Логика Добра (стр. 18 )

Итак, точки пространства G4 составлены не просто из четверок чисел, но каждое из этих чисел может быть представлено как результат взятия того или иного нравственностно совместимого состояния по основанию соответствующего элемента базиса-антибазиса.

Вспомним теперь модальные формулировки нравственного базиса. В общем случае для элемента basi, где i=0,1,2,3, получим модальное суждение:

«Должно быть так, что, если IrhО(S, S’)¯С, то IrhS(S, S’)¯С»,

где Irh – одно из четырех отношений (< («меньше»), > («больше»), ~ («подобно»), # («несравнимо»)), символ «О» указывает на объективный характер отношения, символ «S» - на субъективный характер, С – ограничивающее условие, в рамках которого рассматриваются субъекты и их отношения.

Обозначим суждение «если IrhiО(S, S’)¯С, то IrhiS(S, S’)¯С», где Ihri – соответствующее иерархическое отношение для basi, через b(i). Тогда модальная формулировка basi в наиболее универсальном случае может быть формализована как модальное суждение "S"S’"С[b(i)], где  - модальный оператор «должно быть так, что». Однако, при оценке конкретного состояния Х формулировка basi может принимать более конкретный вид. Например, если в состоянии Х фиксирован субъект S как некоторый конкретный субъект S0, по отношению к которому формулируется basi, то для оценки Х с точки зрения basi, нужно будет опустить квантор всеобщности "S, и мы получим формализацию basi в этом случае как суждение "S’"С[b(i)S[S0]], где b(i)S[S0] – результат подстановки константы S0 на место свободной переменной S в формуле b(i). Если в Х фиксированы субъекты S и S’, то необходимо снять два квантора всеобщности "S"S’, и т. д. В частности, если состояние Х имеет вид конкретного возможного мира, то в этом случае необходимо будет снять оператор . Следовательно оцениваемое состояние Х может характеризоваться разной степенью универсальности-сингулярности как по свободным переменным формулы b(i), так и по множеству возможных миров, на которых определяется семантика модальной логики.

Обозначим все возможные варианты

"S"S’"С[b(i)] или "S’"С[b(i)] или "S"С[b(i)] или "S"S’"С[b(i)] и т. д.

связывания-несвязывания свободных переменных формулы b(i) общим символом B(i). Тогда в конечном итоге все возможные варианты формализации basi мы можем выразить как результаты подстановок в формулу B(i) или формулу B(i).

Какова бы ни была формализация basi, обозначим через |basi|М, w,g истинностное значение этой формализации в модели М, возможном мире w этой модели и с приписыванием переменным g (предполагается, что семантика модальной логики ML, где формализован basi, определяется как семантика возможных миров. Под моделью М=<R, W,V> в этом случае понимается тройка из некоторого отношения достижимости R, заданного на парах элементов из W, множества возможных миров W и базового семантического отображения V, приписывающего каждой нелогической константе из ML ее значение относительно W. Приписывание g есть некоторое отображение, сопоставляющее каждой индивидной переменной из ML и каждому возможному миру w значение этой переменной в этом мире).

Например, если basi имеет формализацию B(i), то, согласно правилам семантики возможных миров, получим:

|B(i)|М, w,g = 1 е. т.е. "w’(R(w, w’) É |B(i)|М, w’,g = 1)

Это значит, что суждение B(i) истинно в возможном мире w модели М с приписыванием g если и только если для любого возможного мира w’, достижимого для мира w, верно, что суждение B(i) истинно в w’ в модели М с приписыванием g.

В то же время выполнение i-того элемента базиса может быть выражено и как равенство координаты xi единице. Однако, в отличие от истинностного значения, координаты могут быть не равны только нулю или единице, но еще и принимать промежуточные значения. В связи с этим возникает возможность согласования координат и истинностных значений переходом к непрерывным определениям последних. В этом случае определение истинностного значения модальной формулы А можно было бы определить, например, в следующей форме:

|А|М, w,g = ,

где R(w) - множество всех достижимых для w возможных миров, |R(w)| - мощность множества R(w). Такая формула имеет смысл для конечного множества R(w). В бесконечном случае она, по-видимому, может быть так или иначе обобщена. Пока же я буду предполагать конечность множества R(w).

