Академический вестник, специальный выпуск (стр. 12 )

Широкое распространение данного вида преступлений получило в центральных городах России: Москве, Санкт-Петербурге, а также крупных промышленных и производственных республиканских и региональных центрах субъектов Федерации.

К сожалению, правоприменительная практика правоохранительных органов в этом направлении достаточно скудна, но даже это не мешает уже сейчас выделить несколько особенностей, характеризующих условия совершения данных преступлений. То есть то, на что следует обратить внимание перед тем, чтобы сделать вывод – возможно ли посягательство на Ваш бизнес.

Во-первых, предметом преступного посягательства во всех случаях являются предприятия, имеющие на балансе представляющее интерес имущество (недвижимость, объекты незавершенного строительства, землю, дорогостоящее или высокотехнологичное оборудование, машины и механизмы либо права (лицензии) на производство отдельных видов работ и услуг (добыча природных ископаемых, углеводородного сырья и т. п.). При этом следует иметь в виду, что нападению могут подвергаться не только крупные или среднеразвитые предприятия, но и небольшие – индивидуальные предприниматели, имеющие магазины, парикмахерские, любые юридические лица
, имеющие собственность – недвижимость. Поэтому практически никто не может быть застрахован от угрозы посягательства на его имущество – бизнес.

Во-вторых, обстоятельство, указывающее не только на возможность рейдерской атаки, но и на её необратимый характер, определяется тем, что в качестве субъектов этих преступлений (рейдеров) выступают организованные группы, члены которых имеют не только необходимый уровень правовой подготовки, но и в обязательном порядке уровень связей в органах исполнительной власти, регистрационной службы, правоохранительной и судебной системы. В состав такой группы в обязательном порядке входят высококвалифицированные специалисты в области права, а также лица, имеющие специальные лицензии на выполнение функций конкурсного управляющего в соответствии с Законом «О банкротстве» (несостоятельности). Количество членов преступной группы может колебаться и быть разным в зависимости от уровня «профессионального мастерства» и связей (статуса) субъектов, а общее количество участников, с различными ролевыми функциями достигать 10 – 12 человек и больше. Именно это позволяет рейдерам молниеносно обрушивать на «жертву» весь арсенал своих возможностей и хитросплетений, отвлекать внимание и силы от основного направления посягательства, выматывать её многочисленными проблемами и конфликтными ситуациями с государственными, налоговыми органами, исками, судебными процессами и др.

При этом не все участники могут быть знакомы между собой, возможно, что некоторые из них привлекаются на конкретных этапах и для выполнения самостоятельных целей, на первый взгляд, казалось бы даже не имеющих отношения к реализации данного проекта. Например, специализированное предприятие (оценщик) проводит заведомо заниженную оценку стоимости недвижимого имущества «предприятия-банкрота», в том числе земельного участка, занижая его кадастровую стоимость практически в 25 раз. Тем не менее, во всех этих случаях характерным является то, что все из них осознают противоправный характер совершаемых ими действий и маскируют их под действия гражданско-правового характера. В этой связи, ролевое участие влияет лишь на уголовно-правовую оценку (квалификацию) действий каждого отдельного фигуранта.

В-третьих, обстоятельство, которое следует иметь в виду, – это способ совершения захвата (преступления) – завладение имуществом, путем обмана или злоупотребления доверием (мошенничество). Этапы реализации преступного захвата собственности зависят от конкретных обстоятельств. Так, в некоторых случаях имущество может перейти в собственность участников аферы, но, как правило, в дальнейшем происходит его полная, самая, что ни на есть легализация (отмывание).

Первым этапом захвата следует считать подборку объекта посягательства, его реальную оценку, прогноз возможных вариантов его реализации (рентабельность проекта), а также выбор юридико-правовых средств с учетом экономического состояния и специфики производственно-хозяйственной деятельности предприятия, которые и определяют конкретные направления и средства совершения преступного деяния. На этом же этапе происходит подбор дополнительных участников и вовлечение их в совершение преступления. Например, выясняется, что предприятие, располагающее недвижимостью и другой собственностью, имеет задолженность перед партнёрами, с которыми впоследствии договариваются «рейдеры», например, о реальном возврате их долга.

Второй этап характеризуется созданием условий для реализации проекта. Это фальсификация реально имевших место экономических ситуаций с использованием уже привлеченных для этих целей партнеров обреченного на банкротство предприятия. Следует отметить, что фальсификация юридических фактов может быть как частичной, только искажающей реальные события, так и полной, то есть сфабрикованной от начала и до конца. На данном этапе формируется, как правило, весь пакет необходимых документов, подтверждающих экономическую несостоятельность объекта, достаточных для начала конкурсного производства. При этом создаются необходимые условия для назначения «своего» конкурсного управляющего и начала арбитражного производства, включая и формирование списка кредиторов.

Третий этап, (завладение имуществом) – это получение полномочий (судебного решения) по управлению объектом и создание условий для удовлетворения требований специально «подставленных кредиторов». В этом случае кредиторская задолженность должна существенно превышать имеющиеся активы предприятия, оценка которых в обязательном порядке осуществляется с существенным занижением реальной стоимости имущества для его дальнейшей распродажи. Именно на этом этапе происходит первая стадия реализации имущества и, в основном, «своим» покупателям путем совершения мнимой (фиктивной) сделки. Завершается этап окончанием конкурсного производства и прекращением деятельности предприятия, что практически исключает дальнейшую возможность обжалования указанного юридического факта. Эта стадия мошенничества характеризуется и тем, что в процессе реализации преступного умысла и для закрепления «успеха» члены организованной преступной группы могут использовать поддельные различного рода правоустанавливающие документы (свидетельства на право собственности, договоры, справки и т. п.), предназначенные ими для заключения первоначальных и последующих сделок с отобранным имуществом.

Заканчивается «операция» полностью только тогда, когда имущество в конечном счете продается (реализуется) действительно не подставному, а добросовестному приобретателю. Но все же типичным для этих преступлений является практически полностью автономная организация преступной группы.

