Россия в истории мировой цивилизации IX–XX вв (стр. 21 )

Из воспоминаний американского рабочего, участника строительства Магнитогорского металлургического комбината

Широкое промышленное строительство продолжалось теми же способами и примерно с той же скоростью до конца 30-х гг.

Стимулы к труду. В промышленности «встретились» новейшая, передовая техника и в массе своей полуграмотный и бесправный работник, живущий в материальном и бытовом отношении на уровне прошлого века. После отмены карточной системы (в 1935 г.) зарплата в промышленности росла вдвое медленнее реальной стоимости жизни – уровень ее определялся теперь даже не в наркоматах, а непосредственно решениями Политбюро.

Для того, чтобы вынудить рабочих отдавать производству больше сил и сноровки, не повышая оплаты их труда, разворачивалось «социалистическое соревнование».

Все газеты заполнились славословиями «ударникам», вызывавшим друг друга на соревнование – кто больше перевыполнит отраслевую норму выработки; их усаживали во все почетные президиумы торжественных собраний. Пропаганда преподносила эту шумную кампанию, как торжество «человека труда», который только в советской стране может добиться такого почета и уважения...

Но во всем этом деле была и оборотная – и самая важная – сторона. Перевыполнив план в 10 раз, стахановец получал и в 10 раз больше зарплаты, талоны на покупку дефицитных вещей (костюм, патефон и т. д.). А для массы остальных рабочих сменные нормы выработки повышались вдвое-втрое без существенного повышения зарплаты – государственная цель, таким образом, была достигнута.

Впрочем, «социалистического соревнования» было явно недостаточно, чтобы заставить трудиться с полной отдачей миллионы людей, лишенных к тому экономических стимулов. Гораздо более важную роль в советской экономике стал играть страх.

«Большой террор». Поворот от нэпа к «социалистическому строительству» сопровождался растущим в геометрической прогрессии террором. В отличие от «красного террора» времен гражданской войны и расправ 20-х годов, он был теперь направлен не против реальных или вероятных политических противников режима, а практически против всего населения СССР.

Так же, как коллективизация началась с уничтожения лучших хозяйств, начало промышленного строительства сопровождалось расправами над «буржуазными спецами-вредителями» – самыми квалифицированными инженерами дореволюционной школы, на которых списывали все просчеты и неудачи начавшейся индустриализации. Сталин заявил, что с каждым годом строительства социализма враги будут все яростнее бороться против советского государства – и карательные органы не могли не подтвердить этот зловещий «прогноз» растущим числом арестов, расстрелов, лагерных сроков. После убийства секретаря Ленинградской организации ВКП(б) Кирова (1934 г.) «врагов народа», «заговорщиков» и «шпионов» стали «выявлять» и в высших эшелонах самой правящей партии.

В 1937-38 годах началось массовое истребление старой «ленинской гвардии». Дореволюционый партийный стаж стал в не менее опасным, чем дворянское происхождение. Занимать должность секретаря парторганизации, директора завода, председателя колхоза, начальника стройки и т. п. тоже было в эти годы смертельно опасно – только за 1937 год руководство краевых, областных и республиканских партийных и советских органов сменилось по 4 - 5 раз. На место «разоблаченных» и казненных «врагов народа» назначались новые люди, которых очень часто вскоре ждала участь их предшественников. Молниеносные карьеры заканчивались тюрьмой, лагерем или расстрелом.

Развернулась «чистка» в армии. Она началась с уничтожения верхушки генералитета. «Красные» герои гражданской войны, на основании заведомых фальшивок были обвинены в «контрреволюционном заговоре», шпионаже и приговорены к расстрелу. В один день арестовали более 800 человек высшего комсостава армии, после чего «чистка» развивалась по отработанной схеме: из арестованных пытками выбивали показания против их товарищей, еще находившихся на свободе, – новые аресты и новые «признания» втягивали в этот дьявольский круг все новые и новые жертвы… В 1937-41 гг. было уничтожено, по разным данным, от 40 до 70 тыс. офицеров.

То же самое методично и планомерно проделывалось по всем ведомствам – от Наркомата путей сообщения до службы внешней разведки и Коминтерна. Не избежали общей участи и сами грозные «органы» – недавние палачи сами оказывались на месте своих жертв [188].