Итак, предположим, что истинностные значения |basi|М, w,g могут принимать непрерывные значения от нуля до единицы. Тогда мы можем положить по определению:

если xi > 0, то |basi|М, w,g = xi,

т. е. положительная координата xi есть величина непрерывного истинностного значения формализации basi в некоторой непрерывной модальной логике ML. Таким образом, оцениваемое событие Х, дающее степень xi соответствия i-тому элементу базиса, может быть одновременно представлено как та семантическая структура, на основе которой определяется истинностное значение |basi|М, w,g.

Но что делать с отрицательными степенями соответствия? Здесь, как мне представляется можно было бы использовать формулировки нравственного антибазиса также в форме некоторых суждений, например, в таком виде:

«Должно быть так, что, если IrhiО(S, S’)¯С, то iS(S, S’)¯С»,

где i – иерахическое отношение, противоположное отношению Irhi. Здесь под противоположным отношением для отношения Irhi можно понимать любое из иных отношений, кроме Irhi, либо их дизъюнкцию. Например, (не-меньше) – это или #, или >, или ~. Особый случай представляет здесь отношение равенства ~. Если под равенством понимать норму второго элемента нравственного базиса, то в общем случае эта норма, как отмечалось выше, может выражаться в образовании и симпатического подсубъекта и «праведного антипатического» подсубъекта в отношении к равному субъекту. Тогда противоположностью такого рода отношения могут быть не только иные иерархические отношения, но и такой вариант равенства, который выражает себя иначе, чем нормативное равенство. Удобно в связи с этим разделить отношение равенства на два своих вида – «нормативное равенство» (обозначим его через «~+») и «ненормативное равенство» (для него можно ввести символ «~-»). Оба эти равенства выражаются в образовании симпатических или антипатических подсубъектов в отношении к равному субъекту, но только нормативное равенство выражает себя в такой системе этих подсубъектов, которые соответствуют норме bas2.

Обозначив приведенное выше суждение через (i), мы могли бы повторить здесь все то, что было сказано выше о формулировках базиса basi, но используя для выражения суждение (i) вместо b(i).

Теперь можно принять, что

если xi < 0, то ||М, w,g = - xi,

где ||М, w,g – истинностное значение формализации i-того элемента антибазиса в форме суждения .

Если положить, что есть та же формула basi, только лишь за тем исключением, что IrhiS в basi заменен на iS в , то в качестве семантических соглашения можно принять следующее: не может быть так, что одновременно ||М, w,g > 0 и |basi|М, w,g > 0.

Тогда для каждого нравственностно совместимого события Х, описываемого в терминах или basi, мы должны будем получить один из трех случаев:

1*. ||М, w,g = 0 и |basi|М, w,g > 0. В этом случае полагаем, что xi = |basi|М, w,g для события Х.

2*. ||М, w,g > 0 и |basi|М, w,g = 0. В этом случае считаем, что - xi = |basi|М, w,g для события Х.

3*. ||М, w,g = 0 и |basi|М, w,g = 0. В этом случае принимаем, что xi = 0 для события Х.

Отсюда видно, что для установления связи истинностных значений с координатами нравственностного пространства, состояние Х должно всегда соотноситься с двумя суждениями basi и . Пункты 1*-3* прямо соответствуют приведенным выше пунктам 1-3, в связи с чем мы получаем соответствие операций взятия по основанию ХBas[basi] или ХBas[] и определение семантики |basi|М, w,g или ||М, w,g соотв. Процедура взятия Х по основанию i-того базиса (антибазиса) конкретизируется в этом случае как определение истинностного значения суждения, выражающего i-тый элемент базиса (антибазиса) на Х как области интерпретации этого суждения.

Рассмотрим с этой точки зрения приведенные выше примеры определения нравственностного профиля в ситуации убийства лошади из сна Раскольникова и оценки его демонического субъекта-водителя.

