Вестник Пермского Университета. Научный журнал «Экономика» Выпуск 8(24) (стр. 9 )

- развитие цивилизованной конкуренции;

- эффективное системное взаимодействие бизнеса, государства и общества;

- развитие института социального партнерства труда и капитала.

Представленная на заседании Госсовета в феврале 2008 г. президентская стратегия социально-экономического развития России до 2020 г. по сути является политическим решением о переводе российской экономики с инерционного энерго-сырьевого на инновационный путь развития. Реализация этой стратегии должна основываться на Концепции социально-экономического развития страны, разработанной Правительством, исходя из этого решения.

Смысл заявленной президентом стратегии вполне соответствует объективным требованиям повышения конкурентоспособности российской экономики и конституционным целям социального государства. Эта стратегия исходит из содержательных задач развития экономики на основе НТП, кардинального повышения ее эффективности и социальной ориентированности. Возникает надежда, что, получив правильные ориентиры, государственная машина и деловое сообщество смогут повернуть, наконец, экономику страны на инновационный путь развития, вывести ее на траекторию быстрого и устойчивого роста на передовой технологической основе.

В новой президентской стратегии определены основные ориентиры социально-экономического развития России до 2020 г.: возвращение России в число мировых технологических лидеров, четырехкратное повышение производительности труда в основных секторах российской экономики, увеличение доли среднего класса до 60-70% населения, сокращение смертности в полтора раза и увеличение средней продолжительности жизни населения до 75 лет. При этом важно «сконцентрировать усилия на решении трех ключевых проблем: создании равных возможностей для людей, формировании мотивации к инновационному поведению и радикальному повышению эффективности экономики, прежде всего на основе роста производительности труда».

Следует заметить, что в отличие от прошлых стратегий, исходивших из наивного представления о чудодейственности механизмов рыночной самоорганизации, нынешнюю стратегию отличает трезвое понимание сложного положения российской экономики, теряющей конкурентоспособность и стремительно опускающейся на сырьевую периферию мирового рынка, лишаясь внутреннего потенциала самостоятельного развития. Несмотря на решение задач удвоения ВВП за последнее десятилетие, констатируется тупиковость инерционного энергосырьевого сценария развития, низводящего Россию до роли сырьевого придатка мировой экономики.

И, в соответствии с рекомендациями науки, определяются приоритеты государственной политики: инвестиции в человеческий капитал, подъем образования, науки, здравоохранения, построение национальной инновационной системы, развитие наших естественных преимуществ и модернизация экономики, развитие ее новых конкурентоспособных секторов в высокотехнологических сферах экономики знаний, реконструкция и расширение производственной, социальной и финансовой инфраструктуры.

Для перевода страны на инновационный путь развития ставится задача кардинального повышения инновационной и инвестиционной активности, доведение уровня накопления до 30% от ВВП, перехода к стандартам развитых стран в сфере бюджетной политики. Это означает, что уровень финансирования образования должен достичь 7% от ВВП, здравоохранения – 6%, науки – 3%. Иными словами, расходы государства на эти отрасли должны быть удвоены.

Таким образом, впервые за все постсоветские годы государство решилось взять стратегическую инициативу в свои руки. Вплоть до последнего времени эта инициатива находилась в руках международных финансовых организаций, экспортеров сырья, транснациональных корпораций, естественных и неестественных монополий, а также организованной преступности. Эти субъекты навязывали стране свои стратегии, комбинации, которых породили порочные круги институциональных ловушек, в которых оказалась стремительно деградирующая российская экономика. Развитие последних лет шло по инерции этих стратегий, а относительно благополучные макроэкономические показатели достигались не столько благодаря, сколько вопреки политике государства, которая до позапрошлого года характеризовалась безыдейностью и безынициативностью, следовала псевдолиберальным рецептам международных финансовых организаций.

Да и сегодня макроэкономическая политика государства формируется на основе догм Вашингтонского консенсуса, а попытки запустить институты развития, простимулировать инвестиционную и инновационную активность, решить перезревшие социальные проблемы остаются недостаточными для преодоления сложившихся тенденций деградации. Без адекватных усилий в ближайшие годы со стороны государства объявленная Стратегия останется благим пожеланием, и принятое политическое решение о переходе на инновационный путь развития вовсе не означает его автоматического выполнения. Ключевым вопросом является технология перехода с инерционного на инновационный путь развития.

