Россия в истории мировой цивилизации IX–XX вв (стр. 1 )

Россия

в истории

мировой цивилизации

IX–XX вв.

Раздел I

мир к концу I тысячелетия н. э.

Глава 1

мировые цивилизации

в конце I тысячелетия н. э.

В IX - Х веке на сцену мировой истории впервые выходят племена, объединение которых соседи стали называть “Русь”.

Цивилизации некоторых народов к этому времени успели пройти уже очень долгий путь.

америка африка азия

Америка. Никто в Евразии тогда еще не знал, что за океаном лежит огромный материк. А между тем, люди, перебравшиеся на него с Чукотки во время последнего оледенения, за четыреста веков заселили его весь - от Аляски до Огненной Земли - и, ничего не зная об остальном человечестве, создали там высокие и очень своеобразные цивилизации.

Мы и сейчас очень мало о них знаем. Но известно, что они не смогли самостоятельно сделать великих евразийских изобретений - колеса, гончарного круга, технологии обработки железа. Но при этом они сумели стать лучшими астрономами своего времени (их календарь был самым точным в тогдашнем мире), прекрасными математиками (например, они ввели в свои расчеты “ноль” на несколько веков раньше, чем где бы то ни было), изобрели и довели до совершенства оригинальные технологии земледелия. У американцев был свой огромный мир. Возвышались и рушились могущественные империи, строились, расцветали, а затем приходили в упадок и затягивались джунглями города...

К концу I (христианского) тысячелетия достигло наивысшей силы государство майя (уже имевшее за плечами, по меньшей мере, пятнадцать веков) в Центральной Америке[1]. Начался его закат, а на смену ему уже шла новая цивилизация - ацтеков. Уже половину своей тысячелетней истории просуществовала цивилизация чибча[2]. В высокогорье Анд находился центр огромной южноамериканской империи инков[3].

Гана. В III веке к югу от Сахары возникло величайшее государство средневековой Африки - Империя Гана. Основой ее богатства были залежи золота и то, что в те времена ценилось так же дорого - соль. История этой державы насчитывает тысячу лет. Вершины богатства и могущества Гана достигла к Х веку - арабский летописец, описывая сказочную роскошь ее правителей и вельмож, воскликнул: “Правитель Ганы - самый богатый человек на земле!” Войско империи достигало 200 тыс. чел.

Китай. Если бы в эти времена нашу планету посетил какой-нибудь разумный гость из космоса, то в своем донесении разведчик непременно поместил бы центр земной цивилизации в долину Желтой реки (Хуанхэ). Уверены в этом были и сами жители этой страны - с незапамятной древности они называли ее “Срединным государством”, а всех иноплеменников считали дикарями.

Высочайшее плодородие речных долин обеспечивалось огромными и сложными оросительными системами. Поддерживать их в порядке каждый год после каждого разлива - десятилетия, столетия, тысячелетия - труд неимоверный, но и отдача от него была чрезвычайно обильна. Рис - фундамент городов с их дивным, изощренным ремеслом, основа высокой, утонченной культуры (от кулинарии до литературы), он - краеугольный камень могущества государства, главный источник всех его богатств.

Такой производительности мог достигать только совместный, четко организованый труд миллионов людей - отдельный человек, семья были лишь мельчайшими клеточками этого сложившегося (и воспитавшегося) за века хозяйственного организма. Костяк его - государство. Недаром главным персонажем своих сказок китайцы сделали не богатыря или “ванушку-дурачка”, а - чиновника[4].

Ни одна цивилизация мира не была столь отгорожена от окружающего мира: на севере - необозримые степи с враждебными кочевниками; на западе - неприступные кручи Тибета; на юге - горные джунгли Индокитая; к побережью могут подходить корабли лишь тех народов, у которых китайцам практически нечему было учиться. Через тысячи километров пустынь и гор до Китая лишь изредка доходили смутные слухи о событиях на другом конце Евразии. Ни одна мировая цивилизация не была в такой степени замкнута, “непробиваема” для любых идей и новшеств из окружающего мира.

Если большинству других цивилизаций, чтобы выжить, нужно было все время внутренне меняться, то для Китая все было наоборот, - этот народ выживал, сохраняя в неизменности, консервируя свои традиции, привычки, верования. И когда жизнь менялась к худшему, рецепт у китайцев всегда был один и тот же - возвращение к старым порядкам.

