Философские этюды (стр. 1 )

ВЕРА И НАУКА: ФИЛОСОФСКИЕ ЭТЮДЫ
(монография)

Томск, Россия
*****@***ru

Большинство высказываемых идей достаточно необычны, так не академичны с точки зрения Науки и так не догматичны с точки зрения Церкви. В рамках монографии наука, вера (религия), математика и философия рассматриваются в виде единого комплексного феномена. На примере алгебры Кэли рассматривается методологическое единств философии и математики.

Ключевые слова: методология, наука, вера, религия, философия, математика

BELIEF AND SCIENCE: PHILOSOPHICAL ETUDES

(Monography)

Golovko V. V.

Tomsk, Russia

*****@***ru

The majority of stated ideas are unusual enough, so not академичны from the point of view of the Science and so are not dogmatic from the point of view of Church. Within the limits of the monography the science, belief (religion), mathematics and philosophy are considered in the form of a uniform complex phenomenon. On an example of algebra of Keli it is considered methodological unities of philosophy and mathematics.

Keywords: methodology, a science, belief, religion, philosophy, mathematics

Владислав Владимирович

ГОЛОВКО

(философские этюды)

Томск – 2010

ВЕРАНАУКА: философские этюды. – Томск, 2010.

Вполне возможно, предлагаемый сборник послужит стимулом для развития философской мысли XXI века. Однако большинство высказываемых идей настолько необычны, так не академичны с точки зрения Науки и так не догматичны с точки зрения Церкви, что их анонсирование затруднено. Здесь наука, вера (религия), математика и философия сплетаются самым неожиданным образом и тем самым не оставляют равнодушной пытливую мысль. И если обычно философы лишь осмысливают и переосмысливают не ими сделанные открытия в науке, то в последнем этюде демонстрируется, как методологический приоритет философии над математикой приводит к фундаментальному открытию в самой математике: матричному представлению алгебры Кэли. А уже из новой математической позиции, соответственно выстраивается и новейшая философия.

e-mail: krassav 4 ik 7 @ *****

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Точка зрения

1. Терминология …………………………………………………………. 5

2. Вера и наука …………………………………………………………… 9

3. Философия …………………………………………………………..... 17

4. Математика …………………………………………………………... 26

II. «В началě бě Слóво,...» ……………………………………………. 51

III. Высшие синергии ………………………………………………….. 55

IV. Тайна Иверской часовни ………………………………………… 66

V. Гигиена духа ………………………………………………………… 80

VI. Величие простоты

1. Мотивация ……………………………………………………………. 104

2. «Не лепость» комплексного числа ………………………………….. 106

3. Преодоление мнимости: представление системными векторами … 108

4. Представления комплексных чисел и кватернионов матрицами …. 112

5. Системное умножение матриц и решение проблемы

матричного представления алгебры Кэли ………………………………120

6. Построение перспективы …….……………………………………… 132

Всего: 146 стр.

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА К ТЕМАМ

I. Вера, вероисповедание, философия, религиоведение, методология науки, математическое открытие, , Анри Пуанкаре.

II. Богословие, Евангелие от Иоанна.

III. Самоорганизация, синергетика, теологический фактор, демонологический фактор.

IV. Томск, Иверская часовня, Александр I, Феодор Томский, Даниил Андреев, Единорог, Эсхатология, Иерусалим, Екатеринбург, Новосибирск, Кемерово.

V. Компьютерные вирусы, православие, бесы, демоны, экзерцизм;

VI. Мнимая единица, комплексные числа, гиперкомплексные числа, числа Кэли, кватернионы, алгебра Кели, октавы, матричные представления.

Key words: Cayley algebra, quaternions, octonions, matrix representations.

Спаси Господи, и помилуй ихже азъ безумiемъ моимъ соблазнихъ, и ōт пути спасительного ōтвратихъ, к дěлōмъ злымъ и неподōбнымъ приведох: Божественнымъ Твоимъ Промысломъ, къ пути спасения паки возврати.