Органы НКВД, как и все советские ведомства, получали “сверху” плановые разнарядки – сколько «врагов народа» следует разоблачить и уничтожить.

Обвинить в «шпионаже», «измене Родине», «контрреволюционной агитации», «организации террористических актов» и т. п. (все подобные преступления были включены в знаменитую 58-ю статью Уголовного кодекса) могли практически любого. Достаточным основанием для этого был донос или знакомство с кем-либо из уже арестованных «врагов народа». Основная масса жертв отправлялась в ГУЛАГ[189] или на казнь без особых юридических «формальностей». Суды обходились не только без адвоката и свидетелей, но часто и без присутствия самого обвиняемого – приговор мог быть вынесен заочно и приводился в исполнение без всяких обжалований. Но и при такой повышенной «пропускной способности» репрессивная машина в эти годы была перегружена и едва справлялась с огромным объемом «работы». Все тюрьмы были переполнены, часто заключенных набивали в камеры так, что они не могли не только лежать, но и сидеть, а по ночам в тюремных дворах ревели моторы грузовиков – так глушили звуки выстрелов и крики жертв при расстрелах.

Часто вслед за арестом главы семьи «брали» и его родных – вплоть до несовершеннолетних детей[190]. Жены публично отрекались от арестованных мужей, детей на пионерских и комсомольских собраниях вынуждали клясться в ненависти к родителям, «оказавшимся» шпионами одновременно нескольких вражьих разведок. Но и это далеко не всегда их спасало – они были заложниками следователей НКВД, и судьба детей часто зависела от «признаний» арестованного. Заложниками становились и ближайшие родственники, жены тех высших руководителей, которые продолжали работать и считались «верными соратниками вождя».

Меньше всего шансов выжить в эти страшные годы было у людей неординарных, самобытных, чем-то выделяющихся из общей массы. Зато наступило раздолье для абсолютно подлых и беспринципных – анонимный донос на начальника, соперника, соседа стал надежным средством решения самых разнообразных личных проблем – от ускорения карьеры до расширения жилплощади.

Численность казненных, отправленных в лагеря и ссылки в годы «большого террора» до сих пор не поддается точному подсчету. Известно лишь, что счет шел на миллионы[191].

Прежде чем погибнуть в лагерях от непосильного труда и голодного истощения, заключенные успевали внести свой вклад в «строительство социализма», работая на рудниках, лесоповале, на стройках пятилеток. Целые обширные области на Крайнем Севере, в Восточной Сибири, на Чукотке осваивались исключительно трудом заключенных. Лагеря получали производственные планы, как и обычные предприятия. Рабский труд заключенных стал одним из необходимых элементов «плановой социалистической экономики».

Изоляция от мира На рубеже 20–30-х гг. советские люди были окончательно отрезаны от любых неофициальных источников информации об окружающем мире. Получить разрешение на выезд за рубеж стало невозможно никому, кроме очень узкого слоя партийных работников. Иностранцы, приезжающие в страну, находились под бдительным присмотром органов госбезопасности, и неформальное общение с ними стало смертельно опасным (для обвинения в шпионаже было достаточно и менее серьезного повода). Люди порвали переписку с заграничными родственниками и знакомыми. Все, что полагалось знать гражданину СССР о событиях за пределами страны, ему сообщали органы партийной пропаганды.

Не меньшие усилия прилагались и для того, чтобы не допустить никакой утечки «нежелательной» информации об СССР за рубеж. Для иностранных писателей и журналистов устраивались показательные поездки по стране, из которых многие выносили самые восторженные впечатления; если же гость публиковал дома не самые благоприятные отзывы об СССР, его объявляли «злобным антикоммунистом» и больше в страну не впускали.

Эта информационная блокада была в 30-е годы очень успешной: на Западе почти ничего не знали ни о Гулаге, ни о нищете большинства советских людей, а просачивающиеся слухи встречали с недоверием как происки врагов комунизма.

«Я проехал всю Украину. Так вот, я подтверждаю вам то, что видел собственными глазами: она похожа на сад, полный спелых плодов. Вы говорите, что эта страна в данный момент переживает печальные времена? Я не могу говорить о том, чего не видел. Но я побывал в местах, подвергшихся испытаниям. И я увидел только процветание…»

(Э. Эррио, французский политический деятель, 1932 г.)