Политическая история Китая изобилует дворцовыми переворотами, гражданскими войнами, нашествиями племен, но проходили века и выяснялось, что все эти бури волновали лишь поверхность над глубинами “китайского океана”. Часто бывало, что во времена смут военные силы государства дробились и слабели, и в такие периоды соседи-кочевники вторгались в страну и захватывали трон Поднебесной империи. И скоро захватчики обнаруживали, что они в этой многолюдной стране - лишь горсть песка, и нет сил устоять перед обаянием ее культуры. Китай, как сильнейшая кислота, “растворял” любых пришельцев, подчинял своей жизни любых правителей.

А в VII веке после смут и раздоров на три столетия устанавливается внутренний порядок (императорская династия Тан). Для культуры это был поистине “золотой век”.

“Осеннее”

Стоит на террасе. Холодный ветр

Платье колышет едва.

Стражу вновь возвестил барабан.

Водяные каплют часы.

Небесную Реку луна перешла,

Свет - словно россыпь росы.

Сороки в осенних листьях шуршат,

Ливнем летит листва.

Из танской поэзии - Ван Вэй, VII в.

Была предпринята попытка раздвинуть границы империи: китайская армия дошла до Средней Азии, были взяты Фергана и Ташкент, но это наступление на запад остановили войска арабского Халифата.

Япония. Под сильным влиянием китайской культуры всегда были племена ямато, заселившие Японские острова. Но создавать здесь “всем миром” грандиозные оросительные системы смысла не имело - японские общины жили и работали порознь, а потому и человек в Японии не был такой крохотной печинкой целостного общества, как в Поднебесной империи. Поэтому самостоятельность, личное достоинство в японском обществе ценились издавна. Наверное поэтому и единое государство на островах сложилось довольно поздно - в VIII веке (да и не было оно столь жестким, как на континенте). Профессиональные воины в Японии не были простыми наемниками, а больше походили на западноевропейских рыцарей - рыцари и самураи появились в противоположных концах Евразии почти одновременно и руководствовались очень схожими кодексами чести.

На берегах южных морей. В VII веке в Индонезии начало свою полутысячелетнюю историю сильная и богатая морская империя “Солнечная Победа” (Шривиджайя). Она контролировала и охраняла важный торговый путь из Китая в Индию. Влияние Китая здесь не очень чувствовалось, - империя придерживалась скорее индийских традиций.

Камбоджа - почти ровестница Древней Руси: племена кхмеров объединились в IX веке в долине Меконга. Река в разливе затапливала всю страну, и население, удерживая плотинами воду, в год собирало по три урожая риса. Камбоджа жила так же, как Египет и Китай, очень похоже было организовано и государство, а власть верховного правителя (“Владыки Вселенной”) была такой же неограниченной, как у фараонов и китайских императоров.

Индия. Разноплеменная Индия была раздроблена на множество княжеств, которые постоянно конфликтовали между собой. Ослабленная страна была долго защищена от иноземных нашествий самой природой - горами и климатом (попытавшиеся было здесь закрепиться арабы не смогли долго выдержать влажной индийской жары и вскоре покинули Индостан). Но на исходе I тысячелетия началось постепенное покорение северной Индии мусульманами-афганцами.

Большое влияние Индии на культуру народов Южной Азии, которое она оказывала в древности, в средние века постепенно сходит на нет. Среди индийцев укрепилось представление, будто общение с чужеземцами непоправимо осквеняет человека из высших каст. Дело дошло даже до религиозного запрета на морские путешествия. Индийцы и раньше не любили моря, а ко II тысячелетию окончательно замкнулись для внешнего мира.

Степь. От Великой Китайской стены до современной Венгрии широкой полосой почти через всю Евразию протянулась Великая Степь. Единственно возможным занятием здесь было скотоводство. Конские табуны и овечьи отары, объедая траву, постепенно переходили на нетронутые еще пастбища, а вместе с ними шли и пастушеские племена[5]. В вечной их дороге нельзя было тащить за собой ничего лишнего, кочевая жизнь до совершенства “обкатывала” их быт, привычки, характеры. В суровом и скудном быту кочевых родов ничего не менялось целыми столетиями. И в то же время Степь была самой беспокойной частью континента - племена, их союзы, их государства были в постоянном движении, - ситуация менялась здесь буквально с каждым поколением.