Молитва «Помянник»

I. ТОЧКА ЗРЕНИЯ

1. Терминология

Прежде, чем высказывать своё мнение о науке, вере (религии), философии и математике, и выяснять отношениях между ними, предлагаю обратиться к словарям. А уже потом, отталкиваясь от общепринятых мнений, начнёт выстраиваться авторская точка зрения. Для краткости ссылок вводятся следующие обозначения для словарей:

[ИС] – Иностранных слов;

[ОШ] – и Н. Ю Шведова;

[Д] – ;

[БЕ] – и ;

[Т] – Толковый словарь;

[Е] – ;

[У] – Ушаков;

[ФС] – Философский словарь.

[CС] – Словарь синонимов

Теперь, пользуясь словарями, сочиним «попурри» на темы науки, религии, философии и математики. Естественным будет в каждом случае начинать с происхождения, т. е. этимологии слов, которыми обозначаются данные понятия.

Замечание. Поскольку словари отчасти повторяются, то тексты, изымаемые из словарей, местами подвергнуты минимально необходимой авторской редакции, благодаря чему достигается целостность передаваемого смысла.

НАУКА (русское слово: учение, выучка, обучение [Д]) – Система знаний о закономерностях развития природы, общества и мышления, а также отдельная отрасль таких знаний [ОШ]. Сфера человеческой деятельности, функция которой – выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности; одна из форм общественного сознания; включает как деятельность по получению нового знания, так и её результат – сумму знаний, лежащих в основе научной картины мира; обозначение отдельных отраслей научного знания. Непосредственные цели – описание, объяснение и предсказание процессов и явлений действительности, составляющих предмет её изучения, на основе открываемых ею законов. Система наук условно делится на естественные, общественные, гуманитарные и технические науки [Т]. Особый вид познавательной деятельности, направленной на выработку объективных, системно организованных и обоснованных знаний о мире. Взаимодействует с другими видами познавательной деятельности: обыденным, художественным, религиозным, мифологическим, философским постижением мира. Наука ставит своей целью выявить законы, в соответствии с которыми объекты могут преобразовываться в человеческой деятельности. Поскольку в деятельности могут преобразовываться любые объекты – фрагменты природы, социальные подсистемы и общество в целом, состояния человеческого сознания и т. п., постольку все они могут стать предметами научного исследования. Наука изучает их как объекты, функционирующие и развивающиеся по своим естественным законам. Она может изучать и человека как субъекта деятельности, но тоже в качестве особого объекта [ФС].

РЕЛИГИЯ (латинское слово Religio: набожность, святыня, предмет культа) – Мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение и специфические действия (культ); основана на вере в существование бога или богов, сверхъестественного [ТС]. Взгляды и представления, основанные на мистике, на вере в чудодейственные силы и существа [У]. Одна из форм отражения действительности в фантастических образах, представлениях, понятиях; главным, определяющим признаком религии является вера в реальность сверхъестественного; в настоящее время религия представляет собой сложное социальное образование, включающее религиозное сознание, религиозный культ, религиозные организации; религия – исторически преходящая форма общественного сознания [ИС].

ВЕРА (русское слово) – Убежденность, глубокая уверенность в ком-нибудь или в чём-нибудь. Убежденность в существовании Бога, высших божественных сил. То же, что вероисповедание [ОШ]. Уверенность, убеждение, твёрдое сознание, понятие о чём-либо, особенно о предметах высших, невещественных, духовных. Безусловное признание истин, открытых Богом. Вера по убеждению, слияние разума с волей. «Вера, это та способность разума, которая воспринимает действительные (реальные) данные, передаваемые ею на разбор и сознание рассудка» (Хомяков) [Д]. Состояние сознания верующего. «Лишь вера в тишине отрадою своей живит унывший дух и сердца ожиданье» (Пушкин) [У]. «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. В ней свидетельствованы древние. Верой познаем, что веки устроены Словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» [Павел. Евреям. 11; 1–3 (Синодальный перевод)].