СССР был в эти годы самым закрытым и загадочным государством на Земле.

Результаты «великого перелома». В годы первых пятилеток (1929 – 1937гг.) в экономике СССР был ликвидирован частный сектор – отныне человек мог работать только на государство, а значит, полностью зависел от него материально. Подрастающим поколениям сызмальства внушалось, что только труд на государство дает почет и уважение, попытки же заработать как-то по-другому – постыдны, если не преступны.

Став монополистом-нанимателем, государство получило возможность диктовать своим наемным работникам практически любые условия труда и платить лишь минимум, необходимый для физического выживания рабочей силы. Жизненный уровень большинства населения был «заморожен» на долгие десятилетия.

Полное огосударствление экономики, кроме того, сильно облегчало властям задачу поддержания единомыслия:

«В стране, где единственным работодателем является государство, оппозиция означает медленную голодную смерть. Старый принцип - кто не работает, тот не ест - заменяется новым: кто не повинуется, тот не ест»

Лев Троцкий

Вся экономика превратилась в одну гигантскую «фабрику». Вместо конкурирующих друг с другом хозяев-капиталистов возник один хозяин-супермонополист, сосредоточивший в своих руках все производство и торговлю. Этот коллективный хозяин, избавленный от конкуренции, был избавлен тем самым и от необходимости производить то, что нужно потребителям. Цели определялись не рыночным спросом населения, а политическим руководством страны – а главной его целью стало усиление военно-промышленной мощи государства. Отрасли, производящие товары для населения, превратились всего лишь в придаток бурно растущих отраслей тяжелой индустрии.

За две первые пятилетки ценой огромных жертв и лишений всего населения в стране было построено свыше 9 тыс. новых предприятий – в основном тяжелой промышленности. По добыче угля и руд, по выплавке металла, по производству электроэнергии СССР сравнялся с ведущими европейскими странами (имеется в виду общее, «валовое» производство – производство же на душу населения отставало от развитых стран многократно). Практически «с нуля» было создано танко-, самолето-, автомобилестроение, широко развернулось производство артиллерийских систем и боеприпасов, строительство военно-морского флота[192].

В то же время, несмотря на столь грандиозное наращивание производственных мощностей, с 1928 по 1941 год национальный доход страны (общий объем всей вновь созданной продукции за вычетом всех затрат) реально вырос всего в полтора раза, а производительность общественного труда – на треть. Значительно повысилась материалоемкость промышленного производства – для того, чтобы создать готовое изделие, в конце 30-х гг. тратилось на треть больше сырья и электроэнергии, чем на то же изделие десять лет назад.

Это означало, что продукция советской промышленности не могла быть конкурентоспособной на мировых рынках; но такая задача руководством страны и не ставилась. Напротив, главной целью индустриализации было достижение полной независимости от мировых рынков и самообеспечение страны – автаркия. К концу 30-х годов СССР вплотную приблизился к этой цели и уже мог обходиться без импорта – заводы оборудовались станками советского производства; по количеству вооружения Красная армия уже в середине 30-х гг. стала сильнейшей армией мира.

В 1939 году Сталин торжественно объявил, что цель, ради достижения которой большевистская партия захватила власть в 1917 году, достигнута – в СССР «в основном построен социализм». Однако созданный в СССР строй имел мало общего с тем «царством свободы», которое называл социализмом Карл Маркс и ради которого готов был переступить через все человеческие законы Ленин. Гораздо больше он напоминал политический идеал вождя итальянских фашистов Муссолини – «тоталитарное» государство, подчиняющее, контролирующее и направляющее жизнь каждого человека от рождения до смерти.

В конце 30-х годов СССР подошел к осуществлению этого идеала ближе, чем фашистские Италия и Германия.

«...Наша страна сделала первое и мощное, полное успеха усилие за истинное равенство людей, первый шаг по пути социализма. Она начала планомерную, упорную и суровую борьбу за любовь людей друг к другу...»

академик Д. Рождественский, из письма к другу, 1940г.