В настоящее время предложены три стратегии модернизации российской экономики, обеспечивающие такой переход:

1. Стратегия «проектной модернизации», опирающаяся, в первую очередь, на методы и инструменты стимулирования экономического роста, капитализацию сравнительных преимуществ российской экономики, инвестирования, в том числе государственных средств, в конкурентоспособные проекты, доходы от которых необходимо направить на обеспечение технологической модернизации основной массы обрабатывающих отраслей [13].

2. Стратегия «институциональной модернизации», ориентирующая на институциональные реформы (улучшение государственного управления и судебной системы, устранение административных барьеров, устранение коррупции и т. д.) [14].

3. Стратегия «интерактивной модернизации», сочетающей, по мнению автора, преимущества двух других [15]. Данная стратегия предполагает сценарий «догоняющего развития» с использованием позитивного опыта быстроразвивающихся стран (Японии, «азиатских тигров», Ирландии и др.), «преимущество в отсталости» - возможность заимствования уже созданных развитыми странами институтов, методов управления, технологий производства. Институты заимствования – важная часть системы интерактивного управления ростом. Ключевыми инструментами данной стратегии являются:

- межсекторная, межвременная и межрегиональная координации при решении масштабного перевооружения всех отраслей;

- координация заимствования новых технологий;

- координация деятельности институтов развития;

- укрепление гражданского общества, вовлечение общественных организаций в процесс формирования стратегий;

- создание системы интерактивного управления ростом (СИУР).

Отмеченные выше стратегии модернизации, так или иначе, нацелены на решение задачи технологии перехода от инерционного сценария развития страны к инновационному. Однако общим и существенным недостатком политической президентской стратегии и стратегии модернизации является, на наш взгляд, слабая политико-экономическая проработка стратегических целей и стратегических средств российского вектора развития. Прежде всего, их осмысление в аспекте модернизации отношений собственности, распределения труда, капитала и доходов между основными классами российского общества.

Предметом политико-экономического анализа и оценки здесь должны быть, на наш взгляд, в первую очередь, (1) генеральная цель национального развития («национальная идея», «миссия» и т. д.); (2) система основных стратегических целей и задач, реализующих в своей совокупности и согласованности генеральный вектор стратегического развития страны; (3) стратегические возможности и угрозы (риски) внешней мировой и внутренней национальной среды.

Генеральная цель стратегии 2020 определена в терминах «лидерские позиции в экономике, социальном развитии и безопасности страны», «качественное изменение жизни и страны», «формирование инновационного общества». Представляется, что в такой формулировке национального вектора развития не хватает самого главного – политико-экономической модели России – 2020. Какой формационный тип общества предлагается строить? С каким проектом социетальной трансформации и модернизации идентифицируется президентская стратегия, с левым или правым? Что такое будет представлять собой Россия – 2020, а затем Россия – 2032? Капитализм с «социалистическим лицом» (Европейский союз) или социализм с «капиталистическим лицом» (современный Китай) или что-то третье?

По всем признакам стратегия реализует все же правый проект с элементами левизны, поскольку базируется на условиях неприкосновенности частной собственности, частного предпринимательства, частно - государственного партнерства. На фоне современного финансово-экономического и цивилизационного кризиса мирового капитализма ориентация на занятие одной из лидерских позиций в его системе («вверх по лестнице ведущей вниз») выглядит не очень убедительной. Необходимо рассмотрение всех стратегических альтернатив формационного и цивилизационного дальнейшего модернизирования России. В том числе самого оптимального из возможных вариантов левого проекта [17].

Согласованность основных стратегических целей проекта – 2020 представляется одним из основных условий его реализации. Ключевой является проблема согласования «левых» и «правых» стратегических целей, поскольку они ориентированы на развитие разных социетальных типов общества: коллективистского реально демократического (левые цели) или частно–корпоративного с институтами формальной демократии (правые цели). Государство как институт власти, в конечном счете, реализуя эти цели, также должно сделать свой выбор между альтернативами «левого» и «правого» государства.

На практике это коренное политико-экономическое противоречие реализуется в расхождении декларируемых социально ориентированных целей (инвестирование в человеческий капитал, образование, здравоохранение, науку, жилищное строительство, культуру и другие креативные отрасли) и реальной политики правительства (монетизация льгот; сокращение государственного финансирования гуманитарного, в том числе экономического, образования, медицины, учреждений культуры; инвестирование стабилизационного фонда страны в иностранные ценные бумаги, а не в реальный сектор российской экономики и социальные отрасли).