В первом случае в качестве Х выступает деятельность Миколки и его приятелей. Это пьяное убийство несчастной старой лошаденки. Как было отмечено выше, такая деятельность может быть оценена в первую очередь как нарушение bas1 и bas2 со стороны Миколки по отношению к животному. В этом случае фиксированы следующие элементы варьирования модального суждения: субъекты (SM – Миколка, SH – лошадь), условия С (C2 = ЖТ – условие «живой тварности» и C1 = «РТ» - разумной тварности – см. выше), возможный мир (здесь имеется одна ситуация w проявления деятельности субъектов). Следовательно, мы получим здесь в качестве Х возможный мир w, в качестве формализации basi - суждение [b(i)S, S’,C[SM, SH, Ci]], - суждение [(i)S, S’,C[SM, SH, Ci]], где i=1,2. Истинностное значение обоих типов суждений должно будет определяться на возможном мире w, и первый тип суждений должен будет дать значение 0 (невыполнение bas1 и bas2 в возможном мире w), второй тип суждений – значение, близкое к 1 (высокая степень выполнения и ). Так определятся в качестве высоких отрицательных величин координаты x1 и x2 события Х.

Во втором случае в качестве оцениваемого Х выступает демонический субъект-водитель Раскольникова. Любой субъект-водитель есть некоторый универсальный принцип водительства, который может выражать себя в потенциально бесконечном множестве действий (возможных миров) ведомого субъекта. Тогда Х следует выражать формулировкой базиса (антибазиса), в которой присутствует модальный оператор. Из всех свободных переменных суждений b(i) и (i), где i=2,3, фиксирован только ведомый субъект SР (Раскольников). Таким образом, формализации в этом случае имеют следующий вид: "S’"C[b(i)S[SP]] – для выражения i-того элемента базиса, "S’"C[(i)S[SP]] – для выражения i-того элемента антибазиса, где i=2,3. Я предположу также в этом случае, что R(w) = W для любого возможного мира w. Такое соглашение позволяет, с одной стороны, по-прежнему использовать семантику, определенную в отдельном возможном мире (проявлении субъекта-водителя), но в то же время дает возможность в определениях каждого отдельного возможного мира выразить однотипную информацию о всех возможных мирах (о всем субъекте-водителе). Согласно данному выше определению, для истинностного значения формул "S’"C[b(i)S[SP]] и "S’"C[(i)S[SP]] получим:

|"S’"C[b(i)S[SP]]|М, w,g = ,

|"S’"C[(i)S[SP]]|М, w,g = .

Если предполагать, что эти величины равны 0 и 1 соотв., то отсюда имеем, что = 0, т. е. = 0 для каждого w’ Î W, и = |W|, т. е. = 1 для каждого w’ Î W, где i=2,3. В этом простейшем случае субъект-водитель однотипно проявляет себя в каждом возможном мире – в полной степени реализует 2-й и 3-й элементы антибазиса и полностью не реализует 2-й и 3-й элементы базиса. Такой субъект-водитель характеризуется через координаты xi = -1, где i=2,3.

Подобным образом можно действовать и для других состояний, оцениваемых с точки зрения нравственного базиса. Подводя итог, можно сказать, что в предложенной выше модели координаты точек нравственностного пространства G4 теперь одновременно выступают как истинностные значения формализаций элементов базиса-антибазиса в некоторой модальной логике ML. i-тый элемент базиса как формулу B(i) или B(i) можно обозначать в виде fbasi (f – от formula), а как вектор в пространстве G4 – через vbasi (v – от vector). Те же обозначения можно применяться и к элементам антибазиса. В общем случае элемент basi может быть выражен и как формула fbasi, и как вектор vbasi, причем, как это было показано выше, оба эти определения базиса тесно связаны между собою. К структурам пространства G4, множества путей жизни и ментального многообразия eG теперь необходимо добавить модальную непрерывную логику ML.

§ 2. Субъектные структуры в нравственном логосе

Теперь я вернусь к обзору субъектных структур нравственного логоса – субъектных онтологий ведомых субъектов и субъектов-водителей.