«Есть один элемент христианской культуры, нам всем дорогой, любовно выращенный в петербургский период нашей истории и теперь выкорчеванный без остатка. Это свобода, которая с таким трудом пробивалась в крепостнически-самодержавном царстве, но наконец сделалась неотъемлемой частью русской жизни. Эта свобода целиком выросла на почве западной культуры как результат сложного воздействия духовных сил. В византийско-московской традиции у нее не было никаких корней. В этом и состояла трагедия... русского национального свободолюбия. Вот почему с такой невероятной легкостью свобода могла быть выкорчевана из сознания русских масс, лишенных общения с внешним миром, принесших в марксистскую школу лишь древние инстинкты Московии. Коммунизм сгинет вместе со своими идеологическими катехизисами. Но Московия останется. Остантся тоталитарное государство, крепкое не только полицейской силой, но и тысячелетними инстинктами рабства».

Георгий Федотов, философ, эмигрант, 1940г.

Вопросы и задания

1.  Почему коллективизация и индустриализация разворачивались одновременно?

2.  Почему мировой экономический кризис не затронул СССР?

3.  Стал ли СССР в результате индустриализации промышленно развитой страной?

4.  Попытайтель дать как можно более полное и точное определение ”большого террора”.

5.  Почему именно в XX веке создаются наиболее благоприятные условия для создания тоталитарных режимов?

6.  Чем отличался советский тоталитаризм от российского самодержавия начала века?

7.  Что бы мог сказать Карл Маркс, увидев построенный в СССР ”социализм”?

8.  Сравните тоталитарные государства в СССР, Италии и Германии.

9.  Какие последствия сталинского «великого перелома» ощущаются в России до сих пор?

Глава 5

на пороге новой мировой войны

Германская экспансия. В середине 30-х гг. германская армия еще не представляла собой серьезной военной силы. Воинственные и эффектные речи Гитлера до поры до времени были чистейшей воды блефом - воевать с серьезными противниками нацистам было еще явно не по зубам. Обеспокоены были небольшие государства - соседи Германии. Крупных вооруженных сил у них не было (да и быть не могло) и они, как всегда, надеялись на защиту великих держав. Но ни Франция, ни Англия не были готовы воевать за интересы малых стран Европы, к которым предъявлял территориальные претензии Гитлер, - ради сохранения мира в Европе они предпочитали идти на серьезные жертвы (особенно, если эти жертвы будут приносить другие).

Их вооруженные силы все послевоенное время строились в рассчете только на оборону своей территории. Англия, надеясь на свое островное положение и по-прежнему мощный флот, каких-либо значительных сухопутных сил (для войны на континенте) так и не создала[193]. Франция все силы и средства долгие годы отдавала на строительство мощнейшей, практически непреодолимой линии укреплений вдоль границы с Германией (“линия Мажино”) и чувствовала себя в безопасности, как за крепостной стеной (“Танки? Зачем нам танки? Танки - оружие наступательное, а мы нападать ни на кого не собираемся!”).

Кроме того, от Франции трудно было ожидать решительного и последовательного курса из-за слабости ее политической системы - непрекращающаяся грызня за власть множества партий привела к тому, что за двадцать послевоенных лет в стране сменилось более сорока правительств! Беспринципность, погоня за сиюминутными выгодами, продажность, коррупция были характерны даже для самых высокопоставленных политиков. Мировой кризис обрушился на Францию позже, чем на остальные страны (в 1933 году), но зато экономическая депрессия была здесь особенно долгой и мучительной, - так что, французов больше волновали нелегкие внутренние проблемы.

Английская политическая система была более устойчивой, но “правительство его величества” во внешней политике вновь вернулось к старым дипломатическим “играм”, т. е. старалось уравновесить силы двух крупнейших континентальных держав, постоянно поддерживать между ними напряженные отношения, чтобы Англия в такой ситуации выполняла бы (с выгодой для себя) роль арбитра. Такая внешняя политика проводилась уже несколько сотен лет и была доведена до совершенства, однако в 30-е годы она поставила Великобританию на грань катастрофы. Английские лидеры, действуя по традиционному “трафарету”, считали для своей страны неопасным и даже выгодным усиление Германии - и слишком поздно поняли, что имеют дело не с “традиционной” диктатурой, а с гораздо более опасным, вероломным и беспощадным соперником - тоталитарным государством.

Конгресс США в 1935 году принял закон о нейтралитете и самая богатая и индустриально развитая страна мира окончательно замкнулась в своей “американской крепости”, отказавшись вмешиваться в развитие событий в Старом Свете.

