договорных отношений и по некоторым другим вопросам, связанным с государственно-правовым статусом Республики Татарстан.

Многоплановое в смысловом отношении произведение XXI века, роман в стихах “Безымянные” [Харисов 2006а, с. 10] Р. Хариса достаточно богат на такие слова-образы. В романе описываются политические события 80-х годов XX века. Здесь встречаются такие образные выражения, как “ортодоксальный снег”, “партийный грех”, “политическая грязь”, “партийное проклятие”, “партийное сердце” и др. Например, возьмем словесный образ “ортодоксальный снег”. “Ортодоксальный” означает от греческого — правоверный; неуклонно придерживающийся определенного убеждения, направления, учения [Большой 2004, с. 463]. К тому же этот так называемый “ортодоксальный снег” в произведении еще и “прилипает” к “партийному сердцу” (“партия кальбе”). Слово “кальбе” происходит из арабского языка.

Таким образом, только в одном четверостишии употреблены две необычные метафоры. Метафоры новые, современные, которые способны взбудорожить читателя. Здесь создавшийся образ настолько самоценен, что произведение строится на его развитии и на соответствующей интерпретации в прямом смысле. Но уместно будет отметить и тот факт, что проникновение иноязычных слов (особенно общественно-политических терминов) в художественное произведение наносит урон и на эстетическую сторону. Одним словом, художественное произведение иногда напоминает публицистическую статью или передовицу газеты. Но, согласно классической риторике, иносказательный способ выражения, создание намеков или символов отличают произведение от обыденности.

Создание слов-образов происходит не только на политическую, но и на другие темы. Например, в наше время злободневной проблемой остается процесс купли-продажи, вернее, художественное отражение данной проблемы в литературе. Здесь уместно будет обратить внимание на стихотворение Р. Хариса “Коммерсант лирики” [Харисов 2006, с. 266]. Слово “коммерсант” от французского [commercant < лат. commercium-торговля] — лицо, занимающееся частной торговлей, купец. В самом стихотворении удивляет даже название: “Коммерсант лирики”. До этого в произведениях татарских поэтов “продавали” что-угодно: продукты, одежду, ум, глупость, жизненные ошибки, подкову, даже счастье. Но ни один из поэтов лирику не продавал. В татарской литературе еще не было такого поэта, который относился с симпатией к процессу купли-продажи. Обычно у нас продавцы изображались жадными или обманщиками. Р. Харис в стихотворении, используя неожиданное сочетание слов, создает новый образ – образ торговца лирикой - положительный от других современных произведений [Хасанова 2005, с. 159].

Таким образом, продавец лирики торгует особенным товаром: он предлагает тени деревьев насквозь пронизанного солнцем редкого леса. Вот тень стройной высокой сосны, - рекламирует свой товар продавец, - у подножия которой на плечо мужчины пролились радостные слезы женщины; вот кривая тень белой березы, у которой одна гордячка, жар в крови погасив и еле пряча слезы, отказала милому в любви; а дальше – тень изящной рябины, что кистями красными кричит. К ней поэт склонял свои седины, и рябиной стих его горчит. Только не видать покупателей. Но продавец нисколько не жалеет: самому осталось столько бесценных воспоминаний. Когда будет нужно, он ими воспользуется сам или подарит кому-нибудь. "Разве это цены? Пустяки! Не возьмете – я себе оставлю, чтоб потом все превратить в стихи", - говорит поэт [Харис 2007, с. 55].

Стихотворение Р. Хариса “Коммерсант лирики” напоминает искуссно нарисованный лесной пейзаж. Пейзаж Р. Хариса — не мертвые, безлюдные картины. Пользуясь словами М. Горького можно сказать, что в него всегда “вкраплен человек”. Этот человек — сам поэт, влюбленный в свой родной край. Следует заметить, что в наше время мало создаются такие романтические произведения.

Еще Аристотель называл метафору сокращенным сравнением. В метафоре соединяются одновременно два значения. Одно значение, которое определяется контекстом, и другое значение, которое определяется привычным употреблением слова, т. е. значение, присущее данному слову вне контекста. Первое значение, которое определяется контекстом, называется обычно переносным значением, а то значение, которое свойственно слову как таковому, называется прямым значением. Переносное значение — это предмет высказывания, а прямое значение — образ высказывания [Томашевский 1959, с. 221].

Рассмотрим это на примере метафоры Народного поэта Республики Татарстан Равиля Файзуллина. Вот поэма “Сайдаш” [Файзуллин 2005, с. 457]. В произведении использована метафора “конъюнктура сандугачы” / “конъюнктурный соловей”. Понятие “конъюнктура” — от латинского “соединять”, означает “стечение обстоятельств; создавшаяся обстановка; положение вещей, способное влиять на исход какого-либо дела” [Большой 2004, с. 333].

Салих Сайдашев был великим композитором татарского народа, создавший известный “Марш Советской Армии” и много других великолепных произведений. Так что сравнение его с соловьем имеет глубокий смысл. Но это сравнение само по себе не новое. В народе принято называть хороших певцов, “поет как соловей”. На татарском языке существует целый ряд сравнений, которые заимствуются из обычных, уже существующих в разговорном языке сопоставлений, и они, конечно, воздействуют гораздо слабее. Но поэт Р. Файзуллин это значение использует рядом с понятием, воплощающим в себе не самые положительные эмоции. Из контекста видно, что у С. Сайдашева было очень много завистников. Они всячески препятствовали его успехам и смотрели на великого композитора, как на “интеллектуальную закуску”. Вот какой метафорой характеризирует поэт одну из конфликтных сторон. Р. Файзуллин раскрывает это обстоятельство таким образом, что не станет таланта, как Салих Сайдашев, место таланта займет другой “соловей”, поющий о том, что надо правящим структурам. И они будут петь так, как того требуют обстоятельства. Получается как у О. Бальзака: “Социальная испорченность принимает окраску той социальной среды, где она развивается” [Великие 2002, с. 40].