Стратегические благоприятные возможности и угрозы (риски) проекта – 2020 требуют применения развернутого SWOT–анализа. В качестве одного из ключевых рисков в системе внутренней среды и внутреннего потенциала России необходимо подчеркнуть отсутствие стратегического консенсуса между основными участниками общенационального проекта – 2020. В крайне социально–дифференцированном и поляризованном российском обществе основные социетальные субъекты – государство, бизнес (капитал), работники (наемный труд), гражданское общество (население) – неизбежно имеют существенное несовпадение своих стратегических целей и средств их реализации. Это расхождение стратегий имеет место по социально-экономической вертикали и горизонтали как между социетальными субъектами, так и внутри каждого субъекта, в общенациональном, отраслевых и региональных аспектах.

Так, исследования фиксируют существенные несовпадения стратегических позиций, интересов и планов: крупного, среднего и малого бизнеса; территорий – доноров и территорий, дотируемых из централизованных бюджетов; ресурсо-добывающих и ресурсоперерабатывающих отраслей; столиц и периферии.

Стратегия каждого субъекта учитывает стратегии других субъектов на стадиях ее разработки, реализации и коррекции. Так, на ввод в действие новой стратегии президента и его правительства все остальные субъекты (бизнес, работники с их профсоюзами, гражданское общество с их представителем – законодательной властью) будут реагировать коррекцией своих стратегий эффективного поведения. И здесь неизбежны огромные стратегические трансакционные издержки, связанные с необходимостью координации поведения основных стратегических игроков в формате предложенной государственной стратегии развития страны.

В целях минимизации таких издержек и повышения коэффициента реализации общегосударственной стратегии необходим: учет стратегических интересов всех субъектов (объектов) социально-экономического развития; характера их воздействия на реализацию того или иного стратегического сценария; возможности образования коалиции этих субъектов за данную стратегию развития нации. В этом смысле представляет научный и практический интерес новый методологический подход к построению стратегии развития страны, разработанный группой СИГМА [18]. Авторы этого научно-исследовательского проекта выделяют четыре базовые стратегии развития страны («Инерция», «Рантье», «Мобилизация», «Модернизация»). Среди инновационных стратегий отдается предпочтение стратегии модернизации институциональных механизмов, которые отвечают за инновационную и инвестиционную активность, на основе широкого развития частного предпринимательства, конкурентной хозяйственной среды.

Другой вариант инновационной стратегии «Мобилизация» определяется авторами как масштабное перераспределение ресурсов государством и их концентрации на приоритетных направлениях (инфраструктура, энергетика, высокотехнологичное машиностроение, нанотехнологии и т. п.). Этот вариант критикуется за активизацию вмешательства государства в экономику, в том числе административными методами, развитие госсектора в виде государственных корпораций и государственно–частного партнерства [18]. Определенные основания для таких опасений есть, однако, представляется, что, во-первых, сформулированная президентская стратегия – 2020 представляет собой симбиоз стратегии мобилизации и модернизации, во-вторых, все основные цели этой стратегии не могут быть реализованы без активной государственной инвестиционной и структурной политики во всех сферах жизнедеятельности развития российского общества инновационного и социализированного типа.

Проблема согласования стратегий множества субъектов социально-экономической системы может изучаться на разных уровнях социо-экономического анализа. Впервые анализ групп интересов в экономике был представлен в работах М. Олсона, который анализировал ситуацию противоречия стратегии производства коллективных благ коллективного (общественного) субъекта и стратегии рационального индивида (homo economicus), для которого выгодно потребление этих благ, но не участие в их производстве («проблема безбилетника») [19].

На уровне фирмы проблема координации стратегий поведения определяется, в том числе, в виде стратегий оппортунистического поведения в системе принципал – агент (собственник – менеджер; менеджер – работник). Факторами усиления оппортунизма выступают, во-первых, рост сложности высокоспециализированного труда, основанного на обладании уникальными навыками и знаниями, что позволяет таким специалистам в большей мере реализовывать свои контрстратегии вне зоны контроля менеджеров. Во-вторых, менеджеры приватизированных фирм, выйдя из-под контроля государственных и профсоюзных организаций, значительно чаще идут на нарушение коллективных договоров и трудовых прав [20].