Оседлый земледелец живет и трудится, переделывая вокруг себя природу; кочевник-скотовод зависит от природы всецело, - его гонит на новые места любое изменение климата. Несколько благодатных лет - и стада умножаются так, что прежние пасбища не в состоянии больше прокормить такое количество скота[6] - надо расширять район выпаса. Засуха, пересыхание родников тоже гонят племена на новые места. Но степи только кажутся бескрайними и малолюдными - все пастбища, как правило уже заняты. Пастушьи племена все время сталкиваются, конфликтуют, - каждый род должен быть в любой момент готов защищать свою территорию от пришельцев или вытеснять исконных хозяев. Каждый мужчина-кочевник - воин.

Земледельческие народы предпочитали передоверять военное дело профессионалам, снабжая защищавщие их дружины всем необходимым (и лишь в самых критических ситуациях помогали им, собираясь в ополчения). Поэтому военная сила даже сравнительно небольших кочевых племен была многочисленна, опытна в боях и грозна даже для больших оседлых народов. Пользуясь этим военным преимуществом, кочевники часто предпочитали не торговать с земледельцами, а брать все им необходимое силой.

Засуха в одних районах или обильные осадки в других областях Центральной Азии приводили в движение все степные племена, которые, сдвигая друг друга, наталкивали “крайних” на оседлые цивилизации. Многочисленным набегам подвергался Китай, с трудом отбивались от окружающих кочевников оазисы Средней Азии. Волна за волной все новые переселенцы накатывались на Европу, тесня на Рим германцев, готов, гуннов, которые в конце концов заполонили всю империю. Некогда могущественая Римская империя стала полем битвы, на котором мерились силами полудикие пришельцы. В V веке все было кончено - великая античная цивилизация в западной Европе погибла.

вопросы и задания

1.  Какие цивилизации развились

a)  в “доколумбовой” Америке?

b)  в Африке?

1.  в Азии? Покажите их очаги на современной политической и физической карте.

2.  Что было основой цивилизации в Китае?

3.  Чем японская цивилизация отличалась от китайской?

4.  Как жили кочевники Великой Степи? Чем можно объяснить их катастрофические для земледельческих культур нашествия?

5.  Как и когда погибла античная цивилизация в Западной Римской империи?

Европа и средиземноморье

“Варварские” королевства. Никто больше не собирал с бывших подданых Западной Римской империи непосильных налогов (от которых они скрывались, даже “записываясь” в рабы), но одновременно исчезла и безопасность - никто уже не был застрахован от того, что любой варвар или шайка вчерашних рабов не ворвется в жилище крестьянина или в мастерскую ремесленника и не заберет урожай, все имущество и не зарежет хозяев. Перевозить товары стало смертельно опасно, замерла торговля. Голодные города опустели. В самом Риме осталось не более 20 тыс. жителей, и они вспахивали огороды посреди мраморных колонад некогда пышных форумов. Забывалась некогда поголовная грамотность, население “дичало”. Бесцеремонное “право силы”, кровь, распад всех общественных связей - в таких условиях трудно было жить и старожилам западной Европы, и пришельцам.

Героические времена завоеваний уходили в прошлое, грабить больше было нечего, варвары обживались на новых местах, оседали и начинали кормиться “от земли”. Нужен был всеобщий мир и порядок. Разноязыкому и разобщенному населению необходимо было новое единство.

Племенные вожди постепенно обуздывали вольницу своих дружинников, закрепляли свою власть и пытались создавать собственные государства - одно за другим на территориях Западной Римской империи стали появляться так называемые “варварские королевства”.

Объединить франков, италийцев, баваров, саксов, лангобардов могла единая вера, всем предписывающая единые моральные нормы и правила поведения. Таким духовным объединителем стало христианство. Римская церковь во главе с папами сумела устоять во всеобщем разгроме старой культуры. В союзе с племенными вождями она начала активно выстраивать новый европейский порядок.

Проповедь христианства среди варваров имела успех, но многие языческие племена упорно сохраняли верность своим прежним, жаждавшим крови богам. Для всеобщего крещения нужен был не только духовный авторитет, но и военная сила. Крещеные вожди становились поэтому естественными союзниками папской церкви.