В качестве типичной, выявленной ситуации можно привести пример изъятия в г. Тюмени земельного участка площадью 8 тысяч кв. метров и находящегося на нем объекта незавершенного строительства торгового центра около 5 тысяч кв. метров [4]. В данном примере обращает на себя внимание то, что захваченное предприятие узнало о посягательстве на его имущество только тогда, когда на его недвижимость был наложен арест и оно уже было выставлено на торги, то есть, только через 9 месяцев после начала конкурсного производства.

Борьба за отстаивание своих прав ещё более трудоёмкий и сложный процесс. Поэтому несмотря на то, что совершение такого рода преступлений обуславливает формирование многочисленных следов, оставляемых рейдерами при фальсификации документов, представленных в административные и судебные органы, процесс выявления и документирования их преступной деятельности достаточно непрост и требует серьезной, кропотливой работы, направленной на установление улик и сбор подтверждающих преступную деятельность бухгалтерских финансовых отчетных документов.

Как и отмечалось, к условиям, способствующим осуществлению рейдерских захватов, нужно относить, прежде всего, низкую культуру бизнеса, в том числе, не обеспечивающую надлежащее ведение финансовой документации, хранения правоустанавливающих документов, позволяющей доступ к хозяйственной деятельности посторонних и др. Вне всякого сомнения сюда же следует отнести и нарушение правового режима осуществления бизнеса, например, нарушение налогового законодательства, невыполнения обязательств перед партнёрами и т. п. Кроме того, несвоевременное реагирование на факты посягательства на бизнес также способствуют осуществлению замыслов по его захвату.

Признаки рейдерской атаки могут быть различными, исходя из индивидуальных условий ситуации. Это могут быть возникшие требования старых кредиторов, с которыми существуют договорённости об урегулировании спорных вопросов, предложения о партнёрстве и участии в новых экономических проектах, приобретении Вашего предприятия (бизнеса). В качестве таких признаков могут быть и претензии со стороны налоговых органов, правоохранительных структур, предъявление судебных исков и многое другое.

В основе этих действий находится основная цель – дестабилизировать работу компании и создать условия для её постепенного захвата.

В качестве ещё одного фактора, влияющего на распространение данного негативного явления, следует выделить практически отсутствующие меры уголовно-правовой защиты. Так, практически, до настоящего времени, нет чёткого и законно определенного понятия рейдерских захватов, их форм, системы мер противодействия. Однако многочисленные усилия учёных, практиков, бизнеса и парламентариев за последние годы достигли некоторых успехов: в июне 2010 г. были приняты дополнения в уголовный кодекс РФ, которые все же предусматривают отдельные аспекты противодействия рейдерству. Тем не менее, по признанию политиков и руководства государства, массовый характер «недружественных поглощений» стал возможным исключительно в связи с неспособностью правоохранительной системы профессионально реагировать на эти проявления, имеющиеся изъяны в деятельности судебных органов и наличие коррупции.

При таких обстоятельствах бизнес в настоящее время должен самостоятельно противостоять посягательствам на его собственность. При этом меры по защите своей собственности исключительно индивидуальны, а их определение требует всестороннего и тщательного подхода.

Вместе с тем, если нападение на Ваш бизнес уже совершено, немедленно реагируйте, привлекайте специалистов, имеющих опыт противостояния рейдерам, используйте комплексно все предусмотренные законом меры как гражданско-правового, так и уголовно-правового характера.

Литература

1. Клишин такие отечественные рейдеры и как с ними бороться? // Матер. межрегион. форума, сост. в марте 2007 г. в г. Уфе. – Нижний Новгород, 2007, С. 20.

2. Ионцев захваты: слияния, поглощения, гринмэйл. – М.: Ось-89, 2006, С. 3.

3. Даровских выявления и квалификации хищений недвижимого имущества, совершаемых с использованием процедур банкротств. Уголовное право на рубеже тысячелетий: Матер. Всероссийской НПК / Под общ. ред. и . – Тюмень: ТЮИ МВД России, 2006, с. 73-75.

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ ПО ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ,

ВОЗНИКАЮЩИМ ИЗ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Аннотация: автор обосновывает утверждение о том, что нормы о гражданско-правовой ответственности некоммерческих организаций при ведении ими предпринимательской деятельности должны быть скоординированы с общими нормами об ответственности в гражданском праве, согласно которым субъекты предпринимательства отвечают по обязательствам при отсутствии вины.

The summary: The author proves the statement that norms of the civil-law responsibility of the noncommercial organizations conducting enterprise activity should be coordinated with the general norms of the responsibility in civil law according to which subjects of business answer for obligations with absence of fault.

Ключевые слова: некоммерческие организации, гражданско-правовая ответственность, состав гражданского правонарушения, основная и дополнительная деятельность, предпринимательский риск.

Key words: the noncommercial organizations, the civil-law responsibility, structure of tort, the basic and additional activity, enterprise risk.

Становление рыночной модели в экономике нашей страны невозможно без четко функционирующего «механизма ответственности», работоспособность которого способна гарантировать права и законные интересы участников имущественного оборота, добросовестно исполняющих свои обязательства, от неправомерных действий контрагентов, а также компенсировать понесённый ущерб через бремя дополнительных обязанностей для причинителя, составляющих суть гражданско-правовой ответственности.

Основанием ответственности является наличие состава гражданского правонарушения, в котором присутствует вина субъекта. Это общее правило, под которое в полной мере подпадают и некоммерческие организации при неисполнении или ненадлежащем исполнении взятых на себя обязательств. Однако законодатель предусмотрел и случаи безвиновной ответственности. Так, если неисполнение договорного обязательства (ненадлежащее исполнение) произошло при осуществлении предпринимательской деятельности, то субъект несёт ответственность независимо от своей вины, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы (чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств). Казалось бы, наличие этого исключения должно породить различия не только в составах гражданских правонарушений для разных участников гражданского оборота при неисполнении ими договорных обязательств, но и в случаях привлечения к гражданско-правовой ответственности, влечь за собой учёт того вида деятельности, осуществление которой привело к ущемлению прав другого участника оборота.