В общем случае, как уже неоднократно отмечалось выше, в этике мы обычно имеем дело с ситуацией, когда рассматривается субъектная онтология ведомого субъекта S¯Sa(t) = <U, B,Eyat>, находящегося под водительством субъекта-водителя Sa(t). Кроме того, ведомый субъект S дан как условный субъект S’¯C некоторого субъекта S’ в системе условий С (например, выше лошадь рассматривалась в рамках условий «живой тварности» (ЖТ) и «разумной тварности» (РТ)). Этические положения дел характеризуются также тем, что субъект S¯Sa(t) может находиться в субъектных отношениях с другими ведомыми субъектами S*¯Sb(t*). На онтологиях ведомых субъектов определены прямые и инвертированные иерархические y-функции yi и i соотв., где i=0,1,2,3, которые выражают степени соответствия положений дел u Î U элементам базиса-антибазиса. Каждое положение дел u может быть разбито на систему соответствующих подположений дел: u = u0 + u1 + u2 + u3, где ui определяется i-тым элементом базиса. Все иерархические y-функции могут быть объединены в обобщенную иерархическую y-функцию yORD(u) = F(y0(u),y1(u),y2(u),y3(u)), где F – строго возрастающая функция по каждой из своих координат. Полагаем здесь также, что yORD(ui) = yi(ui). Аналогично можно ввести обобщенную инвертированную y-функцию ORD(u) = F(0(u), 1(u), 2(u), 3(u)), где ORD(ui) = i(ui). На основе этих функций строятся прямые и обратные сигнальные аффекты нравственного базиса-антибазиса.

При осуществлении своей жизни каждый ведомый субъект является более-менее свободным в выборе субъекта-водителя. Такого рода свобода выражается в первую очередь в постоянно возникающих ситуациях нравственного самоопределения ведомого субъекта. В тот или иной момент времени какая-то ситуация u0 может потребовать от ведомого субъекта совершения нравственностного действия, которое в общем случае может быть осуществлено по-разному (например, Миколка мог бы и не убивать свою лошадь). Из начального положения дел u0 ведут таким образом многие возможные траектории [u0,ug], и субъект выбирает из них какую-то одну. Выбор той или иной траектории соответствует выбору того или иного субъекта-водителя. Находясь перед лицом выбора в положении дел u0, ведомый субъект S пребывает в состоянии, когда на нем еще не господствует только один субъект-водитель, но существует распределение вероятностей по множеству возможных субъектов-водителей. В этой ситуации, как я уже писал выше, субъект S выражает себя как субъект выбора SCH с y-функцией выбора yСН = yСН(yС, yА), зависящей от y-функции нравственной ясности (yС) и восприимчивости (yА). Выбор того или иного субъекта-водителя Sa(t) в положении дел u0 можно представить в этом случае как выбор Sa(t) с вероятностью yСН(Sa(t)). y-функция выбора сама может изменяться со временем, обеспечивая свободу ведомому субъекту от диктата того или иного закона выбора в лице yСН даже в таких ситуациях, когда yСН(Sa(t)) = 1 для некоторого Sa(t). В частности, именно такого рода свобода обеспечивает возможность ведомому субъекту не выбрать добро даже в ситуации необходимости такого выбора. В предельном случае такой возможности ведомый субъект может изменить не только y-функцию выбора, но и многообразие субъектов-водителей (путей жизни), выходя в новое пространство выбора. С другой стороны, этот же механизм может не дать субъекту выбрать и зло, когда, казалось бы, он с необходимостью должен его выбрать (и в этом случае можно предполагать трансцендирование с изменением пространства выбора. Например, субъект может открыть для себя такой путь жизни, который выводит его на путь добра даже из казавшегося ранее безнадежного состояния).

Ситуацию нравственного определения, когда на ведомом субъекте еще не определен конкретный субъект-водитель, я буду выражать как субъектную онтологию S¯SCH = <U’,B’,yCH> - как бы через водительство ведомого субъекта субъектом выбора. Онтология U’ представлена в этом случае как множество возможных субъектов-водителей с некоторым выделенным состоянием v0 Î U’, которое символизирует собой состояние субъекта перед выбором. В этом случае деятельность субъекта S¯SCH выражается в выборе, т. е. в переходе из v0 в некоторого субъекта-водителя Sa(t). В результате субъект S определяется как S¯Sa(t).

Таким образом, жизнедеятельность ведомого субъекта периодически выражает себя то в состояниях S¯SCH (ситуации нравственного выбора), то в состояниях S¯Sa(t) (ситуации реализации определенного принципа водительства). Кроме того, находясь в ситуации выбора S¯SCH, субъект может совершить выбор второго порядка, сменив самого субъекта выбора SCH в лице его y-функции yСН. Выше я называл субъекта, меняющего субъекта выбора, субъектом обеспечения нравственного выбора (SP), но теперь можно увидеть в отношениях этих субъектов явное сходство, состоящее в обеспечении нравственного выбора как своего рода выбора второго порядка. Поэтому лучше говорить об иерархии субъектов выбора все более высоких порядков, S1CH, S2CH, S3CH, …, в которой субъект Sn+1CH относится к множеству субъектов SnCH как субъект выбора первого порядка относится к множеству субъектов-водителей. Это, в частности, означает, что y-функция субъекта Sn+1CH, yn+1СН, может быть определена на множестве субъектов выбора n-го порядка, определяя степени вероятности их выбора.