Идеальным обществом для Европы церковь считала всеобъемлющую империю с обязательной для всех государственной религией - христианством. Поэтому папы активно поддерживали наиболее удачливых в завоеваниях королей и пытались возложить на их головы императорскую корону[7].

Первым императором новой Европы был объявлен король франков Карл (Карл Великий), сумевший к началу IX века объединить в своем государстве территории десятков племен от Пиренейских гор до равнин Паннонии[8] и (где убеждением, где огнем и мечом) насадить там христианство. Но после смерти Карла его довольно рыхлая империя была поделена между его сыновьями и распалась - ее крупные осколки дали начало нескольким средневековым государствам.

Политическая карта западной Европы стала с этого времени уже отдаленно походить на современную (отдельные государства - Италия, Германия, Франция, Англия).

Новые государства оказались гораздо более жизнеспособными, чем империя - в них жили племена, говорившие на близких наречиях и лучше друг друга понимавшие, они были меньше по территории - ими было легче управлять.

Но после распада новоявленной империи процесс дробления государств продолжился. Наследники Карла Великого постоянно делили и не могли поделить доставшиеся им земли, ходили друг на друга походами, плели друг против друга интриги. А пока каролинги (потомки Карла Великого) занимались “выяснением отношений”, герцоги, графы и епископы начинали чувствовать себя в своих владениях полностью независимыми хозяевами, ничем не обязанными постоянно меняющимся на троне слабым королям. Раздробились и военные силы - собрать большую армию короли уже были не в состоянии. И именно в это время (с IX века) в Европу начали вторгаться новые варвары.

Последние нашествия. С Урала прикочевала орда мадьяр (венгров) - прирожденных конных воинов. Почти весь Х век они терзали Европу, как нож сквозь масло проходя через графские и герцогские владения (население разбегалось по лесам, а немногочисленные дружинники отсиживались за стенами редких пока замков). Два поколения в Германии, Италии, Франции прожили в ужасе перед набегами венгров, пока германский король не сумел собрать достаточно сильное войско и нанести им первое серьезное поражение. В конце Х века венгры, наконец, облюбовали себе обширную равнину (Паннонию) и осели там на тысячу лет, став хлебопашцами и виноградарями. Они стали частью новой Европы, когда приняли крещение.

Не было защиты и от арабских пиратов, терроризировавших в это время Италию (однажды они даже ворвались в Рим и дочиста ограбили главный центр западного христианства - собор. св. Петра).

Поистине “бичом Божьим” стали для всех прибрежных областей Европы “морские кочевники” из Скандинавии - норманны (викинги, варяги). Их десанты не только разоряли города и селения по берегам северных морей, - их ладьи поднимались по рекам и дружины викингов штурмовали города, стоявшие в десятках километров от моря. Они заходили и в Средиземное море и захватывали целые области в Италии.

Не желавшие возвращаться на родину норманны оседали на завоеванных территориях, принимали христианство, “встраивались” в европейские общества и уже сами обороняли побережья от своих бывших соотечественников, снаряжавших новые экспедиции. Так, завоевавшие север Франции, норманны стали считаться поддаными французского короля (а сама область была названа Нормандией).

Византия. С падением Рима в V веке рухнула только западная часть Римской империи. Восточная же ее половина тогда сумела отбиться[9] и простоять еще тысячу лет посреди нашествий новых варваров и цивилизаций, а ее жители продолжали гордо называть себя “ромеями” (“римлянами”).

Византия[10] действительно хранила и продолжала традиции Древнего Рима, но не раннего - республиканского и языческого, а позднего - императорского и уже христианского. Если варваризованная западная Европа представляла собой к концу I тысячелетия “большую деревню”, то Византия была “страной городов” - и каких: Афины, Коринф, Эфес и сам Новый Рим на Босфоре (Константинополь, Царьград)! Здесь сохранилась почти всеобщая грамотность, остались и продолжали развиваться римские навыки ремесел и искусств. Грозной силой оставались по-римски организованные легионы, византийский флот не имел соперников в Средиземноморье, не было равным ромеям в искусстве тонкой дипломатической интриги. Голос восточных богословов-”златоустов” был самым авторитетным в тогдашнем христианском мире. Для небогатой и “опростившейся” Европы Восточный Рим был чужаком, вызывавшим недоброжелательное уважение и восхищенную зависть.