ФИЛОСОФИЯ (греческое слово Philosophla < phileo: люблю + sophia: мудрость) – Любомудрие, наука о достижении человеком мудрости, о познании истины и добра [Д]. Наука о наиболее общих законах развития природы, человеческого общества и мышления. Основным вопросом философии является вопрос об отношении мышления к бытию. В зависимости от решения этого вопроса все философские направления делятся на два лагеря – материалистический и идеалистический. Историческое развитие философии совершалось в непрестанной борьбе материализма против идеализма [ИС]. Наука о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления. Методологические принципы, лежащие в основе какой-нибудь науки [ОШ]. Форма общественного сознания, мировоззрение, система идей, взглядов на мир и на место в нём человека; исследует познавательное, социально-политическое, ценностное, этическое и эстетическое отношение человека к миру. Исторически сложившиеся основные разделы философии: онтология (учение о бытии), гносеология (теория познания), логика, этика, эстетика. В решении различных философских проблем выделились такие противостоящие друг другу направления, как диалектика и метафизика, рационализм и эмпиризм (сенсуализм), материализм (реализм) и идеализм, натурализм и спиритуализм, детерминизм и индетерминизм и др. Основные тенденции современной философии связаны с осмыслением таких фундаментальных проблем, как мир и место в нём человека, судьбы современной человеческой цивилизации, многообразие и единство культуры, природа человеческого познания, бытие и язык [ТС]. Особая форма познания мира, вырабатывающая систему знаний о фундаментальных принципах и основах человеческого бытия, о наиболее общих сущностных характеристиках человеческого отношения к природе, обществу и духовной жизни во всех её основных проявлениях. Философия стремится рациональными средствами создать предельно обобщенную картину мира и места человека в нём. В отличие от мифологического и религиозного мировоззрения, опирающихся на веру и фантастические представления о мире, философия базируется на теоретических методах постижения действительности, используя особые логические и гносеологические критерии для обоснования своих положений. Необходимость философского познания мира коренится в динамике социальной жизни и диктуется реальными потребностями в поиске новых мировоззренческих ориентиров, регулирующих человеческую деятельность. В развитии общества всегда возникают эпохи, когда ранее сложившиеся ориентиры, выраженные системой универсалий культуры (представлениями о природе, обществе, человеке, добре и зле, жизни и смерти, свободе и необходимости и т. д.) перестают обеспечивать воспроизводство и сцепление необходимых обществу видов деятельности. Тогда возникают разрывы традиций и формируются потребности в поиске новых мировоззренческих смыслов. Социальное предназначение философии состоит в том, чтобы способствовать решению этих проблем. Она стремится отыскать новые мировоззренческие ориентиры путем рационального осмысления универсалий культуры, их критического анализа и формирования на этом пути новых мировоззренческих идей. Философское познание всегда социально детерминировано. Вырабатывая новые мировоззренческие идеи, оно, так или иначе, затрагивает интересы определенных классов и социальных сил. Проблематика человека и мира, субъекта и объекта, сознания и бытия является центральной в философских учениях. Но каждая эпоха и каждая культура вкладывает в эти категории свои смыслы, по-своему проводит границы между субъектом и объектом, сознанием и бытием [ФС].

МАТЕМАТИКА (греческое слово Mathērnatikē < mathēma: познание, наука) – Наука о количественных отношениях и пространственных формах действительного мира. «Чистая математика имеет своим объектом пространственные формы и количественные отношения действительного мира, стало быть – весьма реальный материал. Тот факт, что этот материал принимает чрезвычайно абстрактную форму, может лишь слабо затушевать его происхождение из внешнего мира» (Энгельс) [ИС]. Наука о величинах и количествах; всё, что можно выразить цифрою, принадлежит математике. Чистая математика, занимается величинами отвлеченно; прикладная, прилагает первую к делу, к предметам. Математика делится на арифметику и геометрию, первая располагает цифрами, вторая протяжениями и пространствами. Алгебра заменяет цифры общими знаками, буквами; аналитика (включающая в себе и алгебру) добивается выразить всё общими формулами, уравнениями, без помощи чертежа. Прикладная математика, по предмету зовется: механикою, оптикою, геодезиею и пр. [Д].