Переход к нравственностному выбору более высокого порядка связан с рефлексией. Например, герой рассказа Достоевского «Записки из подполья» обнаруживает тенденцию к такого рода бесконечной нравственностной рефлексии. Как раз в тот момент, когда некий нравственный принцип будет доказан как наиболее совершенный, герой подполья с наслаждением пошлет его ко всем чертям. Ведь пресловутое совершенство этого принципа окажется одновременно претензией на некую тотальность, превысить которую человек якобы не в состоянии. Так в само определение совершенства окажется встроенной некое несовершенство (отрицание свободы), которое будет в какой-то мере проявлено бунтом подпольного человека. Нравственный закон, иными словами, обнаруживает с точки зрения подпольного человека в самом своем бытии существенное противоречие: с одной стороны, как закон он претендует на тотальность, с другой, – как принцип нравственный, он должен содержать в себе свободу, т. е. не претендовать на тотальность того или иного рода. Решением этого противоречия оказывается антиномическая природа самого духа, который есть зараз законосообразный и свободный. Так и рефлексии все более высоких порядков обнаруживают бесконечную иерархию пространств выбора.

Также вспоминается мне реакция штабс-капитана Снигирева из «Братьев Карамазовых» на предложенные Алешей деньги. Вначале он счастлив, что сможет потратить эти деньги на лечение больного Илюшечки. Затем рефлексия подполья пронзает все его существо, и он начинает ощущать уничтожающую его несвободу. Он видит теперь свое действие как проявление рабски зависимого положения – ведь невозможно же не взять деньги в таком бедствии. Но вот именно потому, что невозможно, он их и не берет. Он есть дух, встающий над невозможностью.

Так субъект может отслаивать любые тотальности, обнаруживая за ними еще более обширное пространство выбора. Такие трансендирования могут менять систему ценностей. Как мы видели, то, что в первоначальном пространстве выбора могло быть неизбежным, необходимым, то в новом состоянии рефлексии представало как самое постыдное и недопустимое. Вначале субъект сталкивается с некоторым явным (+)действием и сильно побуждается совершить его. Но вот он вдруг видит себя со стороны в этом процессе, видит свою растворенность в той системе ценностей и обстоятельств, которые теперь вдруг открываются ему как внешние и умаляющие его бытие. Принятие сáмого лучшего из малого оказывается теперь наибольшим принятием самогó малого = самым худшим. Так появляется как бы оценка самой оценки – оценка второго порядка. И если рефлексией эта оценка переворачивает старую систему ценностей, то рефлексия переворачивает самого субъекта. Таким образом, рефлексия должна характеризоваться степенью симпатии-антипатии. Если рефлексия антипатична, то она переворачивает старую систему ценностей, делая самое лучшее самым худшим.

Пусть y1 – первоначальная y-функция (оценка), которой руководствуется субъект S1 = <U1,B1,y1> в некоторой первичной онтологии U1. Рефлексия над y1 должна выразиться, как сказано выше, в появлении оценки самой оценки, т. е. в некотором коэффициенте s1 (степени симпатии), который оценивает всего первоначального субъекта S1. Положим, что s1 Î [-1,1]. Пусть, например, эта оценка предельно низка, т. е. s1 = -1, тогда, как было сказано, система ценностей первоначального субъекта переворачивается, т. е. возникает y-функция y2 второго порядка, как функция r(y1, s), где y2 = 1- y1. Так получаем: y2 = r(y1, -1) = 1- y1. Я думаю, если бы рефлексия не привела к антипатическому восприятию первичного субъекта, что можно выразить в равенстве s1 = 1, то y2 продолжала бы совпадать с y1. Тогда y2 = r(y1, 1) = y1. Этим условиям соответствует, например, функция