Известно, что положение некоммерческих организаций в современной правовой системе претерпело существенные изменения, повлекшие расширение возможностей, предоставляемых им правом. Реформирование гражданского законодательства, реальное внедрение дореволюционного и советского доктринального опыта в области юридических лиц, привели к такому законодательному решению проблемы правосубъектности некоммерческих организаций, согласно которому в составе их специальной правоспособности оказалось два «слоя» возможностей.

Один слой (ведущий и основной) соответствует их реальному назначению, и доктринально-законодательному концепту об их социальной миссии. Реализация этой миссии фактически не связана с необходимостью обладания статусом юридического лица. В него входят возможности, связанные с удовлетворением социальных и духовных потребностей людей, воплощая в себе дореволюционный «учрежденческий дух и смысл».

Второй слой связан с хозяйственной деятельностью, которая, согласно большинству законодательных императивов, именуется предпринимательской. Возможность занятия этой деятельностью и обусловила придание некоммерческим организациям статуса юридического лица с разновидностью его организационно-правовых форм. Как отметил , такой «симбиоз» основной (некоммерческой) вспомогательной (предпринимательской) деятельности, естественно отсутствует у коммерческих организаций, поскольку необходимо вызван к жизни самой природой и целями деятельности именно некоммерческой организации [4, c. 48].

Так или иначе подобное законодательное решение должно найти отражение и в иных институтах гражданского права. В частности, в институте гражданско-правовой ответственности. Так, в случаях когда некоммерческая организация заключает гражданско-правовые сделки для реализации своих уставных целей, она несет ответственность за их неисполнение только при наличии вины. Иной вид ответственности – безвиновный, наступает в случаях неисполнения обязательств при занятии ею предпринимательской деятельностью. Однако в практике возникают значительные сложности при реализации этого теоретического решения и законодательного подхода. Одна из причин в смешении или полном взаимопроникновении основной и дополнительной деятельности. Наиболее ярко это проявляется в деятельности автономных некоммерческих организаций. Как уже неоднократно отмечено в литературе, именно в автономной некоммерческой организации практически невозможно отграничить целевые виды деятельности (оказание различного рода услуг) от видов предпринимательской деятельности [1, c. 190-191].

Согласно п. 1 ст. 10 Федерального закона «О некоммерческих организациях» целями деятельности автономных некоммерческих организаций могут быть предоставление услуг в области образования, здравоохранения, культуры, науки, физической культуры и спорта и иных услуг. Вместе с тем посредством оказания такого же рода услуг осуществляется и предпринимательская деятельность организаций этого вида. По сути законодатель вполне легально допускает возможность для автономных некоммерческих организаций одним видом деятельности осуществлять и предпринимательскую и общественно полезную деятельность [2, c. 14]. Кроме смешения социальной и коммерческой значимости некоммерческих организаций, это влечёт за собой ещё один неясный аспект. Он в том, что возникает неопределённость в установлении состава гражданского правонарушения как основания для наступления соответствующего вида гражданско-правовой ответственности. В равной степени, хотя и не столь наглядно, такая ситуация может сложиться и в деятельности некоммерческих организаций других видов.

Как следует из материалов судебной практики, ответственность по принципу «виновности-безвиновности» строится отнюдь не в зависимости от вида неисполненных (ненадлежащее исполненных) обязательств, а в зависимости от организационно-правовой формы неисполнившего обязательства виновного юридического лица. Во множестве судебных актов можно найти отсылку к тому законодательному правилу, согласно которому, например, учреждения, финансируемые собственником, отвечают за неисполнение обязательств по принципу вины[18]. Ни в одном из многочисленных судебных актов, постановленных, исходя из этого правила, не уточняется, о каких обязательствах – только потребительских или также предпринимательских – идет речь; значит, имеются в виду любые обязательства, в том числе и обязательства, возникшие при осуществлении предпринимательской деятельности.

Объяснение причин, побудивших суды сделать такой вывод, по-видимому, заключается в том, что учреждения являются некоммерческими организациями, то есть, их обязательства не связаны и не могут быть связаны с предпринимательской деятельностью. А потому, как указано в одном из судебных актов, «ни законом, ни договором не предусмотрено, что ответственность учреждения, нарушившего обязательство, наступает независимо от его вины».

Нет необходимости обосновывать то положение, согласно которому принадлежность учреждения к числу некоммерческих организаций сама по себе не является препятствием для занятия организаций, функционирующих в этой форме, предпринимательской деятельностью. Исходный идеальный образ некоммерческого юридического лица связанный с его социальными целями в виде сохранения и преумножения общественного блага, за счет опеки таких социальных явлений, как культура, образование, наука, искусство, оказался «подпорченным» законодательным разрешением вести коммерческую деятельность, наряду с основной. Данный шаг оказался неизбежным.

Как отмечено в литературе, например, применительно к общественным объединениям, они «будучи выброшенными в стихию рынка чтобы выжить, а значит – иметь ресурсы для развития, зачастую вынуждены идти по пути латентной, а нередко и явной коммерциализации. Тенденция к коммерциализации деятельности общественных объединений проявляется в том, что добывание денег становится основной целью их создания, а не дополнительной и подчиненной уставным целям, как это предусмотрено законодательством» [3, c. 93].

Между тем, это не освобождает законодателя от координации норм о гражданско-правовой ответственности по обязательствам с нормами о предпринимательской деятельности некоммерческих организаций. Чего, однако, не произошло. В то время как представляется, что п. 3 ст. 401 ГК РФ должен быть сформулирован с учетом того, что субъектами предпринимательской деятельности могут выступать и некоммерческие юридические лица в законодательно разрешенных пределах. Исходная идея нормы должна исходить из того, что пределы ответственности должны быть основаны не на виде организационно-правовой формы юридического лица, а на виде деятельности, повлёкшей неисполнение (ненадлежащее исполнение) гражданско-правового обязательства.