* * *

Если умственно вслушаться в суждения, которые передают словари о науке, религии (вере), философии и математике, то неизбежно приходим к такому выводу – это всё суждения с точки зрения науки. Так уж принято – составлять словари, опираясь на научное знание. Не будем оспаривать всё, что наука сказала о себе. Но выразим сомнение относительно правомерности науки судить в полном объёме о других, т. е. о религии, философии и математике. Последнее сомнение читателю, возможно, покажется вздорным, а то и просто одиозным, ибо со школьных лет ему вошло в голову: математика, это язык природы; математика – царица всех наук. Но, увы, с математикой не всё так просто и однозначно. Однако раскрытие этой, весьма тонкой и трудноуловимой человеческим сознанием «не однозначности», методологически целесообразно начинать с выяснения «простых отношений» между наукой и верой (религией).

Замечание. Наука – русское слово и вера – русское слово. Поэтому, далее мы будем противопоставлять русское слово, слову русскому: наука вера. Но там, где надо сделать нужный акцент, не будем избегать и латинского по происхождению слова «религия».

2. Вера и наука.

Возьмём «на плоскости» две координаты: «наука» – (1, 0) и «вера» – (0, 1). Логически в этой системе координат для человека имеются три возможности: (1, 0) – неверующий учёный; (0, 1) – верующий неуч; (1, 1) – верующий учёный. Соответственно возникает триада суждений каждого о двух других:

.

Начнём с самого простого – с выяснения отношений верующего неуча, т. е. «простого человека», который верит (0, 1). Уже в силу «определения», неуч может судить только о чисто человеческих качествах других людей: «хороший человек», «плохой человек» и т. д. Кроме того, по отношению к верующему учёному верующий неуч может выстраивать своё отношение «по вере»: свой – чужой. Итак, суждения верующего неуча, это суждения в категориях нравственности и вероисповедания. А, говоря обобщённо, в понятиях мудрости жизни. И такие суждения могут быть чрезвычайно глубокими. По крайней мере, сама по себе учёность здесь никаких преимуществ не даёт. Иной учёный «по жизни» гораздо примитивнее какого-нибудь простолюдина.

Теперь остановимся на суждениях неверующего учёного (1, 0). Что он может сказать о верующих людях? Только то, что очевидно, т. е. то, что очами видно. А потому, в согласии с главным методологическим догматом науки, является объективным.

Объективный (лат. objectivus: предметный) – беспристрастный, непредвзятый, существующий вне и независимо от сознания; присущий самому объекту или соответствующий ему. Объективная реальность – всё то, что существует в действительности, материальный мир во всём его многообразии. Объективная истина – истина, которая имеет своим содержанием адекватно отражённую объективную реальность. [ИС].

Определённо говоря, учёный может судить лишь о том, что лежит на религиозной поверхности: ходят в церковь, крестятся, молятся; придерживаются определённого образа жизни, который предписывает вероисповедание. Далее учёный может исследовать «массовые явления», которые возникают, когда верующие скапливаются. Он так же может углубиться в «исторический аспект» вероисповедания. То есть, обобщая, учёный может заняться наукой, называемой: «религиоведение». Религиоведение – это такая наука, которая, как ей самой кажется, религию ведает. Углубление в предмет требует соответствующих «социологических» и «психологических» исследований. Такие исследования базируются на применении объективных методик: опросы, анкетирование, тестирование и т. д. Можно ещё попробовать во время молитвы, «опутать» верующего датчиками и счётчиками (как космонавта) и на основании, получаемых объективных нейрофизиологических характеристик и соответствующих «социологических» и «психологических» исследований построить математическую и компьютерную «модель верующего». В итоге изучения поведения этой модели учёный (1, 0) неизбежно ставит диагноз, который потом составит основу статей для словарей и энциклопедий: Взгляды и представления, основанные на мистике, на вере в чудодейственные силы и существа. Одна из форм отражения действительности в фантастических образах, представлениях, понятиях; главным, определяющим признаком религии является вера в реальность сверхъестественного и т. д. Здесь не случайно, вместо слова «вывод» употреблено слово «диагноз», поскольку текст явно констатирует психическую ненормальность верующих. То есть, в глазах учёного атеиста веровать, значит, психически болеть. Поскольку с точки зрения научного позитивизма в мире нет ничего сверхъестественного – всё естественно! И уж тем более нет, и не может быть, никаких чудодейственных сил и существ – всё это, вне всякого сомнения, плод больного воображения, одним словом, фантасмагория (от греч. рhantasma: видение, призрак и agoreuo: говорю) – нечто нереальное, причудливые видения, бредовые фантазии. Неслучайно же один такой (1, 0) высказался в том духе, что религия, есть опиум для народа. Соответственно, такому научному и объективному представлению о вере, сами верующие могут вызывать у (1, 0) в лучшем случае лишь доброе сочувствие – «ну, право, дети малые». А что касается Бога, так «я в этой гипотезе не нуждаюсь» (Лаплас).