Проблема согласования стратегий на социетальном уровне – это проблема классового консенсуса основных политико-экономических игроков данной общественно-экономической формации. Стратегические цели и средства «труда» и «капитала» противоположны по определению. Совпадение интересов этих двух классов в формах собственности на обобществленные средства производства и в формах общественного труда может быть только временным, локальным и тактическим, например, в форме социального партнерства. Однако диалектическая спираль истории постоянно увеличивает расхождение стратегий «капитала» и «труда» как в национальном, так и в мировом масштабе. Это стратегическое противоречие в перспективе может разрешиться только переходом в посткапитализм, синтезирующим его развитые стороны в постиндустриальные формы социализированного капитала, поставленного на службу освобожденного труда.

3. Вместо заключения

К наиболее дискуссионным вопросам разработки стратегий социально-экономического развития необходимо отнести:

- определение субъектов стратегий;

- определение объектов стратегий;

- формулировку системы стратегичес-ких целей развития общества;

- разработку системы стратегических средств и способов реализации конечных целей общественного развития;

- моделирование различных параметров стратегии развития во взаимосвязи ее основных элементов: субъекты – цели – средства и способы реализации целей, включая параметры внутреннего совершенства стратегии и параметры ее внешней результативности и эффективности.

Определение субъектов стратегии возможно на разных основаниях. В исследовательском проекте «СИГМА» таким основанием выделен «интерес». Субъектами стратегического поведения определены «группы интересов», под которыми понимается «совокупность агентов, которые характеризуются совпадением экономических интересов (возможно ситуативным), при этом, на агентов воздействуют избирательные стимулы к производству совместного (коллективного) блага…» [21]. Авторы оперируют большими группами интересов на трех уровнях агрегирования:

- «аналитические» группы (высокий уровень);

- «статистические» группы (средний уровень);

- «реальные» группы (низкий уровень) [22].

Данные группы могут образовывать коалицию, либо вырабатывая свою общую коалиционную стратегию развития, либо поддерживая метастратегию национального развития, формулируемую таким метасубъектом как федеральный властный центр .

Заслуживают поддержки следующие рекомендации по учету «групп интересов» в процессе разработки и реализации национальных стратегий:

- включение «групп интересов» в методику подготовки программ развития;

- предусмотрение компенсационных платежей тем группам, чье положение может ухудшаться при реализации данной программы развития;

- модернизация должна оказываться в фокусе интересов максимального количества общественных групп, поскольку реализация модернизационной стратегии максимизирует их частные выгоды [21, с. 96].

Конкретные расчеты исследователей проекта «СИГМА» определили следующую структуру «аналитических» групп интересов, входящих в коалицию поддержки стратегии «модернизация» по уровню коэффициента вхождения группы в коалицию [22]:

Интеллектуальная элита – 18,4

Высокодоходные – (20%) - 17,0

Крупный бизнес – 16,8

Малый бизнес – 14,4

Федеральная власть – 14,2

Среднедоходные – (40%) – 14,0

Региональный бизнес – 12,2

Богатые регионы – 11,8

Политический класс – 11,6

Бедные – (20%) – 11,6

По нашему мнению, представленная структура «групп интересов» как субъектов собственных стратегий и поддержки общенациональной стратегии развития имеет два методологических недостатка. Во-первых, типология групп имеет несколько оснований (степень интеллектуальности, доходности, социальный масштаб, основная сфера деятельности). Такой типологический плюрализм не позволяет определить доминантный структурообразующий признак коалиции. Во-вторых, многие «группы интересов» по объему своего социально–экономического содержания перекрывают друг друга. Так, в группу «высокодоходные» входят представители групп «крупный бизнес», «региональный бизнес» (регионов – доноров), «федеральная власть». Группа «политический класс» по своему объему перекрывается группой «федеральная власть».

С нашей точки зрения, более рациональным является политико-экономическое структурирование «групп интересов» с выделением таких основных субъектов стратегического развития:

- крупный капитал (бизнес);

- мелкие предприниматели и само-занятые;

- наемные работники;

- топ–менеджеры предприятий крупного бизнеса;

- властные структуры федерального центра;

- региональная и местная власть;

- незанятое население.