Именно эти причины позволили Гитлеру так нагло и беспрепятственно раз за разом нарушать условия Версальского мира, договоры, заключенные Германией до него, и свои собственные обязательства и обещания.

В 1935 году в Германии была введена всеобщая воинская повинность и тем самым создана самая многочисленная в Западной Европе армия. Началось сроительство крупных боевых кораблей и подводных лодок, в производство были запущены танки и боевые самолеты (что также запрещалось Германии Версальским договором)

Оснащать армию новейшим вооружением нацистская Германия начала с 1936 года. С ростом военной мощи усиливалась и агрессивность гитлеровской внешней политики. Ее официально провозглашенной целью было присоединение всех территорий соседних государств, на которых живут немцы. Добиться этого можно было только ломая послевоенные границы силой.

В 1936 году Гитлер ввел войска в приграничную с Францией Рейнскую область.

В 1938 году германские войска заняли территорию Австрии и она была присоединена к гитлеровскому “Рейху германского народа”. Тут же, “не теряя темпа”, Гитлер предъявил претензии к Чехословакии, заявив, что проживающие там немцы угнетаются и что он такой несправедливости терпеть больше не намерен...

Немцы (бывшие подданые Австро-Венгрии) жили в Судетских горах, граничивших с Германией и Австрией и окаймлявших с трех сторон равнинную Чехию. После мировой войны здесь была построена мощная линия военных укреплений - утрата ее делала остальную территорию Чехословакии практически незащитимой.

Гитлер потребовал присоединения Судетской области к Германии, пообещав не покушаться на независимость Чехословакии и заявив, что Судеты - его последнее требование в Европе. В противном случае он грозил войной. На конференции в Мюнхене английский и французский премьер-министры[194], приняв обещания фюрера за чистую монету, вынудили Чехословакию уступить германскому ультиматуму. Британский премьер Невилл Чемберлен, вернувшись из Мюнхена заявил, что он привез мир этому поколению.

“Эта капитуляция носит характер катастрофы; она отнюдь не содействует укреплению мира и обеспечению безопасности Великобритании и Франции. Наоборот, она неизбежно приведет обе эти страны к такому состоянию, когда они в конце концов лишены будут всякой возможности сопротивляться. Мы должны ожидать, что в ближайшее время все страны Центральной и Восточной Европы придут к соглашению с торжествующей фашистской властью.” - говорил в эти дни Уинстон Черчилль, будущий премьер-министр воюющей Англии.

Не прошло и полугода, как германские войска беспрепятственно оккупировали территорию Чехословакии, а Гитлер потребовал новых территориальных уступок - теперь уже от Польши...

Безнаказанность агрессора привлекла на его сторону и другие страны, руководители которых также мечтали о захватах - к концу 30-х гг. сложился военный союз Германии, Италии и Японии. Не видя для себя иного выхода, к сотрудничеству с Гитлером склонились Венгрия, Румыния, Болгария.

Политика “умиротворения” тоталитарного агрессора потерпела крах.

В начале 1939 года всем стало ясно, что с фашизмом “поладить миром” не удастся, что тоталитарный диктатор понимает только язык силы. Англия и Франция наконец-то поняли, что фашистская экспансия угрожает непосредственно им самим и решились объявить войну Германии, в том случае, если она нападет на Польшу. В этой обстановке ход дальнейших событий в Европе и мире во многом стал зависеть от Советского Союза.

СССР перед выбором. Опыт I мировой войны показал, что Германия не в состоянии выдержать длительной войны одновременно на два фронта. На востоке Гитлеру открыто противостояла только Польша - слишком слабый в военном отношении союзник западных демократий. Польская армия могла по всем расчетам сопротивляться вермахту (гитлеровской армии) не больше месяца, после чего Германия получала возможность всеми силами обрушиться на своих западных противников.

Но, захватив Польшу, Германия на широком протяжении впервые выходила бы на советскую границу - начинать европейскую войну, не договорившись предварительно со Сталиным, Гитлер явно не рискнул бы. Понимали это как в Берлине, так и в Париже и Лондоне. Прекрасно понимали это и в Кремле.