y2 = r(y1, s1) =

Ясно, что такого рода соответствие двух y-функций возможно только в рамках области определения y-функции первого ранга, т. е. в рамках U1. Рефлексия, кроме того, характеризуется образованием не только y-функции второго порядка, но - субъекта второго порядка S2 = <U2,B2,y2>. В частности, возможна онтологическая рефлексия, т. е. образование онтологии второго порядка U2, способной находиться в разных – от включения до исключения - отношениях с онтологией U1. Одним из возможных случаев симпатической рефлексии может быть лишь ослабление y-функции первого порядка на своей области определения U1. Здесь 0<s1<1, и субъекту в этом случае открываются новые горизонты (U2 включает U1 как собственное подмножество), но он не отрицает старое, а лишь видит старую систему ценностей (это y1) как лишь часть новой системы ценностей, и старое теперь уже не может так его волновать (y1 переходит в s1y1).

Описанный механизм «копатической рефлексии» (под термином «копатический» я буду иметь в виду родовой термин для терминов «симпатический», «антипатический» и «апатический») может продолжаться и далее, образуя рефлексивных субъектов S1, S2, S3, … все более высоких порядков. В частности, если предположить такой случай этих бесконечных рефлексий, когда не происходит онтологических рефлексий, т. е. Un+1 = Un и Вn+1 = Вn, а все рефлексии являются антипатическими, т. е. sn = -1 для любого n, то мы получим, что S2n = - S1 и S(2n+1) = S1, где n=1,2,3,…. Под - S я понимаю здесь антисубъекта для субъекта S=<U, B,y>, т. е. субъекта - S=<U, B,1-y>. Таким образом, в случае такой антипатической рефлексии мы все время будем получать либо субъекта S1 (на нечетных шагах рефлексии), либо (на четных шагах рефлексии) субъекта - S1 – его антисубъекта. Так чисто антипатическая рефлексия оказывается малоплодотворной, вырождаясь в циклическую смену двух антагонистических состояний. У подпольного человека, который пропитан антипатией к рефлектируемым им ценностям, рефлексия во многом носит именно такой характер бесконечного верчения между отрицанием и утверждением добра.

Возвращаясь теперь к представленной выше последовательности субъектов выбора все более высоких порядков, S1CH, S2CH, S3CH, …, можно предположить, что эта последовательность порождается в общем случае копатической рефлексией, в связи с чем конкретные цепочки рефлексивных субъектов могут различаться и параметрами онтологической рефлексии, и коэффициентами симпатии. В качестве прибавки к онтологиям предшествующих субъектов выбора могут выступать здесь множества, состоящие как из различных новых субъектов-водителей, так и из новых субъектов выбора - того же или более высокого ранга. Упомянутая в первом разделе идея пути финального произвола теперь может быть рассмотрена как идея одного из возможных новых субъектов-водителей, вскрываемых онтологической рефлексией. Люциферовский уход с пути добра представляет из себя, по-видимому, антипатический вариант рефлексии (по крайней мере, если иметь в виду ортодоксально христианскую трактовку этого мистического акта) по отношению к функции выбора, максимизирующей финал абсолютного добра. Субъект такого выбора первого ранга, максимизирующий путь финального произвола, был назван мной в первом разделе «субъектом произвольного выбора».

На бесконечных последовательностях субъектов, образованных копатической рефлексией, может строиться логика L-противоречий, выражая антиномию свободы и необходимости нравственного выбора (см. также Приложение 1).

Положения дел, деятельности в онтологиях ведомых субъектов могут оцениваться в нравственностном пространстве. Эта оценка прямо коррелирует с иерархическими y-функциями для отдельных положений дел. Степень соответствия xi ³ 0 положения дел u i-тому элементу базиса basi есть значение i-той иерархической функции yi на u. Таким образом, xi = yi(u) в этом случае. Аналогично, степень соответствия xi ≤ 0 положения дел u i-тому элементу антибазиса есть значение i-той инвертированной иерархической функции i на u, т. е. xi = -i(u). Замечу, что определение прямой и инвертированной обобщенных иерархических y-функций yORD(u) = F(y0(u),y1(u),y2(u),y3(u)) и ORD(u) = F(0(u), 1(u), 2(u), 3(u)) выразится в этом случае в определении скалярных величин f1(x0,x1,x2,x3) = yORD(u) и f2(x0,x1,x2,x3) = ORD(u), где точка (x0,x1,x2,x3) – нравственностный профиль положения дел u. Указанные величины играют роль обобщенных степеней соответствия нравственному базису и антибазису соответственно. Как и ранее, этот показатель можно обобщить до одной степени соответствия нравственному базису aBas, расширив его на область отрицательных значений:

aBas(g) = К(yORD(g), ORD(g)),

где g = (x0,x1,x2,x3). От функции К следует, согласно ее смыслу интегрального показателя соответствия базису, потребовать строгого возрастания по первой координате, строгого убывания по второй, и следующих условий: 1) К(x, y) Î [-1,1], 2) К(1,0) = 1, 3) К(0,1) = -1. Всем этим требованиям удовлетворяет, например, функция К(yORD(g), ORD(g)) = (yORD(g) - ORD(g)). Итак, на нравственностном пространстве G4 задано скалярное поле aBas степеней соответствия нравственному базису, дающее максимум в точке и минимум в точке . По-видимому, путь добра может быть рассмотрен как единственная траектория в G4, выходящая из точки , скорость движения по которой равна градиенту поля aBas, т. е. как траектория скорейшего роста положительных определений нравственного базиса.

Субъекты-водители Sa(t) могут быть выражены как точки a(t) на траекториях a из нравственностного пространства G4 в момент времени t. Находясь под водительством Sa(t), ведомый субъект совершает действия, способные повлиять на само водительство (например, доведение до конца убийства может в конечном итоге привести к перерождению убийцы, как это было с Раскольниковым). Если даже такого влияния не происходит, то водительство может меняться за счет хода внутреннего времени – перехода от субъекта Sa(t) к субъекту Sa(t’), где t’>t, или за счет расширения сферы опыта ведомого субъекта и накопления фальсификаторов. Наконец, время от времени ведомый субъект попадает в ситуацию нравственностного выбора и «размывается» по множеству субъектов-водителей, т. е. по множеству точек или траекторий пространства G4. Следует заметить, что каждой онтологии субъекта выбора SnCH n-го порядка следует поставить в соответствие свое множество n путей жизни, которое может быть шире первоначального 1 множества путей, включая, например, в себя пути финального произвола. Наконец, необходимо ввести множество составных путей жизни * – как отображений из отрезка [t0,tK] в множество траекторий *c(t), выходящих из точки и заканчивающихся в точке , но уже не обязательно совпадающих с каким-то простым путем жизни n-го ранга. В общем случае, как мне представляется, составные пути жизни не обязательно могут включать в себя участки простых путей только одного ранга – в разные моменты жизни один и тот же субъект может совершать нравственностные рефлексии разного уровня.

Подводя итог, можно говорить о существовании сложной субъектной структуры в составе нравственного логоса, включающей в себя различных ведомых субъектов, субъектов-водителей, ситуации нравственностного выбора и рефлексивные последовательности субъектов выбора. Эту систему субъектных онтологий я буду обозначать символом SubS (от subject structure), называя субъектной структурой. Она также должна быть присоединена к уже описанным выше составляющим нравственного логоса - пространству G4, множеству путей жизни, ментальному многообразию eG и модальной логике ML. Множество простых путей жизни также должно быть пополнено множеством составных путей жизни *.

§ 3. Закон Субъектности и Закон Добра

Выше я неоднократно вслед за Соловьевым отмечал тот факт, что Закон Субъектности формально шире принципа водительства пути добра, который можно называть Законом Добра. Более конкретно, под Законом Добра я буду иметь в виду Закон Субъектности, сформулированный для случая субъекта абсолютного добра S¥(tK): стремление либо повышать степени себя y¥tK, либо предотвращать их падение. В такой формулировке Закон Добра является частным случаем Закона Субъектности, сформулированным для некоторой специфической y-функции. Кстати, y-функция y¥tK, являясь степенью соответствия положения дел принципу водительства субъекта S¥(tK), оказывается одновременно степенью соответствия нравственному базису, поскольку принципом водительства S¥(tK) – субъекта абсолютного добра – и является нравственный базис во всей своей чистоте (субъекту S¥(tK) соответствует точка в пространстве G4). С этой точки зрения можно предположить, что y¥tK = yORD – y-функция субъекта абсолютного добра равна обобщенной иерархической y-функции.