Определение объектов стратегий развития имеет два принципиальных подхода: социальной сегментации (по отраслям, регионам, социальным группам) и социетальный (холический), при котором объектом стратегического прогноза и управления выступает все общество как целостный социо–экономико–культурный организм. Оба подхода предполагают друг друга, но второй (холический) подход должен доминировать. Именно он акцентирует взаимодействие всех «групп интересов» (правительства, работодателей, профсоюзов, ассоциаций потребителей). Целостный системный подход к объекту стратегического планирования требует и технология национального развития. Как отмечает В. Полтерович, «специфика догоняющего развития состоит в том, что стране требуется масштабная модернизация практически всех отраслей промышленности и секторов народного хозяйства. В связи с этим возникают задачи координации инвестиций в разные отрасли. С такими задачами рынок если и справится, то крайне медленно» [16, с. 23-24].

Определение стратегических целей и средств также альтернативно, как и определение объекта стратегии. Структура целей и средств может и должна формулироваться применительно к каждому социально-экономическому субъекту («группе интересов»), но одновременно относительно стратегического метасубъекта – всего общества.

Моделирование параметров стратегии общенационального социально-экономического развития в аспекте ее внутренней оптимизации, в первую очередь, предполагает определение критерия стратегического согласия (консенсуса) всех политико-экономических игроков. В качестве первого приближения к решению этой сложной задачи нами предлагается критерий согласованности стратегических целей и стратегических средств всех субъектов общенационального развития. Степень согласованности стратегических интересов определяется коэффициентом стратегического согласия

Ксс = Ксц * Ксс (1).

Коэффициент согласия стратегических целей политико-экономических субъектов определяется по формуле

Ксц = ∑ СЦ / ∑ СЦ + НСЦ (2).

Коэффициент согласия стратегических целей всех субъектов определяется собственно как

Ксс = ∑ СС / ∑ СС + НСС (3), где

СЦ – согласованные цели, общие для всех субъектов (группы бизнеса, наемного труда, незанятого населения, власти);

НСЦ – несогласованные цели;

СС – согласованные средства, общие для всех субъектов;

НСС – несогласованные средства.

Общим критерием социально-экономической эффективности общенациональной стратегии развития является критерий Парето – улучшения, дополненный критериями социальной справедливости и социальной солидарности всех «групп интересов» как субъектов и объектов стратегического управления социально-экономическим воспроизводством.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1.  Сухарев и сложность экономических теории / // Журн. эконом. теории. 2007. №4. С.55-57

2.  Современная экономическая теория: основные тенденции / А. Либман // Вопросы экономики. 2007. №3

3.  Полтерович экономической теории / // Экономическая наука современной России. 1998. Вып. 1. №1.

4.  О кризисе в экономической науке / А. Тамбовцев // Экономический вестник Ростовского университета. 2003. Т.1. №3

5.  Прокин интеграции в экономической теории / // Вестник Пермского государственного технического университета. Социально-экономические науки. 2007. №6 (15). С.3-20

6.  Киршин методологических парадигм теорий экономического роста / // Журн. эконом. теории. 2007. №4. С.78, 87.

7.  Теория капитала и экономического роста / под ред. . М.: Изд-во МГУ. 2004. С.49

8.  Экономическая теория: исторические корни, современное состояние и перспективы развития // Вестник Московского университета. Сер.6. Экономика. 2005. №2. С.121-137

9.  Татаркин экономия и economics: особенное и общее / , // Журн. эконом. теории. 2006. №4. С.13

10.  Путь в XXI в. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики / под ред. . М.: Экономика, 1999.

11.  Россия – 2015: оптимистический сценарий / под ред. . М.: ММВБ, 1999; Стратегия и проблемы устойчивого развития России в XXI веке. М.: Экономика. 2002 и др.

12.  Стратегии макрорегионов России: методологические подходы, приоритеты и пути реализации / под ред. . М.: Наука, 2004.

13.  Российское экономическое чудо: сделаем сами: Прогноз развития экономики России до 2020 г. М.: Деловая литература. С.120-122

14.  Экономическая политика 2007 года: успехи и риски / В. Мау // Вопросы экономики. 2008. №2; Коалиции для будущего. Стратегии развития России. Коллектив экономистов «СИГМА». М.: Промышленник России. 2007.

15.  Стратегии модернизации, институты и коалиции / В. Полтерович // Вопросы экономики. 2008. №4. С.4-24

16.  Бузгалин социализма / . М.: Едиториал УРСС, 2003. С.497-508

17.  Вопросы экономики. 2008. №1. С.58, 76-79.