Такой подход будет соответствовать одному из основополагающих начал гражданско-правового регулирования – принципу равенства участников гражданских правоотношений, согласно которому все физические и юридические лица, а также публичные образования, независимо от своих видов, выделенных по признакам гражданства, организационно-правовых форм, характера деятельности и т. д., равны перед гражданским законом. А это означает, что начала гражданско-правовой ответственности для всех одинаковы и никак не могут зависеть от характеристики личности участников гражданских правоотношений.

Наибольшие сомнения вызывает складывающаяся судебная практика применения норм о гражданско-правовой ответственности по отношению к потребительским кооперативам, которые по нормам ГК РФ, несмотря на их место в ряду некоммерческих юридических лиц, по роду их деятельности больше причисляются к субъектам предпринимательства[19]. Более того, это единственный вид некоммерческой организации, имеющий право легально распределять доход от предпринимательской деятельности. Так, постановлением Президиума ВАС РФ от 01.01.01 г. № 000/97 был освобожден от ответственности за просрочку платежа жилищно-строительный кооператив, поскольку единственным источником для их исполнения могли быть только поступления средств от членов кооператива, пожертвования и иные благотворительные взносы третьих лиц, т. е. нерегулярные доходы, получение которых от кооператива практически не зависит. Поэтому сам факт исполнения денежных обязательств, хотя бы и с просрочкой, следовало, по мнению Президиума, рассматривать как принятие всех возможных мер для надлежащего исполнения обязательства, т. е. как обстоятельство, свидетельствующее об отсутствии вины в нарушении обязательства.

Невозможно согласиться с тем, что ответственность юридического лица (хотя бы и некоммерческой организации – потребительского кооператива) по обязательствам, возникшим при осуществлении им предпринимательской деятельности, должна наступать в зависимости от наличия или отсутствия вины. Аналогичное дело разрешил Федеральный арбитражный суд Волго-вятского округа (постановление от 01.01.2001 /).

Неравнозначность подхода правоприменителя в вопросах гражданско-правовой ответственности по обязательствам, вытекающим из предпринимательской деятельности профессиональных участников рынка – коммерческих юридических лиц и организаций некоммерческого вида, влечёт за собой не только «расщепление» единого законодательного понятия «предпринимательская деятельность» с её устойчивым набором признаков, закреплённых в ст. 2 ГК РФ. На фоне такого подхода перестают работать основные функции гражданско-правовой ответственности (компенсационная и предупредительная), направленные на устранение для потерпевшего неблагоприятных последствий правонарушения за счет умаления имущественной сферы нарушителя и на исключение в будущем подобных правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами.

Отсюда не только индивидуальные предприниматели и коммерческие организации как профессиональные участники имущественного оборота по общему правилу должны нести друг перед другом ответственность на началах риска, на таких же принципах должна основываться ответственность некоммерческих организаций при осуществлении ими предпринимательской деятельности. Потребитель (контрагент) вправе ожидать одинаковой ответственности от продавца товара (услуги) независимо от того, кто осуществляет предпринимательскую деятельность – некоммерческая организация или профессиональный участник рынка – предприниматель. В связи с этим, законодатель обязан вырабатывать одинаковый подход к ответственности всякого субъекта, от которого исходят предпринимательские результаты в виде товаров, работ, услуг, так и к стандартам предпринимательского поведения.

Литература

1. , , Невменова фонды и организации. Правовые аспекты. М., Информационно-из-дательский дом «Филинъ», 1997.

2. О критериях разграничения коммерческих и некоммерческих организаций // Юрист. 2000. № 5.

3. Лапаева об общественных объединениях нуждается в совершенствовании // Журнал российского законодательства. №

4. Суханов гражданско-правового статуса образовательных учреждений как юридических лиц // Новая юстиция. 2008. № 1.

ПРИНУЖДЕНИЕ К СОВЕРШЕНИЮ СДЕЛКИ

ИЛИ К ОТКАЗУ ОТ ЕЁ СОВЕРШЕНИЯ:

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ

Аннотация: в статье рассматриваются основания криминализации принуждения к совершению сделки или к отказу от её совершения. В целях дифференциации уголовной ответственности предлагается совершенствование нормы ст. 179 УК РФ.

Annotation: The criminalization’s bases of compulsion to transacting or to refusal of the transaction are considered in the article. With a view of liability’s differentiation, the perfection of the item 179 of the Criminal code of Russian Federation is offered.

Ключевые слова: принуждение к совершению сделки, недействительная сделка, вымогательство, основания криминализации, уголовная ответственность

Key words: compulsion to transacting, the void transaction, extortion, the criminalization’s bases, criminal liability.

Согласно ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. 2 ст. 1 ГК РФ). Одним из условий действительности сделки является совпадение воли (то есть желания субъекта совершить ту или иную сделку) и волеизъявления (то есть выражения воли субъекта во вне). Несовпадение воли и волеизъявления может иметь место, в частности, при совершении сделки с применением насилия или под угрозой применения насилия. В ст. 179 ГК РФ закрепляется недействительность такой сделки и последствия признания её недействительной.

Следует отметить, что законодатель не ограничился лишь гражданско-право-выми средствами в обеспечении свободы выражения воли участников гражданского оборота. Так, в аналогичной по номеру статье УК РФ (ст. 179) установлена уголовная ответственность за принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения под угрозой применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких, при отсутствии признаков вымогательства.

Рассматривая уголовную ответственность за принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения, хотелось бы остановиться на нескольких моментах.

Прежде всего необходимо остановиться на вопросе, почему заключение именно такой сделки особо криминализировано. Ведь гражданским законодательством предусмотрены и другие виды недействительных сделок. В последнее время всё чаще исследователями обращается внимание на социальную обусловленность норм уголовного закона, на причины, способствующие установлению уголовно-правого запрета. Почему одни деяния, в том числе принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения, законодатель считает преступными, а другие нет.