“Темные века” западноевропейской анархии Ромейскую империю миновали - на троне по-прежнему сидели абсолютные владыки - императоры, по их повелениям страной управлял многочисленный и разветвленный аппарат образованных чиновников, продолжали действовать римские законы. Византия, без сомнения, была самой богатой и сильной державой на западе Евразии. В лучшие ее годы (до VII века) в ее границах были не только Греция, но и весь Балканский полуостров, Малая Азия, Сирия, Палестина, Египет, побережье Северной Африки и южной Испании, временами она восстанавливала свою власть и над Италией.

Но напряженное противостояние персам (на востоке), арабам (на юге), славянам (на севере) подрывало военные силы Византии. И тут стало выясняться, что безопасность империи - не только в мощи легионов, но и в культурном влиянии на соседние народы (в особенности на варварские)[11].

Фантастическая роскошь императорского двора, необыкновенно пышный ритуал восточного христианского богослужения производили на воинственных и неукротимых болгар, сербов, русов (в особенности на их вождей) неизгладимое впечатление. Любомудрие и истовая вера византийского духовенства склоняла сердца язычников к христианству. Варварские племена, подходившие к границам империи, вскоре становились единоверцами и союзниками ромеев.

Иная обстановка складывалась для империи в Азии - здесь она постоянно враждовала с древним и мощным Ираном. К началу VII века длительные войны истощили силы давних противников. И в это время произошло неожиданное, - из аравийской пустыни на арену мировой истории ворвался немногочисленный, но энергичный и полный религиозного пыла народ.

Мусульманские завоевания. Бедуины - кочевые скотоводы - освоили скудные пастбища Аравийского полуострова в незапамятные времена. Единого государства они не создали - племена и роды ожесточенно соперничали друг с другом за редкие источники воды и за прибыльный контроль над караванными путями. Не было и общей религии. Но раз в году бедуины осознавали себя одним народом, собираясь в Мекке поклониться общей святыне - Черному камню, Каабе.

Все изменилось в Аравии, когда купец и караванщик Мухаммед ощутил себя посланцем единого Бога - Аллаха и сумел убедить соплеменников, что их задача - принести другим народам истинную веру и правила земной жизни, и тем спасти человечество от адских мук по ту сторону смерти. Заветы пророка были просты и близки суровым воинам пустыни. И вскоре после смерти объединителя Аравии Мухаммеда объединенное конное войско арабов (аравов) понесло свет новой истины - ислам - соседним народам.

Поразительно быстро и легко были завоеваны Сирия и Египет, население которых было радо избавиться от тяжелой руки византийских императоров, требовавших для своих бесконечных войн все новых и новых налогов (и хорошо умевших их собирать). Следующий удар был нанесен по Ирану, истощенному многолетней войной с Византией. Победа в одном сражении - и богатая Персия стала легкой добычей арабов. Их дальнейшее движение на восток - в Среднюю Азию - было остановлено встречным вторжением в этот район китайской армии.

Арабы замахнулись даже на “сверхдержаву” тогдашнего мира, попытавшись сокрушить государство ромеев, но осада Константинополя окончилась разгромом нападавших. (Вернуть Сирию и Египет, однако, византийцам так больше никогда и не удалось.)

Убедившись, что пути на север им закрыты, арабы двинулись на запад по африканскому побережью Средиземного моря. Аравийские бедуины быстро нашли общий язык с североафриканскими кочевниками-берберами, обратили их в свою веру и приняли их воинов в свои отряды. Вместе они вышли к Атлантическому океану, а затем через узкий пролив переправились на европейский берег - в Испанию. Слабое германское королевство не выдержало удара и в начале VIII века весь Пиренейский полуостров был в руках мавров[12]. Начались их набеги на государство франков (империи Карла Великого пока не существовало), но дальнейшие завоевания “воинов Аллаха” в Европе были остановлены франкским ополчением в битве при Пуатье (732г.).

Менее чем за столетие под властью арабских халифов[13] оказалась огромная разноплеменная территория. Сохранить единство халифата не удалось, и уже в середине VIII века мусульманская империя стала распадаться на самостоятельные государства.

Почти все восточные народы, с которыми на протяжении веков воевали, торговали, жили бок о бок европейцы (греки, римляне и их культурные наследники) с VII века обрели единство. Арабы составляли в своей империи абсолютное меньшинство, но они дали более древним и культурным народам новое чувство общности - все они стали единоверцами; арабский язык стал для них общим языком культуры - на нем велось обучение в мусульманских школах и университетах от Испании до Средней Азии[14].