Теперь немного слов об отношении (1, 0) к (1, 1). Базовым чувством здесь будет недоумение – «умный человек, а страдает ерундой». Можно ещё понять, когда Президент в храме крестит лоб – ему этикет предписывает изображать единство с православным народом, которым он правит. Но когда незаурядный ум снисходит до молитвы, то кроме недоумения эта особенность его жизни ничего иного у учёного атеиста вызвать не может. Поскольку абсолютной истиной воспринимается большинством учёных антитеза: наука (знание) и религия (выдумка) – не совместимы!

Однако кроме описательного метода в науке существует и другой, более ценный метод – экспериментальный. Но тут возникают два вопроса: во-первых, чем может быть полезен религиоведению эксперимент и, во-вторых, что означает в таком случае «поставить эксперимент»? Вначале о полезности. С какой бы подробностью не исследовался религиозный феномен, у скрупулёзного и честно мыслящего учёного всегда будет оставаться сомнения относительно того, насколько точно и полно он постиг внутренний мир верующего.

В рамках описательного метода, выражаясь термином кибернетики, верующий всегда будет оставаться «чёрным ящиком». То есть, с помощью описательного метода можно получить представление лишь о том, что «на входе» и, что «на выходе». Но то, что «внутри» всегда останется под знаком вопроса. В самом деле, можно ли достоверно описать то, что «на душе», «на сердце» и «в уме» верующего? Как запротоколировать его переживания? Ведь то, что для верующего достоверно, то для атеиста всего лишь блажь.

Блажь (рус.) – дурь, шаль, дурость; упорство, упрямство, своенравие; юродство; притворная дурь; временное помешательство, сумасбродство; мечты, бред, грёзы на яву; вздор, нелепость, чепуха; несбыточные мысли, желания [Д].

Дело усугубляется ещё и тем, что оба, и учёный атеист – человек, и верующий – человек. Собаку, кролика, мышь и прочих «братьев младших» можно исследовать в режиме «чёрного ящика». Учёного никак не ущемляет тот факт, что внутренний и, прежде всего, эмоциональный мир собаки, кролика, мыши не может быть им до конца постигнутым, – он выше их! Но если православный христианин в анкете запишет: «по причастию дана была мне от Бога благодать», то учёный в недоумении и замешательстве: «А это что такое?». Конечно, можно на этот счёт изучить достаточно обширную богословскую литературу, однако, этим не заменить личный опыт эмоционального переживания благодати. А без такого опыта нет, и не может быть, полноты знания и понимания данного феномена. Напомним ещё раз, учёный – человек и верующий – человек. А если один человек знает и чувствует «что-то такое», чего другой человек в принципе не может, то, значит, первый человек в этом «чём-то» определённо выше второго человека. И такой эмпирический факт не может не ущемлять честолюбие учёного. Следовательно, чтобы быть последовательным, надо поставить эксперимент: «Получение благодати». Вот ведь привил Пастер на себе то ли холеру, то ли чуму, почему бы не «привить» на себе благодать?

Эксперимент (лат. experimentum: проба, опыт) – Научно поставленный опыт, наблюдение исследуемого явления в точно учитываемых условиях, позволяющих следить за ходом явления и многократно воспроизводить его при повторении этих условий; вообще опыт, попытка осуществить что-либо [ИС].