Криминализация является главной составляющей уголовно-правовой политики. Не углубляясь в проблему определения данного понятия, согласимся с тем, что криминализация представляет собой признание в уголовном законе деяния общественно опасным и объявление его уголовно-наказуемым [6, с. 211].

Основания криминализации – это процесс, происходящий в материальной и духовной жизни общества, то есть это то, что создает общественную потребность в уголовно-правовой новелле, либо её изменении [4, с. 17]. В криминологической науке выделяют социальные и криминологические основания криминализации. К социальным относятся основания, существование и развитие которых связано с наличием негативных процессов в экономической, политической, социальной сферах жизни общества. Именно эти негативные процессы обусловливают потребность общества во введении уголовно-правового запрета, который, во-первых, должен быть допустимым с политической и нравственной позиций общества и, во-вторых, должна существовать практическая возможность реализации такого нововведения. Криминологические же основания означают существование и распространённость определённых видов общественно опасных деяний, нуждающихся в необходимости введения уголовно-правового запрета; неэффективность имеющихся правовых мер; целесообразность введения новых уголовно-правовых мер [6, с. 217].

К социальным основаниям криминализации принуждения к совершению сделки или к отказу от её совершения прежде всего относится необходимость в обеспечении свободы экономической деятельности. Учитывая, что ст. 179 УК РФ помещена в гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности», то и потерпевшими от данного преступления в основном являются субъекты предпринимательской деятельности. Хотя в литературе предлагается распространить действие данной нормы не только на экономическую сферу [см., например: 3, с. 536].

К криминологическим основаниям принуждения к совершению сделки или к отказу от её совершения можно отнести существование и распространённость этого явления. отмечала, что относительная распространённость криминализируемых деяний подчёркивает необходимость учёта при установлении уголовной ответственности за какое-либо общественно опасное деяние его неединичного характера [5, с. 290]. Вместе с тем, удельный вес преступлений, квалифицируемых по ст. 179 УК РФ, в общем объеме регистрируемой преступности весьма мал, и показатель их удельного веса находится на уровне 0,001% [2, с. 21]. Однако статистика отражает лишь зарегистрированные преступления. Следует согласиться с авторами, отмечающими высокую латентность подобного рода преступлений [см., например: 2, с. 21; 7, с. 12]. При этом такая картина свойственна не только для деяния, предусмотренного ст. 179 УК РФ, но и в целом для преступлений в сфере экономической деятельности.

Кроме того, криминализация рассматриваемого деяния обусловлена и историческими процессами. До принятия в 1996 г. УК РФ отечественному уголовному законодательству была незнакома специальная норма о принуждении к совершению сделки или к отказу от её совершения без признаков вымогательства. Необходимость в криминализации данного деяния была обусловлена одновременным развитием в России предпринимательской сферы и распространённостью указанных общественно опасных деяний в данной социально-экономической сфере, а также невозможностью эффективного противодействия этим деяниям посредством гражданско-правовых норм [2, с. 14].

Как правило, криминализация деяний должна основываться на различных принципах. Наиболее значимую роль при криминализации деяния играет его общественная опасность, которая выражается в таких характеристиках, как вредоносность и прецедентность [см: 6, с. 224]. Вредоносность в данном случае заключается в причинении существенного вреда общественным отношениям в сфере экономической деятельности, так как для успешного развития рыночной экономики она должна всегда строиться на здоровой конкуренции, на свободе волеизъявления всех участников рынка, без каких-либо дискриминационных ограничений. И тем более недопустимо насильственное принуждение к совершению или не совершению каких-либо действий.

Кроме того, при причинении вреда указанным отношениям (непосредственный объект), неизбежно страдает и здоровье личности, её честь, достоинство. Поэтому общественная опасность принуждения к совершению сделки или отказу от её совершения связана не только с важностью, ценностью объекта правовой охраны, на который посягает это деяние, но и со способом самого посягательства (применение психического (ч. 1 ст. 179 УК РФ) или физического (ч. 2 ст. 179 УК РФ) насилия), что подчеркивает высокую степень общественной опасности этого преступления [7, с. 12]. Прецедентность, как свойство общественной опасности, в рассматриваемой ситуации выражается в существовании принуждения к совершению сделки или к отказу от её совершения на практике, о чём говорилось выше, и возможности повторения таких деяний в будущем.

Таким образом, установление уголовно-правового запрета принуждения к совершению сделки или к отказу от её совершения представляется достаточно обоснованным и необходимым.

Далее хотелось бы остановиться на содержательном аспекте нормы ст. 179 УК РФ.

Необходимо помнить, что принуждение к сделке или к отказу от её совершения отличается от вымогательства (в ст. 179 УК РФ прямо указано «…при отсутствии признаков вымогательства»). Если принуждение к совершению каких-либо юридически значимых действий приведёт к изменению отношений собственности, к заключению безвозмездной (для потерпевшего) сделки, то в подобных случаях имеется состав вымогательства. Представляется, что по ст. 179 УК РФ необходимо квалифицировать только возмездные сделки, когда передача товара, выполнение работ, оказание услуг осуществляется за определённую, хотя и неравноценную, плату. На заключение такой сделки лицо идёт вынужденно под воздействием насилия, угрозы применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких. Аналогичным образом решается вопрос и применительно к отказу от совершения сделки.

Деяния, образующие состав вымогательства или принуждения к совершению сделки или к отказу от её совершения, посягают на разные объекты (первый – на отношения собственности, второй – на отношения, обеспечивающие порядок осуществления экономической деятельности), есть отличия в предмете преступления, но по объективной стороне названные составы во многом совпадают, можно сказать являются «родственными». Учитывая определённую схожесть основных составов этих преступлений, можно было бы предположить, что и квалифицирующие признаки у них должны по большей мере совпадать. Однако в составе принуждения к сделке или к отказу от её совершения нашли отражение только такие квалифицирующие признаки, как совершение деяния с применением насилия (п. б ч. 2 ст. 179 УК РФ), совершения деяния организованной группой (п. в ч. 2 ст. 179 УК РФ).