18.  Olson M. The Logik of Collective Action: Public Goods and the Theory of Groups / M. Olson. Cambridge: Harvard University Press. 1971

19.  Попов экономических агентов/ , . Екатеринбург: ИЭ УрО РАН. 2007. С.64-74

20.  Субъекты модернизации: воздействие групп интересов на стратегии развития / В. Тамбовцев, А. Вереведа // Вопросы экономики. 2008. №1. С.87-88.

21.  Коалиции за модернизацию: Анализ возможности возникновения / А. Аузан, А. Золотов // Вопросы экономики. 2008. №1. С.97-107

Theoretical and methodological aspects of treatment of strategy of social-economical development of Russia

V. V. Prokin

In published article theoretical and methodological aspects of treatment of strategy of social-economical development of Russia are proving. The methodological principles of strategical planning of national development is shown.

Региональная промышленная политика как инструмент эффективной реализации возможностей противоречивых тенденций современного экономического развития.

Пермский государственный университет

В статье рассматриваются проблемы и ключевые аспекты формирования теоретико-методологических основ концептуального понимания и прикладных подходов к разработке региональной промышленной политики как инструмента комплексной реализации тенденций современного глобального экономического развития и интенсификации перехода страны и ее регионов к постиндустриальной модели хозяйствования. Выдвигается положение, согласно которому концептуально национальная и региональная промышленная политика должна формироваться, исходя из диалектики взаимосвязей основных противоположных тенденций современного мирового экономического процесса: усиления глобализации и интеграции национальных экономик и в то же время - нарастания неравномерности социально-экономического развития различных стран.

Развернувшийся в настоящее время переход ведущих промышленных стран к постиндустриальной системе экономического развития с характерной для неё индустриально-информационной структурой воспроизводства объективно требует поиска в этих странах контуров соответствующей модели национальной промышленной политики и разработки адекватной стратегии национального хозяйственного развития.

Такая модель национальной промышленной политики, видимо, будет, во-первых, существенно отличаться от национальной промышленной политики XIX-XX вв., соответствующей индустриально-аграрной структуре воспроизводства. Во-вторых, успех своевременности её разработки или неудача и несвоевременность формирования такой политики в отдельных конкретных странах будут во многом определять динамику их перехода к постиндустриальной модели хозяйственного развития, позиции этих стран на внутреннем и мировом рынках.

Национальная промышленная политика объективно не может быть не связанной с национальной экономической политикой. По своему существу она должна быть производной от неё.

При этом национальная экономическая политика, в свою очередь, должна выступать производной от избранной и реализуемой в стране модели социально-экономического развития. Такая модель должна разрабатываться исходя, с одной стороны, из общих тенденций и векторов мирового технологического, экономического и социального развития, а с другой стороны – с учетом исторических, географических и социально-экономических особенностей национального хозяйственного прогресса.

Реализация промышленной политики должна получать своё осуществление через разработку и проведение в жизнь сначала необходимых промышленной стратегии и промышленной тактики, а затем - соответствующих планов, целевых программ и проектов.

Производными от национальной промышленной политики должны выступать в регионах соответствующие модели региональной промышленной политики, а в отраслях – вектора отраслевой промышленной политики. В свою очередь, и в системе региональной промышленной политики должны формироваться свои векторы территориальной отраслевой промышленной политики.

Выступая составной частью национальной промышленной политики, региональная промышленная политика по своему существу является концентрированным выражением социально-экономических интересов региона в сфере использования местных ресурсов и преимуществ позиций территории в национальном и международном разделении общественного труда для ускорения регионального промышленного и социально-экономического развития в направлении перехода к постиндустриальному хозяйствованию.

По своему содержанию региональная промышленная политика представляет собой совокупность идей и положений, комплексно выражающих перспективу и сущность рационализации использования территориальных ресурсов для ускорения структурного и технологического прогресса региональной промышленности с учетом сбалансированного сочетания интересов национальных приоритетов в мировом сообществе, социального прогресса территории и обеспечения прибыльности и конкурентоспособности располагающихся в регионе корпораций.

Региональная промышленная политика осуществляется посредством разработки и реализации соответствующей региональной промышленной стратегии и обеспечивающей ее экономической тактики.