И как бы потом не перекраивались властителями государственные границы, египтянин, воспитанный на заветах ислама, выучившийся в школе арабскому письму и счету, не чувствовал себя чужаком, приехав с купеческим караваном в Багдад или Йемен, он мог учиться врачеванию в Средней Азии, и тоже чувствовать себя там своим среди своих, а в кордовском университете (Испания) он мог слушать лекции на арабском языке вместе со студентами изо всех уголков обширного исламского мира.

Конец I тысячелетия - время культурного расцвета исламского мира - народы Халифата интенсивно обменивались знаниями и опытом, сплавляя их в единую культуру (условно ее называют “арабской”). Особенно заметны были успехи в математике, в основу которой была положена новая - индийская - система счета: цифры от 1 до 9 и (важнейшее нововведение!Именно здесь родилась новая отрасль математики - алгебра. Знания об устройстве Вселенной постоянно расширяли астрономы, работавшие в крупных и прекрасно оборудованных обсерваториях, - они заново, более точно вычислили диаметр земного шара и впервые определили толщину земной атмосферы[15]. Поразительны были и достижения в медицине - настольными книгами европейских врачей все Средневековье были переводы с арабского. Именно в Халифате сохранились рукописи великих ученых греко-римской античности, которые были переведены на арабский (европейцы осваивали утраченное ими античное наследие, переводя обратно Аристотеля, Гиппократа, Птолемея, Эвклида, Пифагора на греческий и латынь с арабского). Многие христиане (даже некоторые будущие папы) получали философское, историческое и естественнонаучное образование в мусульманских университетах.

вопросы и задания

1.  Как изменилась ситуация в западной Европе после падения Западной Римской империи?

2.  Какие народы вошли в западную Европу на одной из последних волн Великого переселения?

3.  Какая держава тогдашней Европы была самой сильной, богатой и культурной?

Глава 2

Человек и народ - в религиях мира

Судьбы народов во многом зависят от того, каким люди представляют себе мир и определяют в нем свое место, в чем они видят смысл своего существования и что для них есть добро и зло.

Мировые религии. Вопросы определения добра и зла, смысла человеческого существования не просто очень сложны, - получить ответы на них путем логических доказательств оказалось невозможным в принципе. Ни один из возможных ответов не может быть проверен на опыте, - они вообще не поддаются практической проверке. Ответ - после долгих поисков, напряженных усилий души - появляется вдруг, как внезапное озарение.

Поиск ответов на самые большие и важные вопросы жизни - интимное дело каждого человека. Но в разных уголках земли, в разное время появляются люди, которым удается понять мир, человека, себя, настолько глубоко и интересно, что идеи их распространяются быстро и широко, поражая воображение, овладевая сознанием целых народов. Это происходит нечасто - тогда, когда проповедь Учителей сплавляет воедино, превращает в целостную и законченную систему неясные дотоле мысли и ощущения, давно уже не дававшие покоя людям.

Став общепринятым, учение начинает определять национальную психологию, образ жизни, моральные ценности народов и государственную политику правителей.

буддизм

Буддизм - самое древнее религиозное учение, вышедшее за пределы одного народа и оказавшее влияние на сотни миллионов людей[16]. В его основе лежит понимание мира, к которому пришел живший в северной Индии в VI веке до н. э. легендарный мыслитель Гаутама (Шакья-Муни - “отшельник из рода Шакьев”).

Царевич, выросший в роскоши и удовольствиях, внезапно осознал, что участь его и всех людей - мучительные болезни, угасание и старость, и неизбежный конец - смерть, что за каждую радость человеку приходится дорого расплачиваться тяжкими разочарованиями, страданиями и что нет живого существа, которое сумело бы избегнуть общей судьбы. Это так его поразило, что он не мог больше наслаждаться сегодняшним своим счастьем и однажды ночью тихо ушел из дворца - навсегда. Он стал лесным отшельником, и теперь ничто не мешало ему в поисках выхода из круга страданий подвергать себя любым испытаниям. Вначале он разделял общее убеждение, что источник страданий человека - его тело. Гаутама специальными упражнениями укреплял свой дух и голодом, холодом, жарой изнурял плоть. Он сумел подчинить себе свое тело полностью, абсолютно, и понял, что источник страданий не в нем, а в душе человеческой - в самом желании жить. Мысли, к которым пришел Гаутама, идеи с которыми он выступил в своих проповедях, были необычны и безжалостны, но обладали странной притягательностью.