В плане дифференциации ответственности позиция законодателя представляется не совсем последовательной. В частности, было бы логичным в число квалифицирующих признаков наряду с организованной группой, также включить и группу лиц по предварительному сговору. Ведь нередко принуждение к совершению сделки осуществляется несколькими лицами, предварительно договорившимися на совершение преступления, но признаки организованной группы отсутствуют. Квалификация действий соисполнителей по ч. 1 ст. 179 УК РФ, с назначением соответствующего наказания, даже с учётом обстоятельств, отягчающих наказание (ст. 63 УК РФ), не отразит общественной опасности деяния, совершённого совместными усилиями нескольких лиц (максимальное наказание за данное деяние по ч. 1 ст. 179 УК РФ составляет 2 года лишения свободы; для сравнения – квалифицированный состав предусматривает наказание от 5 до 10 лет лишения свободы).

Вызывает вопросы и формулировка такого квалифицирующего признака, как «применение насилия». Данный признак охватывает собой как насилие, опасное для жизни или здоровья человека, так и насилие, не опасное для жизни или здоровья человека. Вместе с тем, если сопоставить санкцию ч. 2 ст. 179 УК РФ и санкции статей, предусматривающих ответственность за соответствующие насильственные преступления (в частности, ст. 111, 112, 115-117), видно, что размер назначенного наказания за совершение преступления, предусмотренного п. б ч. 2 ст. 179 УК РФ, в ситуации применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, несколько завышен. Поэтому в целях дифференциации наказания представляется целесообразным отдельно устанавливать ответственность за совершение рассматриваемого преступления с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, и отдельно с применением насилия, опасного для жизни или здоровья. На необходимость дифференциации ответственности за принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения обращалось внимание и ранее [см., например: 7, с. 23].

Учитывая, что принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения посягает на отношения в сфере экономической деятельности, а традиционно в добровольные экономические отношения обычно вступают, исходя из мотивов выгоды, значит, финансовый аспект в данной сфере имеет немаловажное значение. В случае, например, заключения сделки на весьма невыгодных условиях или наоборот отказа от выгодной сделки под угрозой применения насилия, непосредственный ущерб наносится имущественным интересам потерпевшего как участника экономических отношений. В связи с этим представляется, что немаловажное значение должен иметь размер причинённого ущерба. Однако включение таких признаков, как крупный (особо крупный) размер с чётким установлением критериев, не всегда будет отражать истинные масштабы преступления в силу различного финансового положения лиц на рынке. А также ввиду того, что сделка, совершённая под принуждением средствами, указанными в законе, является оспоримой, а следовательно, последствием признания сделки недействительной является возвращение полученного другой стороной по сделке, а при невозможности возвратить полученное в натуре возмещается его стоимость в деньгах (п. 2 ст. 179 ГК РФ).

Вместе с тем обращает на себя внимание, что срок исковой давности по требованию о признании сделки, совершённой под воздействием насилия или угрозой его применения, недействительной и о применении соответствующих последствий составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 2 ст. 181 ГК РФ). А срок давности привлечения к уголовной ответственности составляет два года после совершения преступления, предусмотренного ст. 179 УК РФ. Таким образом, если со дня прекращения насилия, под влиянием которого была совершена сделка, прошло, например, 1,5 года, то реализовать своё право восстановительного характера гражданско-правовыми средствами потерпевший уже не сможет (например, на возвращение потерпевшему полученного другой стороной), однако возможно привлечение лица к уголовной ответственности и назначение ему справедливого наказания.

Следует учитывать, что последствия от такого рода преступления могут составлять и имущественный ущерб, и физический вред. В результате совершения рассматриваемых преступлений потерпевшие иногда остаются без своих жилищ или полностью разоряются, если преступления связаны с их коммерческой деятельностью [2, с. 22]. Поэтому считаем необходимым предусмотреть такой особо квалифицирующий признак, как принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения, повлекшее тяжкие последствия. При этом к тяжким последствиям, наряду с причинением, например, тяжкого вреда здоровью, следует относить и причинённый потерпевшему имущественный ущерб (как реальный, так и упущенную выгоду), в том числе и в зависимости от финансового положения субъекта экономической деятельности. Конечно, как и в других статьях УК РФ, наличие оценочных признаков создаёт определённые трудности в правоприменительной деятельности в части их понимания и применения в каждом конкретном случае. Не углубляясь в проблему толкования оценочных признаков в уголовном праве, согласимся с тем, что толкование каждого термина должно быть единым как в уголовном, так и в гражданском законодательстве [1, с. 114].

Таким образом, установление уголовной ответственности за принуждение к совершению сделки или к отказу от её совершения является обоснованным и необходимо для гарантирования гражданско-правовых положений о свободе экономической деятельности, и в частности, о свободе заключения сделок. Вместе с тем для эффективного обеспечения данных положений необходимо дальнейшее совершенствование уголовно-правовой нормы.

Литература

1. , Тихон -правовая оценка последствий преступлений в сфере экономики. – Омск: Омская академия МВД России, 2008. – 120 с.

2. Власова и уголовно-правовые меры противодействия преступлениям, сопряженным с принуждением к совершению сделки или к отказу от её совершения: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 2010. – 26 с.

3. Клепицкий хозяйственных преступлений – М.: Статут, 2005. – 572 с.

4. Кудрявцев уголовно-правового запрета: криминализация и декриминализация / под ред. , . – М.: Наука, 1982 – 304 с.

5. Лопашенко уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовно-правовая политика. – СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. – 339 с.

6. , Шеслер . Общая часть: учебник. – Томск: , 2007. – 230 с.