С весны 1939 года в Москве велись англо-франко-советские переговоры о военном союзе против Гитлера. У СССР не было с Германией общих границ, и главным условием заключения такого союза Сталин выдвинул пропуск советских войск к германской границе через территорию Польши и Румынии. Но никто не мог поручиться, что, войдя в эти страны, Красная армия оттуда когда-нибудь выйдет, и дело не кончится “советизацией” этих государств. И Польша, и Румыния наотрез отказывались поэтому допустить советские войска на свою территорию. Со своей стороны, Сталин также не доверял своим возможным западноевропейским союзникам, опасаясь, что те, “стравив” двух диктаторов, переложат главную тяжесть борьбы на СССР, а сами активных боевых действий вести не будут, приберегая силы для решающего удара с запада, который и определит карту послевоенной Европы в их пользу. Переговоры увязли в глубоком взаимном недоверии.

Но даже при незаключении такого союза СССР, не связанный ни с кем никакими обязательствами, был опасен Гитлеру - Сталин мог войти с востока в европейскую схватку в любой удобный для себя момент[195]. Гитлеру нужно было во что бы то ни стало “купить” реальный, гарантированный нейтралитет Сталина на ближайшие годы - до тех пор, пока Германия не разделается со своими противниками на западе[196].

Пакт Риббентропа-Молотова. Сделка была заключена молниеносно - после обмена телеграммами между Гитлером и Сталиным переговоры с французами и англичанами были прерваны, и через два дня - 23 августа 1939г. - германский министр иностранных дел Риббентроп и глава советского правительства Молотов подписали пакт (договор) о ненападении между Германией и СССР.

Сталин заранее предупредил Гитлера, что в основе этого пакта должен лежать дополнительный протокол, который, в отличие от открытого текста самого договора, будет составлять государственную тайну обеих стран - и такой протокол был подписан одновременно с пактом о взаимном ненападении.

В этом секретном протоколе были записаны договоренности двух диктаторов о том, кто из них будет в дальнейшем определять судьбу ряда стран Восточной Европы. Накануне намеченного разгрома Польши Гитлер брал Сталина “в долю”, отдавая СССР восточную часть этой страны. Кроме того, “сферой интересов” Советского Союза становились Финляндия, Эстония и Латвия, а у Румынии ему было фактически разрешено забрать Бессарабию (территорию бывшей Российской империи, присоединенную к себе Румынией в 1918 году). Советский Союз, в свою очередь, признавал право Германии распоряжаться по своему усмотрению западной частью Польши и Литвой.

Япония, прощупывавшая на востоке прочность советских границ, была неприятно поражена неожиданным для нее “ходом” своей стратегической союзницы - Германии, да к тому же 31 августа войска генерала Георгия Жукова наголову разгромили крупную японскую группировку в Монголии на реке Халхин-Гол. Но у Гитлера были задачи поважнее - у него, наконец-то, оказались развязаны руки для начала большой европейской войны.

”...Договор о ненападении между СССР и Германией является поворотнм пунктом в истории Европы, да и не только Европы”.

Вячеслав Молотов

(из выступления на заседании Верховного Совета 1 сентября 1939г.)

вопросы и задания

1.  Почему Англия и Франция не пресекли гитлеровскую экспансию, когда это еще было им по силам?

2.  Как развивалась гитлеровская экспансия в 30-е гг.?

3.  Почему трусливое предательство в международной политике до сих пор называют “Мюнхеном”?

4.  Когда, после чего и почему начались англо-франко-советские переговоры?

5.  Когда и почему начались германо-советские переговоры?

6.  Что предусматривал пакт Молотова-Риббентропа?

Раздел VII

вторая мировая война

Глава 1

начало второй мировой войны

(сентябрь 1939 - июнь1941 г.)

Восточная Европа - “между двух огней”. Через неделю после подписания договора о ненападении с СССР Германия напала на Польшу. С этого дня - 1 сентября 1939г. - начинается отсчет шести лет Второй мировой войны.

Англия и Франция, объявили, что они находятся с Германией в состоянии войны. Военных действий на западном фронте, однако, не последовало. Правительства западных союзников продолжали возглавлять вчерашние “умиротворители” Гитлера, в растерянности взиравшие на плачевные результаты своей политики. Время на подготовку своих армий и народов к серьезной войне они упустили и теперь, не веря в сколь-нибудь долгое сопротивление своего восточного союзника, помышляли лишь о самообороне.