Привыкший к произволу над природой, учёный может даже не ведать сомнений относительно возможности произвола над Церковью. Речь не о здании идёт. С ним то, как раз, всё что угодно можно сделать. Речь идёт о «духовном теле» церкви. Вот, полный оптимизма и не ведающий сомнений, учёный входит в храм, чтобы поставить тонкий эксперимент – «Получение благодати в точно учитываемых условиях, позволяющих следить за ходом явления и многократно воспроизводить его при повторении этих условий». Будучи методологически последовательным, учёный, прежде всего, решает получить консультацию у верующих относительно того, как надо себя вести в храме, чтобы получить благодать. Само по себе такое желание, как «попытка осуществить что-либо и приобрести опыт» вызовет лишь одобрение со стороны верующих. Но вот, чтобы получать благодать в точно учитываемых условиях, позволяющих следить за ходом явления и многократно воспроизводить её при повторении условий, такое дерзкое желание учёного в среде верующих вызовет только одно чувство к нему – жалость. Можно, конечно, и на смех поднять. Да смеяться над явно заучившимся человеком – большой грех, ибо смех есть осуждение, помноженное на глумление. А это не по-христиански!

Вот мы и подошли к главному, точнее даже, субстанциальному методологическому отличию между наукой и религией. В науке «человек – царь природы». Его творческая и творящая воля здесь потенциально безгранична. И, по сути, природа безропотна перед человеком – он стоит над нею. И такое положение учёного, безусловно, тешит его самолюбие. А в христианской вере: «О Господи, аз раб Твой, аз раб Твой, и сын рабыни Твоея…» [Псалом 115] и «Се бо в беззаконiих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя. Се бо истину возлюбил еси,…» [Псалом 50]. Но с другой стороны, мы дети (сыны и дочери) Божии, ибо: «Отче наш, иже еси на небесех, да святится Имя Твое, да прiидет Царствiе Твое, да будет Воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги нашя, якоже и мы оставляем должником нашым: и не введи нас в напасть, но избави нас от лукаваго: яко Твое есть Царствiе, и Сила и Слава во веки. Аминь» [Матфей. 6; 9–13] и «Господь рече ко мне: сын мой еси ты, Аз днесь родих тя» [Псалом 2] и «И буду вамъ во Отца, и вы будете Мне въ сыны и дщери, Глаголет Господь Вседержитель» [Павел. 2-е коринфянам. 6; 18].

Как видим, всё дело в субординации. Синонимом этому, по своему корню латинскому слову, в русском языке является слово – повиновение. В науке природа повинуется человеку. Но в вере его положение совершенно иное – человек сам повинуется. В науке воля учёного довлеет над природой, а потому ему и удаётся устраивать точно учитываемые условия, позволяющие следить за ходом явления и многократно воспроизводить его при повторении этих условий. Но в вере уже над самим человеком довлеет сторонняя и вышняя Воля, а потому здесь можно только надеяться на получение благодати, но никак не требовать её. И, уж тем более, не удастся гарантированно воспроизводить благодать по собственному произволению. Действительно, как свидетельствуют верующие, получение благодати совершенно не предсказуемо. Бывает, что один человек с первой же в своей жизни исповеди и по причащению сразу же удостаивается Божьей благодати. А другой человек годами молится, исповедуется, причащается и всё впустую. Знать, не до конца искренен он перед людьми и Богом, и где-то в глубине своей души лукавит. То есть, возможно, и говорит правду и только правду, но не всю правду о себе, а известно же – дьявол в деталях! И вообще, «грех – дело тонкое». Есть грехи видимые, а есть грехи не видимые, потаённые. И «выковыривать» из себя вторые труднее всего. Кроме того, благодать всегда несёт на себе отпечаток индивидуальности – кому что полезно и разумно. Притом, что характер и назначение «полезности» и «разумности» не человеком определяется.

Так, что же делать? – задумывается учёный. Гарантии на получение благодати никакой нет. Условия для её получения не смоделируешь. Прежде, советует священник: «Уверуй, чадо моё. Искренне уверуй!». Но тогда, это уже не наука!