7. Субботина ответственность за принуждение к совершению сделки или отказу от её совершения; автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Н. Новгород, 2006. – 27 с.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

– магистрант ТюмГУ

– канд. юрид. наук, доцент каф. государственно-правовых дисциплин «ТГАМЭУП»

– студентка 5 курса ЮФ «ТГАМЭУП»

– аспирант «ТГАМЭУП»

– канд. соц. наук, доцент кафедры учёта и налогообложения «ТГАМЭУП»

– канд. юрид. наук, зав. кафедрой гражданского права и процесса «ТГАМЭУП»

Грошева Ирина Александровна – канд. соц. наук, доцент, зав. кафедрой философии, истории и социологии «ТГАМЭУП»

– студентка 4 к. ТГНГУ (Ин-т менеджмента и бизнеса)

– канд. юрид. наук, доцент, зав. кафедрой уголовно-правовых дисциплин

– адъюнкт кафедры гражданско-правовых дисциплин Тюменского юридического института МВД России

– студентка 3 курса ЮФ «ТГАМЭУП»

– канд. юрид. наук, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин «ТГАМЭУП»

– ст. преподаватель кафедры мировой экономики и международного бизнеса МИФУБ, ТюмГУ

– д-р экон. наук, профессор кафедры национальной экономики и менеджмента «ТГАМЭУП»

– аспирант «ТГАМЭУП»

Карасёв Роман Евгеньевич – студент 2 курса ЮФ «ТГАМЭУП»

– канд. экон. наук, профессор кафедры учёта и налогообложения «ТГАМЭУП»

Кузьменко Ольга Анатольевна – канд. экон. наук, доцент кафедры учёта и налогообложения «ТГАМЭУП»

– аспирант «ТГАМЭУП»

– доцент каф. налогов и налогообложения ТюмГУ

– ассистент кафедры учёта и налогообложения «ТГАМЭУП»

– ст. преподаватель кафедры учёта и налогообложения «ТГАМЭУП»

– канд. экон. наук, аттестованный аудитор

– канд. экон. наук, доцент кафедры учёта и налогообложения «ТГАМЭУП»

– аспирантка «ТГАМЭУП», маркетолог фирма «Евразия»

Симонова Людмила Михайловна – д-р экон. наук, профессор ТюмГУ

Злобин Павел Гербертович – аспирант МИФУБ, ТюмГУ

Шведова Марина Фёдоровна – канд. соц. наук, доцент кафедры маркетинга и регионоведения «ТГАМЭУП»

СОДЕРЖАНИЕ

Раздел 1. ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ

И РАЗВИТИЯ МАЛОГО БИЗНЕСА

ПРЕДИСЛОВИЕ………………………………………………………………………………...5

………………………………………………………………………………..6

РАЗВИТИЕ ИННОВАЦИОННЫХ И НЕТЕХНОЛОГИЧНЫХ ФОРМ

МАЛОГО БИЗНЕСА НА ОСНОВЕ БИЗНЕС-ИНКУБАТОРОВ ВУЗОВ РФ

…………………………………………………………………...……………15

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ МАЛОГО И СРЕДНЕГО БИЗНЕСА В РОССИИ

…………………………………………………………..……………………...20

РАЗВИТИЕ МАЛЫХ ФОРМ БИЗНЕСА В СИСТЕМЕ КЛАСТЕРОВ

……………………………………………………………..……………….28

управление корпоративной культурой в малом бизнесе

, ……………….……………………………………………..33

МАЛЫЕ ГЛОБАЛЬНЫЕ КОМПАНИИ КАК НОВАЯ ФОРМА

МЕЖДУНАРОДНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

………………………………………………………………………………..37

ОБЗОР ПРОГРАММ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА КАК ИНСТРУМЕНТА РЕГУЛИРОВАНИЯ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МАЛОГО БИЗНЕСА

Раздел 2. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ

СОСТОЯНИЯ И ПЕРСПЕКТИВ МАЛОГО БИЗНЕСА

…………………………………………………………………………..41

ОСОБЕННОСТИ СТРАХОВАНИЯ МАЛОГО И СРЕДНЕГО БИЗНЕСА В РОССИИ

………………………………………………………………………………….48

ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ОТЧЁТНОСТИ МАЛОГО БИЗНЕСА

, …………………………………………………………..53

ОСОБЕННОСТИ РАЗРАБОТКИ СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ

ИСХОДЯ ИЗ СТАДИИ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА ОРГАНИЗАЦИИ

………………………………………………………………………………...57

ОБ УПРАВЛЕНЧЕСКОМ УЧЁТЕ В СФЕРЕ МАЛОГО БИЗНЕСА

………………………………………………………………………….........61

УПРАВЛЕНЧЕСКИЙ КОНСАЛТИНГ В МАЛОМ И СРЕДНЕМ БИЗНЕСЕ

, ……………………………………………………………...64

К ВОПРОСУ О ФОРМИРОВАНИИ ДОХОДОВ И РАСХОДОВ

ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ ТОВАРОВ, РАБОТ, УСЛУГ ЧЕРЕЗ СЕТЬ ИНТЕРНЕТ

СУБЪЕКТАМИ МАЛОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

……………………………………………………………………………………70

Зарубежный опыт налогообложения малого бизнеса

……………………………………………………………………………….75

О НАЛОГООБЛОЖЕНИИ СУБЪЕКТОВ МАЛОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

, ……………………………………….………81

АНАЛИЗ КОНТРОЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НАЛОГОВЫХ ОРГАНОВ

ЗА ПРАВИЛЬНОСТЬЮ ИСЧИСЛЕНИЯ, ПОЛНОТОЙ И СВОЕВРЕМЕННОСТЬЮ

УПЛАТЫ НАЛОГОВ ИНДИВИДУАЛЬНЫМИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯМИ

(на примере по г. Тюмени № 4)

…………………………………………………………………………………87

МЕЖДУНАРОДНЫЙ СТАНДАРТ ФИНАНСОВОЙ ОТЧЕТНОСТИ

ДЛЯ ПРЕДПРИЯТИЙ МАЛОГО И СРЕДНЕГО БИЗНЕСА

Раздел 3. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ УСЛОВИЯ

ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ МАЛОГО БИЗНЕСА

………………………………………………………………………………..94

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В РОССИИ: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