Региональная промышленная стратегия, будучи производной от региональной промышленной политики, должна выступать в качестве её функционального ядра. Она призвана определять содержание долговременных фундаментальных целей и задач перманентной инновационной модернизации территориальной индустрии, а также приоритеты увязывания их с направлениями структурной технологической перестройки экономики региона в направлении его перехода к постиндустриальной модели развития. В её функции входит также разработка путей достижения этих целей, способов решения стратегических задач территориального промышленного развития.

Экономическая тактика региональной промышленной политики вытекает из стратегии её осуществления. Она представляет собой совокупность форм, методов и вариантов хозяйственного маневрирования финансовыми, материально-техническими, трудовыми, научно-исследовательскими ресурсами, посредством которого обеспечивается достижение стратегических целей региональной промышленной политики. Экономическая тактика реализуется посредством осуществления конкретных организационно-хозяйственных оперативных и оперативно-тактических мероприятий.

Конкретными организационно-хозяйственными инструментами разработки и реализации таких мероприятий выступают социально-экономические прогнозы, стратегические планы социально-экономического развития, целевые программы и экономические проекты.

Разработка организационно-хозяйственных оперативных и оперативно-тактических мероприятий реализации региональной промышленной политики должна опираться на её определенную концепцию.

Концепция региональной промышленной политики должна представлять собой систему представлений об основных проблемах, факторах и условиях промышленного развития региона на среднесрочную или долгосрочную перспективу, угрозах территориальному индустриальному прогрессу, стратегических целях и приоритетах социально-экономического развития региона, важнейших направлениях и средствах реализации поставленных целей.

Социально-экономические прогнозы регионального промышленного развития – это системы научно обоснованных представлений о направлении индустриального развития региона на перспективу, базируемый на законах социально-экономического развития и анализе сложившихся тенденций, факторов и условий функционирования территориальной экономики, а также будущих изменений в научно-техническом, военно-стратегическом, политическом, экономическом положении страны. Прогнозы подразделяются на краткосрочные (до года), среднесрочные (от года до пяти лет) и долгосрочные (более пяти лет).

Стратегические планы регионального социально-экономического развития должны представлять единый комплекс взаимосвязанных целей социально-экономического развития территории и средств их достижения, разрабатываемых соответствующими государственными органами. Стратегические планы призваны определить векторы и динамику развития пропорций структуры общественного воспроизводства, обобщенно сведенных в систему соответствующих социально-экономических показателей.

Целевые программы призваны конкретизировать использование ресурсов для достижения конкретных стратегических целей и задач по отдельным направлениям с учетом временных параметров их оперативно-тактического задействования.

Экономические проекты - это комплексные, не повторяющиеся системы мероприятий, предполагающие внедрение нового, ограниченные по времени, бюджету, ресурсам, а также четкими указаниями по выполнению, разработанными под потребности заказчика.

Главным направлением реализации региональной промышленной политики объективно должна выступать инновационная модернизация материально-технической базы территориального воспроизводства в соответствии с требованиями современной технологической революции. Но в то же время необходимо учитывать, что перестройка структуры материально-технической базы общественного производства неизбежно требуют перестройки взаимосвязанного с ним используемого труда и обеспечивающих его функционирование институтов.

Структурно-технологическая модернизации производства невозможна без повышения уровня квалификации и творческого компонента труда, а также без трансформации институтов, обслуживающих его функционирование.

Учитывая взаимосвязь региональной промышленной политики с динамикой структуры общественного воспроизводства, можно выделить три основных ниши воздействия её на структурную динамику регионального общественного воспроизводства.

Во-первых, структурно-технологическая модернизация материально-технической базы регионального общественного производства.

Во-вторых, перестройка регионального воспроизводства рабочей силы – системы производственного потребления труда, социальной инфраструктуры его обслуживания.

В-третьих, модернизация институциональной инфраструктуры, обеспечивающей рыночное функционирование региональной промышленности, её интеграцию в национальную и мировую промышленность.

Таким образом, разработка региональной промышленной политики требует, с одной стороны, формирования сначала соответствующей промышленной стратегии, а затем необходимых экономической тактики, прогнозов, программ и проектов её реализации.

С другой стороны, разработка региональной промышленной политики должна опираться на определенную модель национального социально-экономического развития и исходить из соответствующей национальной экономической политики (производной из неё национальной промышленной политики) реализации данной модели. Поэтому проблема разработки промышленной политики в современных условиях в конечном счете упирается в решение задачи формирования национальной модели социально-экономического развития и перехода страны к постиндустриальной системе общественного воспроизводства.