Следует отметить, что у Равиля Файзуллина тоже имеются стихи с политической окраской. Одно из таких стихотворений называется “Азбука колонизатора” [Файзуллин 2005а, с. 129]. Термин “колонизация” от латинского означает “поселение”, По словарю иностранных слов имеет три значения: 1) заселение свободных пустующих земель на окраинах собственной страны; 2) основание колоний, поселений в зависимой стране; 3) захват какой-либо страны или края, сопровождаемый покорением, эксплуатацией, подчас истреблением местного населения; превращение какой-либо страны или области путем насилия в колонию [Большой 2004, с. 310]. Из содержания стихотворения видно, что поэт использует третье значение термина. Основной мотив стихотворения таков: колонизатор сначала народ выселяет из Родины, затем своим внукам твердит об освобождении этих земель, в последнюю очередь истребляет кладбище коренного населения. В конце правнуки колонизатора пишут стихи об этой земле, называя ее своей родиной. Таким образом, нетрудно догадаться, что в стихотворении показывается определенный недалекий исторический период нашей страны, например, история крымских татар.

Поэт Газинур Мурат в поэме “Машина времени” изображает стремительный динамизм эпохи. В наше время все меняется, все куда-то устремляется: машины на красный свет, ученые для получения супергенов и т. д. В поэме поэт остерегает, такое безудержное устремление может привести к инквизиции. В этом произведении поэт Г. Мурат поднимает нравственные проблемы. В связи с этим применяет такие метафоры, как “мораторий на равнодушие”, “мораторий на непорядочность, на ложную красоту”, “мораторий на ненасытное начальство, на умственное пьянство”. Заметим, что слово “мораторий” происходит от латинского moratorins — задерживающий, замедляющий; означает отсрочку принятых обязательств. Стоит отметить, что в этом произведении очень много заимствованных слов, что затрудняет восприятие текста читателю, соответственно и эстетическую сторону. Например, у Г. Мурата одно из стихотворений названо “Соль мажор” [Муратов 2005, с. 236]. Возникает вопрос: что же связывает лирического героя с профессиональным термином? В тексте он находится в раздумье, сидит у речки и вспоминает счастливые мгновения с любимой. Ему слышится то прелюдия лягушек, то рапсодия соловьев, то кантата кузнечиков, то соната листьев, то ноктюрн души… то траурный марш любви. Одно маленькое стихотворение и столько музыкальных терминов, кажется в примере одного только стихотворения можно учить музыкальную азбуку. Иногда создается такое впечатление, что поэты, устремляясь в глубь современности, забывают предостережение великого татарского поэта начала XX века Дердеменда. Он говорил: “Стремись, мой друг, постичь язык чужой, / Ведь он для нас — живое ремесло. / Но языки не путай, милый мой!— / Свои познанья обратишь во зло”. (Перевод В. Ганиева) / [Дардеменд 1999, с. 77].

Таким образом, следует сделать соответствующий вывод. Татарская поэзия Нового века представляет множество произведений с политическим содержанием, где говорится о взаимоотношениях государства и личности. В них поэты применяют новые “современные слова-образы”, которые образуются при помощи словосочетаний из слов, которые заимствованы из разных языков. Но непременным требованием для них является одно условие: один из компонентов берется из татарского языка, а другое из иностранного.

Вместе с рождением произведений о современности, о рыночных отношениях появляется и особенная, свойственная им и лексика. Но вместе с этим нельзя утверждать, что у татарских поэтов часто встречаются термины, неотделимые от рынка; такие, как бизнес, биржа, брокер, банкрот, маркетинг, менеджмент, инфляция и др. Видимо, такие заимствованные слова не вдохновляют поэтов на создание новых образов. Однако, уместно отметить, что уже в основу содержания произведения включены понятия, обозначенные вышеназванными терминами.

Поэты, работая в новых, непривычных условиях рыночной экономики, достигают значительных успехов в творчестве. Иносказание, перенос значения и другие приемы помогают в этом. Поэты часто прибегают к иронии, используя эффективно-экспрессивные средства речи: парадоксально звучащую антитезу антонимичного существительного с прилагательным – оксюмороны и метафоры.

Всегда надо расценивать авторские метафоры поэтов с точки зрения того, насколько они свежи. От степени привычности метафоры зависит его воздействие, заставляет ли она задуматься или не заставляет. Известно, что привычные вещи не замечаются. Но наши поэты умеют создавать выразительные слова-образы. Их метафоры в лирике, особенно в политической лирике последних десятилетий, превращаются в самостоятельные сюжеты.

Эстетически освоить новое жизненное содержание невозможно вне обновления всего арсенала поэтики. Именно этим объясняется разнообразие, богатство изобразительно-выразительных средств в творчестве современных поэтов. Свободное использование ими как жизнеподобных, так и условных форм, смелое обращение и широкое использование метафорически-ассоциативной образности доказывает, что “творческое величие всегда проходит через новые вершины разума, которые находятся, как правило, за пределами привычного восприятия и понимания современников” [Фаткутдинов 1996, с. 296].

Литература

1.  Аюп Х. Г. / Зеркало души: Стихи, поэмы / Харрас Аюп. - Казань: Татар. кн. изд., 2005. - 415 б.