, …………………………………………………………..100

ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ СУБЪЕКТИВНЫМ ПРАВОМ

КАК ВИД ЮРИДИЧЕСКИ ЗНАЧИМОГО ПОВЕДЕНИЯ

, ………………………………………………..……..104

ПРИЗНАНИЕ СДЕЛКИ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОЙ КАК ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ПРАВОМ

, ёв…………………………………………………………..108

КОРПОРАТИВНЫЙ ШАНТАЖ КАК ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ ПРАВОМ

…………………………………………………………………..………...111

ЗАЩИТА БИЗНЕСА ОТ РЕЙДЕРСКИХ ЗАХВАТОВ

………………………………………………………………………………...116

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ ПО ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ,

ВОЗНИКАЮЩИМ ИЗ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

………………………………………………………………………………...120

ПРИНУЖДЕНИЕ К СОВЕРШЕНИЮ СДЕЛКИ ИЛИ К ОТКАЗУ ОТ ЕЁ СОВЕРШЕНИЯ:

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЕ И УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ…………………………………..…………………………….125

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тюменской области «ТЮМЕНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ, УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА» Лицензия АА№ 000 от 01.01.2001 Свидетельство о государственной аккредитации АА№ 000 от 01.01.2001

ПРИГЛАШАЕТ ПРОЙТИ

ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ ПЕРЕПОДГОТОВКУ ПО ПРОГРАММАМ:

Ø  УПРАВЛЕНИЕ КАДРОВОЙ РАБОТОЙ (HR-директор) для руководителей кадровых служб, HR-директоров

Ø  УПРАВЛЕНИЕ РАЗВИТИЕМ БИЗНЕСА (для генеральных директоров,

заместителей и руководителей отделов)

Ø  ЮРИСТ НА ГОСУДАРСТВЕННОЙ И МУНИЦИПАЛЬНОЙ СЛУЖБЕ

(для руководителей и специалистов с высшим неюридическим образованием

и средним профессиональным образованием по специальности «Юриспруденция»)

Ø  ЮРИСТ В СФЕРЕ ЧАСТНОГО ПРАВА (для руководителей и специалистов

с высшим неюридическим образованием)

Ø  НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ И БУХГАЛТЕРСКИЙ УЧЁТ (для руководителей и специалистов бухгалтерских и аудиторских служб, налоговых органов и

финансово-экономических подразделений организаций)

Ø  МАРКЕТИНГ (для работников служб маркетинга организаций)

Ø  ПРИКЛАДНАЯ ИНФОРМАТИКА В ЭКОНОМИКЕ (для лиц, не имеющих высшего образования по профилю программы)

Ø  РЕГИОНОВЕДЕНИЕ (для государственных и муниципальных служащих)

Ø  УПРАВЛЕНИЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

ПРЕДПРИЯТИЙ (для руководителей и специалистов во внешнеэкономической,

в валютно-кредитной и финансовой сферах всех правовых форм собственности)

ПРЕИМУЩЕСТВА

профессиональной переподготовки:

·  возможность заняться новым видом профессиональной деятельности;

·  вечерняя форма обучения, позволяющая учиться без отрыва от работы;

·  диплом государственного образца о профессиональной переподготовке.

Продолжительность обучения: 7,5 месяцев

Форма обучения: вечерняя

Стоимость обучения: 29500 руб.

Адрес: 02.

Контактный телефон:

http:/ / www. *****, www. *****

E-mail: adm@*****.

АКАДЕМИЧЕСКИЙ ВЕСТНИК

Специальный выпуск

Научно-аналитический журнал

Ответственный за выпуск к. э.н.

Редактор (подготовка готового набора)

Технический редактор

Подписано в печать 13.09.2010 г.

Формат 70х108/16. Гарнитура Arial.

Тираж 100. Объем 11,55 у.-п. л.

«ТЮМЕНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ

МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ, УПРАВЛЕНИЯ И ПРАВА»

02

Типография «Печатник»

Тюмень, , корп. 1/2.

Тел. (34, тел./

[1] http://www. *****/newspaper/article_mId_3_aId_389332.html

[2] Инновационный менеджмент: Справ. пособие / под ред. , , . Изд. 2-е, перераб. и доп. – М.: ЦИСН, 1998. – 558 с.

[3] http://www. *****/Docum/DocumShow_DocumID_733.html

[4] Коротков потенциал и инновационная активность вузов УрФО // Университетское управление. – Екатеринбург: Университетское управление, – 2004. – № 1(29), – С. 61-68.

[5] J. L. Johnson - Austin Technology Incubator. Austin Business Journal, Austin, 1999.

[6] Англ. Рожденный глобально

[7] Англ. Австралийский промышленный союз

[8] Обширность территорий, сложные климатические условия и др.

[9] Так, вторая глава Устава определяет порядок использования векселя на казенные деньги.

[10] Ордонансы 1673, 1681 гг. во Франции, Прусский свод общего земского права 1794 г..

[11] Так называемых «кумпанств»

[12] Дигесты 50.17.55. С. 418.

[13] Гражданский кодекс Российской Федерации // Российская газета, № 000, 22.12.2006. п. 1 ст. 10.

[14] Кулаков судебной практики «Проблемы квалификации злоупотребления правом в теории и на практике» // Арбитражное правосудие в России. 2009, № 4.С. 1.

[15] Комментарий к Гражданскому кодексу РФ, части первой / под ред. и . М.: Юрайт-Издат, 2004. С. 16.

[16] «Иные формы» злоупотреблений гражданскими правами по статье 10 ГК // РФ Российский судья. 2008, № 9.

[17] Грибанов осуществления и защиты гражданских прав. М.: Статут, 2000. С. 146.

[18] См.: постановления Президиума ВАС РФ от 01.01.2001 № 7595/97, от 01.01.2001 № 5320/98, от 01.01.2001 № 7297/98, от 01.01.2001 № 4492/00, от 01.01.2001 № 8552/00, от 01.01.2001 № 633/01 и др.

[19] См.: ст. 4 Федерального закона от 24.07.07 г. «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4006.