Все живое и неживое, вся природа и боги, которые ею управляют, и сам человек - лишь обманчивая видимость, иллюзия. Бесконечная и вечная вселенная на самом деле представляет собой совокупность мельчайших частичек - дхарм, которые находятся в постоянном возбужденном движении. Ненадолго слипаясь в случайные сгустки, они образуют все формы живой и неживой, божественной и человеческой природы. То, что в видимом мире представляется прекращением существования, смертью, есть не что иное, как распад этого конкретного сочетания дхарм, которые тут же принимают участие в новых сообществах, образуя новые тела и души.

Но если дхармы составляли ранее живое существо, то их следующее сочетание уже не случайно - эти частички оказываются заряжены той энергией, которую они получили в предыдущем образе и поэтому в следующий раз они слипаются между собой уже совершенно определенным образом. (Эту зависимость нового существа от деятельности предыдущего буддисты называют кармой, а череду неисчислимых превращений всего живого они называют сансарой.)

От рождения до смерти жизнь человека наполнена неудовлетворением и страданиями. Высшее благо для него, его заветная цель - прекратить жить, оборвать цепь перерождений, покинуть мир страданий - сансару. Самоубийство здесь - бесполезно и бессмысленно. Нужно уничтожить саму глубинную причину продолжения жизни - желание жить. Человеку для этого нужно прожить так, чтобы успокоить, “утишить” свои дхармы, изжить все свои страсти, желания, чтобы дхармы не “подзаряжались” от них новой энергией, чтобы этой энергии (кармы) не хватило на новое рождение. Тот, кому это удалось, становится буддой (Совершенным, Просветленным) и впадает в блаженное небытие - нирванну.[17]

У буддийского мира нет ни начала, ни конца, в него не заложено изначально какого бы то ни было смысла, цели. Человек со своей тяжкой и почти неосуществимой задачей там один в холодной, неодушевленной вселенной.

Жизненными правилами для миллионов буддистов становились пассивная созерцательность, отказ от таких действий, которые выходят за рамки повседневного автоматизма и требуют активных целенаправленных усилий, минимальные потребности и равнодушие к материальным благам, мягкость и бесконфликтность в общении, ненанесение вреда окружающему миру, внутреннее равновесие и сосредоточенность.

Учение Шакья-Муни породило бесчисленное множество толкований, течений, сект. Эта внутренняя свобода внутри буддизма, отсутствие жесткого канона помогала приспосабливать учение к особенностям различных народов. Буддисты терпимо относились к их традиционным верованиям (боги их не слишком интересовали), их мироощущение и проповедь могли мирно уживаться почти с любыми традиционными (“языческими”) верованиями. Поэтому господствующей, государственной религией он стал далеко не во всех странах, на народы которых он оказал по сути огромное психологическое влияние.

К концу II тысячелетия буддийское мироощущение в той или иной степени характерно для населения Японии, Китая, почти всех стран южной Азии, Монголии, Тибета; в России буддизм исповедуют калмыки, буряты, тувинцы. С возникновением единого информационного пространства в сегодняшнем мире буддийские идеи, которым уже скоро две с половиной тысячи лет, все шире распространяются во многих развитых странах (Европа, Сев. Америка).

”Все горит! Все объято пламенем. Взор наш горит; видимые вещи горят; горят впечатления от видимого; соприкосновение взгляда с видимыми вещами - приятные или неприятными, безразлично - тоже горение. Но каким же огнем пылает все это? Поистине все горит огнем похоти, огнем гнева, горит терзаниями рождения, увядания, смерти, скорби, стенаний, страдания, печали и отчаяния. И ухо горит, и звуки горят. И вкус, и обоняние - горение. Тело наше в огне; осязаемые предметы горят, и самый дух наш объят огнем, пылают мысли наши.

И вот, постигнув все это, человек переполняется утомлением ко взору, и к вещам видимым; утомляется он и слышимым, и ощущаемым, и мыслью. И, равнодушный ко всему, он свергает с себя одежду страстей, становится свободным от них. Освободившись же от от всего этого, он ощущает совершенность своей святости - дальнейший возврат его в этот мир невозможен.”