Когда главные силы польской армии были разбиты и их остатки в беспорядке отступали на восток, советско-польскую границу перешла и Красная армия. Зажатые с двух сторон, польские части вскоре прекратили сопротивление. В соответствии с секретными договоренностями с нацистами, советские войска в сентябре заняли восточные территории Польши (Западную Украину и Западную Белоруссию) и вскоре оформили их вхождение в СССР[197].

Отдав Германии западную Польшу и пообещав не наносить ей удара в спину во время войны на западе, Советский Союз получил возможность беспрепятственно распоряжаться судьбами Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии.

В октябре 1939г. СССР потребовал от правительств Литвы, Латвии и Эстонии допустить на свою территорию советские военные гарнизоны и предоставить на побережье базы для Балтийского флота. Поняв, что у СССР есть на этот счет договоренность с Германией, и сыграть на противоречиях между ними не удастся, прибалтийские государства были вынуждены подчиниться.

Следом настал черед Финляндии. Главным требованием СССР была передача ему Карельского перешейка (где была построена мощная линия оборонительных укреплений - "линия Маннергейма") в обмен на малоосвоенные территории на Кольском полуострове. Финляндия отказалась подчиниться[198], и в ноябре 1939г. Советский Союз начал агрессию. "Зимняя война" в Карелии оказалась тяжелой и кровопролитной. Лишь через четыре месяца боев "линию Маннергейма" удалось прорвать. Под угрозой войны с западными державами, Сталин не решился "советизировать" северного соседа (к чему было все готово) и по мирному договору (март 1940г.) удовлетворился пока первоначальными требованиями к Финляндии.

Германия, в свою очередь, в апреле 1940г. оккупировала Данию и Норвегию.

“Заклятые друзья”. Два первых года мировой войны были временем самой активной торговли между двумя странами. СССР поставлял Германии в больших количествах продовольствие и горючее, а также дефицитное стратегическое сырье для военной прмышленности (медь, никель, олово, молибден, вольфрам). В обмен Германия поставляла станки, заводское оборудование и даже образцы новейшей военной техники.

Стратегические партнеры помогали друг другу решать внешнеполитические и военные проблемы, консультировались по поводу различных европейских проблем и предупреждали друг друга о предстоящих своих внешнеполитических действиях.

По приказу из Москвы все партии Коминтерна должны были прекратить бороться с фашистами в своих странах и одобрять советско-германское сотрудничество.

Однако, во взаимоотношениях друг с другом каждый из диктаторов готов был разорвать любые договоренности, как клочок бумаги, и вполне допускал и ожидал такого же вероломства от своего партнера. Германию и СССР вполне справедливо называли в это время "заклятыми друзьями".

Стратегические расчеты. Выгоды Германии от стратегического партнерства с Советским Союзом были очевидны - пока Сталин "переваривал" доставшиеся в его распоряжение "сферы интересов" на востоке, Гитлер мог сосредоточить все свои силы для расправы со своими западными противниками. Но выгоды СССР в этой ситуации вряд ли исчерпывались лишь приращением своей территории за счет малых соседей.

Опыт I мировой войны и рассчеты штабов показывали, что война на западе между Германией и англо-французскими армиями скорее всего будет упорной, долгой и кровопролитной с обеих сторон. Воевать одновременно на два фронта у Германии не было достаточно сил. Поэтому в этой ситуации СССР оказывался в очень выгодном стратегическом положении: даже не нападая на Германию с тыла, а только угрожая войной на востоке, Сталин мог добиваться от Гитлера любых уступок; с другой стороны, на переговорах с западными державами можно было диктовать им свои условия открытия восточного фронта. Мощь Красной армии позволяла Сталину строить планы и более активных действий СССР в разгоревшейся европейской войне.

Велика наша страна: самому земному шару нужно вращаться несколько часов, чтобы вся огромная наша советская страна вступила в новый год своих побед. Будет время, когда ему потребуется для этого не девять часов, а круглые сутки... . И кто знает, где придется нам встречать новый год через пять, через десять лет: по какому поясу, на каком новом советском меридиане?