И, действительно, вера – не наука. Точнее, она есть духовная наука, т. е. духовное знание. И получение этого знание по своей методологии принципиально и качественно отлично от способов получения знания в позитивной науке. И само духовное знание качественно отлично от позитивного знания. В церковь идут совсем за другим знанием и приобретают совсем другой опыт, в отличие от того знания и того опыта, которые получают «на природе». Символически эти отношения можно изобразить так: наука религия. Здесь использован знак, обозначающий параллельные прямые линии, которые «нигде не пересекаются». Поэтому не может судить наука о религии, но только о проявлениях религии в человеческом обществе. Но с другой стороны, и религия не может судить о науке, но только о влиянии науки на человеческое общество и, наверное, прежде всего, на его нравственные характеристики. Соответственно, такому взаимоотношению науки и религии практика Католической церкви время от времени в папских буллах судить о науке и давать оценку тех или иных открытий «от имени Бога» является не более чем спекуляциями на этом Имени в угоду человеческим представлениям (как правило, консервативным). В этом отношении в целом нейтральная позиция Православной церкви по отношении к науке является более мудрой. И поскольку наука и религия «параллельны» то не может быть никакого «научного атеизма», как впрочем, не может быть и никакого «научного теизма» (научного богословия), поскольку ещё раз напомним, в основе научного знания лежит объективный опыт и его величество эксперимент. А о каком объективном опыте и научном эксперименте может идти речь, если «Бога никтоже нигдеже виде. Аще друг друга любим, Бог в нас пребывает, и любы Его совершенна есть в нас» [1-е Иоанна. 4; 12]? И далее: «Живо бо Слово Божiе и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделенiя души же и духа, членов же и мозгов, и судително помышленiем и мыслем сердечным» [Павел. Евреям. 4; 12]. Вот и выходит, что Бога, увы, нельзя видеть, но можно чувствовать «сердцем» и «душой». Ну, а когда дело доходит до любви, то наука предпочитает «умыть руки». И правильно делает! Не её это дело, и не в изучении «мыслей сердечных» её сила.

Итак, научное знание и духовное знание – не пересекаются. Поэтому, устоявшееся в научной среде представление о том, что учёность оберегает человека от религиозного «заблуждения», а сама религиозность проистекает от необразованности и некультурности, – есть не более чем интеллигентский вздор. А если сказать одним словом, которое принято говорить в таких случаях в среде верующих, то – гордыня. Но: «Бог гордым противится, смиренным же дает благодать» [1-е Петра. 5; 5]. В самом деле, переход из состояния, когда тебе «повинуются» в состояние, когда ты «повинуешься» осуществляется через добровольный психический акт смирения себя: «И да будет во мне воля Твоя» [молитва св. Макария Великого]. Через этот акт происходит инверсия субординации – был «вверху», а стал «внизу». Возможно ли такое для учёного? Может ли он так «унизить» себя? Может, если искренне захочет или, если даже и «не думал, не гадал», да «Бог призвал» – и это бывает! Случаи такие редки, но всё-таки встречаются учёные, для которых такая «инверсия» не является уничижительной. Более того, она для них совершенно непринуждённа, а главное, по уму естественна. В качестве примера назовём только одну, но весьма характерную личность:

Лосев Алексей Федорович (1893–1988) – российский философ и филолог, профессор (1923). В 1930–33 годах был репрессирован. В работах 20-х годов дал своеобразный синтез идей русской религиозной философии начала XX века, прежде всего христианского неоплатонизма, а также диалектики Шеллинга и Гегеля, феноменологии Гуссерля. В центре внимания Лосева – проблемы символа и мифа («Философия имени», 1927; «Диалектика мифа», 1930), диалектики художественного творчества и особенно античной мифологии восприятия мира в его структурной целостности. С середины 1950-х годов опубликовал около 30 монографий, в том числе монументальный труд по истории античной мысли «История античной эстетики» в 8 томах. Государственная премия СССР (1986) [ТС].