Шакья-Муни

Китай: лао-цзы и конфуций

Даосизм. Примерно в то же время, когда в Индии проповедовал Шакья-Муни, в Китае над теми же проклятыми вопросами бился человек, настоящего имени которого, современники не запомнили - осталось только его прозвище: Лао-цзы (“Старое дитя”). Говорят, что был он чиновником, заведовал императорским архивом, а потом во времена политической смуты решил удалиться от мира. Последним, кто его видел, был начальник заставы на западной границе - проезжавший на буйволе старик подарил ему свою книгу “О пути и добродетели” и один отправился дальше. Больше о нем никто не слышал...

Это была книга стихов.

Идущий истинным путем

не найдет отпечатков колес.

Лучшее правило в жизни -

это не строить планов.

Лучший запор тот,

что не имеет замка, и его невозможно

взломать

Лучшие узы те,

что не удерживаются ничем, и их нельзя

разрубить.

...

И потому

тот, кто стремится улучшить жизнь людей,

не может быть им хорошим наставником;

а тот, кто не стремится оказать благодеяние

людям

тем легче может помочь им.

Не цени высоко свои наставления,

не дорожи тем, что имеешь,

ведь знание - это великое заблуждение.

И это воистину глубокая мысль.

Это не только прекрасная поэзия, но особый взгляд на устройство мира и на место в нем человека. Простые и мудрые мысли этой рукописи, не старея, живут уже почти двадцать пять веков.

У Лао-цзы была редчайшая способность - всем существом, во всей полноте чувствовать огромность и целостность вселенной, ощущать царящую в ней великую гармонию. Везде, во всем видел он неведомую животворную силу, которая пронизывает своими токами все мироздание. Ему не хватало слов, чтобы объяснить другим, описать эту спокойную мощь естественного хода Природы: “Оно недвижимо, бестелесно, оно само по себе... Оно идет, совершая бесконечный круг, и не знает предела... Я не знаю его имени, но люди называют его Дао.”

Понять Дао разумом, исследовать, изучить его невозможно - это сверх слабых человеческих сил. Ход мироздания можно только почувствовать. Слиться с Дао, доверчиво отдаться его естественной животворной мощи - в этом для человека единственный способ обрести счастье, внутренний покой и гармонию. Но это трудный путь - удается это только тем, кто сумел освободиться от присущих человеку страстей, кто перестал гоняться за суетными выгодами и безбоязненно раскрыл себя миру, подобно новорожденному.

Растворение в Дао - путь в бессмертие:

“Дао - это и есть я, и по этой причине все существующее является мной. Дао неисчерпаемо и безгранично, оно не рождается и не умирает, поэтому я также неисчерпаем и безграничен, не рождаюсь и не умираю. Перед смертью я существую, и после смерти я также существую. Скажете, что я умер? Ведь я не умираю. И огонь не сжигает меня, и в воде я не тону. Я превращаюсь в пепел, и все же я существую. Я превращаюсь в лапку бабочки, в печенку мыши, но все же я существую.” (Чжуан-цзы, философ-даос)

Когда-то человек был естественно и нерасторжимо связан с Дао, умел его чувствовать, был частью его и жил одной жизнью со всем мирозданием. Но потом он принялся выстраивать для одного себя собственный мир, цивилизацию, и постепенно утерял эту непосредственную, чувственную связь с Природой, - именно в этом и заключается причина всех его страданий, “неуютства” человека в мире. Он пытается заменить былую слитность с Дао придумками собственного разума, установить гармоничные порядки в своем обществе, но никогда не сумеет обрести на этом пути счастья, душевного покоя, ощущения бессмертия.

Непринужденно следовать естественному ходу вещей,

оставаясь незаметным, словно впадина на горе -

вот к чему стремится мудрый

и тем достигает великих возможностей.

Потому что великий порядок свободен от

распорядка.

Лао-цзы

Целенаправленные действия человека только отдаляют его от истины - Лао-цзы превозносил “благо недеяния” (у-вей). Так же он относился и к попыткам исправить общество: по его мнению, людей надо попросту оставить в покое, предоставить их самим себе, и сама Природа в конце концов приведет их к благоденствию.