Газета “Правда”, 1 января 1941 года

Разгром Франции. Однако в мае-июне 1940 года на западе произошли события, неожиданные не только для советского руководства, но и для Франции и Англии (да и для многих в самой Германии): немецкая армия сумела молниеносно, с минимальными для себя потерями наголову разгромить основные силы англо-французских войск. Англичане, которым чудом удалось эвакуировать с континента окруженные дивизии, заняли круговую оборону на своих островах.

Франция капитулировала. Ее северная часть (с Парижем) была оккупирована победителями. Новое французское правительство, признавшее поражение, получило в управление южную часть страны и французские колонии и в дальнейшем покорно следовало всем указаниям из Берлина[199]. С последним самолетом в Англию улетел генерал Шарль де Голль, организовавший там движение Сопротивления оккупантам “Сражающаяся Франция”.

В Европе остались только две военные державы, способные сокрушить друг друга - Германия и СССР. Германский блицкриг (молниеносная война) во Франции лишил СССР многих удобных возможностей расширить свое влияние в Европе, но советская военная доктрина "бить врага на его собственной территории" осталась неизменной.

Территориальные приобретения СССР. Сразу после того, как стал известен исход сражения за Францию, Советский Союз поспешил окончательно закрепить за собой выделенные ему "сферы интересов". В июне 1940г. советские войска были введены на территории прибалтийских государств. Парламентские выборы, проведенные под советским контролем привели к власти маловлиятельные до тех пор компартии. В результате Латвия, Литва и Эстония вошли в состав СССР в качестве новых союзных республик.

К СССР была присоединена и Бессарабия (а заодно и некоторые другие территории Румынии, в состав бывшей Российской империи никогда не входившие).

”Неописуемую радость испытывали в эти торжественные минуты бойцы за счастье человечества - старые большевики. Да, это хорошо: за короткий период еще 23 миллиона украинцев, белоруссов, эстонцев, молдаван, латышей, литовцев, евреев, русских, поляков вырваны из когтей рабства и темноты. Растет великая семья народов. Сколько еще услышит этот Кремлевский дворец новых горячих слов больших и малых народов, жаждущих света!.. Какое счастье и радость победы будут выражать взоры тех, кто примет последнюю республику в братство народов всего мира! ... На заседании Верховного Совета будет сидеть, наклонив немного голову, Сталин, внимательно прислушиваясь к горячим словам оратора, благодарящего освободителей угнетенных народов - бойцов Красной Армии и ее сталинских соколов.” (из статьи в ”Правде” за 18 августа 1940г.)

Делались попытки "советизировать" со второй попытки Финляндию, но этому намерению воспрепятствовала Германия, - Гитлер уже планировал войну против СССР и не хотел терять удобного плацдарма для нападения.

“Битва за Англию”. В день, когда на западных союзников обрушился сокрушительный удар вермахта, во главе английского правительства встал яростный борец с коммунизмом и фашизмом, человек с “бульдожьей” хваткой - Уинстон Черчилль. Три дня спустя он выступил в парламенте с просьбой о поддержке своего кабинета:

“Я не могу предложить ничего, кроме крови, тяжкого труда, слез и пота... Перед нами долгие, очень долгие месяцы борьбы и страданий.

Вы спрашиваете, какова наша политика? Я отвечу: вести войну на море, на суше и в воздухе, со всей нашей мощью и со всей той силой, которую Бог может даровать нам; вести войну против чудовищной тирании, равной которой никогда не было в мрачном и скорбном перечне человеческих страданий.

Такова наша политика. Вы спрашиваете, какова наша цель? Я могу ответить одним словом: победа - победа любой ценой, победа несмотря на все ужасы; победа, независимо от того, насколько долог и тернист может оказаться к ней путь..”.

Осенью 1940г. Гитлер начал подготовку к разгрому своего, как он говорил, главного противника - Англии. Непременным условием успеха высадки крупного десанта на Британские острова было завоевание господства в воздухе. На Англию обрушилась армада из более, чем 2,5 тыс. самолетов. Несколько недель непрерывных, и днем и ночью, бомбежек не сумели сломить воли британцев к сопротивлению. Английские летчики, сутками не покидавшие кабин своих машин, сумели уничтожить в этой грандиозной воздушной битве более 1,7 тыс самолетов противника. Господство в воздухе осталось за англичанами, - Гитлер вынужден был отказаться от своей заветной цели сокрушить Великобританию.