В этой биографической справке упущено одно чрезвычайно важное событие в жизни учёного. А именно: 3 июня 1929г. Алексей Фёдорович и его супруга Валентина Михайловна приняли тайный монашеский постриг, взяв имена святых Андроника и Анастасии [5. стр. 908]. Чем этот факт нам интересен?

Если верующий учёный – мирянин, то вероятнее всего, он не будет особо «изнурять» себя молитвой и постом. Так, эпизодически, он будет посещать церковь, а, готовясь к исповеди (когда душа принудит!), с неделю постоит на молитвенном «прави′ле». Но монах иное дело – он должен жить по монашескому уставу. А это ежедневные (с 4 час.) утренние и вечерние молитвы, чтение Псалтыри и ночные бдения по большим праздникам: «Самое сильное счастье знал, когда отстаивал всéношную, длившуюся несколько часов, и ещё, такое счастье, когда слушал Вагнера» (монах Андроник [5. стр. 909]). Тем не менее, столь «непроизводительно» потраченное время, не помешало монаху Андронику (в миру – ) стать лауреатом Государственной премии СССР и войти в плеяду наиболее выдающихся русских мыслителей XX века.

Однако, упрекнув интеллигенцию в высокомерии по отношении к религии, скажем так же слово и в её защиту. Если духовное тело церкви – свято, то её человеческое обрамление, как и должно, далеко от святости. Поэтому большинству служителей церкви, как в прошлые века, так и ныне, гораздо удобнее иметь дело с простонародной аудиторией, нежели с духовно фрондирующей интеллигенцией. Увы, для священников так же характерна своя гордыня – гордыня положения: «коль при церкви, при храме – так уж непременно и при Боге». Хорошо это вещать с амвона «от имени Его» людям, покорно согнувшим выю и принимающим «на веру» всякое слово пастыря. Не лучше сегодня обстоит дело и с богословием, к которому по пытливому естеству интеллигенция имеет особый интерес. Взять хотя бы меня. Я с большим интересом читал христианских мыслителей от начала христианской эры, например, Афанасия Великого, Иоанна Дамаскина. В их трудах чувствуется ищущая, пытливая, а главное, знающая сомнения мысль. Такое впечатление, что читаешь учёных не раньше XIX века. Богат на ищущую и сомневающуюся богословскую мысль, и сам этот век (, , и др.). Но уже от современных богословов у меня «мысль стынет» и «зубы сводит». Мир сильно изменился и церковь не готова к диалогу с ним. Впрочем, главные таинства церкви обращены к сердцу, а не к уму. Поэтому «простую» духовную практику не заменить изощрёнными размышлениями. А значит, и не привить нашим детям в светской школе «основы православной культуры» в рамках соответствующего курса, даже если их водить в церковь строем, чтоб отстояли службу. Такая совместная инициатива Церкви и Государства означает полнейшую профанацию именно православной культуры. То, что Государство «не ведает что творит» – это понятно. А Русская Православная Церковь, видимо, не выдерживает испытание свободой…

Профанация (лат. profanatio: осквернение святыни) – Искажение, извращение; непочтительное отношение к тому, что достойно уважения; опошление и осквернение памяти о ком-либо, учения, произведения искусства и т. д. [ИС].

Интересно отношение верующего учёного к науке. Если учёный–атеист изучает природу, как объективную данность, которая безлика и бесстрастна, то верующий учёный изучает «премудрость Божию» об устроении природы. Соответственно, если первый открывает «законы природы», то второй открывает «законы для природы». Таким образом, для верующего учёного, наука это лишь рациональный аспект его веры. Поэтому, внутри себя, верующий учёный именно в таком смысле ставит знак равенства между верой и наукой: вера наука. Если теперь объединить оба знака, то получится сдвоенный крест: . Сдвоенный крест, это у нас символ «суммы», т. е. соединения веры и науки. Однако такое соединение, повторим, происходит только «внутри» верующего учёного. Ибо только для него «веки устроены Словом Божиим». Только для него здесь всё возвышенно: абстрактный Божественный Логос, воплощаясь в материи, конкретизируется и олицетворяется в Софию – Премудрость Божью.